Пока не увянет Центаурея

Со всех сторон раздавались приветливые голоса. Головы с верхних коек высовывались и люди облегчённо вздыхали.

– Как форма тебе идёт, ну загляденье…

– Не уж-то целый! А я говорил, не о чем переживать.

– Ну конечно, сам же и говорил, что он неуклюжий непоседа точно не сбережёт себя. Твои слова?

– Тебе показалось. Не говорил я такого!

Все радостно заголосили, заставляя парня смущаться всё больше и больше. Остановившись у одной из коек, Союль присел на матрац. Женщина с такими же черными как у него волосами, собранными в пучок, не успела ещё встать с кровати, как сын её уже опередил.

– Мам, ты как?

– В порядке, в порядке. А ты? Сам попросился добровольцем в отряд, а мне и слова не сказал.

– Ты бы не отпустила.

Женщина выглядела изнуренной, но нашла в себе силы схватить сына за ухо и встряхнуть паршивца.

– Конечно не отпустила бы! Пока ждала новостей, думала умру. Ты точно цел? Ничего не случилось на поверхности?

– Ничего такого, – отмахнулся Союль, решив умолчать о том, что ему несколько раз смерть на пятки наступала, не успевал он и глазом моргнуть.

Он высвободился из маминой хватки и указал на Аурин, тихо стоящую в тени. Все находящиеся в комнате заинтересовано смотрели на рыжеволосого парня в кепке, но не могли понять с какой целью тот пришёл.

– Это Рин. Он смог помочь добыть лекарства для тебя, – подозвал он её рукой, и Аурин слегка поклонилась, присаживаясь на табурет рядом. Женщина удивлённо взглянула на шприц, завернутый в салфетку.

– Нашли лекарства? Я даже не знаю что и сказать. Как вам удалось?

– Рин сообразительный парень, но он почти не разговаривает из-за больных голосовых связок. Он будет иногда захаживать, проверять твоё состояние.

– Какой добрый юноша, спасибо тебе, – женщина погладила Аурин по плечу, когда та ввела ей лекарства и бережно обтерла лицо салфеткой.

Утром Аурин пришлось довавить в лекарства свою ДНК, пока Союль не видел. Женщине должно было в скором времени стать лучше. По крайней мере она не будет страдать от проблем работы органов и отёков конечностей.

– Приглядывай за своим другом, Юль. Следи чтобы хорошо питался, а то совсем худенький. Вас наверное изнуряют на тренировках, слышала программу обучения меняют.

Союль пожал плечами, ещё не в курсе новых новостей. Сегодняшнее собрание он благополучно проспал.

– Не думаю, что сильно всё изменится. В любом случае тебе не о чем переживать, ты же меня знаешь.

– Вот именно, я знаю тебя! Не надорвись на тренировках! Не смей больше сорока килограмм таскать, ясно тебе?! – кричала женщина ему в спину. Союль покидал комнату не сильно убедительно кивая головой на каждое её замечание. Аурин позабавила та женщина, поэтому, когда они оказались в пустом коридоре, не кривя душой сказала:

– Твоя мама очень милая. Лихорадка скоро пройдёт, и она поправится, но ей нужно правильно питаться. Есть лечебная диета, которой нужно придерживаться. Тогда потребность в инсулине будет мала и она не будет страдать.

–Ты знаешь нужные продукты? Я постараюсь найти их на четвёртом этаже.

– Составлю список сегодня.

Союль благодарно кивнул ей, щёлкнув по козырьку кепки.

– О тебе мне тоже поручили заботиться. Даже диким цветам нужен уход.

Аурин издала непонятный звук, похожий на кряхтение котёнка и вжала голову в плечи. Ей было не комфортно. Раньше за ней присматривал лишь отец и Акай, а сейчас непутевый солдат нарисовался.

– Мне достаточно воды, еда не в приоритете, – скромно сказала она, поднимаясь по спиральной лестнице. Глядя под ноги на решётчатые ступени, которые тихо позвякивали в такт шагов, она вспомнила о тех днях в больнице, когда без страха ставила эксперименты над собой. Сонна и Акай помогали ей в этом, глядя с сомнением, а она как обезумевшая с интересом наблюдала за своими показателями. Именно тогда она выяснила, что может продержаться без еды больше обычного человека. Если есть вода, то может осилить чуть больше месяца.

Как же отец был в ярости, когда она свалилась в обморок посреди больничного коридора. Он подумал, что сердце донора стало отвергать тело, поэтому поседел ещё больше в тот месяц. Он постоянно терпел то, как его дочурка играла на нервах.

