Полная версия:
Жизнь с подвохом
Жизнь с подвохом
Глава
ЖИЗНЬ С ПОДВОХОМ
Двадцать два рассказа о том, как начать жить сегодня
БЕЛКОВА СОФИЯ
Оглавление
• • •
Рассказ первый. Платье для особого случая
Рассказ второй. Вера и свободное время
Рассказ третий. Вера никому ничего не должна
Рассказ четвёртый. Люди, которые знают, как надо жить
Рассказ пятый. Чужое счастье
Рассказ шестой. Чемодан, который знал больше хозяйки
Рассказ седьмой. Человек из прошлого
Рассказ восьмой. Письмо, которое не должно было прийти
Рассказ девятый. Почерк, который пережил время
Рассказ десятый. Не перебивай, мама
Рассказ одиннадцатый. Краски для души
Рассказ двенадцатый. Чужие заботы
Рассказ тринадцатый. Море, которого не было
Рассказ четырнадцатый. Пять дней свободы
Рассказ пятнадцатый. Женщина у моря
Рассказ шестнадцатый. Не всё, что ушло, потеряно
Рассказ семнадцатый. Чужое счастье за соседним столиком
Рассказ восемнадцатый. Последний день не бывает последним
Рассказ девятнадцатый. Дома всё было по-прежнему
Рассказ двадцатый. Суббота принадлежит всем
Рассказ двадцать первый. Ничего особенного
Заключительная глава. А жизнь-то продолжается
Рассказ первый. Платье для особого случая
• • •
Иллюстрация к рассказу «Платье для особого случая»
У Веры было замечательное платье. Тёмно-синее, с тонкой серебристой вышивкой у ворота, оно делало её стройнее, глаза — ярче, а походку — чуть более уверенной. Вера купила его семь лет назад, когда случайно увидела в витрине небольшого магазина и влюбилась с первого взгляда.
Продавщица сказала:
— Вам очень идёт!
Вера посмотрела на себя в зеркало и согласилась. Платье было именно таким, какое она давно хотела: красивым, нарядным, но без излишней пышности.
— Возьму, — решила она. — Будет на особый случай.
Особый случай, как выяснилось, был человеком крайне занятным. Он всё время обещал прийти, но никогда не называл точной даты.
В первый год Вера собиралась надеть платье на день рождения подруги. Но у той заболел муж, праздник отменили, и платье осталось висеть в шкафу.
Потом намечался юбилей коллеги. Однако накануне Вере поручили срочную работу, и она решила, что идти на праздник уставшей и раздражённой неразумно. Платье снова осталось ждать.
Позже появился повод — свадьба племянницы. Но Вера решила, что наряд слишком хорош для поездки в другой город, где предстояло провести весь день в дороге. В конце концов, можно было надеть что-нибудь попроще.
Платье терпеливо ждало.
Вера вообще умела ждать. Она ждала отпуска, чтобы наконец выспаться. Ждала, когда дети подрастут, чтобы заняться собой. Ждала, когда станет поменьше расходов, чтобы позволить себе небольшие радости. Ждала весны, чтобы начать гулять, а осени — чтобы записаться на интересные курсы, потому что летом было слишком жарко.
У неё всегда находилась уважительная причина.
— Вот выйду на пенсию, — говорила она подруге Галине, — тогда заживу! Буду ходить на выставки, ездить куда-нибудь, встречаться с людьми. Наконец-то появится время для себя.
Галина, женщина прямолинейная и потому не всегда удобная в общении, однажды спросила:
— А сейчас ты кто? Временно не человек?
Вера обиделась. На целых три дня.
На четвёртый позвонила сама.
— Ты, конечно, грубо выразилась, — сказала она, — но я тут подумала…
— Осторожнее, — предупредила Галина. — Мысли после долгого хранения иногда портятся.
Вера рассмеялась, и разговор перешёл на другие темы.
А потом наступила пенсия.
Первые две недели Вера наслаждалась свободой. Она вставала без будильника, неспешно пила кофе, читала новости и радовалась тому, что никуда не нужно торопиться.
На третьей неделе обнаружилось, что свобода требует некоторой организации.
Вера составила список дел. Перебрать шкафы. Разобрать бумаги. Навести порядок на балконе. Записаться к врачу. Купить продукты. Позвонить знакомым. Найти занятия по интересам.
К концу месяца список увеличился вдвое.
На выставку она не пошла: сначала следовало закончить уборку. В кафе с подругой не встретилась: дома оставались дела. Поездку отложила до следующего месяца — нужно было разобраться с документами.
Однажды утром Вера открыла шкаф и увидела платье.
