Развод. Второе дыхание любви

Я долго думала, что же подарить Севе перед отъездом. У него все было. Хотелось сделать какой-то памятный подарок, при взгляде на который он вспоминал бы меня. Хотя бы иногда. Хотя бы изредка.

Я решила сделать для него куб с нашими с ним фотографиями, начиная от его рождения и до настоящего времени. Это лучше, чем просто альбом. Куб можно поставить на полку или возле компьютера, переворачивать, раскладывать и каждый раз видеть новые грани, новые комбинации, новые этапы наших с сыном встреч. Для меня все это имело огромное значение…

Как оказалось, для сына нет.

Я нашла Севу в толпе друзей. Здесь были и его одноклассники по частной школе, и ребята постарше. Все детки богатых родителей.

— О, мамуля! — пьяно проговорил сын. В руке он держал бокал с виски.

Слишком юн, чтобы пить алкоголь, как считала я. Но Севе уже было восемнадцать, а значит, даже по закону он имел право.

— Сын, — улыбнулась я. — Пойдем со мной, — попросила я.

Мы нашли укромный уголок, где не было народу, в беседке, что стояла на берегу искусственного пруда. Сюда все еще долетали звуки музыки, но по крайней мере не было толпы.

— Я не останусь надолго, — сказала я сыну. — Просто хочу отдать тебе небольшой подарок на память и пожелать хорошей поездки.

— Мам, ты так прощаешься, будто мы не увидимся никогда. Приедешь ко мне в Кембридж, — рассмеялся он.

— Это вряд ли, но я надеюсь, что на каникулы ты будешь прилетать в Россию.

— Посмотрим, — пожал он плечами. — Меня тут все задолбало.

Я протянула ему пакет со своим подарком.

— Чё там? — Он заглянул внутрь, скривился и даже не стал доставать. — Спасибо, — сказал он небрежным тоном.

— Просто хотела, чтобы ты не забывал про меня, — прикусила я губу, растерянно взглянув на сына.

— Мам, ну чего ты в самом деле? Как я могу о тебе забыть? Ты ж все равно напомнишь.

Сева расхохотался, легонько приобнял меня и чмокнул в щеку.

— Пойдем, а то меня ребята заждались.

— Ты иди, я сейчас… — еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться, тихо ответила я.

— Ну давай, догоняй.

Сева, не оборачиваясь, поспешил к толпе друзей, которые тусовались у бассейна, и, бросив бокал с виски на лужайку, с разбегу кинулся в воду, подняв в воздух кучу брызг.

Он даже не обернулся на меня ни разу. И моей боли, конечно, не почувствовал.

Я сделала глубокий вдох и устало выдохнула. Чего уж теперь. Ты его не сегодня потеряла, а давным-давно. Может быть, еще до развода с Максом. Он баловал сына с самого рождения и никогда не слушал, когда я говорила, что вседозволенность и потакание любым прихотям ни к чему хорошему не приведет.

Пакет с моим подарком так и остался лежать на скамейке, что стояла в беседке. Сюда его небрежно положил Сева.

— С ними чертовски сложно, правда? — раздался позади меня приятный мужской голос.

Я обернулась и, к своему удивлению, увидела мужчину, которого на днях видела в кафе в компании Макса и его новой жены…

Глава 5

— То есть ты хочешь мне сказать, что отпустила Марьяну на вечеринку, где будет куча обдолбанных студентов? — не веря своим ушам, спрашивал я бывшую жену.

— Марьяше, если ты помнишь, неделю назад исполнилось восемнадцать. Почему бы ей не пойти на вечеринку с друзьями, а тебе в задницу, чистоплюй чертов.

Аня бросила трубку, но я тут же перезвонил.

— Где эта чертова вечеринка? — прорычал я в трубку, когда Аня хоть и с десятого раза, но все-таки ответила на звонок.

— Неужто попрешься туда, Романенков?

— Поеду и проверю, что за компания и что там происходит.

— Сам будешь выглядеть дебилом и дочь свою поставишь в неловкое положение, — с издевкой сказала Аня.