Аурин моргнула, возвращаясь из своих мыслей. Она пропустила часть разговора. Союль рассказывал о том, как устроены этажи на базе. Что все они уходят вглубь земли и на последние уровни вход запрещён всем, кроме узкого круга высших званий. Также он пояснил несколько важных правил и законов, которых теперь и она должна придерживаться, чтобы не получать наказания.

– Это наш зал тренировок. Здесь мы приводим себя в хорошую физическую форму, а в других залах находятся бассейн, тренажёрная, тир, и место для отработки ударов. Разумеется, тебе здесь быть не желательно, но ты по документам теперь солдат, поэтому притаись где-нибудь в дальнем углу и делай вид, что усердно занимаешься. Главное не выделяться, потому что… – Союль резко умолк, когда они переступили порог тренировочного зала. Их остановил один из военных с коротким блондинистым хвостиком на затылке, перегородив путь жилистой рукой. Она была оплетена татуировкой. Мышцы плеча были размером с голову Аурин и источали жар при близком расстоянии. Будто и правда пылали изнутри.

Он мог бы с легкостью прихлопнуть меня одним ударом – подумала Аурин, переступая с ноги на ногу.

– Ну и громила...

– Это полковник Вояджер! – шикнул Союль, толкая её в бок, чтобы молчала.

Мужчина приподнял изящно бровь, кажется услышав их.

– Опоздавшие, по новым правилам время опоздания увеличивается в три раза. Отрабатывать будете на… – он взглянул на часы. – Час и пять минут больше, чем остальные.

– Новые правила? – Союль нервно сглотнул, осматривая разминающихся солдат по всему залу. – Раньше были беговые круги за опоздание.

– Пока полковник Рейес временно отсутствует, я буду следить за тем, чтобы дисциплинарная подготовка здесь была на высшем уровне. Я ваш временный наставник – Кристофер Вояджер из подразделения Оцелот.

Союль и Аурин выпрямились в спине, выказывая уважение. Мужчина оценивающе оглядел их хлипкие тела, качая головой, и указал пальцем себе за спину.

– Утяжелители на руки и ноги со стойки взяли, а затем вперёд и с песней побежали десять разминочных кругов.

Аурин едва не уронила челюсть. В её взгляде так и читалась отборная брань.

– Вы хотите мне что-то сказать? – поинтересовался Кристофер, наклоняясь ниже и заглядывая под козырёк кепки. Аурин напряглась, а Союль замотал головой, толкая локтем девушку.

– Никак нет, преступаем к заданию.

***

Никогда раньше ей не приходилось выдерживать подобные нагрузки. В детстве ей строго был назначен постельный режим, который она периодически нарушала, и как итог перенапряжения – спустя пару минут ходьбы теряла сознание. Лишь после пересадки сердца ей дали разрешение на умеренные нагрузки в качестве поддержания физического здоровья.

Аурин всегда мечтала как все люди бегать по земле и дышать полной грудью, но как же жестоко обошлась с ней судьба. Бегала она сейчас далеко не за бабочками и не по парку с фонтанами. Пот катился ручьём по всему телу, когда они пробежали десять кругов. Союль подал ей полотенце с сожалеющим видом.

К чему мне твоя жалость, вытащи меня отсюда, идиот, пока я не умерла в этом аду!

Но смерть обещала быть медленной и мучительной.

Отработка бросков мешков с песком, упражнения на укрепление мышц, лазание по канатам и перекладинам, которые находились под самым потолком. Всё это служило адом для Аурин, которая не могла сделать и пяти отжиманий.

– Даже для новичка это плохо! Ты не солдат, а избалованная принцесска что ли? Шевелись давай! – крикнул ей за спиной полковник Вояджер.

– Ну приплыли… старик дремучий совсем ашалел! – рыкнула Аурин, собираясь бросить в него мешок с песком. Желательно в самодовольное лицо.

– Эй, говори тише! Ему не больше двадцати шести, будь тактичней. К тому же, поговаривают что он очень ранимый и за любые обиды заставляет пахать в тренировочном зале до того, пока на ногах стоять ровно не сможешь.

– Он у вас что, местный дурак?

Аурин вопреки своему возмущению замолчала, когда Кристофер зыркнул на неё из другого конца зала, и принялась усерднее стараться над следующим адским упражнением, тренирующим выносливость.

Лёгкие, привыкшие к покою, теперь работали как обезумевшие. Когда Аурин устало перебирала руками, подтягиваясь на канате, Союль лез следом поддерживая её всеми силами. Если бы не его руки, на которые упиралась ногами девушка, то тут же упала бы с десяти метровой высоты. Чувства были притуплены, но страх упасть скребся где-то на подкорках разума.

