Мишка Миронова

– Можно, – сказала Мишка. Она на секунду задержалась у дверей, проследила за Соней. Та нажала кнопку на чайнике, достала из шкафа банку кофе. Пожалуй, ее можно было оставить одну.

Мишка прошла в маленькую комнату, стала рыться в одежде. У самой стены, под грудой мятых и явно несвежих рубашек, обнаружился черный браслет. Мишке даже не пришлось доставать телефон с фотографией – она была уверена, что именно он был на руке фотографа. Гладкий, блестящий, чуть гнущийся. Браслет Мишка спрятала в карман, одежду постаралась уложить на место.

Дальнейшие поиски ничего не дали: кроме одежды, в комнате нашлись только пачка презервативов и стопка нераспечатанных журналов «Позо/ер». Мишка пролистала журналы – не потому, что интересовалась интервью с Юлией Латыниной[15] и Дмитрием Быковым*, а на случай спрятанных документов, – но ничего не обнаружила.

– Кофе готов! – крикнула Оса. Мишка вернулась на кухню, села к столу. – Что-нибудь нашла? – спросила Оса.

– Пока нет, – сказала Мишка. Она внимательно следила за Осой, но та не дернулась, преспокойно поставила на стол дымящиеся чашки.

– Я включу музыку? – спросила Оса, доставая телефон.

– Прости, я об этом не подумала, – сказала Мишка. – Давай телефон мне.

Оса безразлично протянула ей мобильник.

– Просто предосторожности, – сказала Мишка. Она изобразила, будто отпивает кофе, и встала. – Не скучай.

В большой комнате Мишка сразу направилась к шкафу. Он стоял приоткрытый. Здесь тоже была свалена одежда, преимущественно женская. Под грудой футболок Мишка наткнулась на что-то металлическое. Раскидала одежду по полу, и оказалось, что на нижней полке шкафа стоит небольшой сейф.

– Софья, что это? – спросила Мишка. Из кухни показалась голова Осы.

– Это сейф, – сказала Оса. – Я там храню деньги.

– Открой, пожалуйста, – попросила Мишка.

– Не могу. – Оса вышла с кухни, подошла к шкафу. – Я не знаю код.

– А кто знает? – спросила Мишка.

– Никто, – сказала Оса. Она скрестила руки на груди, бросила: – Его Катя последней закрывала.

– А почему она не сказала тебе код? – спросила Мишка.

– Мы так договорились, – сказала Оса. – Потому что я бы все равно не запомнила, а если его где-то записать, то какой смысл?

– Там много денег? – спросила Мишка.

Оса покривилась:

– Много. Тысяч двести.

– Сколько? – Мишка посмотрела на Осу повнимательнее. – А почему ты раньше об этом не говорила?

– Думала, обойдется. Код я бы подобрала. – Оса развела руками. – Или отнесла бы в мастерскую.

– Кто знает о деньгах? – спросила Мишка.

– Я, Катя, Ваня, Вершик, – сказала Оса. – Но код знала только Катя.

– Почему я должна верить, что ты его не знаешь? – спросила Мишка.

– Не должна. – Оса махнула рукой. – Но выбора у тебя нет.

– А если я сейчас вызову полицию и они его вскроют? – спросила Мишка.

– Скажу, что Ванины или Вершика, – сказала Оса. – Да и не вызовешь ты. У них ордера нет.

– Хорошо, – отступила Мишка. – Возвращайся на кухню.

Оса хотела еще что-то сказать и даже сделала шаг к книжной куче, но передумала. Мишка проследила за ее мимолетным взглядом, подождала, пока хозяйка квартиры уйдет.

Книги в «библиотеке» на полу были подобраны совершенно случайно. Попадались и коллекционные издания, и с потрепанными бумажными обложками, явно подержанные. Мишка села на пол и стала по одной перебирать книги, страницу за страницей. Сразу же наткнулась на ящичек, стилизованный под томик Пушкина. Внутри оказалось восемь пакетиков с Двоицей.

