Чужое лицо. Часть первая

В наушниках гремел металл: тяжёлые гитары, рваный ритм и хриплый вокал, больше похожий на рычание. Вера прибавила громкость.

Через несколько минут в левом ухе знакомо стрельнуло. Вера поморщилась и натянула капюшон ещё ниже. Только простуды перед сессией ей не хватало.

За заснеженными панельками показался университет — стекло, бетон и несколько соединённых переходами корпусов. Перед главным входом курили студенты, кто-то бежал через двор с расстёгнутым халатом под курткой, двое иностранцев фотографировались возле университетской эмблемы.

Вера вытащила один наушник.

Ей нравилось это место. Родители с трудом собрали деньги на переезд, общежитие и всё необходимое для учёбы, и Вера до сих пор занималась точно хорошими оценками могла вернуть им каждую потраченную копейку.

Нравились аудитории, библиотека и лаборатории с ламинарными боксами, микроскопами и центрифугами, к которым первокурсников даже близко не подпускали. Нравилось, что здесь она знала, что делать.

Где-то в глубине корпуса глухо ударило.

Стеклянные двери дрогнули, лампы над входом несколько раз мигнули.

— Опять химики, — сказал кто-то рядом.

Охранник за стойкой даже не поднял головы.

Вера тоже не остановилась. Вставила наушник обратно и прошла через турникет.

Глава 3. Касс

Химики были ни при чём.

Кассиэль почувствовал выброс даже из квартиры напротив студенческого городка. Пол коротко дрогнул, на кухне звякнул оставленный в раковине стакан.

Люди во дворе не остановились.

Касс подошёл к окну и взглянул на университет.

В этот сибирский город он прибыл два дня назад. Сначала нужно было обосноваться.

Выделенная ему квартира находилась на пятом этаже дома без лифта. Маленькая, пыльная, с выцветшими обоями и скрипучим полом. Окна выходили во двор, где постоянно кто-нибудь курил, громко разговаривал или включал музыку.

Люди. Повсюду люди. Это Кассу как раз нравилось.

По документам Денису Павлову было двадцать четыре. Отражение в тёмном окне не возражало. Вполне обычный студент. Просто красивее большинства. Такое, насколько Касс успел заметить, земными законами не запрещалось.

Он посмотрел на свою лёгкую чёрную куртку. Тот, кто собирал вещи для земного назначения, явно никогда не бывал в этой части планеты.

Холод Касс ощущал не так, как люди, но приятнее от этого не становилось.

В первую же ночь он поднялся на крышу, чтобы осмотреть город и попытаться определить, откуда расходились следы аномалии. В окнах соседних домов горел свет, над трубами ТЭЦ поднимался белый дым, внизу смеялись студенты.

— Два месяца, — сказал Касс. — Самое большее — три. Закрою порталы, уберу аномалии — и больше никакой зимы.

Ветер ударил в лицо и забрался под воротник бесполезной куртки.

Касс поёжился.

Кто-то высунулся из окна и заорал:

— Халява, приди!

Эхо разнеслось по всему двору.

Значение слов Касс понимал. Зачем Халяву призывали через окно — нет.

За два дня он успел обойти студенческий городок, проверить несколько слабых разломов и окончательно убедиться, что источник находился где-то возле университета. До этого след распадался, путался и исчезал между корпусами. Утренний выброс сделал его значительно отчётливее.

Он успел просмотреть и местные сводки. За последние три года в городе заметно выросло число необъяснимых пожаров, аварий, нападений и пропаж. Люди чаще срывались друг на друга, обычные ссоры заканчивались драками, а иногда и убийствами. Полиция объясняла это алкоголем, долгой зимой и бытовыми конфликтами. Касс видел знакомый рисунок: разлом редко создавал жестокость с нуля, но охотно усиливал страх, раздражение и всё дурное, что человек уже носил в себе.

Касс оделся быстро: почти летняя чёрная куртка, джинсы, ботинки.

До университета можно было дойти минут за двадцать. После первой минуты на улице он решил, что автобус будет разумнее.

На остановке Касс замер перед расписанием. Автобусы ходили раз в полчаса, если верить бумажке под стеклом, но местные жители стояли с таким видом, будто смирились с вечностью.

