Хозяйка сердца злодея

– Лекари так и сказали, – киваю я, делая вид, что напрочь не замечаю его колкости.

– Хотите, чтобы я вас в таком случае на руках в замок отнёс? – Делает абсолютно неправильный вывод Хаган, и взгляд его становится настолько пугающим, что колени подкашиваются.

– Ну что вы! Вы наверняка тоже устали. И замёрзли – вон как легко одеты. Вам лучше бы принять горячую ванну, горячий чай и под одеяло. И тоже постельный режим! Не то заболеть можете, – щебечу я самым сладким и вежливым голоском в надежде, что он либо сжалится, либо решит, что я немного «того» и отправит куда подальше.

– Вы сейчас… Беспокоитесь о моём здоровье? – Смотрит так, будто у меня рога на голове выросли, а затем оказывается настолько близко и нависает надо мной так, что сердце прыгает к горлу и колотится где-то там как бешеное.

– Ну, р-разумеется…

– Должен отдать должное вашему таланту лицемерить, Леди Шиен, но пора прекращать этот спектакль.

Что?! Он решил снять свою маску надменности и показать гнев во всей красе? Не надо. Пусть вернёт маску на место!

Хаган и с ледяным лицом и ухмылкой меня до одури пугал, а теперь смотрит так, будто убить в любой момент готов. Даже пальчики на ногах от страха подгибаются.

– Не понимаю, о чём вы, – каким-то неведомым образом выдавливаю улыбку.

Пусть меня хоть дурочкой, хоть пришибленной считает, главное, чтобы передумал прибивать на месте.

– Да ты что? Разве не расстроена тем, что не вышла замуж за Кьяра? – Спрашивает он. И я чувствую ненависть к брату, которую он даже не пытается скрывать.

И это свидетельствует лишь об одном: ему плевать, что я о нём подумаю. Или хуже того – он хочет, чтобы я его боялась.

– Ты ведь так хотела стать будущей императрицей, столько всего сделала для этого. Ты должна быть в гневе, что какой-то подлец разрушил твои планы, жёнушка. Так что сними свою маску. В этом замке лицемерие – страшный грех, от которого местных воротит, – продолжает Хаган.

Насколько же сильно он меня ненавидит! Я для него будто какой-то жук гаденький, и только боги знают, что его сдерживает, чтобы не прибить меня на месте.

– Так вот зачем вы потребовали меня в дар? Чтобы насолить мне? – Заставляю себя поднять подбородок и спросить его прямо, несмотря на жующий душу страх.

Лучше переступить через себя и узнать причину, чем теряться в догадках.

«Так я хотя бы смогу понять, как всё исправить», – мысленно успокаиваю себя тем, что поступаю правильно, а глаза Хагана неистово темнеют с каждой секундой.

Он подходит ещё ближе. Почти впритык. Склоняется, обжигая своим дыханием мои замёрзшие щёки и губы. Смотрит, будто испытывая меня или говоря: «Беги, пока можешь». И я бы понеслась со всех ног, но куда?

Одни горы повсюду и… Он – тот, которого я боюсь настолько, что уже не чувствую ни рук, ни ног, ни холода…

Надо отступить, отойти, срочно! Так какого же чёрта я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза?

Хагану это не нравится. Очень. В чёрных омутах вспыхивает безумие, а в следующий миг он касается пальцами моего подбородка и вздёргивает его наверх…К себе…

– Не тому вы глазки строите, леди Шиен, – с леденящей душу усмешкой выдаёт он мне.

Что?

– Я не строила глазки! – Выпаливаю я.

Да как он вообще об этом подумал? Хотя, погодите! По логике вещей, кому мне строить глазки, если не своему мужу?

Лира, наверное, и понятия не имела, что её тут ненавидят.

– Запомните, леди Шиен, в этом замке вы не хозяйка, вы – моя пленница. Поэтому настоятельно рекомендую вам вести себя тихо и… Прилично, – добавляет лорд, глядя мне в глаза непростительно долго и при этом все ещё обжигая ледяным прикосновением моё лицо.

Кто бы говорил про приличия!

– А если не прислушаетесь к совету, пеняйте на себя, – заканчивает он и отпускает так небрежно, будто испачкался об меня. Благо пальцы вытирать не собирается.

– Отведите её в покои и подготовьте к ужину, – сухо повторяет слугам приказ. Погодите…

– К ужину? – Тихо охаю себе под нос, но этот гад всё равно умудряется услышать.