Оно висело на прежнем месте, аккуратно укрытое чехлом.
Вера сняла чехол, провела ладонью по ткани и вдруг рассердилась.
— Ты что же, — сказала она платью, — собираешься меня пережить?
Платье промолчало. Оно вообще отличалось выдержкой.
Вера достала его, примерила и подошла к зеркалу.
На неё смотрела женщина, которую она хорошо знала, но в последнее время почему-то редко замечала. Немного уставшая, с морщинками у глаз, зато с живым взглядом и знакомой улыбкой.
— Неплохо, — оценила Вера. — Даже подозрительно неплохо.
Она сняла платье, повесила его на спинку стула и взяла телефон.
— Галочка, ты сегодня свободна?
— Я всегда свободна, когда ты наконец звонишь не по делу.
— Пойдём в кафе.
— Что случилось?
— Ничего. Хочу кофе, пирожное и разговор о людях, которые нас раздражают.
— Вера, ты меня пугаешь. Это звучит как счастье.
— Не преувеличивай. Просто одевайся.
Через час они сидели у окна, пили кофе и обсуждали новости. Потом гуляли по улицам, заходили в магазины, смеялись над витринами и спорили о том, какой фильм стоит посмотреть.
Вечером Вера вернулась домой усталая, но довольная.
Она открыла шкаф, достала платье и повесила его отдельно, на самое видное место.
— Ну что, — сказала она, — первый особый случай состоялся.
И тут же задумалась.
Ведь если для счастья не требуется ничего особенного, то почему она столько лет ждала особого случая?
На следующий день Вера записалась на экскурсию в соседний город. Через неделю собралась на концерт. Потом купила билеты в театр.
Она не стала жить без планов. Планы ей нравились. Просто теперь они перестали быть разрешением на жизнь и превратились в её продолжение.
А платье наконец дождалось своего часа.
Хотя, если быть точной, дождалось не оно.
Вера дождалась самой себя.
Рассказ второй. Вера и свободное время
• • •
На пенсии Вера обнаружила удивительную вещь: свободное время обладает способностью размножаться, если его не контролировать.
Вначале всё шло прекрасно. Она просыпалась без будильника, пила кофе у окна и радовалась тому, что никто не требует от неё немедленно куда-то бежать.
Но примерно через месяц спокойная жизнь начала вызывать подозрения.
Вера привыкла считать себя занятой женщиной. Работа, семья, покупки, домашние хлопоты — всё это годами служило убедительным доказательством её необходимости. Теперь же никто не звонил с просьбой срочно заменить коллегу, не спрашивал, где лежат чистые полотенца, и не интересовался, почему ужин ещё не готов.
Поначалу это было приятно.
Потом стало странно.
А однажды утром Вера поймала себя на том, что уже полчаса перекладывает вещи в кухонном ящике, хотя прекрасно знает, где что лежит.
— Так, — сказала она вслух. — Это уже не хозяйственность. Это профессиональная деформация.
Она закрыла ящик и решила заняться чем-нибудь полезным.
Через час у неё был составлен список дел на неделю. Через два — список покупок. К обеду появился отдельный перечень того, что следовало сделать после выполнения первых двух списков.
Вера посмотрела на бумаги и удовлетворённо кивнула.
Жизнь снова обрела структуру.
Правда, на экскурсию в музей она не пошла: не успела закончить уборку. На прогулку отправилась только до магазина. А вечером так устала от насыщенного дня, что отложила чтение интересной книги до завтра.
Лёжа в постели, она вдруг вспомнила Галину.
— Ты опять работаешь на собственную пенсию, — сказала бы та.
Вера вздохнула и перевернулась на другой бок.
На следующий день она решила действовать решительно. Записалась на экскурсию, купила билет в театр и договорилась встретиться с подругой. Чтобы не передумать, положила билеты на видное место, а в календаре обвела даты красным.
Казалось, теперь всё было под контролем.
Но вечером позвонила дочь.
— Мам, ты завтра дома? Мне нужно на пару часов оставить у тебя внука.
Вера посмотрела на билет в театр.
— Завтра? А почему именно завтра?
— Потому что у меня встреча. Ты же всё равно дома.
Эта фраза прозвучала совершенно буднично. Дочь не хотела обидеть мать. Она просто исходила из привычной картины мира: мама на пенсии, значит, свободна.
Вера уже собиралась сказать: «Конечно, привози», — когда вдруг остановилась.
Она действительно была дома. Но это не означало, что всё её время принадлежит кому угодно, кроме неё самой.
— Завтра не получится, — сказала Вера.
На том конце повисла пауза.
— Почему?
Вера посмотрела на билет.