Он по привычке коснулся спины — там, где должны были быть крылья. На Земле они сворачивались в энергетический след вдоль позвоночника. Физическая форма исчезала, но тело продолжало помнить их вес. Вернуть крылья было возможно, однако для этого требовалось слишком много сил.

Иногда они проявлялись сами — при ранении или сильном выбросе энергии. Люди видели крылатые фигуры, рисовали их и складывали легенды о небесных посланниках. Самого посланника после такого ждал разбор в канцелярии и такое взыскание, что встреча с демоном казалась приятной прогулкой.

Касс убрал руку. В ближайшие три месяца крылья ему всё равно не пригодятся.

За окном тянулись серые панельки, а застрявшие в пробке машины время от времени раздражённо сигналили друг другу.

Столько усилий, чтобы управлять железным убийцей и двигаться не быстрее небесной черепахи.

Касс хмыкнул.

Он вышел на нужной остановке и пошёл пешком, лавируя между сугробами. Город только просыпался: открывались ларьки, дворники сгребали снег с тротуаров, студенты спешили на первую пару.

Никто из них не знал, что под университетом пульсировал разлом.

Касс свернул к корпусу биологических лабораторий и ускорил шаг.

Сигнал становился сильнее.

За стеклянными дверями стоял турникет с прозрачными створками. Рядом дежурил молодой охранник с сонным лицом и листал что-то в телефоне.

Касс достал студенческую карту Дениса Павлова и приложил её к считывателю.

Зелёный огонёк. Щелчок. Кусочек пластика открывает врата.

На Небесах для этого использовали личные печати. Смысл оставался тем же, только выглядело всё внушительнее.

Мимо проходили студенты в белых халатах, хлопали лабораторные двери, из аудиторий доносились голоса преподавателей.

Возле лестницы двое студентов горячо спорили о строении какого-то белка.

Согласно личному делу Дениса Павлова, биохимию он сдал на «хорошо». В действительности Касс понимал примерно каждое третье слово и потому решил не вмешиваться.

След аномалии уходил вниз.

На двери в подвальные помещения висела табличка:

ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН

Касс достал временный технический пропуск, выданный канцелярией.

Замок мигнул зелёным. Дверь открылась.

За ней начиналась узкая лестница. Воздух становился холоднее, пахло сыростью и плесенью. Редкие лампы за металлическими решётками освещали трубы под потолком и потемневшие от времени стены.

Касс спустился ниже.

Сигнал теперь шёл из одной точки — под полом, в конце технического коридора.

Там обнаружился люк. Обычная металлическая крышка, присыпанная пылью. Касс присел и провёл над ней ладонью. Металл едва заметно дрожал.

— Вот ты где.

Он потянул за кольцо. Петли взвизгнули, из люка пахнуло стоялой водой.

Вниз уходила металлическая лестница.

Касс достал адамантиевый камень на кожаном шнурке. В его ладони тот засветился тусклым золотистым светом.

На дне оказалось воды по щиколотку. Под потолком тянулись старые трубы, на бетонных стенах темнели влажные разводы. След аномалии уходил дальше, к стыку между двумя плитами.

Тонкая трещина светилась изнутри. Небольшой разлом. Свежий и нестабильный.

Ничего необычного.

Он опустился на корточки, положил свободную ладонь на бетон и заговорил тихо, на языке, которого не существовало на Земле.

Края разлома дрогнули и начали сходиться.

Слишком быстро. Касс нахмурился.

Вскоре свечение погасло. Трещина исчезла, оставив после себя неровный тёмный след.

Адамантиевый камень в его руке продолжал нагреваться.

— Так быть не должно.

Удар пришёл снизу.

Касса отбросило к противоположной стене. Он ударился плечом о бетон, камень дёрнулся на кожаном шнурке и погас.

По полу прошла новая трещина.

Она врезалась в стену, разветвилась и почти мгновенно поднялась почти до потолка. Из неё хлынул мутный белый свет.

Тоннель содрогнулся.

Наверху что-то разбилось, послышались крики, грохот отодвигаемых стульев и быстрые шаги. Кусок бетона отвалился от стены и рухнул в воду.

Касс поднялся, перехватил адамантиевый камень и прижал его к полу между двумя ответвлениями разлома.

— Даже не думай!

Свет рванулся ему навстречу. Камень раскалился, обжигая ладонь, но Касс не отпустил. Он повторил формулу, удерживая края разлома собственной силой.