Оборачивается и с нездоровым интересом смотрит на меня пару секунд, а затем усмехается, да так, что у меня руки чешутся чем-нибудь запустить в его до безобразия наглое и чересчур красивое лицо.

– Вижу, вы подумали о другом? – Ему будто доставляет наслаждение моё смятение и гнев, однако в следующую секунду взгляд Хагана Шэра пропитывается ядом, а лицо обращается в холодную маску.

– Уведите! – Всё тем же ледяным тоном велит он слугам и, не оглянувшись больше ни разу, уходит.

Я же стою как вкопанная, не чувствуя ни ветра, бьющего в лицо, ни холода снега, в котором утопли мои ноги, обутые в тонкие открытые алые туфли.

За все мои двадцать три года первой жизни ещё никто не смотрел на меня с таким презрением – будто я не человек, а мерзкая субстанция. Я понимаю, что это всё на самом деле адресовано не мне, а настоящей Лире, но не могу абстрагироваться. Слишком уж хорошо этот гад умеет задевать!

– Госпожа, пойдёмте, – зовёт меня Жансу и даже берёт под руку, думая, что я тут то ли в обморок от обиды свалюсь, то ли от злости воспламенюсь.

Но нет, я падать не буду. И вообще не позволю эмоциям отразиться на лице, тем более когда вокруг люди генерала, которые будут судачить. Наверняка ведь и ему донесут. Обойдётся!

Выпрямляю спину и, опершись на руку Жансу, топаю по сугробам за двумя дамами в серых платьях, указывающими путь.

Миновав скользкие каменные ступени, мы оказываемся в огромном холле, освещённом люстрой с множеством свечей и канделябрами на стенах. Здесь теплее, что радует. Но тихо, слишком тихо. Как в склепе.

Приходится слушать эхо собственных шагов, пока поднимаемся по лестнице на второй этаж. Хочу зацепиться взглядом хоть за что-то, лишь бы отвлечься от въевшегося в память ядовитого взгляда генерала, но ни картин, ни цветов в этом замке нет. Он пуст, будто в нём вообще никто не живёт.

– Ваша комната здесь, госпожа, – сообщает пухлая женщина лет сорока с чепчиком на голове, открывая одну из высоких деревянных дверей. И, рассказав о вещах и правилах, тут же уходит.

– Ну, хоть на покои не поскупился, – бубнит Жансу, воодушевлённо разглядывая комнату, но, поняв, что ляпнула при хозяйке лишнее, тут же бьёт себя по губам. – Простите глупую. Не думаю, что несу.

– Да брось, – вздыхаю я и сама разглядываю лепнину на высоком потолке и плотные бордовые шторы на окнах. – Я ведь тоже думала, что он меня в какой-нибудь чулан отправит, чтобы просквозило насмерть. Но тут очень даже мило и тепло.

– Госпожа, за что же он так взъелся на вас? А вы же ему ещё надерзили, когда защитников у вас совсем не осталось. Ни семьи, ни кронпринца, – сетует служанка, но, получив от меня укоризненный взгляд, тут же падает на пол и чуть ли не бьётся о него головой, моля о прощении за её длинный язык.

С этой привычкой надо что-то делать.

– Полно, Жансу. Ты всё правильно сказала, мне незачем на тебя злиться.

– Вы сейчас не шутите, госпожа?

– А что, раньше я вела себя иначе? – Спрашиваю, потому что не думаю, что Жансу так бы привязалась к плохой хозяйке. Хотя Алла Викторовна ругала Лиру на чём свет стоит.

– Вы разной бывали, госпожа. Когда – милой, когда – в гневе.

– И к тебе несправедливой была?

– Мне грех жаловаться. Вы же меня спасли, когда родная мать в дом удовольствий хотела продать. Я вам по гроб жизни обязана.

Так вот в чём дело. Преданность Жансу объясняется этим поступком.

– Госпожа, – осторожно обращается служанка, когда я начинаю более детально изучать обстановку, – раз генерал Смерть… То есть ваш муж так гневается на вас, то что вы будете делать?

– А надо что-то делать? – Уточняю, увлёкшись серым покрывалом. Плотное и качественное. А что ещё тут есть?

– Вас это не беспокоит?

– Пока он злится, в постель не полезет. Значит, первое время я буду в безопасности, – говорю Жансу, а сама собираюсь воспользоваться полученной отсрочкой, чтобы придумать, куда сбежать. А может, надо сделать так, чтобы этот генерал сам меня выгнал?