— Плевать я хотел. Хоть кто-то из нас двоих должен думать. Адрес говори.

— Ты все-таки редкостный ханжа, Романенков, — фыркнула она, но все же продиктовала адрес загородного отеля.

— Вот так бы сразу.

— Слышала, ты новую девушку нашел. С каждым годом ты все старее и старее, а твои пассии все моложе и моложе, — завела свою любимую песню Аня, и я тут же сбросил звонок.

Мы развелись шесть лет назад, а она до сих пор ревновала. Делала вид, что ей все равно, что она просто язвит и насмехается, но мы оба знали: в ней говорит ее тупая ревность. Мы с ней и разошлись из-за ее сволочного характера. Никогда не выносил стерв, а с тех пор, как прожил с одной из них больше двенадцати лет, не терплю их еще больше. И ведь до свадьбы Аня была другой. То ли хорошо притворялась, то ли деньги ее испортили, до которых она дорвалась, выйдя за меня замуж.

Когда я приехал по указанному адресу и позвонил дочери, та и не подозревала, что я уже у ворот.

— Марьян, ты где?

— Дома, где же еще? — не моргнув глазом, соврала она. Вся в мать выросла.

— Ну-ка выйди к воротам встреть меня.

— К каким воротам, Святослав Владимирович? — Я так и видел, как Марьяна закатывает глаза. — Забыл, что мы с мамой в квартире живем? Дом ты нам фиг купил.

— Не забыл. Выйди, говорю, к воротам, чтобы я тебя в толпе не искал. Я уже, собственно, в них вошел и сейчас иду по дорожке по направлению к главному корпусу.

— Ты что, на вечеринку приехал? — ахнула Марьяна.

— Конечно.

— Пап, правда, что ли? — Когда дочь хотела подластиться или ей нужны были деньги, я сразу становился папой, а вот во всех остальных случаях она звала меня по имени отчеству.

— Можешь не спешить, я уже вижу тебя.

— Неужели… — недоверчиво пробормотала Марьяна и стала озираться.

Я ее фигурку издалека приметил: высокая, на шпильках, в коротком розовом платье, которое ничего не прикрывало. Вульгарное позорище.

Махнув дочери, я пошел по направлению к ней. Она засеменила мне навстречу в сопровождении какого-то развязного парня.

— Пап, знакомься, это Эдгар Велесов. Его отец…

— Я знаю, кто его отец, — перебил я дочь и не стал пожимать протянутую руку парня, — и знаю, что из себя представляет этот.

— Пап… — пискнула Марьяна.

Я подошел вплотную к парню и сказал:

— Узнаю, что трогаешь ее или ручонки тянешь не туда куда надо, через мясорубку пропущу, — пообещал я. — Понял?

— Да нужна она была больно, — пожал плечами парень и, развернувшись, поспешил к толпе молодежи у бассейна.

— Вот всегда ты так! Я из-за тебя не могу ни одного нормального парня найти! — простонала Марьяна, разозлившись.

— Этого ты называешь нормальным?

— Да!

— Был бы нормальный и была бы ему нужна именно ты, а не лишь бы кто-нибудь, не свалил бы вот так сразу, — усмехнулся я.

— Да ты кого хочешь напугаешь! — взвилась она.

— Чем же? Я весьма вежливо и даже интеллигентно предупредил Георгия. Чья вечеринка? — сменил я тему, окидывая взглядом друзей Марьяны.

— Всеволод Говоров устроил себе проводы. Он, между прочим, в Кембридж едет учиться.

Всеволод Говоров? Интересно.

— Я так понимаю, что ты намекаешь на то, что я тебя в Кембридж не отправляю.

— Вот именно.

— Куда поступишь, там и будешь учиться.

— Да я никуда не поступлю! ЕГЭ завалила, сам же знаешь.

— Кто тебе учиться мешал? — пожал я плечами.

— Сева тоже не особо одаренный, но отец для него все делает, — возразила дочь.

— Отец для него ничего не делает. Сева твой протрет все штаны в Кембридже и приедет еще большим отбросом, чем уже есть.

