Эреборий

Городок опустел. Эреборий пошёл дальше.

Месяц прошёл в охоте. Опустошил полдюжины городков, два десятка деревень. Тысячи людей умерли, отдав свои годы. Временная энергия внутри накапливалась. Медальон светился уже не слабо — ярко, пульсируя в такт сердцебиению.

Сто тысяч лет. Может, больше.

Много. Но хватит ли? Он не знал. Никто не знал — воскрешение никогда не практиковалось. Теория оставалась теорией.

Нужно пробовать. Но сначала — механизм. Устройство, которое направит энергию правильно.

Месяцы прошли в работе.

Эреборий строил. Не дворец. Сначала — мастерскую. Место, где можно творить.

Очистил домик изнутри. Вынес гнилую мебель, выскреб плесень со стен. Укрепил крышу, заделал щели в брёвнах.

Принёс инструменты — нашёл в заброшенной кузнице в одном из опустошённых городков. Молот, наковальня, тиски, напильники. Всё ржавое, изношенное. Привёл в порядок — временем. Не разрушал, восстанавливал. Отматывал назад, к моменту, когда металл был новым. Получилось. Временем можно не только убивать. Можно — чинить.

Открытие обнадёжило.

Значит, Лину тоже можно… не убить обратно. Восстановить. До момента до смерти.

Работал с утра, до ночи, ковал детали для механизма. Сложные, утончённые. Шестерни размером с ладонь, оси тоньше пальца, пружины из закалённой стали.

Какой механизм? Он не знал точно. Импровизировал. Создавал по наитию — часовщик, вспомнивший ремесло. Механизм должен делать одно: поддерживать жизнь в мёртвом теле. Искусственно. Пока тело не восстановится само. Как? Циркуляция временной энергии. Постоянная, равномерная. Через проводники — металл вне времени. В резервуар — тело. Он чертил схемы, строил модели. Маленькие, из дерева и металла. Проверял на животных — мёртвых, найденных в лесу. Первые попытки провалились. Механизм ломался, энергия рассеивалась. Тела оставались мёртвыми. Но не сдавался. Переделывал, улучшал.

Десятая попытка. Двадцатая. Тридцатая.

Наконец — успех.

Мёртвая лиса, найденная у тропы. Неделю как умерла — тело окоченело, глаза помутнели. Подключил механизм. Маленький, размером с шкатулку. Шестерни закрутились, энергия потекла.

Лиса дёрнулась. Грудь поднялась — вдох. Опустилась — выдох. Не живая. Но дышащая. Механизм работал. Когда выключил, лиса затихла обратно. Доказательство получено. Мёртвое можно заставить функционировать, но временно. Для полного восстановления нужен механизм крупнее, мощнее. И намного больше энергии.

Год прошёл.

Строил мастерскую, совершенствовал механизм, охотился за временем. Опустошил три провинции. Десятки тысяч людей умерли. Их годы — сотни тысяч лет — стекались в медальон на груди Эребория.

Достаточно.

Хватит для попытки. Механизм готов. Большой, размером с человеческое тело. Сложный — сотни деталей, переплетённых в единую систему. Корпус из дерева и металла. Внутри — шестерни, оси, пружины. Проводники из метеоритного металла — Эреборий находил осколки в старых кратерах, по всему королевству. Собирал по крупицам.

В центре механизма — ложе. Для тела.

Завтра начнёт. Выкопает Лину. Поместит в механизм. Запустит. И узнает — работает ли воскрешение.

Гранитный камень лежал на месте. Земля вокруг не тронута — год прошёл, а печать держалась идеально.

Он присел. Положил ладонь на камень.

Сфокусировался. Временной стазис ослабел, распался. Печать снята. Отодвинул камень — легко, одной рукой. Убрал доски. Земля под ними твёрдая, спрессованная. Копать не стал. Коснулся ладонью грунта — отмотал время назад. Земля размягчилась, рассыпалась. Под ней — тело. Лина. Мумия. Такая же, как год назад — не тронутая тлением. Стазис сработал.

Эреборий опустился в яму. Поднял тело — осторожно, бережно. Лёгкое. Высушенное. Мёртвое. Пока мёртвое.

Вынес из ямы. Понёс в домик.

Мастерская встретила тишиной. Механизм стоял в центре, готовый к работе. Положил Лину в ложе. Выпрямил руки, ноги. Поправил истлевшее платье. Мумия лежала неподвижно. Год в земле не изменил ничего. Стазис держал идеально. Эреборий обошёл механизм кругом, проверяя.