Интересно, этот канделябр золотой или подделка? Если прихвачу с собой, чтобы продать, заметят? Воровать, конечно, плохо, но и меня, по сути, украли.

– Госпожа! – Взвизгивает от отчаяния Жансу, и я едва не роняю этот чёртов канделябр себе на ноги.

– Ты чего так пугаешь?

– А как же ваша искра? Вы ведь умрёте, если ничего не сделаете! – Чуть ли не в слезах причитает Жансу.

– В смысле? Ты ведь сказала, что я умру, если возлягу. Но если нет, то и жизни моей ничего не угрожает, верно? – Переспрашиваю я, ибо мне совсем не нравится взволнованность девчонки.

– Госпожа, брачная ночь только ускорит неизбежное. Но, даже если её не будет, судьба ваша… – она смолкает, будто напоролась на осколок стекла, а слёз в глазах стало ещё больше.

– Жансу, не медли. Что ты хочешь мне этим сказать?

– Вы всё забыли. Совсем всё… – она мотает головой, уходя в какую-то истерику, но ловит мой взгляд и сосредотачивается на вопросе.

– Магесса, лишённая искры, точно так же, как и двуипостасный, лишенный зверя, не проживёт и полугода, госпожа! – Выпаливает она, а меня после этих слов даже пошатывает.

Скажите, что мне послышалось. Пожалуйста. Ну или что у Жансу очень плохое чувство юмора.

Увы, судя по слезам, текущим по бледным щекам служанки, она не шутит.

– И что же мне делать, Жансу? – Охнув, я оседаю на кровать и пару секунд моргаю в растерянности, а затем хватаю служанку за руки. – Пожалуйста, скажи, что это лечится.

– Что?

– Есть ведь способ спастись? Вернуть искру или получить новую? – Тараторю, потому что мне не верится, что мой второй шанс может закончиться так.

Я в своей первой, земной жизни так и не познала ни любви, ни ласки. Отец погиб в аварии, когда я была ещё маленькой, а мать пристрастилась к бутылке.

Помню, как по ночам пробиралась к ней в постель, когда она засыпала в забытье после смены. Мама не чувствовала меня, а я ластилась к её рукам, как уличный котёнок. Иногда она просыпалась и целовала меня в макушку. Порой плакала, прося прощения за свои слабости, но утром всё это исчезало, как сон.

Просыпалась мама злая, и, если не находила того, что ей нужно, часто кричала и не подпускала к себе. И я опять ждала ночи, чтобы забраться к ней в постель, пока бабушка не забрала меня – обузу, о которой больше некому было позаботиться, к себе. А я, глупая, мечтала вернуться к маме.

Наверное, не стоило злиться, нужно было радоваться, что без меня мамина жизнь наладилась, она даже вышла замуж, родила второго ребенка, а я, похоронив бабушку, осталась совсем одна.

И даже когда я узнала о своей болезни, ничего не изменилось.

Лёжа в палате с кучей незнакомцев, которых окружали родные, я смотрела в потолок, пока вены обжигало розовой химией, и читала про себя мантру: «Я выздоровею, смогу снова работать дизайнером, встречу хорошего человека и стану самой лучшей на свете матерью. Я буду читать сказки на ночь, целовать тёплые ручки своих детей и любить их. А они будут любить меня».

Так я себе говорила… Но умерла в двадцать три, так никого не встретив и не полюбив, так и не став матерью и не узнав, что такое быть кому-то нужной…

И вот сейчас, когда у меня появился шанс, Жансу говорит, что мне осталось полгода. Это какая-то насмешка судьбы? Чем я согрешила в прошлой жизни?

– Ну же, Жансу, не молчи! – молю я, и служанка, набрав в грудь воздух, выдаёт то, что повергает меня в шок…

Глава 3. Глаза убийцы

Хаган Шэр:

– Ваше Высочество, вы вернулись! – Ликует, как ребёнок, Мело, когда я вхожу в замок, оставив новоиспечённую жёнушку на пороге.

Помощник замечает Лиру, хочет разглядеть её, будто женщин никогда не видел. Парню уже двадцать три, а ума – немного. Зато он – надёжнее дюжины приближённых.

– Господин, это она? Вы всё-таки привезли жену?

– Привёз, – киваю, но слово «жена» произносить не хочу.

Не жена мне она, и никогда ей не будет. Игрушка. Инструмент. Моя личная мученица. И это лучшее, на что может рассчитывать Лира Шиен после того, что сделала.

– Получил новости из дворца? Как там мой братец? – Возвращаю внимание Мело в нужное русло, и он тут же концентрируется.