Когда Мишка зевнула так, что комната на мгновение окрасилась радугой, ей на колени выпал сложенный листок разлинованной бумаги. Мишка с удивлением посмотрела на книгу, которую держала в руках, – сборник научно-фантастических рассказов, изданный в тысяча девятьсот девяносто первом году. Вкладки в книгах ей уже попадались – но это были или чеки, приспособленные под закладки, или истрепанные библиотечные карточки. Этот же листок был не похож на остальные – его покрывала мелкая скоропись. Мишка села ближе к окну, из которого уже очень ярко светило солнце, и принялась читать.

Милая,

Я надеюсь, что ты хорошо себя чувствуешь. Я знаю, что письма до Обители идут долго, – и радуюсь каждому твоему письму. Я очень скоро приеду, осталось чуть-чуть накопить, и я тебя заберу.

Ты пишешь, чтобы мы читали письма вместе с братом, но я боюсь, что он больше мне не доверяет, и поэтому прячу твои письма. Мне кажется, он боится, что я уеду. А я уеду обязательно, только накоплю денег. Больше здесь жить невозможно.

От нас ушла Катя – ты читала о ней в моем прошлом письме. Это очень плохо, потому что ей хотелось мне помочь. Впервые в моей жизни появился человек, кроме тебя, который желал мне добра от чистого сердца.

Мне очень жаль, что тебе пришлось сидеть в колодце. Пожалуйста, будь осторожнее. Расскажи, пожалуйста, как там Юлик и близнецы, ты давно о них не писала. Мне

Письмо обрывалось на полуслове. Мишка повернулась спиной к кухне, выхватила телефон и быстро сфотографировала листок. Сунула его обратно в книгу. Протерла глаза, встала. Нужно еще было перетряхнуть кровать и проверить пол и стены на наличие тайников.

Господи, открой мне глаза, развей туман.

Мишка опустилась на колени рядом с кроватью и стала прощупывать матрас.

Оса стояла возле раковины, мыла руки.

– Ну как? – спросила она, поворачиваясь.

– Пока ничего, – сказала Мишка. – Расскажи, пожалуйста, как и когда ушел Вершик.

– Вершик? – спросила Оса. – Его здесь сегодня не было. Ко мне заходил Ваня, но он ушел около полуночи. Мы смотрели кино. Он получил какое-то сообщение, тут же собрался и ушел, ничего не сказав.

– На чем вы смотрели кино? – спросила Мишка. Она не заметила в квартире телевизора.

– На ноуте. Он на кровати, под подушкой, – сказала Оса. Мишка кивнула, ноутбук она, конечно, нашла.

– А чей ноутбук? – спросила она.

– Мой. Могу разблокировать, но там ничего нет, – сказала Оса.

– Верю, – сказала Мишка. – Мне нужно, чтобы ты меня сейчас внимательно выслушала.

– Хорошо, – сказала Оса. Она села на стул и по-ученически наклонила голову. – Я тебя внимательно слушаю.

– Ты можешь мне ничего не объяснять, но я думаю, что ты понимаешь, что тебе угрожает опасность, – сказала Мишка. – И эта опасность исходит от кого-то из твоих близких друзей. Если бы я была на твоем месте, я бы заперлась в этой квартире и не выходила на улицу, пока преступник не будет найден. Еду можешь заказывать по интернету. Если тебе нужны деньги, я дам.

– Не нужны, – сказала Оса. – У меня есть на карте.

– Хорошо. Ты не хочешь мне говорить, что произошло, но я все равно узнаю. – Мишка принялась загибать пальцы. – Кто-то украл твой телефон. Его вернула в квартиру Нина, я почти в этом уверена. Она не стала говорить мне об этом, потому что испугалась, что я заподозрю ее в убийстве. И может быть, ее кто-то запугал. Этот же кто-то хотел послать тебе явный знак – фотография ничего для меня не значит, но она должна что-то значить для тебя, особенно теперь, когда ты протрезвела.

