Мертвая тишина. Том 3

Глава 5

Пусть сражаются ремонтники. Они же тоже идут сюда. Соберут на себе молчунов, проредят их. Никакого сомнения не было в том, что это они нарвались на «молчунов» и выстрелы неподалеку – дело их рук. Важно только не упустить момент, чтобы включится в это противостояние, но, как это не прискорбно, на стороне молчунов. Вернее, на своей стороне, уничтожая и тех и других.— Постоим немного, подождём, — сказал я Чёрному, а потом в гарнитуру нажал на кнопку пять, чтобы иметь связь только со Штурмом. — Штурм, ты их видишь? Доложи о гостях!— Если ты, командир, о группе ремонтников, то да, срисовал их, — голос Штурма в наушнике звучал напряженно, перекрывая треск статики. — Они уже порядочно зашли вглубь территории. Хотел тебе сообщить: если эти ублюдки продвинутся ещё немного за бетонные блоки, то я могу потерять их из виду.— Будь готов по ним работать, — я до боли стиснул цевье автомата, сканируя взглядом пыльную мглу. — Связь с теми бойцами, которых к тебе в помощь определили, у тебя имеется?— Седьмой канал связи наш, — коротко отозвался оператор БПЛА.— Вот и отлично, Штурм, очень хорошо… — я выдохнул, чувствуя, как адреналин с новой силой бьет по нервам. — Ну, давай, докладывай, что там у вас происходит. Вся эта местная фауна, все наши «молчуны», как по команде ломанулись в вашу сторону.— Ремонтники отходить начинают. Пятятся к броне, — в голосе Штурма скользнула мрачная удовлетворенность. — Уже потеряли двоих, твари рвут их прямо на ходу, наблюдаю еще одного трехсотым. Нет, уже двоих. Сука, как кузнечики твари прыгают!— Займи самую удобную позицию и на отходе мочи ремонтников наглухо. Они по нам уже ударили первыми, — произнес я. И на секунду сам поразился тому, как зазвучал мой собственный голос — жестко, лязгающе, словно из загробного мира. Никаких эмоций, только голый инстинкт убийцы.Я резко обернулся к напарнику:— Чёрный, далеко до склада? — спросил я, хотя, глядя на силуэты промзоны, в принципе и сам знал ответ.— Сейчас слева чуть свернём, нырнем ближе к заводу, — Чёрный смахнул грязный пот со лба, жадно хватая ртом воздух. — Двести пятьдесят метров, командир. Не больше осталось.— Так чего стоим? Кого ждём? — бросил я, собираясь рвануть вперед, но в этот момент нас едва не сбило с ног.Новый выстрел разорвал пространство. На этот раз это была не стрелковка. Звук оказался гораздо мощнее, глубже — густой, утробный удар, от которого содрогнулся бетон под ногами, а с ближайших перекрытий посыпалась крошка.— Танк бьёт… — прохрипел Чёрный, инстинктивно вжимая голову в плечи, и выдал следом такую многоэтажную очередь отборного мата, которая лучше любых отчетов выражала всю степень нашего дерьмового положения.Мой мозг лихорадочно выстраивал баллистику. Я прикидывал, где именно может стоять эта бронированная туша, какова дистанция и насколько прицельно они могут насыпать. Вывод вырисовывался паршивый: в городских руинах эта машина отработает немногим хуже гаубицы. И логика противника была ясна как день. Пусть ремонтники и не гениальные стратеги, но догадаться, что наши сбросы с БПЛА для активной брони танка — что слону дробина, много ума не требовалось. Это переводило наши проблемы из разряда «серьезные» в категорию «смертельные».— Там, на складе, есть дроны, которые запускаются не только с рельсов? Ударные среди них есть?! — крикнул я Чёрному сквозь звон в ушах, указывая стволом в сторону нужного нам ангара.— Не знаю... должны быть, – сказал Черных. – Сам о том думаю, чтобы уже быстрее лупануть по этим беспредельщикам. Танк они выкатили... Был бы у нас... — По делу, Черный! – перебил я его.— Рокки! Мой Рокки! — голос Насти сорвался. Она крикнула это отчаянным, надрывным шепотом, в котором было столько ужаса, что у меня похолодело внутри.Я круто развернулся. Огромный волкодав несся к нам сквозь серый туман. Псина выглядела самодовольно, но язык тяжело свешивался набок, бока ходили ходуном — Рокки явно выбился из сил и двигался уже тяжелой рысью, переходящей в бег.И тут я увидел, кто висел у него на хвосте. Я вскинул автомат, приклад намертво впаялся в плечо.— Пах-пах! — двойка ударила по барабанным перепонкам.Пули смачно впечатались в грудь твари, которая ползла за собакой. Без одной ноги, опираясь лишь на три изуродованные конечности, оставляя за собой кровавый след, этот ублюдок упорно, как машина, тянулся к Рокки. От попаданий «молчуна» отбросило назад, и он наконец замер.— Вперёд, мать вашу! — рявкнул я во всю глотку, и, больше не оглядываясь, сорвался с места, личным примером увлекая группу в прорыв.