Местные боги

Проблема в том, что у нее нет другого выбора, кроме как идти в лес: будь там чудовище или нет, будут ли ей сниться подобные сны или нет, будет ли она охотиться на оленей или нет. Ее телефон, кошелек, украденная туалетная бумага – все это валяется в лесу. Если она не пойдет и не заберет их, если не пойдет в школу и не получит аттестат, то с тем же успехом может превратиться в дерево – или пусть ее заберет лес, или что там еще она себе навоображала. Она получит свой трастовый фонд только в том случае, если окончит школу, чего не смогла сделать ее мать, и именно поэтому бабушка Сильви поставила такое условие. А без трастового фонда у нее действительно ничего нет. Ни будущего. Ни надежды. Ни выбора, кроме как остаться здесь.

Так что ей нужно либо взять себя в руки и разобраться с тем, что там, в лесу, либо умереть в Западном лесу, как ее прадед. Третьего не дано.

– Четыре недели, – говорит она, обращаясь к комнате. – Нет. Три недели и шесть дней. А потом я уеду.

Другие бабушка и дедушка Сильви, родители ее отца, живут в Спунере, штат Висконсин. Сильви никогда с ними не встречалась – отец не общался с ними с тех пор, как уехал из штата Барсуков, – но она нашла их в интернете. Судя по всему, они хорошие люди. Может быть, они обрадуются внучке больше, чем мать ее матери. А если нет, то в Висконсине хорошо и достаточно далеко от Пайн-Ридж-Холлоу. Она сможет найти работу на сыроварне или где-нибудь еще.

Стиснув зубы, Сильви приводит себя в порядок: пальцами укладывает влажные волосы, чтобы они выглядели более-менее прилично, и, балансируя на подоконнике с зеркальцем в руке, подводит глаза. С макияжем она чувствует себя лучше. Смелее.

– Это всего лишь сны, – напоминает она себе, хватаясь за живот. – Видишь? Из плоти. А чудовище, скорее всего, давно убралось восвояси. Как говорится, оно боится меня больше.

Джинсы, которые она надевала вчера, испачкались, поэтому Сильви достает другую пару и тут же стягивает их с себя: в джинсах слишком жарко. Вместо этого она роется в вещах матери, все еще сложенных в чемодане. Констанс Сингер, типичная представительница нулевых, ужасно недовольна своей фигурой и носит только черное – не лучший вариант в такую жару, но черная хлопковая юбка все же в миллион раз лучше джинсов. Сильви надевает юбку с черной футболкой, которую носит сама, носки и зимние ботинки – единственную обувью, которая у нее есть. Она уходит, не успев передумать, берет из-под подушки нож для масла, запирает за собой дверь станции и прячет ключ на дверном косяке.

Сильви идет вдоль железнодорожных путей, держась между рельсами, как сказочная девочка, идущая по тропинке, пока рельсы не заканчиваются и не начинается лес. Деревья смыкаются вокруг нее, и станция исчезает из виду. Сильви охватывает чувство, что за ней кто-то наблюдает. Каждый шаг, который она делает прочь от станции, кажется ей ловушкой, а нож скользит во влажной от пота руке.

«Глупо, глупо, глупо», – твердит она себе, осторожно ступая по тропинке. Глупо было приходить сюда, глупо было испытывать на прочность и без того скудную удачу. Глупо было вообще возвращаться в Пайн-Ридж-Холлоу.

Сквозь кроны деревьев пробиваются лучи солнца. Один из них освещает небольшой кустарник, листья которого под его светом становятся ярко-золотистыми, – библейский горящий куст, который никто не увидит. Другой луч падает на блестящий голубой камень. Он напоминает ей о свечении биолюминесцентных грибов из ее снов, и Сильви вздрагивает, как будто кто-то прошел по ее могиле. В третьем луче она видит выбеленный солнцем череп, который издалека кажется пугающе похожим на человеческий. Он лежит на клочке мха, а из глазниц прорастают два фиолетовых цветка.

Сильви добирается до того места, где она упала, а ее кожа все еще покалывает от напряжения. Она замирает, крепче сжимая нож, и пытается понять, что видит.