– Рин, ещё немного, – шептал Союль, поглядывая вниз на отвернувшегося наставника. – Внизу маты, ты сможешь тут же на них спрыгнуть, тебе не обязательно лезть до самого конца перекладин. А Вояджеру скажем, что ты дошла до последней.

Она поджала сухие губы и напряжённо кивнула. Схватившись потными ладошками за потертую металлическую перекладину, она вобрала через нос удушливый воздух. В нос ударил запах железа. На вдохе она отпустила канат второй рукой, а на выдохе повисла в воздухе, покачиваясь словно маятник в воздухе.

Она смогла преодолеть не больше метра, как пальцы онемели и начали соскальзывать.

– Юль…

– Не бойся. Прыгай, если не можешь дальше. Не тряси ногами и не раскачивайся, просто сгруппируйся.

Но она не умела этого делать! Вместо сказанного, Аурин попыталась развернуться и вновь ухватиться за канат, но одна из рук не вовремя соскользнула. Союль выкрикнул её имя, не успев подхватить, и тело девушки полетело вниз. Она зажмурилась и тяжело упала на мат. Раздался хруст, а в глазах моментально потемнело.

Не успев почувствовать боль она потеряла сознание.

Наконец-то это закончилось. Долгожданный отдых.

Глава 15: Реабилитируемся

Акай был старшим в палате, поэтому чувствовал ответственность за остальных. Он следил за показателями Аурин после проведённой операции на сердце и развлекал Сонну, когда ей было грустно. А грустно ей было всегда. Так в один из вечеров ему надоело развлекать малышку. Он ушёл в другую часть палаты, огородив ширмой себя и Аурин. Она начинала периодически шевелить кончиками пальцев и приходить в себя, но всего на пару секунд, поэтому он сидел напротив и ждал этого момента, чтобы позвать её. Сказать, что по показателям её новое сердце бьётся быстро и не сбавляет темпа как предыдущее. Что все наконец-то хорошо и она не умрёт.

С другого конца палаты, куда не достигал свет луны, из окна вновь раздался тихий голос:

– Ты спишь, Акай?

Сонна это спрашивала пол часа назад. И как в прошлый раз он промолчал, не желая разговаривать.

– Я не красивая, да? Ты поэтому зовёшь меня Спанч Бобом, потому что я вся покрылась дырочками…

За эту глупую шутку он отхватит от Аурин позже, он был уверен в этом. Сонна и правда напоминала губку: её кожа ещё больше покрылась волдырями и мелкими красными островками, напоминающими кратеры от крошечных метеоритов. Но дело было не в том, как она выглядела. Он не общался с ней потому что просто устал. Ему надоело проводить время с маленькой Соной и болтать днями на пролёт о лошадках и мечтах о пушистых котах. Понимая, что этого у них никогда не будет, что их мечты не сбудутся в такие времена – злило и раздражало каждый раз, когда малышка начинала об этом щебетать.

– Могу спрятаться под одеялом, хочешь? Если тебе страшно. Я не видела себя давно в зеркало, поэтому не знаю какая сейчас, – Сонна не надолго утихла, хрипло потягивая из трубок катетеров увлажненный кислород. – А хочешь гулять? Ты постоянно упрашивал доктора отпустить вас с Аурин на улицу, а доктор Эсте тебе только пальцем грозил. Может пойдём сейчас, пока ночь? Пока темно меня будет не видно, и ты не испугаешься.

Акай закатил глаза и молча надел наушники, слушая все песни подряд, которые были у него на плеере.

Вероятно прошло несколько часов, небо начинало понемногу светлеть.

Аурин просыпалась медленно. Каждый раз когда она открывала глаза видела спящего Акая перед собой. В ушах противно пищало. Можно было предположить, что писк – это побочный эффект от переливания крови, но к этому звуку прибавился ещё один – динамичный гудок, похожий на сирену. Боковым зрением Аурин увидела красную вспышку, но за ширмой та была еле заметна, поэтому она не сразу обратила на неё внимание.

Когда сознание начало приходить в норму, Аурин всё отчетливей понимала, что происходит. Писк был не у неё в ушах, он звучал во всей палате и исходил от аппарата Соны.

Аурин замычала, дергая ногами, но Акай всё ещё спал. Она задела ширму ногой и та отъехала в сторону, открывая вид на её подругу в другом конце палаты. Уровень кислорода стремительно снижался, падая до красной отметки. Девочка не дышала и лежала на кровати, сливаясь со своей белоснежной сорочкой. Аппарат с показателями жизнедеятельности показывал в течении нескольких минут отсутствие пульса.

Тело ударило будто молнией. Так сработал адреналин или же вспышка боли в груди, где был наложен свежий шов. Аурин уронила капельницы и разбила ценный аппарат рядом со своей койкой. Она задела и коляску Акая, едва не упав на пол. От толчка он проснулся и тут же стянул рывком наушники.