— Как ты можешь судить, не зная его? — истерично взвизгнула Марьяна. — Он, между прочим, хороший парень. Красивый и вообще…

Дочь начала расписывать достоинства Говорова-младшего, а я уже был знаком с Говоровым-старшим и прекрасно понимал, что из парня могло вырасти. Хотя… там ведь была еще мать. Может, она оказала на сына более хорошее влияние, чем я на свою дочь. После развода Марьяна, конечно же, осталась жить с матерью, но с дочерью я виделся регулярно. Правда, это мало что дало. Аня растила девочку по образу и подобию своему.

Я бросил взгляд на часы.

— Значит, так, Марьян, тусишь здесь до девяти, а потом я везу тебя домой.

— До девяти? Всего? — ахнула она. — Это же детский сад, пап.

— Ладно, до десяти. Этого более чем достаточно. Тут и так все уже навеселе.

— Но, пап…

— Все, не обсуждается. Я пока похожу здесь, посмотрю, что к чему.

— Ты хочешь сказать, что тут останешься? — округлила глаза дочь.

— Конечно!

— Господи! — Марьяна с досадой всплеснула руками. — Любишь ты все портить. Ненавижу тебя.

— Бывает, — хмыкнул я.

Дочь развернулась на каблуках и поспешила к подругам, а я, сунув руки в карманы брюк, решил прогуляться.

Ноги сами собой увели меня подальше от толпы. Заметив неподалеку искусственный пруд, украшенный мостиками и беседками, я решил поближе рассмотреть архитектурные находки. Сделано было неплохо и даже со вкусом.

Обойдя пруд, я приблизился к беседке и притормозил, расслышав чей-то разговор. А потом замер, увидев говорящих. Там была моя прекрасная незнакомка из кафе. Бывшая жена Говорова. Видимо, разговаривала она с сыном. Тем самым «хорошим» парнем Севой, как охарактеризовала его Марьяна. Только вот ничего хорошего в его отношении к матери я не видел.

— Мам, ну чего ты в самом деле? — говорил парень. — Как я могу о тебе забыть? Ты ж все равно напомнишь.

В его голосе было столько пренебрежения к матери, что мне стало неприятно.

— Пойдем, а то меня ребята заждались.

— Ты иди, я сейчас… — отозвалась она.

Я видел, как женщина устало, с тоской смотрела пацану вслед. Мне не хотелось ее тревожить в этот момент, но что-то подсказало: ей сейчас не помешает компания.

— Иногда с ними чертовски сложно, правда? — произнес я, и она обернулась.

Глава 6

— Иногда с ними чертовски сложно, правда?

На губах произнесшего эти слова мужчины играла легкая улыбка, а в глазах я прочитала понимание.

— Извините, я стал невольным свидетелем вашего разговора с сыном, — сказал он. — И я могу себе представить, что вы чувствуете, когда ребенок говорит вот в таком тоне.

— У вас тоже сын-подросток? — спросила я.

— Дочь. Ей восемнадцать, она уже слишком взрослая и слишком самостоятельная, — поморщился мужчина.

Я понимающе кивнула.

— Позвольте представиться — Святослав Владимирович Романенков. — Он протянул руку, и я машинально вложила в нее свою ладонь.

— Альбина Эдуардовна Светлова.

— Очень приятно, — улыбнулся он.

— Вы бизнес-партнер Максима Говорова? — без обиняков спросила я.

— Я архитектор, и очень надеюсь, что мне никогда не придется работать с вашим мужем.

Я удивленно приподняла бровь и не сдержала улыбки.

— Что же так?

— У нас с ним разное представление о… прекрасном, — хмыкнул он.

— Интересно.

— Я вас видел на днях в кафе, когда обедал с вашим бывшим мужем, — сказал он.

— Я тоже вас запомнила.

— Хотите чего-нибудь выпить, Альбина Эдуардовна? — предложил он.

— Вообще-то, я собиралась уходить, — замялась я.

Но вдруг почувствовала, что теперь мне не так сильно хочется убежать отсюда.

