НЕПРОЩЕНИЕ. Анатомия одной частной семейной драмы

Другое дело ― мой удивительный муж, с его поистине трепетным отношением к природе. Для меня загадка: как, например, можно битый час любоваться рыбками в аквариуме?! Или самозабвенно реанимировать какой-нибудь чахлый кустик на «фазенде» (это у нас так гордо именуются три сотки с самодельной деревянной халабудкой 3 на 4 метра). Как по мне, проще эту клубнику или смородину на рынке купить. Но, когда он, сияющий и гордый, привозит в стаканчике горстку собственноручно выращенных ягодок, я сдаюсь и, честно говоря, втихаря немного ему завидую.

Но больше всего Володю влечёт море, к которому он испытывает необъяснимую страсть. Мой муж с одинаковым упоением может дочерна жариться на солнцепёке, азартно ловить бычков или бродить вдоль кромки воды по остывшему за ночь песку в ожидании первых солнечных лучей. А то, глядишь, и меня, закоренелую сову, разбудит во время отпуска ни свет, ни заря, чтобы встретить восход солнца на морском берегу…

Так что столь дивный вечер, как сегодняшний, Володя уж точно не пропустил бы! И, могу поспорить, не преминул бы затолкать меня в ближайший сугроб. Взрослый мальчишка, хоть уже и дед!

С ума сойти можно ― мой Володька ― дед. А я ― бабушка…

Как-то слишком уж быстро наша умница-красавица дочь выросла! Глазом моргнуть не успела, как Никуша сделала меня бабушкой!

Давно ли для меня слово «бабушка» было синонимом старушки?! А теперь я даже горжусь своим новым статусом. При этом до чего же приятно, когда слышишь от кого-нибудь удивлённое: «Такая молодая бабушка?» Мне уже сорок пять! Но я своих лет совсем не ощущаю. И всё же, одно дело ― чувствовать себя молодой, другое ― слышать это от окружающих!

Главное, чтобы мой почтенный статус не пугал моего супруга. А то есть же такая шутка: «не страшно стать дедушкой ― страшно спать с бабушкой». Только мне больше по душе другое: «сорок пять ― баба ягодка опять». Вот и стараюсь соответствовать. Благо, есть для кого.

Мой удивительный, верный и нежный друг, настоящее сокровище ― мой Володя! Чем дольше мы вместе, чем лучше тебя узнаю, тем больше осознаю, как же мне повезло в жизни!

Это раньше, по молодости, слыша от подруг: «Повезло тебе, Алька, с мужем!», я кипятилась ― спорила, доказывала, что своего мужчину создавать нужно, воспитывать!

Я и дочку свою, подготавливая к будущей семейной жизни, наставляла, что «готовых» мужей не бывает, нужно его мудро и терпеливо направлять, развивать, обтёсывать.

Уже будучи замужем, Никуша, которую бог талантами и чувством юмора не обидел, развеселила всех, когда 23 февраля, поднимая тост за наших мужчин, прочла сочинённые по этому случаю стихи1:

«Настоящего мужчину

ты не купишь в магазине,

не лежат они на полках,

не найти на барахолках,

не получишь в дар, в наследство…

И своё не слушай сердце ―

говорят, любовь так зла,

что полюбишь и козла!

Настоящих, ох, как мало!

Их не выменять на сало,

не взрастить их на фазендах…

Где б хоть в лизинг взять, в аренду?

Если ж где-то и бывают,

их мгновенно разбирают.

Да и как его узнать,

где ― тот самый, вашу мать?!

Настоящего мужчину

пишут маслом, как картину,

или лепят, как скульптуру,

невзирая на натуру, ―

взяли полуфабрикат

(тут сгодится всё подряд),

и лепить, лепить, лепить,

даже, если будет выть!

Несмотря на завыванья,

лепим мы, как Бог, созданье

совершенное во всём,

всем на зависть ― всё при нём!