Мы бежали, уклоняясь от искореженного металла. Мы и без того потеряли драгоценную минуту. А ведь тайминг сейчас играл за нас: вражеская группа увязла в боях и поредела, а Штурм с его оптикой должен был прямо сейчас, ну или как сочтет нужным и удобным, множить их на ноль. К тому же, эта стрельба оттягивала на себя внимание основных стай «молчунов». За снайпера я особо не переживал — пути отхода у его парней были подготовлены. Где-то в полукилометре, в лесополосе, была надежно замаскирована машина, оставленная бойцами Штурма ещё в те дикие времена, когда он сам бродил сталкером от общины Волка.На подступах к цели мы в лоб нарвались ещё на пяток «молчунов», которых передовые бойцы Чёрного в суматохе просто не заметили. Короткая, жестокая стычка на кинжальной дистанции. И мы прошли сквозь них, не сбавляя шага. Страх притупился. Мы на рефлексах привыкали к тому, как убивать этого, казалось бы, абсолютно непобедимого, напичканного биомеханикой противника.Но паранойя никуда не делась. Меня до холода между лопаток пугало наличие где-то рядом Альфы. Эта тварь скрылась, и сейчас её явно не было в периметре. Иначе мы бы уже получили такой кровавый отлуп, что бойня, устроенная бойцам Комитета Спасения, показалась бы легкой разминкой. Но ведь где-то этот Альфа сидел и ждал! Может, ему нужна была критическая масса «молчунов», чтобы решиться на выход из подполья? Иначе без своей стаи он чувствовал себя уязвимым? Тогда он собирает новую армию миньонов и точно не у нас. Тут поработали мы уже основательно. Но к промзоне это не относилось. Здесь у них словно бы фабрика, штампующая тварей не меньше, чем мы их уничтожаем.Я смотрел на мелькающие трупы монстров и мозг отказывался понимать: ремонтники — серьезные мужики с тяжелым вооружением — устроили здесь настоящую мясорубку, положили десятки особей... Откуда, черт возьми, эти твари вообще смогли собраться тут в таком аномальном количестве?!Эти мысли пронеслись в воспаленном мозгу со скоростью гоночного болида, пока мы зигзагами рвались к цели. Наконец ботинки заскользили по бетону, и мы вжались в стену у серой, ничем не приметной технической двери.Она сливалась с фасадом, ничем не отличаясь от десятков других обшарпанных дверей в соседних производственных блоках. Я тяжело дышал, разглядывая ржавые потеки на металле, и абсолютно не понимал логики. Зачем было городить такой вот до нелепости законспирированный, секретный склад дорогущих боеприпасов и беспилотных систем?— Я тоже всю дорогу думал, почему тут всё так нескладно организовано? — задыхаясь, судорожным шепотом бросил я Чёрному.Тот с ожесточением ковырялся в замочной скважине электронным ключом-взломщиком, который явно сбоил, и тихо ругался сквозь зубы.— Казалось бы, — продолжал я, сканируя сектора поверх прицела, — если не хочешь, чтобы твой склад разбомбили с воздуха — просто сделай его глубоко под землёй. И ведь этот ангар почти полностью утоплен в грунт! А если боишься, что его вскроют такие диверсанты, как мы... так поставь нормальную, усиленную охрану на периметр!— И да и нет... зачем сильная охрана? Разве ты видишь тут склад? Это всего лишь гараж, ну пусть большой для фуры. Такой, как тут полно. Хочешь спрятать дерево? Лучшее место в лесу, – умничал Черный.— Только замок не самый простой, особенно для обычного гаража. И выводит, скорее всего на какой-то пульт, чтобы группа реагирования выехала сражу. — Болгаркой даже не срежешь… Вернее, не каждой болгаркой, — с мрачным уважением нахваливал конструкцию Чёрный, колдуя над неподатливым электронным замком. – Но у меня же коды есть.Вскоре его усилия увенчались успехом. После ввода длинного, сложного кода, внутри механизма что-то тяжело щелкнуло. С глухим, змеиным шипением сработала скрытая пневматика, и монолитная створка дрогнула. Она медленно, неохотно поползла в сторону. Двадцать сантиметров, а то и чуть больше, сплошной, прочнейшей легированной стали — вот из чего состояла эта гермодверь. Настоящий бункерный шлюз.И тут из образовавшейся узкой щели ударило пламя.— Бах!Пистолетный выстрел в тесном тамбуре грохнул так, словно взорвалась граната. Звук многократно отразился от бетонных стен, хлестнул по ушам, мгновенно оглушая. Казалось, барабанные перепонки просто лопнули от чудовищного перепада давления. В голове противно загудело, перед глазами поплыли цветные круги, и я, потеряв равновесие, невольно впечатался плечом в холодную стену.