— У меня театр.
— Театр? — удивилась дочь. — Ты же вроде никуда не собиралась.
— Собиралась. Поэтому и купила билет.
Дочь помолчала, потом сказала, что попробует договориться с подругой. Разговор закончился вполне мирно, хотя Вера ещё долго чувствовала себя так, словно совершила что-то неприличное.
Вечером она позвонила Галине.
— Я отказала дочери.
— И что, свет погас?
— Нет.
— Земля остановилась?
— Тоже нет.
— Тогда поздравляю. Ты только что освоила новую профессию.
— Какую?
— Человека, у которого есть собственные планы.
Вера рассмеялась, но потом призналась:
— Знаешь, мне почему-то стыдно.
— Конечно. Ты ведь десятилетиями тренировалась быть удобной. Теперь придётся привыкать быть живой.
Эта фраза показалась Вере слишком красивой, чтобы немедленно с ней согласиться. Она вообще не любила, когда жизнь объясняли одной эффектной репликой. Но слова подруги запомнила.
На следующий день Вера надела своё синее платье, накрасила губы и отправилась в театр.
Спектакль оказался не шедевром. Во втором действии она даже немного задремала. Зато после спектакля долго гуляла по вечернему городу, зашла в кафе и заказала десерт, который обычно считала неоправданной тратой денег.
Вернувшись домой, она обнаружила сообщение от дочери: с внуком всё устроилось, они прекрасно провели день и завтра собирались вместе печь пирог.
Вера улыбнулась.
Никто не пострадал. Семья не распалась. Дочь не перестала её любить. Мир выдержал её маленькое «нет».
Она повесила платье в шкаф и вдруг подумала, что раньше всегда ждала, когда у неё появится свободное время, чтобы наконец заняться собой.
Теперь выяснялось, что свободное время само по себе ничего не решает.
Ему ещё нужно было объяснить, что оно свободное.
Вера открыла календарь и записала на следующую неделю несколько планов. Не слишком много: она уже знала, что способна превратить даже отдых в производственное совещание.
Затем добавила отдельную строку:
«Не заполнять всё свободное время полезными делами».
Подумала и приписала:
«И не считать отдых полезным делом».
Вот это уже было сложнее.
Но Вера решила, что справится.
В конце концов, она ведь не собиралась проводить всю оставшуюся жизнь, готовясь к тому, чтобы однажды начать её жить.
И на этот раз она даже не стала назначать точную дату.
Рассказ третий. Вера никому ничего не должна
• • •
Первое время после своего театрального подвига Вера чувствовала себя почти революционеркой.
Она больше не соглашалась автоматически на каждую просьбу, не бросалась немедленно исполнять поручения и даже научилась произносить слово «нет» без длинных объяснений.
Правда, после этого слова ей хотелось немедленно объяснить, почему она его произнесла, извиниться за причинённые неудобства и предложить три альтернативных варианта помощи.
Но всё-таки прогресс был налицо.
Однажды утром позвонила соседка Нина Петровна.
— Верочка, ты сегодня дома?
Вера посмотрела на часы. Было десять утра. Она собиралась позавтракать, потом почитать, а после обеда сходить в парк.
— Пока дома, — осторожно ответила она.
— Вот и прекрасно! Я к тебе сейчас занесу сумку. Мне нужно съездить по делам, а ты посмотришь за ней.
Вера даже растерялась.
— Нина Петровна, а что в сумке?
— Да ничего особенного. Покупки.
— Так вы же сами сказали, что вам нужно по делам. Возьмите её с собой.
— Ой, Верочка, ну что тебе стоит? Ты же всё равно дома сидишь!
Вот оно. Знакомая фраза, которая долгие годы превращала Верино время в общественное достояние.
Раньше она ответила бы: «Конечно, несите». Потом сидела бы возле чужой сумки, поглядывала на часы и раздражалась на саму себя. Но сегодня Вера решила попробовать новую тактику.
— Нина Петровна, сегодня я не смогу.
— Почему?
Вера замялась. Ей хотелось рассказать про парк, книгу, завтрак и вообще про право человека спокойно прожить хотя бы один день без чужих сумок.
Но она вспомнила, что отказ не нуждается в диссертации.
— У меня свои планы.
— Какие ещё планы? — искренне удивилась соседка.
— Обычные.
— Ну, Верочка, я от тебя не ожидала!
Вера тоже от себя многого не ожидала, но не стала сообщать об этом соседке.
— Нина Петровна, я надеюсь, вы найдёте выход.
— Найду, конечно! — обиженно сказала та и отключилась.
Вера положила телефон на стол.