Пусть кусают бабы локти,

пусть грызут подруги ногти,

– «повезло», ― кругом твердят,

муж ― наш главный результат!

Так что в День Мужской прекрасный

тост за труд наш ненапрасный!»

В общем, продемонстрировала доченька, как усвоила мамины уроки!

Я и сейчас убеждена, что свою половинку мы создаём многолетними усилиями, впрочем, как и она (он) нас.

Всё, конечно, так, но… не совсем…

Пройдя рука об руку четверть века, преодолев немало трудностей, наглядевшись на чужие жизненные перипетии, я точно знаю, что мне действительно повезло. Ещё как повезло!

Оглядываясь назад, я иногда спрашиваю себя: каким чудом мы обрели друг друга? Это не было той самой пресловутой любовью с первого взгляда, так как понравился мне Володя далеко не сразу. Нас познакомили в одной компании. Но… не ёкнуло. И на целых полгода мы потеряли друг друга из виду.

За это время я чуть было не выскочила замуж. Вот это был жених! Не жених ― мечта! Будущий лётчик из рафинированной московской семьи, красавец, щёголь, умевший элегантно носить и форму, и шляпу с габардиновым пальто. И любил меня, сильно любил. Впереди маячила обеспеченная и перспективная жизнь в столице…

Даже не знаю, какая сила заставила меня тогда сбежать прямо со ступенек ЗАГСа.

Я безумно сожалею, что тогда так поступила. Не о том, что сбежала, а о том, что обидела, ранила его так сильно (до меня и сейчас слухи доходят, что не забыл и, как будто, всё ещё любит)…

А тут ― простенько одетый работяга с манерами, оставлявшими желать лучшего…

И вот, спустя полгода, новая встреча.

Как же мне удалось разглядеть в самом обычном, на первый взгляд, парне того тонкого романтика, интеллигентного и душевного человека, каким все знают моего Володю сегодня?

Да брось! Ничего я тогда не разглядела! Признаю: сложён был потрясно! И шутил так искромётно (кстати, чувство юмора, на мой взгляд, ― одно из немаловажных качеств настоящего мужчины)! Вот и увлеклась, даже не задумываясь, надолго ли? Подпала под его обаяние. Своим открытым весёлым нравом, удивительным сочетанием мягкой уступчивости и настоящей мужской твёрдости и напористости, без малейшего налёта нарциссизма (одна из причин, почему я сбежала от красавчика-лётчика), он как-то незаметно покорил меня. И сама не заметила, как влюбилась.

Со временем я поняла, что только по-настоящему сильный мужчина может позволить себе быть нежным и мягким, внимательным и уступчивым. И не только на стадии ухаживания ― ему нечего бояться, что кто-то усомнится в его мужественности, посчитает его подкаблучником…

А ещё у моего мужа «руки золотые».

Хотя нет, я знаю немало умельцев с «золотыми руками». Жизнь заставляет… У моего мужа руки «бриллиантовые»! Даже не знаю, есть ли хоть что-то, что было бы ему не по силам? Ремонт в квартире от и до ― пожалуйста! Мебель смастерить, железо сварить, проводку, сантехнику починить, установить ― нет проблем! Обед приготовить ― на здоровье! Карнавальный костюм для дочки смастерить, да такой, чтобы все ахнули, ― получите! Сам на гитаре, не зная нот, играть научился. Чеканками дом украсил. На фазенде мой «Мичурин» на сливу абрикос привил, ну, или наоборот, не знаю точно…

А ещё с Володькой моим не бывает скучно. С ним всегда есть о чём поговорить. К чтению в нашей самой читающей в мире стране мы все тогда были приучены. Володя же мой, что удивительно, любил книги исторические ― и родословную князей и царей русских знал, и историей христианства увлекался. Так, что фору мог дать любому начитанному интеллигенту. Даже не знаю, откуда у него такой интерес к подобной тематике.

