Пока не увянет Центаурея

– Даже для новичка это плохо! Ты не солдат, а избалованная принцесска что ли? Шевелись давай! – крикнул ей за спиной полковник Вояджер.

– Ну приплыли… старик дремучий совсем ашалел! – рыкнула Аурин, собираясь бросить в него мешок с песком. Желательно в самодовольное лицо.

– Эй, говори тише! Ему не больше двадцати шести, будь тактичней. К тому же, поговаривают что он очень ранимый и за любые обиды заставляет пахать в тренировочном зале до того, пока на ногах стоять ровно не сможешь.

– Он у вас что, местный дурачок?

Аурин вопреки своему возмущению замолчала, когда Кристофер зыркнул на нее из другого конца зала, и принялась усерднее стараться над следующим адским упражнением, тренирующим выносливость по словам Союля.

Лёгкие, привыкшие к покою, теперь работали как обезумевшие. Когда Аурин устало перебирала руками, подтягиваясь на канате, Союль лез следом поддерживая её всеми силами. Если бы не его руки, на которые упиралась ногами девушка, то тут же упала бы с десяти метровой высоты. Чувства были притуплены, но страх упасть скребся где-то на подкорках разума.

– Рин, ещё немного, – шептал Союль, поглядывая вниз на отвернувшегося наставника. – Внизу маты, ты сможешь тут же на них спрыгнуть, тебе не обязательно лезть до самого конца перекладин. А Вояджеру скажем, что ты дошла до последней.

Она поджала сухие губы и напряжённо кивнула. Схватившись потными ладошками за потертую металлическую перекладину, она вобрала через нос удушливый воздух. В нос ударил запах железа. На вдохе она отпустила канат второй рукой, а на выдохе повисла в воздухе, покачиваясь словно маятник в воздухе.

Она смогла преодолеть не больше метра, как пальцы онемели и начали соскальзывать.

– Юль…

– Не бойся. Прыгай, если не можешь дальше. Не тряси ногами и не раскачивайся, просто сгруппируйся.

Но она не умела этого делать. Вместо сказанного, Аурин попыталась развернуться и вновь ухватиться за канат, но одна из рук не вовремя соскользнула. Союль выкрикнул её имя, не успев подхватить, и тело девушки полетело вниз. Она зажмурилась и тяжело упала на мат. Раздался хруст, а в глазах моментально потемнело.

Не успев почувствовать боль она потеряла сознание.

Наконец-то это закончилось. Долгожданный отдых.

Глава 15: Реабилитируемся

Акай был старшим в палате, поэтому чувствовал ответственность за остальных. Он следил за показателями Аурин после проведённой операции на сердце и развлекал Сону, когда ей было грустно. А грустно ей было всегда. Так в один из вечеров ему надоело развлекать малышку. Он ушёл в другую часть палаты, огородив ширмой себя и Аурин. Она начинала периодически шевелить кончиками пальцев и приходить в себя, но всего на пару секунд, поэтому он сидел напротив и ждал этого момента, чтобы позвать её. Сказать, что по показателям её новое сердце бьётся быстро и не сбавляет темпа как предыдущее. Что все наконец-то хорошо и она не умрёт.

С другого конца палаты, куда не достигал свет луны, из окна вновь раздался тихий голос:

– Ты спишь, Акай?

Сона это спрашивала пол часа назад. И как в прошлый раз он промолчал, не желая разговаривать.

– Я не красивая, да? Ты поэтому зовёшь меня Спанч Бобом, потому что я вся покрылась дырочками…

За эту глупую шутку он отхватит от Аурин позже, он был уверен в этом. Сона и правда напоминала губку: её кожа ещё больше покрылась волдырями и мелкими красными островками, напоминающими кратеры от крошечных метеоритов. Но дело было не в том, как она выглядела. Он не общался с ней потому что просто устал. Ему надоело проводить время с маленькой Соной и болтать днями на пролёт о лошадках и мечтах о пушистых котах. Понимая, что этого у них никогда не будет, что их мечты не сбудутся в такие времена – злило и раздражало каждый раз, когда малышка начинала об этом щебетать.