Давление нарастало, искало слабое место, уходило в стены и фундамент. Под кожей вдоль позвоночника жгло там, где были свёрнуты крылья.

Наверху снова закричали. Касс прибавил силы.

Все лампы в тоннеле разом погасли. Остались только золотистый свет камня и белая полоса разлома. В здании включилась сигнализация. Края разлома сошлись.

Пол дрогнул в последний раз и замер. Белый свет исчез.

Касс убрал руку. Пальцы дрожали, но камень потемнел и больше не нагревался.

Наверху хлопали двери, по коридорам разносился быстрый топот.

Касс поморщился. Перепугать весь корпус не входило в задачу.

— Немного переборщил.

Он убрал камень в карман и направился к лестнице.

На первом этаже ещё не успели восстановить порядок. Студенты толпились возле выходов, преподаватели пытались развести людей подальше от окон. Кто-то плакал, кто-то громко доказывал по телефону, что в университете произошло настоящее землетрясение.

Касс прошёл через холл, оставляя мокрые следы на полу.

Почти у самых дверей он почувствовал что-то ещё.

Не разлом.

На границе восприятия мелькнул слабый отклик, почти затерявшийся среди сотен людей. Странно знакомый — точно кто-то в толпе нёс на себе след его собственной энергии.

Касс остановился и оглянулся.

Студенты двигались к выходу плотным потоком. Чужие лица, куртки, рюкзаки. Отклик уже исчез. После закрытия разломов чувства иногда обманывали. Собственная сила ещё некоторое время оставалась в воздухе и возвращалась искажённым эхом.

Касс подождал.

Ничего.

Он вышел на улицу. Мороз немедленно забрался под мокрые носки.

Глава 4. Вера

Вера стояла у лабораторного стола в белом, чуть поношенном халате. В одной руке держала чашку Петри с тонкими бархатистыми колониями плесени, в другой — стерильную иглу.

Она осторожно поддела край одной колонии, перенесла образец на предметное стекло и потянулась за пипеткой.

В ушах неожиданно заложило, будто лифт слишком быстро пошёл вниз.

Вера нахмурилась.

Сначала из коридора донёсся отдалённый шум. Потом на столе звякнули колбы, по поверхности воды в мензурке разошлись мелкие круги.

Вера опустила иглу.

Длинная лампа над столом качнулась. Сначала едва заметно, затем сильнее.

Пол под ногами дрогнул.

Не так сильно, как, бывало, раньше, когда тряслись стены и с потолка летела штукатурка. Для их края землетрясения не были редкостью, но привыкнуть к ним всё равно не получалось.

Где-то в здании включилась сигнализация.

— Образцы оставили! Все в коридор! — крикнула лаборантка.

Студенты разом сорвались с мест. Кто-то толкнул стул, кто-то едва не снёс стойку с пробирками. Веру схватили под локоть и потянули к двери прежде, чем она успела закрыть чашку Петри.

В коридоре уже толпились преподаватели, лаборанты и студенты из соседних аудиторий. Одни пытались спуститься по лестнице, другие останавливались посреди прохода и звонили кому-то, только мешая остальным.

— Не толкаемся!

— От окон отойдите!

— А халат снимать?!

— Да иди уже!

Вера двигалась вместе со всеми, глядя под ноги, чтобы не споткнуться на лестнице.

Перед ней мелькнули чёрные ботинки и тёмные джинсы, промокшие до середины голени. На светлом полу за ними оставались мокрые следы.

Где в здании можно было так промокнуть?

Вера успела подумать об этом, но кто-то заслонил незнакомца плечом. Толпа сдвинулась, и её понесло дальше — вниз по лестнице, через холл, к стеклянным дверям.

На улице студенты разошлись по площади перед корпусом. Кто-то плакал, кто-то нервно смеялся, несколько человек снимали здание на телефоны. Преподаватели пытались пересчитать группы, перекрикивая сигнализацию.

Она достала телефон и написала смс:

У нас немного тряхнуло. Я уже на улице, всё хорошо.

Не прошло и минуты, как перезвонила мама.

Вера посмотрела на экран.

Вера еле убедила родителей, что цела, здание не развалилось и папе не нужно немедленно искать билет в её город.

Через час она добралась до общежития. Юнка торчала за столом, переписывая конспект по ботанике.