Я же ― фанатичная театралка, со временем и его сумела «заразить» театром.

Удивительно, но в какой бы компании мы не оказались, Володя всегда в центре внимания ― и тост скажет красивый и уместный, и на гитаре сыграет, и развеселит всех. А то и разыграет, как никто, но тонко, по-доброму. Даже я попадаюсь иногда на его розыгрыши.

Вот живой пример: отдыхаем летом в заводском Доме отдыха. Вечером приходит Володя с пляжа с целой жменей мелочи, которую в песке насобирал. На следующий день прогуливаемся по берегу, а он мне: «Ищи внимательно!» Я ― торопыга, мне скучно выискивать, а он ― дотошный: «Да смотри же, смотри – вон монетка!» Я, естественно, начинаю пристально изучать песок под ногами. И, что бы Вы думали, нахожу! Через десяток шагов ― ещё одну. Посмеялись вместе над раззявами отдыхающими. Только минут пятнадцать спустя заметила, как он незаметно подбрасывает на моем пути монетки, пока я поисками занята…

Четверть века вместе!

Всякое бывало ― были и у нас кризисы, как без этого?! Но каждый раз Володя поражал меня своим терпением и открывался новыми неожиданными гранями. Оказывается, можно несколько раз влюбляться в собственного мужа ― я, к примеру, влюблялась в своего трижды! Всю жизнь он обволакивал меня своей любовью. Я никогда не считала себя красавицей, но с ним всегда чувствовала себя красивой и желанной. Воистину, женщина, купающаяся в любви, расцветает.

Как-то мне попались на глаза чудесные строчки:

«Мужчина тем силен, друг мой,

что можно быть с ним рядом слабой,

быть хрупкой, нежной, быть ЖЕНОЙ!!!,

а не умелой сильной бабой…»

Женщина я, конечно, сильная, но как же приятно, когда рядом есть плечо посильнее!

В общем, если и есть на свете идеальный муж, то я совершенно точно знаю, кому он достался!

Очень надеюсь, что уже в пятницу вечером Володя будет дома. А в выходные, думаю, мы даже сможем немного прогуляться. И Кирюшу возьмём ― дед соскучился, всё время о внуке спрашивает. Только бы погода не подвела. А то обещают к концу недели потепление ― развезёт грязищу, с коляской тогда не проедешь, а на руках этого бутуза долго не потаскаешь, тем более, что деду тяжести пока противопоказаны.

Кстати, нужно будет завтра после работы ещё по магазинам пробежаться, кое-что докупить к Новому Году ― времени совсем мало осталось.

Мысленно составляя список необходимых покупок и подарков, я не заметила, как добралась домой. Вот так всегда: вместо того, чтобы воспользоваться возможностью и, отрешившись от всего, спокойно наслаждаться прогулкой, как это умеет мой муж, снова погрязла мыслями в повседневщине!

Дверь отворила Никуша.

Помогая раздеться, дочка огорошила меня, заявив, что в комнате ждёт жена Виталика.

Это было так неожиданно, учитывая, что о Володином сыне я ничего не слышала уже лет пятнадцать. И, честно говоря, давно о нём не вспоминала ― слишком надолго выпал он из нашей жизни. А о том, что он уже давно взрослый мужчина, и у него могут быть жена, дети, просто не задумывалась.

– Мам, так это что, правда?! Про брата… ― во взгляде дочери читалось тревожное ожидание.

Бог мой, девочка-то наша о Виталике ничего не знает!

Что я могла ответить?

Правда, конечно!

Теперь-то уж придётся ей всё объяснить. Но не сейчас ― сейчас меня ждёт жена Виталика.

Почему-то я ожидала увидеть хрупкую невысокую девушку. Она же оказалась довольно крупной женщиной с броской внешностью и уверенными манерами.