— Вы куда-то торопитесь?

— Нет, — вздохнула я и улыбнулась, — могу задержаться ненадолго.

— Тогда пойдемте поищем бар, — предложил он.

Я кивнула, и мы двинулись по тропинке в сторону бара неподалеку от бассейна. Там было шумно и людно, и я в очередной раз подумала: они же еще совсем дети, мой Сева еще ребенок. Но всем здесь было больше восемнадцати, а потому я, как сказал сын, буду выглядеть консервативной ханжой со своими взглядами.

— Позволите называть вас Альбиной? — спросил идущий рядом мужчина.

— Без проблем, — кивнула я и добавила: — Святослав.

Он улыбнулся, и я поймала себя на мысли, что улыбка эта была мне приятна. Вообще, Святослав был весьма привлекательным мужчиной. На вид лет сорок, высокий и крепкий, что было результатом физических упражнений, а не полноты; с ухоженной растительностью на лице и проницательным взглядом зеленых глаз, Святослав Романенков создавал впечатление уверенности. От него веяло силой и решительностью, но, как ни странно, его властность не подавляла, а казалась какой-то мягкой и обволакивающей. Наверное, его жена чувствовала себя с таким мужчиной как за каменной стеной. Интересно, это и правда так или у меня разыгралось воображение?

Тем временем мы подошли к бару.

— Что хотите выпить, Альбина?

— Какой-нибудь освежающий коктейль, но без алкоголя, — попросила я.

— Не переносите спиртное?

— Я за рулем.

— И я тоже, — улыбнулся Святослав, — ограничимся тоником.

— Дети пьют, а родители балуются лимонадом, — улыбнулась я, и Святослав рассмеялся.

Вскоре мы вооружились высокими бокалами с мятным освежающим напитком и пошли вдоль тропинки, огибающей корпусы отеля.

— Значит, это ваш сын устроил вечеринку в честь своего отъезда в Кембридж?

— Так и есть, — кивнула я. — Если вы не бизнес-партнер Макса, то что делаете здесь?

— Приехал проследить за дочерью и увезти ее домой через пару часов, — признался Святослав и рассмеялся. — Сам себе кажусь старым ворчливым козлом, который пытается контролировать каждый шаг Марьяны, но ничего не могу поделать, — он развел руками, — ее мать дала ей слишком много свободы.

— А вас дочь не слушает? — удивилась я.

— Пытается не слушать. Дело в том, что мы с Аней, ее матерью, уже шесть лет в разводе, а потому последние годы влиять на воспитание дочери было сложно.

— А дочь после развода осталась с матерью? — спросила я и прикусила губу, чувствуя, как болезненно сжался желудок.

Вот всегда так! Все кругом разводятся, и когда я узнаю, что какой-то женщине повезло с опекой над ребенком, мне становится нестерпимо обидно. Меня-то Макс без проблем выкинул из жизни сына.

— С матерью, — подтвердил Святослав. — Хоть я ни раз об этом пожалел.

— Почему? — взглянула я на него осуждающе.

— Знаете, думал, что ребенку с матерью обязательно будет лучше, чем с отцом. Все-таки мать есть мать, да и я обычно так завален работой, что мне некогда заниматься дочерью на постоянно основе, — сказал он, уставившись вдаль. — Но как-то так получилось, что и бывшей жене особо было некогда. Аня больше занимается собой, чем Марьяной. Впрочем, в этом есть и моя вина.

— Ваша?

— Всегда потакал капризам бывшей жены, да и после развода она никогда и ни в чем не нуждалась. Не работала никогда, ни в чем не знала отказа.

— Понимаю, — кивнула я.

— Правда понимаете?

— Конечно. Я больше десяти лет была замужем за Максимом Говоровым. Среди бывших подруг очень много женщин, похожих на вашу бывшую жену.

— Позвольте личный вопрос, Альбина? — спросил Святослав.

Я кивнула.

— Ваш сын рос с Говоровым?

И я снова кивнула.

— Мой бывший муж оказался не столь великодушным, как вы, — с горечью сказала я.