Чёрный, стоявший прямо напротив проёма, чудом успел среагировать. Он шарахнулся назад, неловко взмахнув руками, и чуть не сбил меня с ног своей массой. Из полуоткрытой зияющей щели, куда ещё не успел пробиться свет наших подствольных фонарей, донёсся булькающий, неестественно хриплый стон. А секундой позже — тяжелый, влажный удар падающего на бетонный пол тела.Но не это важнее... Все наши разговоры, переговоры, все это было шепотом, уж точно тише, чем те звуки, что раздавались в метрах двухстах, где вели бой ремонтники. Но выстрел... Пусть и внутри... Не привлек ли он внимание? — Штурм, доложи обстановку! И почему не работаешь? – прикрыв дверь и предоставляя возможность бойцам Черного первыми начать заход— Так они сами нарвались, тут пока что лучше не портить. У них уже четыре двухсотых и пять трехсотых. Вторая группа за танком вышла из военной части. Идут, командир, как в кино про Великую Отечественную. Клоуны... было бы больше гранат...— Решение за тобой. Нами не заинтересовались?— Да им собой поинтересоваться бы... – ответил Штурм.Я посмотрел на дверь, которая была уже открыта почти настежь. Оттуда вынесли полуживое тело... человека. Худого, истощенного, с краснющими глазами. Могло бы сложиться мнение, что это молчун, не хватает только вздутых вен и еще кое-каких украшений. Но это человек...— Больно... глаза... – шептал он. — Поверните его хоть боком, – приказал я.Он казалось, что захлебывался пеной, что шла у него изо рта.Я скосил глаза. Настя, вжавшись спиной к стене, одной рукой мертвой хваткой вцепилась в шлейку Рокки. Девушка побледнела так, что казалась призраком в этом пыльном полумраке, но в её глазах не было паники. Только холодная, загнанная в угол решимость.— Может тебе вернутся? Воительница? – спросил я, тут же понимая, что это не самая лучшая идея – отправлять считай, что жену, одну.— Легкий токсикоз, – сказала она мне.Мда... Это мы не учли.— Держись, милая. И не ходи вниз на склад, – сказал я, потом заглянул в дверной проем, где только что мелькали фонари, прикрепленные к шлемам. – Что там? — Один… вроде бы часовой, — Чёрный, пригнувшись, осторожно приблизился к краю бронедвери. – Это он стрелял. А потом от света и упал. А если бы яркий день был, то и вообще задвухсотился бы. Я спускаюсь. — Мы все заходим, чтобы не светиться, – сказал я, подумал... – Дверь не захлопнется так, что не выйти? Это вопрос... Человек, что сейчас лежал у меня под ногами и я не знал, как ему помочь, ведь главная проблема – истощение и боль в глазах. Так вот то, что он не вышел наталкивало на мысль, что был в ловушке и открыть не мог.— Ты прав, командир. Давай-ка я обнулю двери... Что такое обнулить, я понял, когда Черный разломал небольшой ящик и начал выдергивать все провода, что были там.— Теперь она не закроется автоматически. А механика... затвор есть, крепкий, изнутри закроемся, – сообщил он.Мы зашли во внутрь, забрали и полуживого мужика, что так же лежал на асфальте в позе эмбриона. Дверь захлопнули, тут же зажгли фонари, такие, как легендарная лампа летучая мышь. Стало светло.— Там еще перегородка. Может за ней кто и будет, – сообщил Черный.Тут же сильно бахнуло снаружи. Так, что с бетонных стен внутри склада слетела пыль и под ногами земля вздрогнула.Я был в маске, так что пыль нипочем. И снимать ее, хоть и нужно, так как прояснить обстановку важно, но еще и смердело так, что невозможно дышать. Вот только невозможно было и говорить внятно. Глушили может связь? Что-то стало плохо слышно. Или это из-за того, что мы в подвале?Сверху, сквозь толщу железобетона, пробился новый звук. Глухой, раскатистый грохот. Затем еще один, уже переходящий в беспорядочную трескотню автоматов. Это стреляли не из приглушенных автоматов. Это работал старый добрый калибр от АК-76. Тяжело, с надрывом, целыми магазинами, что говорило о непрофессионализме наших противников.— Вовремя мы зашли, – сказал Черный. – Похоже, что бой сместился сюда. — Да... и Штурм не работает...В наушнике зашипела статика. Белый шум резанул по барабанным перепонкам, но секунду спустя сквозь треск прорвался искаженный голос оператора ПБЛА. С ним я связался прежде.— Вижу, командир. Тут настоящий ад, — он говорил отрывисто, что еще раз говорило в пользу некоторых препятствий для связи. Может тут работающая РЭБ? На складе? — Эти идиоты ремонтники подогнали два броневика прямо ко входу. А из промзоны поперла волна. Десятки, может, сотни молчунов. Они их прямо на броню наматывают.