Ещё меньше я была готова к тому, что она будет не одна. Выходит, эти хорошенькие мальчишечки ― Володины внуки?! Мы тут целых четыре месяца раздуваемся от гордости ― как же, новоиспечённые бабушка с дедушкой! А мой муж, оказывается, трижды дед со стажем!..

Познакомились!

Гостья сразу принялась объяснять, почему, собственно, они здесь. Хотя, что тут объяснять ― и так понятно! Она заметно нервничала, поэтому, наверное, и вела себя с некоторым вызовом: вот, мол, мы здесь ― пришли, чтобы дедушка познакомился, наконец, с внуками!

Решимости ей, конечно, не занимать ― явиться в дом человека, не желающего ничего слышать о твоём муже, в семью, где ещё неизвестно, как тебя и детей твоих встретят…

Эта её напористость немного коробила.

Но вправе ли я осуждать её? Могу только догадываться, каково ей сейчас…

– У вас чудесные детки! ― это был не комплимент, я говорила совершенно искренне. ― Младшенький ― просто Ваша копия.

Наталья расцвела. Кратчайший путь к сердцу матери ― похвала в адрес ребёнка.

– А Ромашка-то, поглядите только, как с вашей Вероникой похожи! ― Наталье, видно, очень хотелось, чтобы я с ней согласилась.

Я ещё раз посмотрела на старшенького. Теперь уже внимательней.

И действительно, некоторое сходство с нашей дочерью можно было уловить. Но, как по мне, похож он всё же был на Виталика. Даже очень. Таким, каким я запомнила его ещё мальчишечкой…

– Жаль, конечно, что вы не застали Володю… ― я споткнулась, ― Владимира Ивановича. Хотя, может, так даже лучше ― у меня будет возможность его подготовить.

Гостья, похоже, не поняла моего тонкого намёка. Или сделала вид, что не поняла.

Интересно, что ей известно обо всей той давней истории? ― подумалось мне.

– А как Владимир Иванович? Надеюсь, ничего серьёзного? ― участливо поинтересовалась она.

– Аппендицит прооперировали. Уже идёт на поправку.

– Передавайте ему привет. Пусть поскорей выздоравливает!

– Спасибо, передам. Ну, а как там Виталик? Столько лет…

Наталья оживилась, словно только и ждала этого вопроса. Она бойко рассказывала о муже: где работает, чем увлекается. Виталик ― сварщик высшего разряда. Как оказалось, они недавно из Германии вернулись, где три года работали по контракту. Там же родился их младший ― Бориска.

Я пыталась представить, каким он стал, Виталик. Почему-то услышанное никак не ассоциировалось у меня с мальчонкой, которого я знала когда-то, очень давно. Точнее, видела всего пару раз.

Полчаса пролетели незаметно. Потом гостья вдруг резко засобиралась под предлогом, что им ещё далеко добираться, а детям пора отдыхать. Даже от предложенного Вероникой чая отказалась.

Но я настояла ― как можно отпустить ребятишек, не угостив печеньем и мандаринами? Почти всё это время они вели себя смирно, но чувствовалось, что дети действительно утомлены долгим неподвижным сиденьем.

Расстались мы, договорившись созвониться уже после Нового Года, когда Володя окончательно поправится.

Проводив гостей, я продолжала стоять в дверях прихожей, прислушиваясь к их удалявшимся шагам, чувствуя, как что-то тяжёлое наваливается мне на плечи. Я не могла не понимать, что этот неожиданный визит может стать для всех нас началом какой-то новой и, вполне возможно, не простой полосы в жизни.

Кто же ты, Наталья? Вестником чего пришла в наш дом?..

НАТАЛЬЯ:

Я сделала это!..

Вот только знал бы кто, чего мне это стоило ― этот поход к Виталькиному отцу!

Бывало, уже настроюсь, соберусь и… снова откладываю.

Ну, вот как, спрашивается, заявлюсь? Что скажу?

Как меня там встретят?