– Могу спрятаться под одеялом, хочешь? Если тебе страшно. Я не видела себя давно в зеркало, поэтому не знаю какая сейчас, – Сона не надолго утихла, хрипло потягивая из трубок катетеров увлажненный кислород. – А хочешь гулять? Ты постоянно упрашивал доктора отпустить вас с Аурин на улицу, а доктор Эсте тебе только пальцем грозил. Может пойдём сейчас, пока ночь? Пока темно меня будет не видно, и ты не испугаешься.

Акай закатил глаза и молча надел наушники, слушая все песни подряд, которые были у него на плеере.

Вероятно прошло несколько часов, небо начинало понемногу светлеть.

Аурин просыпалась медленно. Каждый раз когда она открывала глаза видела спящего Акая перед собой. В ушах противно пищало. Можно было предположить, что писк – это побочный эффект от переливания крови, но к этому звуку прибавился ещё один – динамичный гудок, похожий на сирену. Боковым зрением Аурин увидела красную вспышку, но за ширмой та была еле заметна, поэтому она не сразу обратила на неё внимание.

Когда сознание начало приходить в норму, Аурин всё отчетливей понимала, что происходит. Писк был не у неё в ушах, он звучал во всей палате и исходил от аппарата Соны.

Аурин замычала, дергая ногами, но Акай всё ещё спал. Она задела ширму ногой и та отъехала в сторону, открывая вид на её подругу в другом конце палаты. Уровень кислорода стремительно снижался, падая до красной отметки. Девочка не дышала и лежала на кровати, сливаясь со своей белоснежной сорочкой. Аппарат с показателями жизнедеятельности показывал в течении нескольких минут отсутствие пульса.

Тело ударило будто молнией. Так сработал адреналин или же вспышка боли в груди, где был наложен свежий шов. Аурин уронила капельницы и разбила ценный аппарат рядом со своей койкой. Она задела и коляску Акая, едва не упав на пол. От толчка он проснулся и тут же стянул рывком наушники.

– Рин, тебе же нельзя…

– Сона умирает! Она умирает, Акай! – Аурин не могла сдержать истерики и расплакалась, хватая подругу за плечи.

– Твой отец должен был прийти сюда, он повсюду носит планшет с показателями, – напуганный взгляд Акая метался по всей палате. Он начал без разбору жать экстренные кнопки на стене. – Почему он ещё не пришёл?

Аурин дрожащими руками провернула вентиль и надела кислородную маску на девочку, прежде чем с трудом залезть на койку и нависнуть над ней тенью.

– Сона! – крикнула она, и собственный голос отдался в голове. В висках неприятно заныло от поднявшегося гула.

Акай продолжал судорожно жать на кнопку вызова персонала, пока Аурин расстегивала сорочку Соны и искала верную точку, чтобы начать делать массаж сердца. Когда она сделала первых несколько нажатий собственная грудь заныла, а больничная сорочка окрасилась алыми пятнышками.

Швы расходились от перенапряжения.

– Акай позови папу, – всхлипнула Аурин, останавливаясь. – Он должен быть у себя в кабинете, позови его!

Повторять дважды ему не пришлось. Он быстро добрался на коляске до двери палаты, толкая её изо всех сил. Не поверив, он вновь попытался, но дверь не поддалась.

– Заперто, – выдохнул Акай, начиная громко стучать кулаками.– Почему нас заперли? Откройте! Нужна помощь, слышите?! Позовите врача!

Палата всегда была открыта, закрывать на ключ было запрещено, так почему… Почему сейчас так вышло?

Аурин сводил с ума писк аппарата, и до боли стучащее в груди сердце. Она грубо стёрла с лица слезы, растерев глаза до красноты и вновь нависла над Соной. Она чувствовала злость и отчаяние, но эти чувства были где-то далеко, не приближаясь близко и не туманя разум. Будто давая ей время.