— Хорошо вас там тряхануло? — спросила она, даже не подняв головы.

— Баллов на пять. Криков было на все десять.

— То есть ничего необычного. Ставь чай, а то у меня уже голова пухнет от этой ботаники.

Вера понимающе кивнула, нажала кнопку чайника и переоделась в любимую пижаму с грибочками.

Глава 5. Касс

Он зашёл в квартиру и тут же скинул джинсы. Штанины промокли по щиколотку и задубели от мороза.

Он сам устроил это представление — своей силой и собственной неосторожностью. Закрывая портал, Кассиэль слишком сильно дёрнул энергетический контур, и земля отозвалась дрожью.

Четыре балла. Для людей — испуг, для города — трещины в асфальте, для него — позор и выговор.

Кассиэль посмотрел на мокрые джинсы. Вздохнул.

В углу ванной стоял белый прямоугольный агрегат. Он подошёл, открыл круглую дверцу и заглянул внутрь. Потом взглянул на джинсы. Потом снова внутрь.

— И как, скажите на милость, эта штука работает? — пробормотал он, засовывая джинсы в барабан.

Дверца захлопнулась, но из-под резинки остался торчать край мокрой штанины. Кассиэль засунул его глубже, выпрямился и уставился на панель.

Десяток кнопок, символов и непонятных значков.

Он нахмурился и ткнул пальцем в самую большую кнопку. Машина пискнула, на панели загорелся красный индикатор.

— Да что ж ты…

Кассиэль нажал сразу три кнопки. Машина вздрогнула, пискнула дважды и вдруг с громким журчанием начала набирать воду.

Он отступил на шаг и посмотрел на неё с подозрением.

— Будем считать, что я победил.

Утром Кассиэль уже ожидал разноса. Он хмуро смотрел на телефон в своей руке. Земной артефакт пискнул, сообщая об очередном уведомлении от местных смотрителей:

Всё чисто, работай дальше. Но ты должен объяснительную.

Кассиэль выдохнул.

На небесах тоже обожали бумажки. Отчёты, протоколы, акты о закрытии аномалий, справки о невмешательстве в дела смертных. Иногда он ловил себя на мысли, что за сотню лет земной службы исписал бы гору пергамента высотой с Эмпайр-стейт-билдинг.

Ангел надел лёгкую куртку, едва просохшие джинсы и отправился к научному блоку.

На ходу он провёл пальцем по экрану, открывая вчерашний отчёт:

Землетрясение магнитудой 4,3. Причина: нестабильность эфирного канала. Устранено. Требуется повторная проверка территории.

Он поморщился.

Каждая аномалия должна быть зачищена до нуля.

Кассиэль свернул к биологическому корпусу, толкнул дверь и шагнул внутрь. В холле было пусто — пары уже начались. Он направился к лестнице, под которой вчера оставил следы своего присутствия. Нужно было проверить, не сохранились ли утечки.

Но на полпути остановился.

Дверь лаборатории была приоткрыта. Оттуда тянуло запахом агара, спирта и реактивов, доносился приглушённый гул голосов.

Кассиэль заглянул внутрь, сам не зная зачем.

Просто любопытство.

Его взгляд скользнул по фигурам в белых халатах, склонённым головам и стерильным столам. И зацепился за неё. Чуть сгорбленная девушка стояла у бокса, в стороне от остальных. Волосы упали ей на лицо.

Кассиэль моргнул, пытаясь понять, что именно привлекло его внимание. Но один из студентов шагнул в сторону и закрыл дверь, почти у его носа.

Ангел тряхнул головой и заставил себя пройти дальше.

Под землёй чисто. Ни утечек, ни разрывов. Аномалия закрыта.

Он выпрямился, стряхнул пыль с ладоней и замер.

Все равно что-то было не так.

Пытаясь понять, что подсказывает ему чутьё, Кассиэль прижал ладонь к груди и нахмурился. Для ангела это было не простое беспокойство. Это было предчувствие.

Он постоял ещё минуту, вслушиваясь в тишину, но ничего не услышал.

Выбрался из люка, закрыл его за собой и поднялся на первый этаж.

В вестибюле его заметила женщина в очках.

— Молодой человек! — прикрикнула она, завидев его издалека.

Подойдя ближе и разглядев Кассиэля, женщина почему-то растерялась.