Не такие идиоты... На броню намотают если и под прикрытием. Хотя тут же вспомнил, что Комитет Спасения тоже двумя бэтерами работал. И что? Один БТР можно еще забирать нам, но только в спокойной обстановке. Две машины были выведены молчунами из строя.— Нас не пасут? — уточнил я у оператора. — Появились две птицы. Но они смотрят сейчас за обстановкой в бою, не над вами висят. Меня не заметили, – докладывал оператор. Какой молодец! Впрочем, я так и не знаю, как хорошо, как плохо. Но впечатление, что наши – лучшие, не опускало.— Им сейчас не до вас, — это уже ворвался в разговор Штурм. — Ремонтники заняли круговую оборону у гаража, крошат зараженных из крупнокалиберного. Пытаются отсечь их, но твари лезут по трупам своих же. Командир, вам надо уходить. Если молчуны прорвут оцепление и хлынут вниз — вы оттуда не выберетесь. Они забьют лестничные пролеты мясом. И Ремонтники скорее всего поняли главную цель, они явно двигаются к вам.— Принял. Держи на прицеле их людей, без команды не светись, — я отпустил кнопку тангенты и повернулся к своим.Настя сидела на корточках, обхватив руками шею Рокки. Собака больше не рычала. Волкодав водил носом, ловя потоки сквозняка, и нервно переступал передними лапами. Он тоже чувствовал, что правила игры изменились.— Что там? — Чёрный утер лицо тыльной стороной ладони, размазывая копоть по щеке. Его глаза лихорадочно блестели.— Наверху мясорубка. Ремонтники сцепились с местной фауной, — я проверил фиксацию магазина в автомате. — Это наш шанс. Пока молчуны отвлеклись на шум, мы должны добраться до склада. Или что там?— А если они нас ждут у выхода? Как-то быстро сместился бой к нам ближе. Именно к нам... — Чёрный с сомнением посмотрел в непроглядную глубину прохода. – Не думаешь ты, командир, что они нас вели, что предполагали, что мы поступим именно так, как есть. Дверь откроем, а они войдут сюда сами, на наших плечах.— Или по нашим трупам...Я замолчал. Такие мысли закономерно посещали и мою голову. Но в любом случае выходить прямо сейчас нет резона. Да и группы Штурма не замечена, так что у нас поддержка снаружи и вряд ли нужно паниковать.— Тогда мы умрем быстро. А если останемся здесь и сюда прорвется стая молчунов — нас сожрут заживо, — я поднялся на одно колено. — Слушать мою команду. Идем плотной группой, след в след. Рокки в центре. Контроль секторов. Посмотрим хоть, что нам судьба подарила. А дальше... надежда на группу Штурма.Я первым шагнул из-за укрытия в открытый проход. Воздух казался густым, тяжелым. Каждый шаг по бетону отдавался в ушах набатом. Я водил стволом из стороны в сторону, ожидая, что в любой момент из-за рядов армейских контейнеров ударит бесшумная очередь. Но подземелье хранило мертвую тишину, нарушаемую лишь далеким, приглушенным эхом бойни на поверхности.Мы двигались от одного металлического стеллажа к другому. Метр за метром. Липкий пот заливал глаза. Но это напускное. Просто картинка ужасающая, как в каком фильме ужасов. Впрочем, сейчас весь мир, как съёмочная площадка такого фильма. Интересно только, кто режиссер.Скоро мы натолкнулись на труп. Причем это был изрубленный молчун и орудие мясника. Вот как есть фильм ужасов и мы идем, как герои, которым у экранов телевизора всегда хочется сказать: Да какого черта ты туда вообще прешься?— Ты код вводил от оружейного склада или от лаборатории Франкенштейна? — я передернул затвор автомата, чувствуя, как лязг холодного металла немного приводит мысли в порядок. Мы спустились вниз на уровень минус два этажа, или даже чуть ниже. Кругом бетон, провода, светильники, но они не горели и после того, как несколько раз включили и выключили переключатель в распределительной коробке. Об автономности тот, кто это проектировал, не подумал.— Открывай вторые двери! – сказал я, когда мы были уже внизу.Хотел связаться с внешним миром, но тщетно. Только треск. Так что хотел быстрее увидеть, стоит ли овчинка выделки и отправиться выше, чтобы узнать, как у нас вообще дела, не начал ли Штурм работать и не нужна ли ему помощь. Впрочем, Настя оставалась наверху у первой двери и могла бы ответить мне, если что, на ее перевел резервный канал связи. Там же и Борец с Рыцарем остались, Лиза...— Шире открывай двери! – сказал я, когда стало понятно, что вторая дверь, не менее массивная, чем первая, была приоткрыта и до того, как мы появились.— Тут мужик и жил... Как не помер один и без хавки? – сказал очевидное Леха-Летеха. Но я слышал скорее уже возгласы Черного. Он выражал свое отношение к тому, что увидел внутри. И кроме как маты, в его словах были еще междометия. Умеет мужик загнуть матюка.