Шестерни на местах. Оси смазаны. Пружины натянуты. Проводники из метеоритного металла — тонкие нити, протянутые от краёв корпуса к ложу — закреплены намертво.

Всё готово. Встал у изголовья. Положил ладони на края ложа. Закрыл глаза. Сфокусировался на медальоне в груди. На временной энергии, накопленной внутри. Сотни тысяч лет. Украденные жизни, сжатые в один узел.

Он начал выпускать энергию. Медленно, контролируемо. Поток потёк из медальона вниз, по рукам, в механизм. Шестерни дрогнули. Начали вращаться — медленно, со скрипом. Набирали обороты. Проводники засветились. Слабо, едва заметно. Временная энергия текла по ним, как электричество по проводам.

Ложе под телом Лины начало пульсировать. Не физически — на другом уровне. Временные волны, исходящие из механизма, омывали мумию. Эреборий усилил поток.

Шестерни крутились быстрее. Проводники светились ярче. Энергия заливала тело — густо, плотно. Кожа Лины дрогнула. Натянулась чуть сильнее на костях. Цвет изменился — из желтовато-серого стал бледно-бежевым.

Работает.

Эреборий не останавливался. Гнал поток дальше, сильнее. Временная энергия заполняла мёртвую плоть. Клетки, давно умершие, начали… не оживать. Функционировать. Механически, искусственно. Процесс шёл медленно. Час прошёл. Два. Кожа Лины постепенно разглаживалась. Морщины уходили, западины заполнялись. Щёки обретали объём. Губы — не такие иссохшие. Три часа. Четыре. Грудь дрогнула. Поднялась — едва заметно. Опустилась.

Вдох.

Замер. Снова. Грудь поднялась, опустилась.

Дыхание.

Мёртвое тело дышало.

Он не ослабил поток. Продолжал заливать энергией. Пять часов. Шесть. Лицо Лины менялось. Провалившиеся глаза наполнялись — не открывались, но глазные яблоки восстанавливались под веками. Волосы на голове темнели — из седых становились русыми, пряди густели. Семь часов. Восемь. Тело обретало жизненность. Кожа — не мумифицированная, почти нормальная. Бледная, но не мёртвая. Руки — не кости в коже, а настоящие руки. Худые, изможденные, но человеческие. Девять часов. Эреборий ослабил поток. Механизм замедлился, шестерни перестали скрежетать. Проводники потускнели.

Открыл глаза.

Лина лежала в ложе. Дышала — ровно, ритмично. Грудь поднималась и опускалась.

Живая?

Нет.

Эреборий видел временную линию жены. Существовала — но странная. Неестественная, текущая сама. Искусственная, поддерживаемая механизмом. Стоит выключить — линия оборвётся. Тело умрёт снова. Механизм работал. Но не полностью. Поддерживал функции — дыхание, кровообращение (если кровь ещё осталась в жилах). Но не возвращал сознание. Не восстанавливал личность. Лина дышала, но не жила. Кукла, управляемая шестернями. Эреборий стиснул зубы. Недостаточно. Нужно больше энергии. Намного больше. Или другой подход. Часовщик выключил механизм. Шестерни затихли. Проводники погасли. Дыхание Лины прекратилось. Тело замерло обратно.

Эреборий смотрел на жену.

Год работы. Сотни тысяч убитых. И результат — дышащий труп.

Провал?

Доказано: мёртвое можно заставить функционировать. Временная энергия восстанавливает плоть. Но не душу. Душа — нечто иное. Не физическое. Не поддаётся механике. Как вернуть её? Не знал. Но знал точно: сдаваться не будет. Год — ничто. Есть десятилетия, века. Вечность. Найдёт способ. Обязательно найдёт. Вынул тело Лины из механизма. Понёс обратно к печати. Опустил в яму. Уложил, как прежде. Закрыл досками, засыпал землёй. Вернул камень на место. Восстановил стазис. Пусть ждёт. До следующей попытки. Посмотрел на запечатанную могилу.

— Подожди, — сказал тихо. — Ещё немного. Я верну тебя.

Ветер донёс эхо слов, рассеял в горах.

Пошёл обратно в домик.

Работа продолжается. Следующие месяцы прошли в исследованиях. Эреборий изучал временные линии живых существ. Не поверхностно, как раньше — глубоко, до мельчайших деталей. Ловил зверей в лесу. Приносил в мастерскую. Усыплял (забирая малую часть времени — достаточно, чтобы обездвижить). Исследовал. Временная линия — не просто нить. Структура сложная, многослойная. Внешний слой — физическое тело. Клетки, органы, системы. Светится ярко, легко различим. Средний слой — жизненные функции. Дыхание, сердцебиение, метаболизм. Пульсирует в такт организму. Внутренний слой — сознание. Мысли, память, личность.