Внутри что-то неприятно ёкнуло. Ей показалось, что она поступила нехорошо. Ведь Нина Петровна не просила ничего невозможного. Всего лишь присмотреть за сумкой.
Вера даже встала, чтобы перезвонить и предложить помощь.
Потом остановилась.
А если бы она попросила присмотреть за чемоданом? А если бы за собакой? А если бы за квартирой на неделю? Где заканчивается доброжелательность и начинается бесплатная служба бытового обслуживания?
Вопрос был интересный, но ответа Вера пока не знала.
Она решила не звонить.
В парк она всё-таки пошла. По дороге купила кофе навынос, села на скамейку и наблюдала, как маленькая собака с невероятным упорством тащит хозяина к голубям.
Собака была совершенно счастлива. Хозяин выглядел человеком, который давно утратил контроль над ситуацией.
Вера подумала, что иногда жизнь устроена именно так: один тянет, другой сопротивляется, а оба уверены, что знают, куда надо идти.
Вернувшись домой, она обнаружила сообщение от дочери:
«Мам, ты не могла бы завтра забрать посылку? Я буду занята».
Вера написала: «Хорошо».
Посмотрела на сообщение.
Стерла.
Написала: «Завтра не смогу. Давай в другой день».
Отправила.
И тут же почувствовала себя преступницей.
Она даже прошлась по комнате, словно пыталась стряхнуть с себя невидимую вину.
Через десять минут дочь ответила:
«Ладно, мам. Заберу сама».
Всё.
Никакой семейной трагедии. Никаких слёз. Никаких обвинений в неблагодарности.
Вера перечитала сообщение дважды.
Потом села и задумалась: сколько же сил она тратила на то, чтобы заранее переживать чужое недовольство? Сколько раз соглашалась не потому, что хотела помочь, а потому, что боялась показаться плохой?
И самое удивительное: окружающие, возможно, даже не замечали её жертв.
Они просто привыкли, что Вера всегда согласна.
Вечером позвонила Галина.
— Ну что, как успехи в личном освобождении?
— Я сегодня отказала соседке и дочери.
— Великолепно! Завтра откажи самой себе.
— В чём?
— В привычке немедленно чувствовать себя виноватой.
Вера рассмеялась.
— Это, пожалуй, самое трудное.
— Разумеется. С соседями и родственниками проще. Они хотя бы иногда уходят домой. А ты сама от себя никуда не денешься.
После разговора Вера долго сидела у окна.
Она не собиралась становиться равнодушной. Ей по-прежнему нравилось помогать близким, принимать гостей, готовить для семьи и делать приятные мелочи для друзей. Просто теперь ей хотелось, чтобы всё это было проявлением желания, а не обязательной повинностью.
В конце концов, помощь, которую оказывают из страха перед чужим недовольством, не всегда делает людей счастливее. Иногда она лишь приучает одних просить, а других — молча уставать.
Перед сном Вера открыла блокнот и записала:
«Быть хорошим человеком — не значит быть человеком, которому всегда можно поручить чужие дела».
Она перечитала фразу и осталась довольна.
Затем добавила:
«Но если завтра Нина Петровна попросит помочь донести тяжёлые сумки, я, вероятно, помогу».
Вера подумала и дописала:
«При условии, что сама этого захочу».
На этот раз она не стала ничего исправлять.
Похоже, взрослая жизнь действительно преподносит сюрпризы. Иногда для того, чтобы научиться говорить «да» от души, приходится сначала освоить слово «нет».
А Вера только начинала учиться.
Рассказ четвёртый. Люди, которые знают, как надо жить
• • •
В октябре город становился особенно красивым. По утрам над рекой стлался лёгкий туман, в скверах пахло мокрой листвой и остывающей землёй, а солнечные дни напоминали щедрого, но рассеянного хозяина, который вдруг вспоминал о гостях и торопился поставить на стол всё самое лучшее.
Вера любила эту пору. Осень не требовала от неё молодости, бодрости и непременного счастья. Она просто была прекрасна — в золоте клёнов, в багряных кистях рябин, в прозрачной синеве неба. И Вере казалось, что с возрастом она стала лучше понимать именно такую красоту: ту, которой не нужно ничего доказывать.
В тот вторник она увидела объявление в библиотеке:
«Клуб творческого общения. Литература, путешествия, искусство, интересные люди. Возраст не имеет значения!»
Последняя фраза показалась Вере подозрительной.
Если возраст не имеет значения, зачем его упоминать?
Но объявление обещало интересных людей, а интересных людей Вера любила, хотя после некоторых встреч ей требовалось несколько дней на восстановление душевного равновесия.
Она записала телефон и вечером позвонила.