Глава 6

— Приведи его в чувство, но сразу тяжелую еду не давай. Банка тушенки есть? Лучше, наверное, бульон с нее дать, – говорил я, указывая на прислонённого к стене мужика, высохшего и похожего на мумию, даже при искусственном освещении фонарей, его бледность была очевидной.— Начинаю работать! — коротко предупредил меня по рации Штурм.Я вновь настроился на работу, входя в такое состояние, что можно было бы назвать боевой режим. Предельно внимательный, не отвлекаясь на второстепенное. Мы были внутри склада, вверху, на небольшой площадке. Мы – это моя группа. Люди Черного, почти все, продолжали проверку склада. Оттуда, когда стало понятно, что никаких молчунов тут нет, сыпалось: Бандероль, Зала... другие названия. Незнакомые наименования боеприпасов, вот только по радостному тону докладывающих, было понятно – это что-то хорошее. В нашем случае, хорошее. Ибо говорить об оружие только в положительном тоне, это... как-то неправильное. Что-то из прошлой жизни.Дверь была закрыта, но и через нее, может быть и через стены, стыки между плитами, но отголоски усилившегося боя дошли и до нас.Из сплошного, бьющего по ушам треска автоматных очередей, которые беспрерывно выдавали ремонтники в своей затянувшейся, вязкой борьбе с остатками молчунов на промзоне, вычленить что-либо было нереально. Хлесткие, сухие, как удар пастушьей плетки, выстрелы снайперов просто тонули в этой грохочущей индустриальной мясорубке.Но я точно знал: в группе Штурма есть как минимум двое бойцов, которые прекрасно соображают, с какой стороны подходить к снайперской винтовке. А еще ему на усиление был придан Витёк — парень, который, к всеобщему удивлению, даже матерыми спецами Черного безоговорочно признавался отменным стрелком. Так что я был абсолютно уверен: прямо в эту секунду минимум трое ремонтников с простреленными головами уже отправились на суд Божий.Я нажал нужную кнопку, переключая канал связи, и глухо обратился к оператору беспилотника, висящего где-то во мраке над нами: — Обстановку у склада контролируешь? – Дождавшись в наушнике утвердительного ответа, я продолжил: — Командуй нами тогда. Когда лучше всего уходить с позиции и поддержать Штурма? — Командир, лучше это сделать прямо сейчас, — без секундных раздумий отозвался оператор.Я тут же переключился обратно в общий канал связи. — Гусь, начинай работать со своей группой, — жестко приказал я комитетчику. – Выходите на ремонтников.Сам привычным, отработанным до автоматизма движением взял на изготовку свой автомат, чувствуя ладонями холодный металл. Коротко кивнул Лёхе и резким ручным знаком, скорее чтобы перестроится, показал: выходим только мы с ним, вдвоем. — Черный, осваивайся на месте и готовь беспилотники к атаке, — приказал я. — Это будет не скоро, командир, — напряженно ответил он. — Ускоряйся! — отрезал я. – Мы уйдем, вы тут будете, без прикрытия, замурованными... — Да знаю я, – раздраженно сказал старший лейтенант Черных.— Слово! Я не брошу, – сказал я, наверное неправильно расценив причину злости Черного.— Еще бы! Тут такие ресурсы! Я не стал говорить, только кивнул в сторону.Один из бойцов группы Черного, правильно поняв мой рубящий кивок, встал и начал аккуратно, стараясь не лязгать металлом, отодвигать тяжелые задвижки двери. Я же в эти томительные секунды ждал голоса оператора. Сейчас именно на этом парне лежала огромная ответственность. Если вдруг в непосредственной, убийственной близости от нас окажутся молчуны или шальной патруль ремонтников, он должен немедленно выдать эту информацию, по сути, накладывающую жесткий запрет на наш выход.Литёха тем временем уже успел сменить свой бесшумный арбалет на тяжелый автомат, хищно передернув затвор. — Стреляешь только после того, как я произведу хотя бы один выстрел, — полушепотом, но веско сказал я ему. Парень лишь решительно, плотно сжав челюсти, кивнул головой.Вначале я резко подался вперед, чтобы оценить обстановку своими собственными глазами. Но в той непроглядной, густой темноте, что плотным саваном окутывала всю промзону, решительно ничего не увидел. Главным здесь было не столько зрение, сколько предельно обострившийся слух. А может, даже и звериное чутье, пульсирующее на уровне голых инстинктов.Я резко вышел в чуть приоткрытую щель двери и тут же направился в сторону, стремительно отбежав метров на тридцать. Лёха тенью скользил следом, не отставая ни на шаг. Я преднамеренно уводил нас чуть в сторону, просчитывая худший вариант: если ремонтники всё же обратят внимание на этот конкретный участок промышленной зоны и, к примеру, у них возникнет острое желание ударить сюда из танка, то этот смертоносный выстрел придется уже далеко в сторону от склада с нашими людьми.А еще они не должны знать, к какой именно локации мы прикипели. Тут еще в уединении разбираться с боеприпасами Черному. Сколько времени ему нужно, он и сам не знает. Два часа, два дня?