– Я не знаю, о чем ты, – сказала Оса. – И мне нечего тебе объяснять.

– Как скажешь, – пожала плечами Мишка. – Оставайся здесь, запрись, никого не пускай. Даже Рима.

– Не буду, – сказала Оса. – Мы с ним договаривались, что он не будет без предупреждения уезжать к Нине.

– Ты думаешь, что он уехал к Нине? – спросила Мишка.

– Это она ему написала. Я через плечо видела, – сказала Оса.

– Какие у них были отношения?

– Сложные. Иногда она его мучила, иногда он ее, – сказала Оса. Ее губы задрожали. – Но убивать ее не стоило. Не стоило.

– Все образуется, – сказала Мишка. – Я сейчас здесь осмотрюсь и уйду.

Оса промолчала.

Мишка подошла к раковине, стала по одному открывать ящики с тарелками и столовыми приборами.

– Ты думаешь, это Нина вернула мой телефон на место? – спросила Оса.

– Я не буду сейчас обсуждать свои предположения, – сказала Мишка.

– Просто, – сказала Оса, – может, Нина видела, что Ваня брал мой телефон? Он легко мог ее запугать.

Мишка промолчала. Ничего интересного на кухне найти не удалось. В прихожей Мишка вообще провела минут пять, потому что открывать и переворачивать там было особенно нечего.

– Последняя просьба, и я уйду, – сказала она, вернувшись в общую комнату. Бросила на кровать телефон Осы, сказала: – Я хочу тебя обыскать.

Оса быстро стянула с себя ночнушку и осталась в одних трусах. На груди у нее сверкнул серебряный крестик:

– Разглядывай.

Разглядывать ее Мишка не стала, отвела взгляд.

Арт выбрался из такси и шел по улице куда глаза глядят. Голова совершенно отказывалась проясняться, а руки и ноги болели, словно его всю ночь били. Если бы он мог оглядеться, то понял бы, что находится у самой «Ямы», но оглядеться Арт не мог. Глаза не слушались.

В кармане вибрировал телефон, но пальцы не справлялись его достать. Придется незнакомцу подождать. Арт повернул, будто бы по наитию ощутив, что впереди его ждут менты, и оказался в небольшом скверике. Здесь он подошел к стене и опустился на землю. От улицы его скрывал выступ дома, а значит, от мира Арт был защищен. Голова очень хотела спать, но он боялся, что снова окажется в адском колодце, поэтому боролся со сном. Достал из кармана зажигалку, поднес к руке, щелкнул. Волосы на запястье обуглились, зажигалка погасла и упала на землю.

Арт провалился в сон мгновенно и пробудился точно так же: будто моргнул. Вот только его закуток уже освещало солнце. В кармане снова вибрировал телефон.

– Что-то она знает. Наверное, про то, кто хотел бы заполучить деньги, – сказал Арт. Говорил он медленно и очень тихо, из чего Мишка сделала вывод, что всю ночь он пробухал. К телефону вот подошел только в девятом часу утра.

– Арт, – сказала Мишка, – мы с тобой не коллеги. Ты в этой истории в лучшем случае свидетель.

– В чем ты меня подозреваешь? – Арт будто и вправду обиделся.

– Пока только в глупости. Доедешь со мной до Китай-города, ответишь на пару вопросов и можешь катиться на все четыре стороны, – сказала Мишка.

– Хочу заметить, что я сотрудничаю со следствием, – сказал Арт. – Я, кстати, кажется, рядом с Китай-городом сейчас. Только вид неважный, тебе меня лучше сейчас не наблюдать.

– Перетерплю, – сказала Мишка. – Сейчас скажи, где и как Соня покупает наркотики.

– В «Стульях». У кого, я не знаю, – сказал Арт.

– Откуда ты знаешь про «Стулья»? – спросила Мишка.

– Это известная точка, а Соня там часто бывает. Сопоставил два и два, пошел купить сам, чтобы без посредников, – сказал Арт.