– Кьяр в гневе, Ваше Высочество! – Довольно сообщает он, а после уже менее радостно добавляет: – Со зла без причины наказал слуг.

– То, что в гневе, – очень даже хорошо. То, что слуг наказывает, – ничего нового, – напоминаю я, плеснув эдр в бокал, и усаживаюсь в кресло у камина.

Угли пощёлкивают, выпуская струйки дыма и жар.

– Господин? – Менее решительно зовет меня Мело. Значит, начнёт бубнить о том, что мне не по духу. – Вы уверены, что хотите начать всё это?

– Не я это начал. Но я это закончу, – говорю ему, но умалчиваю о том, сколько крови прольётся.

Пусть его светлая в прямом и переносном смысле голова не болит о том, на что он не может повлиять.

– Но вы ведь слово дали покойному Криту, – начинает Мело, ловит мой взгляд и стихает.

Знает, что о генерале не стоит мне напоминать.

– Иди и убедись, что новая госпожа Драконьего Пика не доставляет проблем.

– Понял, хозяин, – кивает Мело, но только делает несколько шагов к выходу, как застывает. Переминается с ноги на ногу, беспокоится о чём-то. – Позвольте задать ещё один вопрос?

– Задавай, – хлебнув терпкого эдра, киваю я. Догадываюсь, о чём он хочет спросить.

– Слухи, которые до нас доходили о леди Шиен, были жуткими. Но птичка мне нашептала, что она забрала служанку из отчего дома, так как родственники угрожали той смертью, если леди откажется от свадьбы, – докладывает Мело и так поглядывает на меня, будто Шэрос открыл.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Поступок благородный, вам не кажется? – Рассуждает Мело, но на самом деле он просто желает меня остановить. Хотя в глубине души знает, что это невозможно. Я и так слишком долго ждал. Зря.

– Благородный? Лира Шиен забрала ту служанку совсем не из-за благородства. Лира Шиен слишком любит власть, но ещё больше она любит свою жизнь и пойдёт на любую гнусность ради достижения первого или сохранения второго. Если бы она отказалась от свадьбы, как ты думаешь, что бы с ней сделал отец?

Мело молчит. Знает, что бывает, если перечить королевскому приказу. А Лиру я получил именно так. Потребовал её себе в дар, как награду за очередную победу. И отец не посмел отказать.

– Но служанку забирать было ведь необязательно, – Мело всё ещё пытается защитить мою жёнушку. – Она могла бы золота попросить. Может, и в том деле не всё так просто?

В том деле… Он ещё смеет сомневаться?

– Лира Шиен вовсе не глупая девчонка, какой хочется казаться. И когда кто-то вроде неё отказывается от очевидного блага – это лишь отступление, чтобы достичь куда более важной цели, – говорю Мело, но он не понимает.

– Что вы имеете в виду?

– Почему ты верен мне, Мело?

– Потому что вы лучший на свете! – Светится Мело, не замечая моего скептического взгляда.

– Потому что я дважды спас тебе жизнь. Вот и Шиен хочет иметь на своей стороне хотя бы одного преданного соратника в логове врагов. Простой расчёт, Мело, а не благородство.

– Но, господин… – вздыхает он, глядя на меня так, будто во мне не осталось ничего святого.

– Иди уже, Мело, у меня голова от тебя болит, – велю ему, и помощник, кивнув, тут же уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и усмехаюсь. Но в этом смешке нет и тени радости. Только холодная уверенность в том, что я прав.

Благородство. Придумал тоже.

Лире Шиен для начала стоило бы обзавестись совестью или принципами, а о благородстве и мечтать не стоит. Она под стать тем нелюдям, которые сейчас вне себя от гнева.

А гнев – это чувство слабых. Чувство, приходящее тогда, когда понимаешь, что теряешь контроль и вернуть себе его не можешь. Когда боишься. Невероятно боишься…

Отпиваю глоток эдра и смакую на губах его горький обжигающий вкус. Хочу, чтобы страх пожирал моих врагов всё больше, потому не буду спешить.

Моё время принадлежит мне. И время моих врагов отныне тоже принадлежит мне. Включая Лиру Шиен.

– Ты желал иного, просил иного, и я хотел верить тебе, но увы. Ты ошибся, мой друг. Ошибся в самом конце, но не в начале. – плеснув жидкость в камин, откидываюсь обратно в кресло.

Кожаная обивка поскрипывает за спиной, а в уме плывут воспоминания того самого боя, предсмертные слова Крита, противоречащие тому, что он говорил в начале нашего знакомства.