Молчунов поблизости не оказалось. Да и в таком адском шуме, когда вокруг захлебывалось огнем множество автоматов и вроде бы даже подключился крупнокалиберный пулемет «Печенег» — причем это явно было не наше оружие, — у этих нелюдей явно было чем заняться. Монстры реагировали на куда более громкие и яростные звуки боя, полностью игнорируя тот шорох, который мы создавали своим стремительным бегом по строительному мусору, густо валяющемуся в узких проходах между складами и бетонными гаражами.Вскоре я резко вскинул руку, сжатую в кулак, подавая сигнал к остановке. Мы идеально зашли в тыл к ремонтникам. Их оставалось всего семь человек. Трое из которых, отступив за укрытия, вполне успешно и методично добивали прущих на них молчунов, набегающих в том числе и с нашей стороны. Двое других остервенело работали из пулемета «Печенег» в сторону темного лесного массива, откуда, с небольшого поросшего кустарником холма, уже вовсю прилетали прицельные пули от снайперов группы Штурма. Их БТР прикрывал поредевшую группу с другой улицы, выкашивая молчунов и не мог быстро выйти из боя и начать решать уже другие задачи. Да и я сомневался, что ремонтники так быстро определили степень опасности. Некоторое время мы напряженно выжидали, укрывшись за выщербленным углом одного из небольших кирпичных зданий. Его крыша была начисто снесена прямым попаданием артиллерийского снаряда. Причем прилетело совсем недавно, уже в самом начале этого жестокого боя, который громыхал сейчас вокруг. Кто-то у наших врагов-ремонтников оказался чертовски хорошим наводчиком, раз они решились ударить из артиллерии практически в непосредственной близости от собственной пехоты.Единственное, на что я мог сейчас уповать — это на то, что тот самый вражеский артиллерийский расчет был уже гарантированно уничтожен. Ну, или хотя бы временно выведен из строя той осколочной гранатой, которую наш оператор ювелирно сбросил с зависшего во мраке беспилотника.Выждав еще пару десятков томительных секунд, я коротко кивнул Лёхе, давая сигнал. А затем резко, на одних рефлексах, выскочил из своего укрытия и без промедления отправил подствольную гранату ВОГ в сторону позиций ремонтников. Она должна была полететь по навесной траектории, выше голов молчунов. Тут же, не дожидаясь разрыва, я открыл плотную очередь в их сторону. Но целил я прежде всего так, чтобы выкашивать и уничтожать напирающих на них толпой молчунов, не давая тварям прорваться.Летёха-Лёха, выскочивший следом, в своей излюбленной агрессивной манере высадил в ту сторону весь магазин длинной непрерывной очередью. Но в данном конкретном случае я бы ни за что не стал обвинять его в непрофессионализме. Всё же наша главная задача была — за считанные секунды поразить как можно больше врагов, как людей, так и мутантов, намертво ошеломив их плотным кинжальным огнем.Отстрелявшись, мы синхронно скользнули обратно, вновь спрятавшись за спасительным углом здания. Я вжался в стену, инстинктивно ожидая, что прямо сейчас в ответ должны прилететь вражеские пули и злобно высекать острую кирпичную крошку из нашего укрытия. Но нет...Вместо выстрелов сквозь грохот боя я услышал — а может, даже не услышал, а шестым чувством уловил — жуткий, скребущий шорох приближения новой волны молчунов. Твари учуяли нас, услышали.Летёха мгновенно оценил ситуацию. Он лихорадочно достал из кармана разгрузки гранату Ф-1 — старую добрую «эфку» — и молча показал ее мне, одним лишь взглядом явно спрашивая дозволения пустить ее в ход. Я отрывисто кивнул.Лимонка по высокой дуге улетела за угол, прямо в надвигающуюся стаю молчунов.— Бабах! — тяжело ухнул взрыв, содрогнув землю.А через пару секунд, когда смертоносный веер осколков прошел мимо, с визгом выбив из нашей стены ту самую кирпичную крошку, я с рыком выскочил из укрытия и всадил в шевелящуюся массу практически половину своего свежего магазина. Лёха вновь вылетел следом и опять отстрелял железяку до железяки, опустошив рожок в ноль. Теперь в его подсумках оставался только один-единственный запасной магазин.Мы замерли, тяжело дыша. Вот только и звуков близкой борьбы за углом больше не было. Наступила звенящая пауза.— Это ты там нам сейчас помог, командир? — неожиданно раздался в гарнитуре хриплый голос Штурма. — Да, я. Обстановку опиши, — бросил я в микрофон. — У меня один «двухсотый» и два «трехсотых». Спасибо, что их пулеметчика угомонили. Очень уж качественно он по нам работал, — глухо доложил Штурм не самые лучшие новости.Сердце екнуло. Терять своих бойцов всегда было невыносимо тяжело. И дело не только в моральных принципах, хотя и они давили на плечи изрядно. Хуже всего было то, что я банально не знал, кем их теперь заменять. Одно было кристально понятно: каждый обстрелянный боец сейчас был на вес золота. Золота, которое в этом мире наверняка пока что никому и даром не нужно, в отличие от жизней.— Командир, я на позиции. Могу начинать отрабатывать по молчунам. Вы там по ремонтникам всех уже угомонили? — ворвался в эфир напряженный голос Гуся. — Пока еще непонятно, кто у них сидит в БТРе. Молчит машина, — мрачно ответил я. — У нас есть одна «труба»! Можем отработать гранатометом! — тут же с готовностью отозвался комитетчик.— Там где-то еще их танк прячется... — задумчиво протянул я. Но времени на долгие раздумья не было абсолютно никакого. Нужно было срочно принимать жесткое решение.