– И что случилось? – спросила Мишка.

– А ничего, – сказал Арт. – Я туда пришел. Побродил по залам, в комнаты заглянул, которые не заперты. Посидел за столиком. По мне вроде видно, что клиент, но никто не подошел.

– Ладно. – Мишка хотела посмотреть на Арта вживую. – Прибегай скорее, продолжишь показания. Давай к Дамбо.

Соня убирала квартиру. Утро у нее вышло нервным, потому что код от сейфа и вправду знала только Катя. Так было надо, чтобы Соня не могла воспользоваться деньгами. И чтобы у нее нельзя было на исповеди выпытать код. Вот только она не рассчитывала, что Катя умрет. В конце концов нашла выход. То есть, конечно, не сама. Попросила помощи у Христа. Тот подсказал.

Сразу после того, как детективка ушла, Соня вышла из дома и сняла в банкомате все, что оставалось на карточке. Почти тридцать тысяч рублей.

В квартире собрала для Вершика рюкзак, сложила в него одежду, ноутбук и деньги. Решила, что если она встретит Вершика с уже собранными вещами и конвертом с деньгами, то он не станет лезть в сейф, а сразу уйдет. Так и получилось. Еще он забрал свободный телефон и наказал Соне больше не выходить из дома, а ждать указаний. Соня слушала его, стоя спиной к стене, чтобы он не увидел нож, который она сжимала в руке.

Соня понимала, что брат может ее убить. Теперь ему было нечего бояться. Но Вершик договорил, прочитал молитву и ушел, хлопнув дверью. Соня осталась в квартире одна.

Мишка оглядела Арта с ног до головы: узкие белые брюки, футболка с глубоким вырезом – ничего необычного. Ну волосы взъерошены, а на футболке пятна, как будто он ночевал на улице.

– И что ты думаешь? – спросила Мишка.

– Пароль у них какой-то. Или пропуск. Надо этому хмырю у стойки показать, – сказал Арт. – Он явно не только менеджером работает.

– Это который? – спросила Мишка. – Себ?

– Ты его знаешь? – удивился Арт. – Может быть, Себ, не знаю.

– А что может служить паролем? – спросила Мишка. Ей было не очень комфортно разговаривать стоя на месте, но Арт явно еще не до конца проснулся и двигать его было опасно.

– Да что угодно. Карточка, монетка. Слово, фраза, картинка, – сказал Арт.

– Навроде татуировки у Вершика, – сказала Мишка.

– На шее которая? – спросил Арт. – Не, это слишком явное. Какой смысл в пароле, если его всем видно?

– А что это за татуировка? – спросила Мишка.

– Не знаю, – сказал Арт.

– Хорошо. Катя где жила? – спросила Мишка.

– С мамой. Я сам хотел тебе предложить – поехали к ней, – сказал Арт.

– А обычно ты такой занятой, – сказала Мишка. – Поехали.

– Я ей позвоню, договорюсь. Завтра утром сходим, – сказал Арт.

– Спасибо. – Мишка хлопнула Арта по плечу, для чего ей пришлось подняться на цыпочки. – Сработаемся.

– Ты сама сказала, что мы не коллеги, – заметил Арт. Мишка об этом помнила, просто за время разговора настроение у нее заметно улучшилось. Усталость отступила, горе растворилось в летнем воздухе. Мишка понимала, что это временно – просто следующая стадия недосыпа, эйфорический пофигизм.

– Ты сам как думаешь, кто Нину убил? – спросила Мишка. Вспомнила залитое кровью лицо, голос в трубке домофона, опустила голову и перекрестилась:

Упокой, Господи, душу рабы Твоей Нины.

– Не знаю. Ваня мог, – сказал Арт неуверенно. – За то, что она с Котей дружила.

– При чем здесь Котя? – спросила Мишка, которая совсем успела забыть про тихую Катину подругу.