Я помню, как очнулся на корабле, идущем к северной заставе. Помню, как Крит смотрел на меня. Его взгляд отличался уже тогда – был строже и сильнее, в то время как остальные бойцы боялись восьмилетнего монстра.

Ещё бы! В таком возрасте обратиться в дракона и переломать пол-дворца. Они думали, я был не в себе. Думали, что я сожалею и сокрушаюсь о содеянном. Но единственное, о чём я жалел, – что две головы я так и не успел откусить. И только Крит видел в моих глазах эту истину.

– Как восьмилетний мальчик выживет на заставе, где вечно идут бои? – Спрашивал его капитан, понятия не имея, что я слышу этот разговор.

– Ты думаешь, его сюда сослали, чтобы он выжил? – Голос Крита был сухим, но сильным.

– Неужели король желает ему смерти? Он же его отец! – Сколько эмоций в сердце сорокалетнего мужика. – Пусть он и разнёс пол-дворца, но разве так можно? Разве им его не жаль?

Капитан говорил так же, как и все на корабле. В первое время. Но вскоре всё изменилось.

– Ты столько раз был в боях, а так ничему и не научился. Жалеть надо не его, а тех, кто его сюда сослал, если этот мальчик выживет, – так сказал Крит.

И он был абсолютно прав, хотя до этого видел меня лишь раз, в каюте, когда я очнулся от агонии.

– О чём вы? Ему ведь только восемь лет, генерал.

– Этот мальчик родился с драконьими зрачками. Ты ведь знаешь, что это значит?

– Знаю, но… Разве обладать такой силой плохо? Он сам сможет выбрать свой путь! Сможет встать на сторону добра.

– На сторону добра? Тогда послушай ещё кое-что. У этого восьмилетнего мальчика глаза убийцы.

Так сказал обо мне Крит, не зная, что я всё слышу. Но даже когда он меня обнаружил, не стал лебезить и просить прощения, как всегда делали другие. Он боялся меня, знал, кто я такой, но никогда не прогибался. Он говорил мне страшную правду в лицо, не щадил ни меня, ни себя.

За это я его и уважал. И он же стал моим первым другом. Поймал вспышку, прикрывая собой того, у кого глаза убийцы, идиот.

– Ты верил в людей, и вот как они с тобой поступили. Как поступили с Ари. Я слушал тебя, но теперь будет по-моему. – Вновь плескаю пойло в камин, огонь вспыхивает, а стакан пустеет.

– Ваше Высочество, – стучит в дверь Мело.

Долго он ходил.

– Войди.

– Вы просили проверить госпожу.

– Ну и?

– В общем… Вы только не гневайтесь, – просит блондин, хотя знает, что я злюсь уже от этой фразы.

– Что она натворила?

Глава 4. Миссия (не)выполнима

Лера в теле злодейки Лиры Шиен:

– Где я тебе добуду первородного дракона? И как заставлю его добровольно, как ты сказала, дать мне кусочек своей искры? – выкатив глаза, переспрашиваю я.

– Ну, ещё есть другой способ. Если он прольёт свою кровь ради вас, это тоже может пробудить вашу искру, – спешит утешить Жансу, но легче от этого не становится.

– Так, ладно. Если есть цель, то найдём и решение, – успокаиваю я себя, однако при этом продолжаю ходить из стороны в сторону, как заведённая. – Где тут эти первородные драконы водятся?

Глаза Жансу выкатываются так, что я начинаю беспокоиться за их сохранность.

– Я что-то не то спросила? Не забывай, я выпала из окна, и у меня в голове каша, – тут же напоминаю Жансу, и она усердно кивает, мол, так и есть, верит и сомневаться даже не думает. – Ну?

– Госпожа, так все же знают, что первородные драконы, как вы сказали, «водятся» во дворце, – осторожно подбирая слова, говорит моё чудо с косичками.

Ну и предпочтения у местных правителей. Наша элита, благо, львами и крокодилами обходилась. До слонов дело, надеюсь, не доходило. А драконы, они ведь огромные, как слоны? Или чуть меньше?

– Значит, нам нужно во дворец? – не за того принца я вышла замуж.

– А разве не будет проще подружиться с генералом Смертью? – осторожненько так спрашивает Жансу.

Сама понимает, как странно звучит то, что она сказала?

– Этот принц-варвар отлично дал понять, что недолюбливает меня. И это мягко сказано. Но если к нему нужно подлизаться, чтобы он отвёл меня к драконам, я найду способ.