Лучше б, конечно, Виталька сперва сам сходил туда. Ну, или вместе сходили бы. Только разве ж его, упрямого, убедишь?! Я ему и так, и эдак: давай, мол, разыщем твоего отца. А он что? Только отмахивается. Ну, или отшучивается, как обычно. Такие вот дела!

Но я-то знаю, что всё это ― так, позёрство одно. Я б и не дёргалась вовсе, если б не знала, как оно ему болит. Жалко мужика ― ну, сколько ж можно мучиться?!

Последней каплей стало то, что Виталька как-то совсем захандрил ― ну, после того, как мать его отошла. С одной стороны, оно, вроде, и слава богу, ― отмучилась, бедолага, Царство ей Небесное! Да только Виталька ходит, как в воду опущенный.

Говорить о матери он не любит. Оно и понятно ― она ж последние несколько лет в психушке провела. Такие вот дела…

Какое-то время я свекруху всё больше сама проведывала. Подгадаю время, когда Виталька на работе или там занят чем-то. Ну, а после просто ставлю его перед фактом: мол, уже забежала к маме твоей, можешь не волноваться. А он и рад! Кивнёт с облегчением и непременно заверит, что уж в следующий-то раз непременно сходим к ней вместе. Ну, а я делаю вид, будто не понимаю, что он вовсе даже не против, чтобы я за него эту тягостную обязанность выполняла.

Только не надо думать, что Виталька мой чёрствый или бездушный. Нет! Он жалел мать. Но и стыдился тоже. Но дело даже не в этом.

Вот раньше соберёмся, бывало, навестить её в больнице, а она… Узнаёт, конечно. Только интересовало её одно: принесли ли мы папиросы. Не сигареты, куда там(!), а именно папиросы. Уж сколько раз уговаривали её курить «болгарию» ― вот пишут же, мол, сигареты с фильтром не такие вредные. И не воняют так противно, как папиросы. Так нет же, ей папиросы подавай! Схватит пачку «Беломора», сунет под полу халата, и в туалет ― курить. А Виталька стоит потерянный такой, и смотрит вслед, понимая, что матери своей он вовсе не нужен. Так-то вот!..

И отцу своему не нужен…

Вот и выходит, что у него на этом свете никого, кроме нас с Ромашкой и Бориской нет. Совсем никого! Такие вот дела…

То-то он раньше любил повторять:

– Да кому я нужен?

От этой своей заброшенности, никомуненужности он страдал ещё тогда, когда мальчишкой был. При живой-то матери! Кому, как не мне, это знать ― мы же с ним ещё со школы дружили. Жалко его было!

Вообще-то теперь у нас всё ― слава богу! Грех жаловаться. И Виталька мой уже не тот, что был раньше. И всё равно он не любит быть один ― с друзьями там за пивком посидеть, в футбол погонять ― без разницы, лишь бы только не одному. Я-то знаю: это у него ― так, только видимость такая ― баламут, весь такой из себя компанейский парень, весельчак ― шуточки там, прибауточки. А на самом деле он чувствительный, ранимый (вот, поди ж, скажи кому, так разве поверят?!). А то, что он вечно на люди рвётся ― так это всё потому, что страшно ему вдруг снова почувствовать, что он никому не нужен… Такие вот дела!

Жалко мне Витальку! И сейчас жалко, хотя теперь у него есть мы.

Что ж до отца… Я уж и не припомню, когда Виталька в первый раз об отце своём заговорил. Это ещё в школе было. Рассказал мне по секрету, что у него есть другой отец ― не отчим, а настоящий. А уж после не раз хвалился, какой он хороший, его родной отец, ― и умный, и красивый. И, к тому же, непьющий. В его-то семье пили все ― и отчим, и мать, а потом и младший брат пристрастился. Такие вот дела… Так что для Витальки моего «непьющий» ― это почти как «святой».

Ну, а если по правде, то я его восторгов по поводу этого «распрекрасного» отца совсем даже не разделяла. Если уж он такой чудесный-расчудесный, чего ж он не знается с сыном-то родным?!