— Пары начались двадцать минут назад. Вы… с какой кафедры?

Касс уже начал перебирать в памяти свою легенду, когда дверь лаборатории за его спиной открылась. На шум выглянул преподаватель. Касс узнал в нём одного из своих — местного смотрителя из цитадели.

— Что у вас тут происходит? Павлов?

— Да, это я. Э-э… Денис.

— Вам, Денис, что, особое приглашение нужно? Живо в лабораторию. Халаты слева.

Касс не успел опомниться, как уже натягивал чужой халат — жутко короткий для его длинных рук.

В аудитории на него уставились все. Девушки, как обычно, задержали взгляды чуть дольше. Парням он не понравился сразу. Впрочем, вскоре студенты вернулись к своим делам.

Ботаники везде одинаковые, отметил Касс. Их алхимики тоже, казалось, интересовались только травами, лунной пылью и тем, что происходило у них под носом.

— Денис, бери методичку и подходи к свободному микроскопу. Сегодня окрашиваем бактерии, вливайся.

Хранитель коротко кивнул ему и тут же переключился на студента с колбой в руках.

Касс… Денис. Давно он не чувствовал себя настолько растерянно.

Он взял тонкую методичку и нашёл свободный микроскоп в конце аудитории. Неприятное ощущение под рёбрами не проходило. Наоборот, становилось сильнее — словно в помещении скопилось слишком много энергии, но определить её источник он не мог.

Ангел опустился на стул и повернул микроскоп к себе. Попытался прочитать первые строки. Сосредоточиться не получалось.

Раздался резкий звон стекла.

— Твою мать, Саня!

Касс поднял голову.

— Вот откуда у тебя руки растут, а? Хотя нет, не говори. Я и так вижу.

По аудитории прокатились смешки. Парень с красными ушами отправился искать совок и веник.

Среди студентов мелькала девушка, которая, казалось, переживала за разбитый мерный стаканчик сильнее самого Сани.

— Не трогай руками, — сказала она, отталкивая его ладонь. — Еще кровью всё зальёшь.

Она присела возле осколков. Из-за столов Касс видел только макушку чуть растрепанных волос, тонкие пальцы, край белого халата и знакомый изгиб опущенной головы.

Неприятное чувство стало почти паническим.

Девушка выпрямилась, убрала волосы за ухо и повернула голову.

Мир не остановился.

Саня продолжал оправдываться. Кто-то смеялся. Хранитель объяснял порядок работы. Под потолком гудели лампы.

Но все звуки разом отдалились.

Касс смотрел на её лицо.

Не похожее.

Не напоминающее.

Именно её.

Сто семь лет назад он видел, как из этих глаз уходила жизнь. Держал Вайлет на руках, чувствовал её слабеющее дыхание и знал, что не сможет удержать.

Теперь она стояла в трёх шагах от него — живая, молодая и недовольная.

Касс попытался вдохнуть.

Перед глазами потемнело. Он вцепился пальцами в край стола, чтобы не упасть.

Лампы под потолком мигнули, отзываясь на резкий всплеск его силы.

Сто семь лет.

— Вайлет, — выдохнул он.

Касс заставил себя посмотреть на неё снова.

— Небеса.

Те же упрямые брови. Те же глаза. Тонкий нос с горбинкой. То же лицо. Вроде.

Но эта девушка хмурилась, сутулилась и словно старалась занимать как можно меньше места. Если бы не её черты и знакомый энергетический отклик, Касс никогда не принял бы её за Вайлет.

Вайлет не умела быть незаметной. Высокая и тонкая, она двигалась с лёгкой грацией, а когда входила в комнату, мужчины оборачивались. Она смеялась, запрокидывая голову, и никогда не извинялась. Могла плакать, кричать, прогонять его, а через минуту стаскивать с него одежду и сквозь слёзы умолять не уходить.

Таким безумием и была Вайлет.

А эта девушка…

Касс не знал, кто она.

И впервые за сто девяносто семь лет ему стало страшно получить ответ.

Касс не помнил, как досидел до конца пары. Когда студенты высыпали в коридор, он вылетел первым, старательно избегая взгляда «преподавателя».

На полпути к лестнице Касс заметил на себе лабораторный халат.

Выругался, кинулся обратно, сорвал халат и бросил его на ближайший стул.

Снова в коридор.