– Госпожа, ну что вы такое говорите? Зачем вам просить вести вас к королевской семье, когда проще попросить кусочек искры у самого генерала?! – сетует Жансу, а я на секунду подвисаю, пытаясь сообразить, причём тут искра генерала, когда нам нужна драконья.

Ах да! Она ведь называла его драконом. Так то был не словесный оборот?

Вот почему не стоит смотреть сериалы левой пяткой. Вдруг вы в них однажды угодите.

Но почему Алла Викторовна ни разу не упоминала, что главный герой – новомодный оборотень? Нет, слово дракон я-то слышала, но думала, что они там летают на них. А когда сама открывала глаза, то все в сериале ходили как люди.

Кто ж знал, что режиссёры додумаются до такого, и в итоге мой наречённый окажется не просто психом, а психом, способным обращаться в дракона?!

Так, спокойствие. Что мы имеем?

В этом мире есть люди, как Жансу, есть магессы, как Лира, в теле которой я оказалась, но уже без искры. И есть драконы. Как их между собой различать, я пока не знаю, но это неважно на данный момент.

Моя задача теперь такая: заставить генерала, который меня ненавидит, добровольно отдать мне часть своей искры, что бы это ни значило.

– Госпожа, только вы это… Не вздумайте говорить генералу, что ваша искра угасла, – вдруг говорит Жансу.

Ну, я и не собиралась этого делать, пока этот злодей-дракон желает мне зла, а как задобрю…

– Почему? – Смотрю на служанку.

– Если генерал узнает, что вас отдали ему пустышкой, на ваш род падёт большой позор, а вас, заклеймённую, сошлют в монастырь без права выхода оттуда.

Монастырь. Час назад я бы ликовала, услышав такое, но теперь… Что за подлость?

Вот как, спрашивается, заставить этого Хагана захотеть спасти мою жизнь, когда он с удовольствием бы прибил? Да он всё ещё не придушил меня, наверное, только потому, что я женщина. А с женщинами силой мериться – ну такое.

Хм, с виду он тот ещё злодей, а принципы вроде есть. Может быть, и придумаю, как с ним поладить. Подружимся, а там уже и до искры его рукой будет подать.

Главное, не перестараться, чтобы в постель к нему не угодить до этого. А то… Не хочу об этом думать.

И какой идиот придумал такое правило для воскрешения искры? Три плевка ему в спину!

– Жансу, ты можешь кое-что для меня сделать? – Придумав маленький план, смотрю на служанку.

– Всё, что скажете, госпожа! – со страстью выдаёт моя умница.

– Ты можешь пойти и разузнать осторожно, за что генерал Смерть на меня взъелся? Ну, может, кто из слуг болтать будет, а ты тихонько послушай. Если заметят, скажи, мол, о местных правилах хочешь разузнать, вот и пришла. Главное, в неприятности не попади. Хорошо?

– Хорошо, госпожа, – кивает Жансу и уже порывается к выходу, как мешкает.

– А можно спросить? – нерешительно оборачивается.

– Спрашивай.

– Зачем вам это?

– Узнаю, за что он на меня злится, и смогу понять, как это исправить. Вслепую можно только хуже сделать, – говорю ей, и Жансу чуть ли не светится от радости, даже взвизгивает.

– Госпожа, это правда вы! Я так испугалась, когда вы эти странные вопросы задавали, а сейчас смотрю, как голова ваша работает, и радуюсь! Нет, даже вдвойне радуюсь, ведь вы не сердитесь на ровном месте! – выпаливает на радостях Жансу и тут же закусывает губу.

Опять лишнее ляпнула. Переживает. Я же лишь усмехаюсь по-доброму и, повторив про осторожность, отправляю шпионку с косичками на разведку.

А сама заканчиваю изучать огромную спальню и решаю, что принять горячую ванную после всех приключений и нервов – именно то, что нужно. Главное, чтобы в этом сериале вообще была ванная, а то вдруг тут баньки и отхожие места располагаются где-нибудь на заднем дворе замка. На экране, ясное дело, все нюансы не показывали.

Хвала всему живому, ванная тут есть: огромная, круглая, и находится она сразу за смежной дверью спальни, в комнате с мраморными полами и стенами.

Водопровод тоже имеется, и даже вентили похожи на те, что были в моём мире.

Набрав нужное количество воды, погружаюсь в ванну, стараясь не намочить след от плети на плече, и наконец-то расслабляюсь. Как же тепло и приятно, когда каждая мышца, каждая косточка прогревается.