Тонкий, почти прозрачный. Различить трудно — нужна полная концентрация. Но существует. Он научился видеть все три слоя разом. У живого зверя все три светились, работали синхронно. У мёртвого — внешний и средний гасли сразу. Внутренний держался секунды, потом рассеивался. Куда уходил? Никто не знал. Возможно, в никуда. Возможно, в какое-то иное место, недоступное восприятию.

Но факт: после смерти сознание исчезало. Безвозвратно.

Механизм восстанавливал внешний и средний слои. Тело функционировало. Но внутренний — сознание — не возвращался. Как вернуть? Пытался заливать энергию направленно — не в тело, в область, где должно быть сознание. Не работало. Энергия рассеивалась, не находя точки приложения. Пытался создавать резонанс — настраивать механизм так, чтобы вибрации совпадали с частотой сознания. Не работало. Резонанс не возникал. Пытался переносить сознание от живого к мёртвому — как раньше переносил время. Не работало. Сознание не переносилось — либо рассеивалось, либо убивало донора без результата.

Месяцы проб и ошибок.

Результат — ноль.

Он не отчаивался. Методично проверял гипотезы одну за другой. Рано или поздно найдётся решение. Всегда находится — если искать достаточно долго.

Прорыв случился случайно.

Эреборий охотился в лесу — нужен был свежий материал для экспериментов. Выследил оленя, усыпил, тащил к домику. По пути наткнулся на медведицу с медвежатами. Медведица атаковала — защищала детёнышей. Огромная, разъярённая. Он не испугался. Выпустил ауру — короткий выброс. Медведица состарилась мгновенно. Рухнула мёртвой. Медвежата заверещали. Ткнулись мордами в труп матери, не понимая.

Посмотрел на медвежат. Потом на мёртвую медведицу. Временные линии проступили чётко. Медведица — погасшая, мёртвая. Три слоя исчезли. Медвежата — яркие, живые. Все три слоя светились.

Но…

Внутренний слой медвежат — сознание — мерцал странно. Загадочными импульсами. Сознание медвежат пульсировало в такт. Синхронно друг с другом.

И…

Слабый отголосок в воздухе. Там, где секунду назад умерла медведица. сознание матери не рассеялось полностью. Часть осталась — крохотная, почти неразличимая. Связанная с медвежатами.

Связь. Вот оно.

Сознание не существует изолированно. Связано с другими сознаниями — родственными, близкими. Умирая, оставляет отголоски в тех, кто связан. Мать и дети. Муж и жена. Любые близкие связи.

Если так… Он развернулся. Побежал к домику, бросив оленя. Ворвался в мастерскую. Схватил лист бумаги, карандаш. Чертил лихорадочно. Новая схема. Новый подход. Не восстанавливать сознание из ничего. Восстанавливать через связь. Лина мертва. Её сознание рассеялось. Но Эраст жив. Точнее, Эреборий — то, что от него осталось. Между ними существовала связь. Тридцать два года брака. Сильнейшая, глубочайшая.

Если использовать эту связь… Если направить временную энергию не просто в тело Лины, а через связь, от себя к ней… Может сработать. Дочертил схему. Риск колоссальный. Связь двусторонняя. Направляя энергию через себя, можно потерять собственное сознание. Слиться с Линой, раствориться. Или разрушить обоих. Но другого способа нет. Он сжал лист в кулаке.

Решение принято.

Попытается. Завтра.

Сегодня — последние приготовления. Камень отодвинут, земля убрана. Тело Лины извлечено, лежит на траве. Эреборий стоял рядом. Смотрел на мумию жены. Последний шанс. Либо вернёт, либо потеряет окончательно. Может, потеряет и себя. Не важно. Он поднял тело. Понёс в домик. Мастерская готова. Механизм модифицирован — добавлены новые проводники, перестроены шестерни. Теперь работает иначе: энергия идёт не напрямую из медальона в тело, а через оператора. Через себя. Он сам станет проводником.

Положил Лину в ложе. Выпрямил, поправил. Сам встал рядом. Положил ладони на грудь жены — туда, где когда-то билось сердце. Закрыл глаза. Глубокий вдох. Сфокусировался. Временная энергия в медальоне забурлила. Эреборий начал выпускать её — не наружу, через себя. Поток потёк вверх, в грудь, в руки. Горячий, обжигающий. Направил в тело Лины. Механизм ожил. Шестерни закрутились, проводники засветились. Но теперь — иначе. Энергия шла не просто в плоть. Шла через связь между ними, чувствовал её — тонкую нить, протянутую между ним и Линой. Призрачную, почти несуществующую. Но реальную. Тридцать два года любви, сплетённые в один канат.