Сердечно легочная реанимация длилась больше восьми минут. Не прекращая под действием адреналина, Аурин придерживалась одного темпа и глубины нажатий до тех пор, пока на экране аппарата не появилась пульсовая волна.

Акай резко обернулся, когда Аурин с плачем упала на койку, не видя ничего из-за пелены в глазах. Он облегчённо вздохнул и приблизился к Соне, замечая как цвет её лица начал медленно приобретать прежний оттенок.

– Ты спасла её,– улыбнулся он, запуская руку в волосы. – Рин, ты такая молодец…

Аурин не смогла найти силы, чтобы улыбнуться. Она сжимала маленькую руку подруги под боком и смотрела бесцельно в потолок. Её заполнило спокойствие, и вскоре наступило полное опустошение. Она слышала, что говорил Акай, но была безразлична. Даже когда за прозрачной дверью показался отец и разблокировал замок. Даже когда он подбежал к ней, окрикивая и ослепляя фонариком глаза. Она никак не реагировала. Словно была под изолирующем куполом.

– Где вы были?! Сона была мертва столько времени… Рин всё это время пыталась спасти её, а где были вы?

На крики мальчика мужчина отреагировал спокойно. Он осмотрел Сону и, поставив в вену препарат, не стал задерживаться долго рядом с ней.

– Ребёнок не способен на протяжении десяти минут делать качественный массаж сердца, особенно после недавней операции, – тихо говорил он себе под нос. Его речь не была адресована никому из присутствующих, он лишь анализировал вслух свои доводы. Он внимательно осмотрел дочь, замечая как по рукам ползут стебли, скрываясь за рукавами сорочки. Мужчина расстегнул одежду, открывая вид на разорванные швы и пробившиеся через рану на груди цветы.

Акай, широко распахнув глаза, наблюдал за тем, как ярко синие васильки скрываются вновь внутри раны, пряча листья и длинные стебли. В последний момент, доктор схватил лепесток и осторожно оторвал от цветка. Аурин вздрогнула, но не издала и звука.

– Вытащите это из неё, – пролепетал с ужасом Акай. – Вытащите, сейчас же!

Мужчина молча и напряженно взял на руки Аурин и переложил на её кровать, подключая системы с капельницами. Прозрачные растворы понеслись по трубкам к девочке, заполняя вены.

–Вы должны вылечить её от вируса! – тело мальчика трясло, его голос срывался на крик, скрывая в себе весь ужас происходящего.

Виктор будто бы и не замечал Акая.

– И всё же Адонис стал её частью и помог спасти жизнь Соны. Стебли укрепили руки и не позволили быстро устать. Растения сработали как внутренний экзоскелет. Невероятно… не думал, что все получится.

Рана на груди начала затягиваться прямо на глазах. Наложение повторных швов не понадобилось. Мужчина упал в кресло у стены, шумно выдыхая. Он размеренно дышал, глядя на бледного Акая. Он не произнёс ни слова, будто ждал от него объяснений. Мальчик не выдержал ожидания и толкнул коляску ближе к нему.

– Где вы были? Я жал на экстренную кнопку, но на помощь никто не пришёл.

– Меня держали на допросе. Солдаты задержали всех оставшихся медицинских работников и пациенты остались без присмотра. Я заблокировал двери, чтобы никто вас не забрал, – мужчина устало снял очки, массируя переносицу. – Но что касается тебя, Акай? Давай поговорим о том, как вообще произошло всё это.

– Что вы имеете ввиду?

– Я сказал присматривать за девочками. Сона нуждалась лишь во внимании и постоянной подаче кислорода. Аурин должна была вот-вот очнуться, и твоя роль – это обеспечить покой во время её пробуждения. Ты был ответственен за стабильность, которая была важна для них обеих. Где ты был в это время?