— Приходите, конечно! — обрадовалась женщина на другом конце провода. — У нас замечательный коллектив. Все очень творческие, интеллигентные, открытые.
Вера невольно улыбнулась. Люди, которые сами объявляют себя интеллигентными и открытыми, обычно вызывают у неё желание проверить, насколько плотно закрыты их шкафы.
Но любопытство победило.
Клуб собирался в небольшом помещении при библиотеке. Там стояли круглые столы, на подоконнике цвела герань, а на стенах висели фотографии городов, в которых большинство присутствующих, судя по оживлённым разговорам, уже побывало.
Вера пришла немного раньше назначенного времени. Ей нравилось осматриваться, пока помещение ещё не наполнилось голосами и чужими историями.
Первой появилась организатор клуба — высокая женщина в бордовом жакете, с короткой стрижкой и безупречно прямой спиной.
— Я Тамара Викторовна, руководитель нашего объединения. Вы Вера? Очень приятно! У нас здесь люди с широким кругозором. Мы не просто встречаемся — мы развиваемся.
Вера сняла пальто.
— А если человек уже достаточно развился?
Тамара Викторовна на мгновение замерла, словно услышала непредусмотренный вопрос на важном экзамене.
— Развиваться никогда не поздно, — произнесла она наконец.
— Это верно, — согласилась Вера. — Особенно если есть куда.
В этот момент вошли остальные участники, и разговор благополучно перешёл к более безопасным темам.
Первым Вера познакомилась с Николаем Семёновичем — бывшим инженером, который носил бабочку даже с повседневным свитером и говорил так, будто каждую фразу собирался занести в мемуары.
— Я человек многогранный, — сообщил он. — Техника, литература, история, философия. Всю жизнь изучаю мир.
— И как успехи? — спросила Вера.
— Мир сложен.
— Значит, не зря изучаете.
Николай Семёнович одобрительно кивнул. Он любил людей, которые признавали сложность мира, особенно если они делали это в его присутствии.
Рядом устроилась Лидия Аркадьевна, женщина с тонким лицом, жемчужными серьгами и привычкой слегка поднимать брови перед тем, как произнести что-нибудь неодобрительное.
Она долго рассматривала Веру, затем спросила:
— А вы чем увлекаетесь?
— Жизнью, — ответила Вера.
— Нет, я имею в виду серьёзно.
— А я серьёзно.
Лидия Аркадьевна решила, что новая знакомая не любит распространяться о себе, и переключилась на другого собеседника.
Наконец все расселись, Тамара Викторовна хлопнула в ладоши и объявила тему встречи:
— Сегодня поговорим о том, как сохранить интерес к жизни после шестидесяти.
Вера чуть не поперхнулась чаем.
Ей ещё не исполнилось шестидесяти, но дело было не в этом. Её поразило само предположение, будто интерес к жизни — вещь с ограниченным сроком действия, которую после определённого возраста приходится поддерживать специальными упражнениями.
— А почему именно после шестидесяти? — спросила она.
— Потому что наступает новый этап, — объяснила Тамара Викторовна. — Дети выросли, работа позади, многие привычные роли утрачены. Нужно найти новые смыслы.
— А если старые смыслы ещё не закончились?
— Тогда прекрасно! Но важно не зацикливаться на прошлом.
Вера посмотрела в окно. За стеклом ветер гнал по дорожке золотые листья. Один лист прилип к мокрому стеклу, покрутился на месте и наконец сполз вниз.
Вот ведь тоже новый этап, подумала она. И никаких собраний по этому поводу.
Началось обсуждение.
Николай Семёнович рассказал, что освоил смартфон и теперь читает электронные книги. Тамара Викторовна похвалила его за стремление к саморазвитию. Лидия Аркадьевна сообщила, что занимается скандинавской ходьбой, изучает итальянский и посещает лекции по истории костюма.
— Я считаю, — заключила она, — что человек обязан постоянно работать над собой.
— Даже в воскресенье? — уточнила Вера.
— В воскресенье особенно. Иначе расслабишься.
Вера представила себе человека, который просыпается утром, смотрит на солнечный свет, слышит, как за окном перекликаются птицы, и первым делом спрашивает себя: «Что я сегодня сделаю для личностного роста?»
Ей стало немного жаль этого человека.
В перерыве к ней подошёл Николай Семёнович.
— Вы, Вера, производите впечатление человека независимого. Скажите, вы не пробовали писать?
— Пробовала.
— Серьёзно?
— Иногда даже успешно.
— Вот! Я так и подумал. В вас есть что-то литературное.
— Надеюсь, не пунктуационная ошибка.
