скачать книгу бесплатно
Две девочки встали. Потом встал бритоголовый, потом ещё один. Сосед Алексеева тужился, сцепив перед собой руки.
Людмила Львовна достала из кармана халата часы.
– Самая быстрая группа. Первая, так та сидит, сидит… Гершкович разревётся, как всегда… У тебя бак готов?
– А как же.
Нянечка открыла шкаф, вытащила большой алюминиевый бак с красной надписью:
ДЕТСАД № 146
ВНИИМИТ
НОРМАТИВНОЕ СЫРЬЁ
Сосед Алексеева встал, с болтающимися у колен штанами проковылял с помоста:
– Я всё, Людмила Львовна.
– Ну, иди.
Вытянув руку, Алексеев ковырял застёжку сандалии.
– Что, один остался? – улыбнулась нянечка, снимая крышку с бака.
– А он всегда до последнего сидит.
Людмила Львовна зевнула, подошла к окну:
– Алексеев, у тебя мама во Внуково работает?
– Она инженер.
– Но во Внуково?
– А я не знаю. Она билеты проверяет.
– Ну так, значит, во Внуково.
– А я не знаю.
– Ничего ты не знаешь.
Нянечка вынула из шкафа ведро и крышку.
– Ну что, не покакал, Алексеев?
– Так я ж не могу и писать и какать вместе.
– Тогда сиди.
Нянечка, придерживая содержимое горшков крышкой, сливала мочу в ведро, а кал вываливала в бак.
– Кто-то обманул. – Людмила Львовна заглянула в пустой горшок. – Кто же сидел здесь?.. Покревская, наверно.
– За всеми не усмотришь.
– Точно. Алексеев! Видишь, что ты мешаешь? Сколько можно ждать?
– Но я какать не хочу.
– Не будешь рисовать сегодня.
– А я и рисовать не хочу.
Людмила Львовна остановилась перед ним, вздохнула:
– Вставай.
С трудом отлепив зад от горшка, Алексеев встал.
В горшке желтела моча.
– Иди. Тошно смотреть на тебя. И чтоб к карандашам не притрагивался! Будешь цветы поливать.
Алексеев подобрал штаны, глядя на работающую нянечку, стал застёгиваться.
Нянечка выплеснула мочу из его горшка в ведро:
– Так и не выдавил ничего, сердешный.
Людмила Львовна заглянула в бак:
– Тогда минут через десять я первую приведу.
– Ладно.
Алексеев издали посмотрел в бак и вышел за дверь.
– Прелесть какая, – Марина провела рукой по Викиной груди, – действительно стоит. Чудо.
Голая Вика сидела на тахте, прислонившись к стене, и жевала яблоко. Марина лежала навзничь головой у неё на коленях:
– Ты как кинозвезда.
– Кинопизда.
Вика хохотнула, большая грудь её дрогнула.
– Серьёзно… смотри… сначала плавно, плавно, а потом раз… и сосочек… прелесть…
Рука Марины скользнула по груди, коснулась соска и стала ползти по складкам живота:
– И пупочек прелесть… аккуратненький… не то что у меня…
– У всех одинаковые.
– Неправда.
– Да ну тебя! Ну, морда там, ну грудь – ясно, но пупки-то у всех одинаковые! Плесни немножко…
Марина приподнялась, взяла со стола бутылку, налила в стакан.
Из-за голубой ночной лампы вино казалось фиолетовым.
Марина отпила глоток и протянула Вике:
– Пей.
Вика обеими руками приняла стакан, медленно выпила, поморщилась:
– Портвин он и есть портвин. Чем дальше, тем хуже.
– Не нравится?
– Нет. Хуйня, честно говоря. Ну да я сама виновата. За дешёвкой погналась.
Вика стряхнула с живота яблочное семечко. Марина подвинулась к ней, поцеловала в уголок губ. Вика повернулась. Они обнялись. Стали целоваться. Потом упали на кровать.
Марина оказалась сверху. Целуя плечи и грудь Вики, она стала ползти вниз, но Вика приподнялась:
– Маринк, слушай, давай попозже… я что-то не отойду никак. Не хочется что-то…
Марина оперлась руками о тахту, поцеловала Вику в живот:
– Ваше слово – закон, мадам. Может, кофейку выпьем?
– Давай.
Они встали, прошли на кухню. Марина задёрнула шторы, зажгла свет. Вика села за стол, зевая, посмотрела на отделанный деревом потолок:
– Симпотная кухонка.
– Нравится?
– Ага.
– Это муж покойный.
– Он что – умер?
– Разбился.
– Давно?
– Шесть лет назад.
– Тебе с ним хорошо было?
– По-разному.
– Ласковый был?
– В постели?
– Ага.
– Да нет, что ты. Разве мужчины могут быть ласковы? Он весёлый был. Хозяйственный. А ласковым – никогда…
– Эт точно. Я весной с одним попробовала – и опять то же самое. Лишь бы засунуть. А потом спать.
Марина понимающе кивнула, стала заваривать кофе.
Вика легко шлепнула её по заду:
– А у тебя попка ничего. Беленькая, безволосая…
– Тебе волосатые не нравятся?
– А кому нравится? Я с армянкой одной рискнула переспать, так плевалась потом. У тебя вон какая чистенькая…
Вика быстро раздвинула Маринины ягодицы и поцеловала сначала между, потом их:
– Сладкий кусочек… булочки…
Марина улыбнулась, поставила полную турку на огонь:
– Слушай, Вика, а ты тогда в троллейбусе точно знала, что я лесби?
– Ну как же точно можно?.. Ведь не написано…
– Но что-то чувствуется, правда? Какие-то волны, поля…
– Конечно. Ты так посмотрела быстро, ну я и подумала.
– Я флюиды испускала. Волны любви.
– А я подошла тогда и грудью, помнишь, оперлась о руку твою. Ты её на поручне держала. Думаю, если уберёт, значит, пустой номер.