Вражеский БТР находился совсем рядом. И, вполне возможно, прямо в эту секунду он с гудением доворачивает свою башенку, чтобы отработать из крупнокалиберного пулемета в нашу сторону. И это уже не автоматные пули, которые лишь высекут искры из укрытия, не причинив особого вреда. Крупный калибр БТРа того и гляди нахрен разнесет всё это утлое кирпичное здание, похоронив нас.— Отрабатывай из трубы по БТРу! — рявкнул я в гарнитуру. — И одновременно бейте по тому скоплению молчунов, что прет рядом с нами! Мы с Лёхой почти пустые, сейчас еще один раз вылезем, дадим очередь, а потом отходим. Внимание всем: отход! Всем отход, кроме группы Черного. Им есть чем там заняться, и сидят они в надежном укрытии!Я снова, тяжело дыша, вынырнул из-за спасительного кирпичного угла. И сделал это как нельзя вовремя. Десятка полтора молчунов, хрипя и захлебываясь слепой яростью, неумолимо перли в нашу с Лёхой сторону. Твари остервенело карабкались прямо по дергающимся телам своих же поверженных сородичей, цепляясь когтями за мясо и заливая бетон черной кровью.В этот критический момент даже я отбросил всякую бережливость и не пожалел дефицитной гранаты. Кольцо долой, скоба отщелкнулась с сухим металлическим щелчком. Очередная ребристая «эфка» по крутой дуге полетела прямо в гущу надвигающейся стаи нелюдей. Я прекрасно понимал, что разлет осколков не сможет гарантированно убить даже четверти от этой озверевшей толпы. Но здесь работал другой циничный расчет: рваное железо в клочья посечет их мышцы и сухожилия. А твари с перебитыми, искалеченными конечностями уже не будут такими стремительными, потеряв свою пугающую скорость.Взрыв! И тотчас, словно в каком-то кровавом боевике, где герои картинно выходят на открытое пространство в полный рост, мы с Лёхой шагнули навстречу этому кошмару. Встав плечом к плечу, мы дали безжалостную, эпическую очередь из своих стволов. Автоматы бились в руках, выплевывая огонь. Мы стояли на открытом месте и методично поливали свинцом корчащиеся остатки молчунов, прошивая насквозь даже тех, кто пытался укрыться за кучами мусора.Чуть в стороне, забирая левее, к этой свинцовой мясорубке подключилась группа Гуся. Вспышки их выстрелов стробоскопом разрывали темноту. И только в эти секунды ко мне начало приходить кристально ясное понимание: сейчас, прямо на этом пятачке, мы втаптываем в грязь и добиваем абсолютно всех молчунов, которые кишели на этой промзоне. Чтобы ликвидировать этот нечеловеческий, смрадный анклав безумия, нам потребовалось потратить горы боеприпасов, проявить запредельное усердие и щедро заплатить человеческой кровью.— Отход! — хрипло, перекрывая звон в ушах, командовал я, подгоняя напарника.Но Лёха вдруг словно врос в землю, опустив ствол. Я мгновенно проследил за его остекленевшим взглядом. Прямо на нас, цепляясь скрюченными пальцами за асфальт, ползла одна из тварей. Когда-то, до Конца Времен, она была невероятно красивой молодой девушкой — из тех, мимо которых не проскользнул бы ни один мужской взгляд. Ее ноги были измочалены пулями, из глубоких проникающих ранений в животе вываливались внутренности, но эта тварь упорно продолжала ползти. Она цеплялась за существование, если этот жуткий, пульсирующий кусок агонии вообще можно было назвать формой жизни.Я с силой, до хруста в суставах, дернул за руку лейтенанта белорусского КГБ. Этот парень всё еще не растерял крупиц своей человечности и не переставал с ужасом удивляться тому искаженному, вывернутому наизнанку миру, который предстал перед нами. Рывок сработал. Его глаза, бывшие секунду назад пустыми, вдруг налились четким осознанием происходящего. Он стряхнул оцепенение и рванул с места. Через мгновение он уже обгонял меня, стремительно уходя в сторону церкви, спасительно скрытой в густом лесном массиве к югу от промзоны.Краем глаза, в мутно-серых сумерках начинающегося рассвета, смешанных с багровыми отблесками разгорающегося пожара на позициях убитых ремонтников, я уловил движение. Тяжелые двери склада со скрипом приоткрылись, и оттуда, двигаясь параллельно нам, но по соседней разрушенной улице, бежали оставшиеся члены моей группы.Внезапно из тени им наперерез метнулись три искореженные фигуры. Но шедшие в авангарде нашего героического отхода Рыцарь с Борцом, казалось, только обрадовались такому кровавому подарку, позволившему еще немного размять мышцы перед маршем. Это была короткая свалка. Очень быстро, ломая кости, они хладнокровно ликвидировали угрозу.Следом вперед стремительно вырвался пёс Рокки. Сквозь дым я уже не видел его силуэта, но безошибочно догадывался о его маневре. Он ушел в отрыв, чтобы уводить в сторону всех тех тварей, которые еще могли случайно попасться на пути отхода остальных членов группы.Наблюдая за тем, как грамотно отходят Настя, Лиза, Борец и Рыцарь, я непозволительно расслабился и чуть было не проворонил угрозу для самого себя. Какая-то невероятно живучая нечеловеческая мразота, будучи полностью без ног, каким-то паучьим образом вскарабкалась на крышу одного из гаражей. Затаилась. И как только мы приблизились, рухнула сверху, упав практически под мои сапоги.