В этот момент у меня зазвонил телефон, и в то же время мы услышали какие-то вопли. Я достала мобильный и извинилась перед Святославом:

— Мне нужно ответить, это по работе.

Он понимающе улыбнулся, но в следующую секунду Святослав уже забыл обо мне, потому что, завернув за угол, мы увидели, как три девушки сцепились и таскали друг друга за волосы. Святослав ринулся туда, и я поняла, что одной из дерущихся была его дочь.

Приняв звонок, я поднялась на террасу, а потом вошла в открытую дверь какого-то большого зала. Разговаривая с клиенткой, я задумалась и медленно прошла помещение насквозь, вдруг замерев у приоткрытой двери в еще одну комнату.

За ней я увидела собственного сына и новую жену Макса. Они страстно целовались, а руки Севы, задрав платье женщины, уже стягивали с нее трусики.

Глава 7

Марьяна вцепилась в волосы какой-то девчонке. Та выла и орала:

— Ты мне скальп сняла, дура!

— Будешь знать, как на моего парня слюни пускать, — визжала Марьяна.

Вся компания собралась в кружок вокруг дерущихся и с восторгом наблюдала за потасовкой. Третья девочка прыгала вокруг Марьяны и блондинки и отвешивала обеим пинки.

— Он мой, мой! Дуры уродливые, — заливаясь слезами, визжала она.

— Твою ж мать, — прорычал я и, больше не медля ни секунды, растолкал молодежь, а потом разнял дерущихся.

Схватив Марьяну под локоть, я поволок ее подальше от улюлюкающей толпы. Кажется, исчезновение дочери расценили как проигрыш, а вот стычка между двумя оставшимися продолжилась.

— Пусти! — попыталась вырвать руку Марьяна.

— И не подумаю.

— Да что ты пристал! — начала брыкаться она. — Отпусти же! Я на тебя в полицию заявлю за…

— Если ты сейчас не захлопнешься, я сам тебя отвезу в полицию и попрошу, чтобы посадили суток на пятнадцать за драку, — пригрозил я.

Марьяна, видимо, все-таки осознала, что я слишком зол, чтобы шутить. Я вывел ее с территории отеля, где проводилась треклятая вечеринка, и протащив за руку до самой стоянки, запихнул в машину.

Сев за руль, я завел двигатель. Марьяна теперь заливалась истеричными слезами.

— Ты садист. Ты мне руку вывернул. Теперь ясно, почему мама с тобой развелась.

— Я тебя предупреждаю, — цедя слова и еле сдерживаясь, чтобы не повысить голос, сказал я, — еще одно слово из твоего пьяного рта, Марьяна, и я тебя отвезу в наркологическую клинку, запру там на полгода, а когда выйдешь, ни копейки денег больше не получишь.

Марьяна тут же прекратила истерику и изумленно посмотрела на меня.

— Ты не посмеешь.

— Хочешь проверить?

Я вырулил с парковки и, встав на светофоре, посмотрел на дочь.

— Вот до чего доводит вседозволенность, детка. Посмотри на себя.

— Чего?

— Посмотри-посмотри.

Марьяна была пьяна. Волосы всклокочены, косметика размазана по лицу. Вытащив зеркальце из сумки, она всхлипнула и начала приводить себя в порядок.

Какое-то время мы ехали молча, а потом я все же спросил:

— Из-за кого сыр-бор?

— Из-за Севы, — нехотя ответила она.

— Из-за Севы Говорова? Ты ж меня сегодня с кем-то другим пыталась познакомить, а подралась из-за Говорова?

— Ну и что. Сева мне нравится.

— А ты ему?

— И я ему, — пробурчала Марьяна.

— Где же был ваш Сева во время драки?

— Откуда мне знать? Ушел, чтобы не расстраиваться.

Мне стало смешно, и я расхохотался.

— Ну да, наверное, сидит где-нибудь в темном углу и оплакивает свою судьбинушку.

— Святослав Владимирович, твоя ирония вообще не в тему сейчас. У меня, может, сердце болит, — промямлила Марьяна.