– Рин, тебе же нельзя…

– Сонна умирает! Она умирает, Акай! – Аурин не могла сдержать истерики и расплакалась, хватая подругу за плечи.

– Твой отец должен был прийти сюда, он повсюду носит планшет с показателями, – напуганный взгляд Акая метался по всей палате. Он начал без разбору жать экстренные кнопки на стене. – Почему он ещё не пришёл?

Аурин дрожащими руками провернула вентиль и надела кислородную маску на девочку, прежде чем с трудом залезть на койку и нависнуть над ней тенью.

– Сонна! – крикнула она, и собственный голос отдался в голове. В висках неприятно заныло от поднявшегося гула.

Акай продолжал судорожно жать на кнопку вызова персонала, пока Аурин расстегивала сорочку Соны и искала верную точку, чтобы начать делать массаж сердца. Когда она сделала первых несколько нажатий собственная грудь заныла, а больничная сорочка окрасилась алыми пятнышками.

Швы расходились от перенапряжения.

– Акай позови папу, – всхлипнула Аурин, останавливаясь. – Он должен быть у себя в кабинете, позови его!

Повторять дважды ему не пришлось. Он быстро добрался на коляске до двери палаты, толкая её изо всех сил. Не поверив, он вновь попытался, но дверь не поддалась.

– Заперто, – выдохнул Акай, начиная громко стучать кулаками.– Почему нас заперли? Откройте! Нужна помощь, слышите?! Позовите врача!

Палата всегда была открыта, закрывать на ключ было запрещено, так почему… Почему сейчас так вышло?

Аурин сводил с ума писк аппарата, и до боли стучащее в груди сердце. Она грубо стёрла с лица слезы, растерев глаза до красноты и вновь нависла над Соной. Она чувствовала злость и отчаяние, но эти чувства были где-то далеко, не приближаясь близко и не туманя разум. Будто давая ей время.

Сердечно легочная реанимация длилась больше восьми минут. Не прекращая под действием адреналина, Аурин придерживалась одного темпа и глубины нажатий до тех пор, пока на экране аппарата не появилась пульсовая волна.

Акай резко обернулся, когда Аурин с плачем упала на койку, не видя ничего из-за пелены в глазах. Он облегчённо вздохнул и приблизился к Соне, замечая как цвет её лица начал медленно приобретать прежний оттенок.

– Ты спасла её,– улыбнулся он, запуская руку в волосы. – Рин, ты такая молодец…

Аурин не смогла найти силы, чтобы улыбнуться. Она сжимала маленькую руку подруги под боком и смотрела бесцельно в потолок. Её заполнило спокойствие, и вскоре наступило полное опустошение. Она слышала, что говорил Акай, но была безразлична. Даже когда за прозрачной дверью показался отец и разблокировал замок. Даже когда он подбежал к ней, окрикивая и ослепляя фонариком глаза. Она никак не реагировала. Словно была под изолирующем куполом.

– Где вы были?! Сонна была мертва столько времени… Рин всё это время пыталась спасти её, а где были вы?

На крики мальчика мужчина отреагировал спокойно. Он осмотрел Сону и, поставив в вену препарат, не стал задерживаться долго рядом с ней.

– Ребёнок не способен на протяжении десяти минут делать качественный массаж сердца, особенно после недавней операции, – тихо говорил он себе под нос. Его речь не была адресована никому из присутствующих, он лишь анализировал вслух свои доводы. Он внимательно осмотрел дочь, замечая как по рукам ползут стебли, скрываясь за рукавами сорочки. Мужчина расстегнул одежду, открывая вид на разорванные швы и пробившиеся через рану на груди цветы.

Акай, широко распахнув глаза, наблюдал за тем, как ярко синие васильки скрываются вновь внутри раны, пряча листья и длинные стебли. В последний момент, доктор схватил лепесток и осторожно оторвал от цветка. Аурин вздрогнула, но не издала и звука.

– Вытащите это из неё, – пролепетал с ужасом Акай. – Вытащите, сейчас же!

Мужчина молча и напряженно взял на руки Аурин и переложил на её кровать, подключая системы с капельницами. Прозрачные растворы понеслись по трубкам к девочке, заполняя вены.

–Вы должны вылечить её от вируса! – тело мальчика трясло, его голос срывался на крик, скрывая в себе весь ужас происходящего.

Виктор будто бы и не замечал Акая.

– И всё же Адонис стал её частью и помог спасти жизнь Соны. Стебли укрепили руки и не позволили быстро устать. Растения сработали как внутренний экзоскелет. Невероятно… не думал, что все получится.