Свое место

— Спасибо, — сказала она. — Сколько я вам должна?

— Нисколько. Я же сказал — кофе.

— Это несерьёзно.

— Серьёзно. — Он взял чашку. — Ты не представляешь, как редко люди просто так говорят «спасибо».

Вика села напротив.

— А обычно как?

— Обычно говорят «сколько?». Или «почему так дорого?».

Он отпил кофе. Вика смотрела на его руки — большие, в мелких порезах, с мозолями на пальцах.

— У вас руки как у рабочего, — сказала она. И тут же осеклась. — Извините. Это прозвучало...

— Как есть, — перебил он. — Я рабочий. И руки рабочие.

— Я не хотела сказать...

— Да нормально. — Он усмехнулся. — Мне нравится. Руки как руки. Не маникюрные.

Вика посмотрела на свои — с покрытием, с блеском.

— У меня маникюрные.

— Я заметил.

Они замолчали. За окном проехала машина, свет фар скользнул по стене.

— А почему вы живёте один? — спросила Вика.

Михалыч поставил чашку.

— А ты почему?

— Я спросила первой.

— Ну, — он пожал плечами. — Так вышло. Была Кристина. Ты знаешь. А больше никого.

— Почему?

— Потому что я, наверное, не очень удобный человек. — Он посмотрел на неё. — Я говорю то, что думаю. Не все это любят.

Вика кивнула.

— Я заметила.

— А ты?

— Что я?

— Ты почему одна?

Вика взяла чашку. Сделала глоток.

— Потому что я не хочу, чтобы кто-то занимал моё место.

Михалыч усмехнулся.

— Парковочное?

— И не только.

Он помолчал.

— Слушай, — сказал он. — Я тебе место уступать не буду. Из принципа. Но кран я тебе починил. Это считается?

Вика посмотрела на него. Потом на кран. Потом снова на него.

— Считается, — сказала она.

Он кивнул и допил кофе.

— Ладно. Пойду. У меня ещё стена недоделанная.

Он встал. Вика тоже.

— Михалыч, — сказала она.

Он обернулся.

— Что?

— Почему вы не взяли деньги?

— Потому что ты их не предлагала.

— Я предлагала.

— Ты предлагала после. А до — нет. — Он пожал плечами. — Я не беру деньги с тех, кто сначала просит помочь, а потом думает, сколько это стоит. Это не работа. Это помощь.

Вика смотрела на него.

— А какая разница?

— Большая. — Он открыл дверь. — Работа — это когда я прихожу, делаю и ухожу. А помощь — это когда я прихожу, делаю и остаюсь на кофе.

Он вышел. Дверь закрылась тихо.

Вика постояла в коридоре. Потом вернулась на кухню, села за стол и посмотрела на кран.

Вода больше не капала.

Она взяла чашку Михалыча — пустую, с коричневым ободком на дне — и помыла её. Поставила в сушку рядом со своей.

За стеной загремело. Потом затихло. Потом включилось радио — тихо, приглушённо.

Вика прислушалась. Играло что-то старое, из восьмидесятых.

Она усмехнулась.

Вечером она пошла в магазин. Купила молоко, хлеб, сыр и ещё одну шоколадку. На кассе вспомнила про кофе и взяла ещё банку — хорошего, не растворимого.

Дома она поставила банку на стол и посмотрела на неё.

«Зачем?» — подумала она. — «Он же не просил».

Она вздохнула и убрала банку в шкаф.

Ночью, когда она уже лежала на диване, за стеной затихло. Потом раздался тихий стук — два раза, ладонью.

Вика замерла.

Стук повторился.

Она встала, подошла к стене и постучала в ответ — два раза.

За стеной затихли. Потом радио стало тише — на одно деление.

Вика усмехнулась и вернулась на диван.

Дальше: разговор на кухне. Долг.

Глава 6. Разговор на кухне

Банка кофе простояла в шкафу три дня.

Вика видела её каждое утро — когда открывала шкаф, чтобы достать сахар или чай. Банка была красивая: тёмное стекло, медная крышка, надпись «Эфиопия» каким-то замысловатым шрифтом. Она стоила как три её обычных кофе, и Вика купила её импульсивно, в субботу, после того как Михалыч ушёл, а кран всё ещё не капал.

«Зачем?» — спрашивала она себя. — «Он же не просил».

Она не находила ответа. Просто банка стояла и смотрела на неё.

В понедельник вечером в дверь постучали. Вика открыла. На пороге стоял Михалыч с тарелкой.