Рефлексы сработали мгновенно. Я тут же всадил в дергающийся силуэт очередь, но второпях промазал — пули прошли мимо вертящейся головы, и я лишь слегка отбросил тварь жестким попаданием в ключицу.Доли секунды. Перебрасываю автомат в левую руку, а правой с резким скрежетом выдергиваю из ножен свою саблю. Широкий замах. Сокрушительный удар. На одно бесконечное мгновение я застываю на месте, тяжело переводя дух, и провожаю взглядом катящуюся по асфальту отрубленную голову.А в мозгу бьется холодная мысль: ведь в реальности отрубить человеку голову невероятно тяжело. То, что подобный чистый срез сейчас получился у меня, было вызвано исключительно чудовищным состоянием боевого аффекта.— Бабах-бах! — разорвал ночную мглу сдвоенный грохот взрыва. Тяжелый гул прокатился по бетону, отдаваясь вибрацией в подошвах наших сапог.— Бэтер горит! — прохрипел в эфире искаженный помехами голос Гуся, перекрывая треск пламени и предсмертный скрежет рвущегося металла. — Завершаю зачистку периметра от тварей и ухожу в сторону группы Штурма!— Принял. Встречаемся у командной машины комитетчиков, — сухо бросил я в микрофон.Вскоре мы, наконец, вырвались за периметр Промышленной зоны. Искореженное железо и битый бетон сменились чахлыми деревьями. Чертовски хотелось просто упасть на мерзлую землю, чтобы хоть немного отдышаться в этом прореженном лесу, но передышки нам не дали.— Молчуны бегут! — вдруг пугающе радостно, с откровенным хищным предвкушением в голосе, оскалился Рыцарь, тыча острием своего оружия в непроглядную глубь лесного массива.Кажется, у нас никогда не получится полностью, наглухо защитить наш микрорайон. Откуда они, черт возьми, всё лезут и лезут? Понятно, что ночные взрывы были слишком громкими. Я даже не удивлюсь, если прямо сейчас там, возле медицинского центра, куда бьют ремонтники, уже вовсю скапливается новая плотная группа извивающихся нелюдей. Но ведь должны же они когда-то закончиться?! По той сухой, безжалостной статистике, которую мы пытались выводить в убежище, больше половины населения просто умерло, так и не превратившись в этих кровожадных тварей. Еще какая-то значительная часть была разорвана ими в первые дни. Процент выживших ничтожно мал...И всё же... Живя в своих комфортных бетонных муравейниках в том прошлом, беззаботном и сытом мире, мы даже не задумывались о том, как чудовищно много людей копошится рядом с нами. Если бы в той, ушедшей жизни все жильцы вдруг в один момент вышли из своих уютных квартир просто для того, чтобы поздороваться на улице и увидеть тех самых соседей, которых годами привыкли не замечать в лифтах, то всё видимое пространство заволокло бы сплошной, задыхающейся в тесноте массой плоти.— Отрабатывайте по ним! — скомандовал я, быстро оценив обстановку.Сплошной волны нелюдей не было. Мутанты ломились через голые кусты и трещащие ветви деревьев разрозненно, поодиночке, в крайнем случае — жалкими парами. Для Борца и Рыцаря, которые, по всей видимости, уже окончательно, хоть и по-своему функционально, сошли с ума на почве своих кровавых рукопашных схваток, подобная разрозненная цель была не угрозой, а лишь очередной легкой разминкой.Однако Летёха и Лиза мгновенно оценили ситуацию иначе. Не сговариваясь, они синхронно сменили вооружение, закинув автоматы за спину, и выхватили свои бесшумные тактические арбалеты.Всё было сделано абсолютно правильно. Тяжелое сражение на промзоне постепенно затихало. Огрызающиеся ремонтники пока не производили новых артиллерийских залпов. А даже если бы у них и сдали нервы выстрелить из гаубиц прямо сейчас, это сыграло бы нам только на руку — грохот взрывов отвлек бы молчунов от нас и перенаправил эту голодную стаю прямиком на их позиции. Поэтому сейчас нам было жизненно необходимо работать абсолютно тихо. Мы должны были без шума вырезать тех тварей, кто уже вырвался из леса и почуял нашу кровь, чтобы не спровоцировать и не привлечь к себе внимание других блуждающих во мраке стай.— Оператор, дай обстановку! — потребовал я по связи.— Нас начали глушить! Работают мощным РЭБом, — расстроенным, напряженным голосом доложили наши «глаза». — Помехи сплошняком. Последняя картинка, которую я успел выцепить, показывала, что они суетятся и собираются вновь ударить из гаубицы. Их уцелевший танк сдал назад и отошел в глухую оборону к бетонному забору военной части. Другие вражеские группы из укрытий не вышли. Но, командир, я теперь почти слепой. Могу только смотреть за вашим квадратом, да и то картинка рябью бьет, только если вы оттянетесь чуть в сторону, метров на двести южнее.Этого и стоило ожидать. Чудеса закончились. По всей видимости, среди уцелевших ремонтников в наличии имеется кто-то далеко не глупый, способный грамотно анализировать бой и оперативно купировать наши возможности. А ведь прямо в эти секунды еще один наш ударный беспилотник должен был скрытно направляться в сторону военной базы с последней подвесной гранатой на борту. С таким плотным радиоэлектронным подавлением вряд ли у оператора получится грамотно отработать и положить снаряд точно в цель.Какой-то уж слишком напряженный день, нет, сутки.