– Здесь же все повязаны, – сказал Арт. – Котя дружила с Ниной. Познакомила ее с Соней, Ваней. Ваня стал встречаться с Ниной. Соня как бы была не против, Нина тоже. А Коте это все не нравилось, она все пыталась к Ване подкопаться, что он врет им обеим.

– А почему бы тогда он убил Нину, а не Котю? – спросила Мишка.

– А ты когда в последний раз Котю видела? Может, он и ее убил, – сказал Арт.

– Позвони ей, сейчас же! – сказала Мишка.

– Хорошо, хорошо. – Арт вытащил из кармана телефон.

– Алло? – Он показал Мишке большой палец. – Что? Не кричи на меня.

Мишка внимательно следила за лицом Арта. Сейчас ей было не так важно установить, жива Котя или нет, как до конца разобраться в том, можно ли доверять старому знакомому.

– Пожалуйста, успокойся. Я сейчас… – Арт посмотрел на Мишку. – Я скоро приеду, ты где?

– Что там случилось? – спросила Мишка, когда Арт наконец убрал телефон.

– Вершику ночью позвонил Ваня. Вершик убежал, оставил Котю одну и не вернулся, – сказал Арт. – У нее истерика. Ей Соня написала, что Нину убили, и теперь Котя уверена, что ее и Вершика убил Ваня.

– А у Вани были причины убивать Вершика? – спросила Мишка.

– Какие у буддиста могут быть причины? – спросил Арт. – Да мало ли что ему могло в голову прийти.

– Арт, соберись, пожалуйста, – попросила Мишка. – Мог он их обоих убить?

– Нет, – сказал Арт. – Нет.

– А Вершик? – спросила Мишка. – Вершик мог его убить?

– Наверное. – Арт хлопнул себя по щеке, широко открыл глаза. – Мишка, я умираю.

– Нет, Арт, пока не умирай, – сказала Мишка. – Подожди.

– Мне нужно спать, я с четверга дома не ночевал, – сказал Арт. – Что ты сейчас собираешься делать?

– У меня встреча. – Мишка посмотрела на телефон. – Через два часа.

– Отпусти меня, пожалуйста, – попросил Арт.

– Хорошо, только сначала позвони Ване и Вершику – может, кто-то из них подойдет, – сказала Мишка.

Пять минут спустя стало ясно, что оба не берут трубку. Мишка вздохнула:

– Свободен. Но все дела на сегодня-завтра советую отменить. И пиши мне, если куда-то поедешь.

– Хорошо, – сказал Арт. – Спасибо тебе.

– Не за что, – сказала Мишка. – Только у меня просьба.

– Да? – Арт уже хотел уйти, но остановился и оглянулся.

– Никогда больше не обсуждай мои расследования с моими родственниками, – сказала Мишка. – Никогда, понял?

Даша соврала Арту. Соврала, хотя обещала себе больше не врать. Если бы ей позвонила Мишка, Даша бы сказала ей правду. Сказала бы: дома ночью она была одна и только утром к ней пришел Вершик и попросил сказать, что виделся с ней ночью. Даже Арту она хотела сказать правду, но в последний момент вдруг передумала. Как заметил бы Вершик, нехорошо было врать, но еще «нехорошéе» было говорить правду, ведь, выбирая между Вершиком и Артом с этой его Мишкой, Даша однозначно выбирала Вершика. Он пришел к ней такой утренний, веселый. Сказал, что скоро они смогут жить вдвоем, вместе служить в одной Вере. Он уже столько раз это обещал, а тут наконец сказал, что все, что сегодня же съезжает от Сони и жить будет отдельно. Даша к нему прижалась, почувствовала теплый, домашний запах. И вот именно этот запах вспомнила, когда заговорила с Артом.

Начала врать и уже не могла остановиться. Потом, когда художник повесил трубку, упала на колени и стала молиться:

Христос, Господь Бог мой, на Твое милосердие уповаю, на сердце Твое тело свое отдаю и душу. Помоги и справи мое житие и исход из мира. Помоги рабу Твоему Вершику, помоги рабе Твоей Дарье завершить мирские дела и удалиться от мира.