— Во имя Порядка… Кассиэль Аурелиан Элион Валь-Арден, успокойся! — шипел он на себя, прячась под лестницей, как пёс во время грозы. — Это не Вайлет. Это кто-то другой. Это что-то неправильное.

Где-то в середине груди, болезненно дёрнулось.

— Я сказал: успокойся.

Получалось неубедительно.

Ему просто нужно немного понаблюдать за ней и понять, что всё это значит.

Ноги сами понесли его следом за группой, столпившейся у раздевалки. На улице Касс держался метрах в десяти, прячась то за стволами деревьев, то за кустами, то за редкими фонарями, как последний дурак, словно забыл все уроки маскировки.

Ему отчаянно хотелось посмотреть на неё вблизи, разглядеть каждую черту.

Он проследил за ней до общежития. Оно оказалось недалеко от университета, в том же студенческом городке. Касс остался у дороги и смотрел вслед, пока за девушкой не закрылась тяжёлая железная дверь.

Конечно, в ту ночь он не спал.

Просидел до утра на крыше соседнего общежития, глядя на многоэтажную громаду напротив. Где-то за одним из сотен окон она, наверное, уже спала и видела третий сон.

Глава 6. Касс

Но новые задания навалились лавиной. «Универ» отошёл на второй план. точно сами Небеса решили, что Кассиэль слишком долго прохлаждался, и теперь требовали расплаты.

Вскоре он понял, почему в этом сером неприметном городке наблюдалась такая бешеная аномальная активность.

Город стоял над разломом.

Настоящим, глубоким и старым — таким, каких Кассиэль не встречал уже лет пятьдесят. Трещина в мироздании, из которой сочилась энергия, притягивая тварей, искажая реальность и провоцируя катастрофы.

Землетрясения, которые списывали на тектоническую активность. Пожары неясного происхождения, которые объясняли неисправной проводкой. Убийства, которые закрывали как бытовуху или несчастные случаи.

Город продолжал жить обычной жизнью и одновременно понемногу сходил с ума, не замечая связи между событиями.

А эти студенты…

Кассиэль видел их каждый день, патрулируя территорию. Они ходили парами, смеялись, пили кофе, спорили о чём-то на скамейках.

Беззащитные цыплята, даже не подозревающие, что гуляют по краю пропасти.

Он запечатывал разломы, разгонял тварей, устанавливал барьеры. Работал до дрожи в руках, до состояния, когда тело превращалось в струну, готовую лопнуть.

И всё равно стоило ему на минуту закрыть глаза, как перед внутренним взором вставала она.

Кассиэль знал, что та девушка живёт в общежитии. Но за четыре дня ни разу не позволил себе подойти ближе.

Боялся. И не знал, что сделает, если снова её увидит.

На четвёртый день земной работы проблем меньше не стало, но Касс со всей ответственностью решил ненадолго послать их к адским псам и отправиться на учёбу.

Он не успокоится, пока не увидит её глаза вблизи, не услышит голос и не поймёт, кто она.

И будь что будет.

Кассиэль вошёл в аудиторию и глубоко вздохнул.

Все взгляды тут же приклеились к нему. Со светлыми волосами, растрёпанными точно, он только что стоял на ветру, острыми скулами и прямым носом Касс выглядел здесь чужим. Слишком ярким для серых стен.

Преподаватель токсикологии — пожилой мужчина в очках — поднял голову от журнала и окинул его взглядом.

— Фамилия?

Кассиэль завис на миг.

— Павлов.

— А-а-а… да, переведённый, — старик кивнул в сторону свободных мест. — Что ж, Денис, проходите. Добро пожаловать в наши трущобы.

Кассиэль позволил себе вежливую, почти смущённую улыбку и прошёл вдоль рядов.

По аудитории снова прокатилось знакомое оживление. Кто-то из девушек хихикнул, кто-то поправил волосы, толкнув соседку локтем. Парни проводили его настороженными взглядами.

Кассиэль сел за последнюю парту у самого окна. Отсюда открывался вид на всю аудиторию.

Он медленно, будто случайно, скользнул взглядом по рядам, выискивая знакомый силуэт.

И не нашёл.

Снова пробежался глазами по головам, лицам и фигурам.

Ничего.

Он что, перепутал группу? День? Аудиторию?

Кассиэль стиснул челюсть, чувствуя, как внутри закипает раздражение.