Только Виталька про это слушать не хотел. Злился. И всё твердил, твердил, какой он хороший, его отец.

Хотя, кто его знает, может, как раз, потому что у него такой отец гены всё-таки!. Виталька мой и не покатился по наклонной. Ну, как мать его, и отчим, и брат. А всё эта водка проклятущая! Одна в психушке кончила. Второго ещё раньше водка на тот свет спровадила. А братец Виталькин срок мотает. За убийство!!! Только ерунда всё это! Он, конечно, не ангел ― слабый, безвольный. Но любого спроси, кто его знает, никто не верит, что он убил. Мы думаем, его подставили ― ну, кто ж из-за пьянчужки заморачиваться-то станет? Повесили на него чужую бытовуху, закрыли дело и всё! Такие вот дела!

Думаю, это и доконало свекруху.

Вообще-то, женщина она неплохая. Была. По молодости даже красивая. Хозяйственная, готовила хорошо (одно время даже поваром работала, пока не запила). Ну, а после того, как младший сын в тюрягу угодил, окончательно умом тронулась. Так-то вот…

Сами-то мы в то время в Германии работали. Да и чем бы мы могли помочь?

И всё равно жалко их всех! Могли б себе жить, как люди, если б только не водка!..

А Виталька мой совсем другой. Выпить вообще-то может, не без того. Ну, в праздник там или рюмочку за обедом. Но, чтоб так, как они… Нет! Он у меня хороший, работящий. Взрывной, правда. Хотя оно и понятно при таком-то детстве. Но отходчивый. И руки у него «золотые». Мать, бывало, как выпьет, гладит Витальку по голове, слезу пускает и умиляется: мол, это ты в отца своего родного пошёл. Зато, как протрезвеет, слова лишнего из неё не вытянешь. И про отца ― ни-ни. И сыну запрещает на эту тему заговаривать. Ещё и накричит.

Ну, вот Виталька мой и уверовал, что он, и в самом деле, на отца похож. А ещё ― что когда-нибудь отец всё же признает его…

Такие вот дела!

Я порой так себе думаю: гены там, не гены, а, может, как раз эта вот самая вера и помогла ему не потонуть в болоте, в котором он вырос? Хотя, кто его знает, может, он, и впрямь, на отца своего похож, иначе разве признали бы его бабушка с дедушкой? Это я ― про родителей Владимира Ивановича. А ведь признали же внука!

Ну, да, признать-то они признали, только вот с отцом у него отношения не заладились. Виталик наведывался когда-никогда к бабушке с дедушкой, но отца своего он там всего-то пару раз видел. У того другая семья была, с родителями он не жил.

Но дело-то даже не в этом. Просто его отец не желал знаться с родным сыном. Уж не знаю, что у них там с Виталикиной матерью вышло, и почему он на ней не женился, только понять не могу, как может человек вот так себе жить спокойненько, зная, что где-то есть твой родной ребёнок, который нуждается в тебе, гордится тобой, ждёт?! Вот как подумаю об этом, так, прям, закипаю вся…

Ну, почему, почему при живом-то отце мой Виталька безотцовщиной себя должен чувствовать?! Да разве ж есть этому оправдание?!

Только, кипятись, не кипятись, а Виталька (вот же ж упёртый!) всё равно продолжал отца защищать.

Потом он в армию ушёл. А как вернулся, так мы сразу и поженились. Бабушка с дедушкой (ну, те, что по отцовой линии) к тому часу уже померли. И последняя ниточка, что связывала его с отцом, оборвалась. Такие вот дела…

Всё бы ладно, дело прошлое, но вот захожу как-то в комнату, а Виталька мой карточку какую-то махонькую разглядывает и, вроде, плачет. Вот тогда-то я и задумалась: а что, если всё же разыскать этого загадочного папашу?