Всхлипнула, думая о том, что Вершику, наверное, сейчас приходится несладко где-то в Москве, но потом утерла слезы, потому что вечером он обещал зайти.

Дома Мишка оказалась в половину первого и сразу же пошла в душ. Только под струями горячей воды она позволила себе на мгновение расслабиться и заплакать. Бабушка умерла.

«Если я умру, значит, Богу этого хочется», – говорила Екатерина Наумовна.

«Я не умру, пока я вам нужен», – сказал однажды Рамина Брамм своей партнерке, британке Ребекке Тортон.

– Зачем тебе ее захотелось? – спросила Мишка. Кафель на стене не ответил. – Она мне нужна, – сказала Мишка. – Она мне нужна.

Ударила кулаком по стене, чуть не поскользнулась.

– Прости, Господи, но Ты не прав. – Мишка постаралась взять себя в руки, заговорила увереннее: – У Тебя все есть, а у меня никого.

Бог не ответил. Мишка выбралась из душа, бросилась к зеркалу. Долго рассматривала свое лицо, поднесла к глазам запястье с крестиком, встряхнула. По ванной разнесся тихий звон – крестик бился о цепочку.

Из зеркала на Мишку уставилась испуганная маленькая девочка, которой никогда бы не пришло в голову пойти на заклание ни к каким воображаемым завоевателям. У девочки были большие карие глаза и темные всклокоченные волосы. Даже после душа они не желали улечься ровно. Мишка закрыла глаза руками, надавила.

– Господи, Сестра Твоя расторгла узы смерти и взошла на небеса, – сказала Мишка, – удостой усопшую Сестру Твою победы над смертью, чтобы она в покое…

Зарыдала, упала на колени, уперлась лбом в основание раковины. Не смогла дочесть даже и такую простую молитву.

– Дай мне сил, Господи, дай мне! – Мишка вся сжалась, зная, что скоро в груди разгорится праведный огонь. Бабушка всегда говорила, что, если не можешь справиться с чувствами, не можешь обуздать их, значит, нужно дать им волю. Не плакать, не кататься по полу, не корчиться, как вчера, а собраться с силами, бросить свои чувства на дело. Мишка зажмурилась, вздохнула и почувствовала, как бьется сердце, как стучит кровь в висках, как руки сами собой распрямляются. Скользнул по животу крестик, пятки коснулись пола. Мишка распрямилась, снова посмотрела в зеркало.

Глаза у девочки были красные, полные слез. Волосы всё так же топорщились. Но она больше не боялась идти в мир.

– Я за тебя помолюсь, – сказала Мишка. Голос все-таки дрогнул, и кончила она скороговоркой: – Я разберусь с убийствами и помолюсь. Долго.

Из ванной вышла уверенной походкой, набросила свой любимый халат, красный. Такой же носил в «Стальных кольцах» Рамина Брамм. Села за стол на кухне, стала набрасывать дальнейший план расследования. Вскоре пришлось встать, сходить за бумагой и ручкой, потому что мыслей было слишком много.

Взяв лист, Мишка нарисовала в верхнем левом углу круг, заштриховала. Написала имена подозреваемых. Имя Вершика обвела, подчеркнула. Рядом с листом положила телефон с открытой фотографией письма, найденного у Осы. Мишка так и не решила, относится ли оно к расследованию, но, поскольку в письме упоминались деньги, исключать его из списка улик было нельзя. Наконец достала черный браслет, внимательно осмотрела. Он был сделан из какого-то странного материала, похожего на резину, гнулся совсем немного и имел внутренние неровности – их Мишка чувствовала, проводя по поверхности браслета пальцем.