Чудовища нигде не видно, но все ее вещи аккуратно сложены на пне: книги разложены по размеру – от большей к меньшей, а под ними лежит сумка. Подойдя ближе, держа нож наготове на случай засады, Сильви видит, что ее пенал наполнен рассыпавшейся вчера канцелярией и стоит рядом с книгами, а рядом с ним – дешевый мобильный телефон, кошелек и упаковка тампонов. Даже рулон туалетной бумаги лежит на месте, очищенный от листьев и грязи, чтобы она могла его забрать. Почти все на своем месте, разложено так, чтобы ей было удобно.

Сильви кажется, что эта аккуратность вызывает у нее чувство вины. Не хватает только палки для защиты, и это тоже кажется странным, как будто чудовище – или кто бы это ни был – пытается сказать, что защищаться ей не нужно.

Странно представлять, как его тощие пальцы прикасаются к ее вещам, и она краснеет, когда думает о том, как он берет тампоны и кладет их рядом с телефоном, словно зная, для чего они нужны.

Затем она замечает еще кое-что, лежащее поверх коробки, почти незаметное на фоне надписи. Цветок с длинным желобчатым стеблем, расходящимся в форме звезды, с хрупкими тычинками в центре. Она вспоминает, как кто-то – может быть, ее бабушка, хотя вряд ли, – показывал ей, как высасывать нектар из цветков жимолости. Не успев одуматься, она подносит цветок ко рту и втягивает нектар, который стекает ей на язык.

Сильви сглатывает, ощущая сладость и что-то землистое под ней. А затем она резко оборачивается, заметив движение в кустах справа, и тычет ножом в заросли.

– Эй! – зовет Сильви, и ее пульс бьется, как у пойманной в ловушку птицы. – Кто там? Выходи!

Она чуть не добавляет: «Я не причиню тебе вреда», но если существо попытается напасть, она сделает все возможное, чтобы ранить его, как бы аккуратно оно ни складывало ее вещи. Нож дрожит в руке.

Сильви теряет самообладание и одной рукой запихивает все обратно в сумку, в том числе и цветок, при этом постоянно оборачиваясь и держа нож наготове, чтобы никто не подкрался к ней. Как только сумка собрана, Сильви убегает. Нож она оставляет в дупле болиголова, под которым стояла, не желая идти в школу с оружием – даже с тупым ножом для масла. Затем она оборачивается и бросает последний взгляд на лес. Но если кто-то и наблюдает за ней, то остается незамеченным.

* * *

Утро тянется медленно, из-за погоды все вялые и рассеянные. Дважды за урок истории мистер Монтез прерывает свою речь на полуслове, устремив взгляд в пустоту, пока его не возвращает в реальность смех учеников. На уроке биологии мисс Линк велит классу спокойно готовиться к контрольной, а сама весь урок потягивает через соломинку энергетический напиток, пристально глядя на термометр, висящий за окном. И когда маленькая красная полоска продолжает ползти вверх, она качает головой. В общем, утро не самое худшее.

Пока Сильви не приходит на урок литературы.

Когда она вернулась в школу, там было много свободных мест, оставленных теми, чьи семьи уже уехали из города, так что Сильви могла выбирать. Она начала сидеть в первом ряду, на месте, которое обычно никому не было нужно. Из-за учений на случай вооруженного нападения все старались держаться как можно дальше от двери. Сегодня там сидит Серра, а остальные расположились вокруг нее вдоль внутренней стены и в передней части класса. Сильви понимает, почему они пересели: оставшиеся места находятся под окнами, и никто не хочет провести следующие пятьдесят минут под палящим солнцем, если можно этого избежать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ма́йкл Сти́вен Бубле́ – канадский певец, автор песен и музыкальный продюсер. (Здесь и далее примечание переводчика)

2

«Лобстер-бенни» (Lobster Eggs Benedict) – это вариант классического завтрака: сочное мясо лобстера на хрустящей булочке, дополненное яйцами пашот и сливочным голландским соусом.

3

Мон-Трамблан – город и популярный горнолыжный курорт в канадской провинции Квебек.