Я у него вот так прямо и спрошу: как же так, не стыдно ему?!

А то, глядишь, может, и удастся убедить его ― ну, что он неправ, что все эти годы избегает сына? Объясню, что ему не придётся за Витальку краснеть.

Ну, кому ж ещё, как не мне, помочь своему мужу? И кому, как не мне, знать, каково это ― без отца расти?! У меня-то в графе «отец» ― вообще прочерк. А у Витальки моего, хоть и два отца, а по сути-то ― ни одного! Такие вот дела!..

Потом мы в ГДР поехали. Виталику работу предложили ― сварщиком на строительстве военного городка. На целых три года! Там в Германии Бориска, младшенький наш, родился. То, да сё, ― вопрос об отце как-то так и заглох сам собой.

Зато, когда мы из Германии вернулись, особенно же после смерти свекрухи, у меня, прям, занозой засело: как бы таки разыскать Виталькиного отца? Ну, пусть даже сейчас Виталик возражает. Зато потом, если всё получится, сам же благодарить будет. Раз уж не сложилось раньше, пусть хоть теперь, став взрослым, почувствует, что у него всё же есть отец! А наши дети, они, что ж, не заслуживают иметь хотя бы одного дедушку? Мальчики у нас хорошие ― красивые, воспитанные, уж за них-то деду точно стыдно не будет. Такие вот дела…

Разыскать через справочное бюро адрес Виталикиного отца оказалось проще простого. И всё равно я ещё больше месяца тянула. Всё взвешивала: стоит, не стоит…

И вот, наконец-таки, решилась. Скоро Новый Год ― праздник семейный, и, чем чёрт не шутит, может, мой муж впервые будет сидеть за праздничным столом рядом со своим родным отцом…

Я всё продумала. День нарочно выбрала будний. Точнее, вечер. Во-первых, в будни больше шансов застать людей после работы дома. Во-вторых, пока Виталик мой с работы не вернулся, можно будет улизнуть втихаря. В выходные так сделать точно не удастся.

Ради такого случая пришлось взять на работе отгул. Сразу же после обеда забрала детей ― одного со школы, второго из садика ― ну, чтоб успеть привести их в надлежащий для такого важного визита вид. Старшего подстригла, младшему кудряшки чуток подравняла (они у него такие беленькие ― чудо просто ― вылитый ангелочек!). Костюмчики отутюжила ― из тех, что из Германии привезли. По ходу втолковывала ребятне, что можно и чего в гостях делать нельзя. Пусть дедушка увидит, что внуки у него ― не какая-то там шантрапа подзаборная!

Ромке всё же пришлось правду сказать ― к кому и зачем, собственно, мы идём. Ну, почти всё, как есть. Ему-то скоро восемь ― объяснить, почему нужно пока держать наш поход в секрете от папы, было, в общем-то, несложно. А вот Бориске говорить, куда мы собираемся, я не стала. Просто сказала, что в гости идём. Его это вполне удовлетворило.

Сегодня Виталик должен был вернуться чуть позже обычного ― я тут нарочно для него всяких поручений понапридумывала: к сапожнику за обувью зайти (почти целые набойки ради такого дела отдала сменить), картошки и хлеба купить. А в магазинах в это время (когда народ с работы идёт, тем более, перед праздниками) очереди ― не протолкнуться.

Перед уходом, как полагается, обед ему оставила на столе. И записку: так, мол, и так ― поехали по делам, не волнуйся. Такие вот дела…

Ну, вот, вроде, всё учла, всё предусмотрела, так нет же! Только мы ― в двери, и прям на пороге сталкиваемся с Виталиком. Заходит в дом, раскрасневшийся такой с мороза, в одной руке ― авоська с картошкой, в другой ― ботинки Ромкины от сапожника, и батон подмышкой.

Надо же! Его, оказывается, неизвестно с какой такой радости, раньше с работы отпустили. Так что план мой дал первый сбой. Такие вот дела…