Минут десять Мишка крутила браслет в руках, поднесла к холодильнику – проверить, нет ли внутри магнита. Конечно, в нем мог быть и какой-то чип, но резать его пока не хотелось. Мишка отложила браслет и взялась за список подозреваемых. Предстояло проверить все алиби на время смерти Кати. Мишка взяла телефон, набрала номер Осы.

Час спустя, когда уже пора было выходить на встречу с Верой, Мишка вычеркнула из списка подозреваемых Осу. Она поговорила с тремя ее однокурсниками и двумя преподавателями. Толкнуть под поезд Катю Оса не могла. Ваня мог, у него алиби не было. Могли и Вершик с Котей, так как разговор с «Шоколадницей» ничего не прояснил. Девушка, с которой разговаривала Мишка, услышав, что звонят по полицейскому делу, позвала менеджера, он сказал, что обязательно опросит работавших в кафе в понедельник, но рассчитывать особенно не на что. Через арбатскую «Шоколадницу» за день проходило очень много народу, а камер у входа в кафе не было.

Мишка смотрела на список и крутила в руках браслет. Казалось, что еще секундочка – и что-то щелкнет, но после десятой минуты в голову так ничего и не пришло. Мишка задумчиво посмотрела на браслет, поднесла его к глазам. Понюхала улику, лизнула. Успела улыбнуться своей глупости и вдруг замерла, потому что вкус у браслета оказался неожиданный. Мишка провела по нему языком еще раз, теперь осторожнее. Во рту остался отчетливый вкус клубники. Мишка вскочила и бросилась в ванную, где на полочке над раковиной стояла корзинка с косметикой. Выбрала первую попавшуюся помаду – фиолетовую, – открыла тюбик и провела по браслету, осторожно, будто боясь его раздавить. На черной поверхности остался след. Провела еще раз, уже спокойнее и без особенных ожиданий, попыталась замкнуть помадный след так, чтобы весь браслет оказался измазан. Не вышло. В одном месте, кружочке не шире пятирублевой монеты, помада ложиться отказывалась. Мишка помыла браслет, надела его на руку и попыталась натереть помадой лишь тот отрезок, на котором проявлялся кружочек. Он проявился снова.

Мишка взяла из корзинки ватную палочку, макнула в струю воды, провела по браслету. На том месте, где проявлялся кружок, вода к браслету совсем не липла.

«Вот он, пропуск», – подумала Мишка. Тут же стала собираться для похода в «Стулья», но в последний момент вспомнила, что совсем скоро должна встретиться с Верой.

Мишка перекрестилась, убрала браслет и пошла одеваться.

Глава девятая

Адриан болел. Глупо вышло с официанткой. Она сперва молчала, но потом стала вырываться, ударила локтем в живот. Охранник в баре разглядел цепь на шее, полицию вызывать не стал, но попросил уйти. Другого бара поблизости не было, поэтому Адриан купил в круглосуточном магазине бутылку водки, спустился по проспекту к озеру, сел на камни и распил. Там же и уснул.

Утром его разбудил собачий лай. По пустынной улице бежала стая дворняг.

Голова раскалывалась, а тело было тяжелое, потное. Надо было пойти в квартиру, помыться, только там бы пришлось общаться с братьями, а видеть их Адриану не хотелось. Не нравились ему эти братья, нигде они не бывали, мира не видели. Лица у них были ласковые, глупые, как жестяные ведра. Адриан был воином, а эти, водители трансферов, трудились в мягком и нежном тылу, каждый месяц почти видели отца, и никаких сложных дел в их жизнях не было. Что они могли ему рассказать? А что он мог рассказать им? Как мог объяснить про свою московскую жизнь? Ничто уже не связывало Адриана с Обителью, слишком долго пробыл он в миру. Вот бы только получить благословение, а там уж найдется ему новый труд.

Встреча заняла не больше получаса, и Мишка сразу же сказала, что сдаст Вере комнату. Это решение созрело у нее в голове мгновенно – возможно, потому что очень хотелось почувствовать хоть какую-то власть над собственной жизнью. И потому что Вера ей очень нравилась.