Он лил энергию по этой нити. Не в тело — в сознание. В ту пустоту, где раньше была личность жены. Поток усилился. Эреборий содрогнулся. Боль ударила в висках, в груди. Медальон раскалился, прожигая рёбра. Игнорировал. Продолжал. Энергия текла рекой. Тысячи лет, выливающиеся за секунды. Тело Лины дрогнуло. Кожа разгладилась полностью. Лицо обрело черты — не мумия, настоящее лицо. Бледное, изможденное, но живое. Волосы потемнели, отросли. Русые, как прежде. Грудь поднялась — вдох. Опустилась — выдох. Дыхание. Ровное, естественное. Не останавливался. Лил дальше. Боль нарастала. Голова раскалывалась. Перед глазами — даже закрытыми — плясали чёрные пятна. Связь натягивалась. Трещала по краям.

Чувствовал: ещё чуть-чуть, и порвётся. Утащит его за собой, в пустоту.

Плевать.

Последнее усилие. Весь остаток энергии — разом. Поток хлынул лавиной. Связь вспыхнула. Ослепительно, нестерпимо. Эреборий закричал. Боль пронзила насквозь. Медальон прожёг грудь до кости. Сознание начало рваться, разваливаться на части.

Секунда. Две. Три.

Вспышка.

Тишина.

Он открыл глаза. Лежал на полу. Не помнил, как упал. Голова гудела. Всё тело — сплошная боль. Медальон на груди дымился, остыл едва. Эреборий поднялся на локти. Посмотрел на механизм. Шестерни остановились. Проводники погасли. В ложе — тело Лины. Дышало. Не механически, как в прошлый раз. Естественно. Грудь поднималась и опускалась ровно. Поднялся на колени. Посмотрел на лицо жены. Живое. Не мёртвое. Кожа тёплая — прикоснулся, проверил. Губы розоватые. Веки дрогнули. Временная линия Лины светилась. Все три слоя. Тело, функции, сознание.

Сработало. Не мог поверить этому.

Веки Лины дрогнули снова. Приоткрылись — едва заметно. Глаза. Живые. Мутные, невидящие, но живые. Губы шевельнулись.

— …Эр…аст… — прошептала Лина.

Голос хриплый, сорванный. Но голос. Настоящий. Лина жива. Вернулась. Он воскресил её. Чувств не было. Ни радости, ни облегчения. Пустота внутри осталась прежней. Но факт: Лина жива. Цель достигнута. Эреборий наклонился. Коснулся лба жены губами.

— Спи, — прошептал. — Восстанавливайся.

Лина закрыла глаза. Дыхание замедлилось, выровнялось. Уснула. По-настоящему. Эреборий выпрямился. Отошёл к стене, прислонился спиной. Сполз на пол. Смотрел на жену, дышащую в механизме. Год работы. Сотни тысяч убитых. Боль, риск, почти-смерть. Результат — перед глазами. Лина жива. Воскрешение удалось.

Устал. Невыносимо устал. Впервые за год — устал. Но не мог отдыхать. Ещё нет. Лина вернулась, но слабая. Нужен уход, восстановление. Он заставил себя встать. Работа продолжается. Но главное сделано. Жена вернулась. Мёртвые воскрешаются. Смерть побеждена. Временно. Пока. Но побеждена. Часовщик научился чинить не только механизмы. Теперь чинит жизни. Не важно по какой цене. Цена — чужая кровь. А чужая кровь не в счёт.

Глава 4: Остановившиеся часы

Эреборий сидел рядом, на табурете у ложа. Не спал, так как ему больше не нужен сон. Просто сидел, наблюдая за дыханием жены. Ровное. Стабильное. Механизм отключён двое суток назад, но тело продолжало функционировать само. Воскрешение закрепилось. Веки Лины дрогнули. Приоткрылись медленно, с усилием. Глаза мутные, невидящие. Зрачки сузились от света свечей, расширились обратно. Несколько секунд Лина смотрела в потолок. Не моргая, не двигаясь. Потом повернула голову — медленно, будто шея заржавела. Увидела Эребория. Не узнала. Смотрела долго, изучающе. Пыталась сфокусировать взгляд.

— Кто… — голос хриплый, беззвучный. Пришлось повторить. — Кто ты?

Он не ответил сразу. С