— Завтра у тебя голова будет болеть. Сколько ты выпила?

— Немного.

— Немного? Да от тебя разит, как от бочонка виски, — поморщился я. — Это была твоя последняя вечеринка, Марьяна.

— Мне, вообще-то, восемнадцать, — напомнила она.

— Вот-вот. Тебе всего полгода назад исполнилось восемнадцать, а ты уже столько успела накуролесить, сколько я за сорок лет жизни не смог.

— Кто ж виноват, что у тебя такая скучная жизнь, — фыркнула она.

— Зато у тебя очень веселая. Просто чрезмерно.

— Что хочу, то и делаю, — с вызовом сказала она и икнула.

— Мерзость, — покачал я головой. — Нет ничего отвратительнее пьяной женщины.

До дома ее матери мы доехали в полном молчании. Марьяна даже задремала, и мне пришлось растолкать ее, когда машина подкатила к многоэтажке в элитном районе столицы.

Марьяну я довел до квартиры. Видеть ее мать мне не хотелось, но нам предстоял разговор.

Открывшая дверь Аня взглянула на меня удивленно.

— Спать ее уложи, она пьяная.

— Марьяш, ну ты чего? — безразлично протянула Аня. — Давай быстренько умойся и в кровать.

— Завтра умоюсь, — пробубнила та.

— Нельзя завтра, это для кожи плохо. Пойдем-пойдем.

Она повела дочь в ванную, а я прошел в гостиную. Заметил на столе пустую бутылку вина и два бокала.

— Ты еще не ушел? — недовольно сказала Аня, войдя за мной следом в комнату.

— Ты не одна? — кивнул я на кофейный столик.

— Имею право — я женщина свободная, — хмыкнула она. — Ревнуешь?

— Ты прекрасно знаешь, что нет. — Я сунул руки в карманы. — Значит, так, Аня. Вот это все нужно прекратить.

— Что ты имеешь в виду?

— Образ жизни Марьяны и мою благотворительность. Вы обе слишком зажрались и попутали берега.

— Боже мой, Романенков, ты выражаешься, как какой-то браток. Где твоя хваленая интеллигентность? — с ехидством рассмеялась она.

— Больше никакой интеллигентности по отношению к тебе и дочери. Начиная с этого месяца денег от меня ты больше не получишь. Марьяна теперь совершеннолетняя, а тебе давно пора устроиться на работу.

— Что? — ахнула Аня.

— То самое.

— Ты не посмеешь! — прошипела она.

— Посмею. Содержать дочь я был обязан до ее совершеннолетия. Я был столь щедр, что содержал и тебя. К чему это привело? К вседозволенности и совершенному нежеланию что-то делать, поэтому — всё, Аня, лавочка закрылась.

— И как нам, по-твоему, жить? — в ужасе промямлила она.

— Как все люди живут. Ты идешь на работу, Аня поступает в вуз на бюджет. Не поступит — пусть идет работать. Поставит голову на место, будет нормально учиться и не шляться по вечеринкам с этими богатыми отбросами, помогу в случае острой необходимости. Продолжит и дальше напиваться и вести себя вот так — вообще от меня больше ничего не увидит.

— Ты не посмеешь, Романенков!

— Я не посмею? — усмехнулся я. — Посмотрим. Сколько у тебя на счету осталось? Сэкономила что-нибудь? Может, вложила куда? Заработала и приумножила? Тогда молодец.

— Ты же знаешь, что нет, — прикусила она нижнюю губу.

— То-то и оно, что знаю. В общем, думай сама, как будешь жить дальше. Квартира у вас есть, машина есть. Ищи работу и возьмись уже за Марьяну.

Аня начала рыдать и обзывать меня последними словами. Слушать ее я не имел желанию. Прикрыв за собой дверь, я вышел из квартиры.

Я, конечно, понимал, что на этом все не закончится. Наверняка Аня будет звонить, взывать к моей совести, наверняка пришлет Марьяну, которая будет клянчить деньги, но я никогда не бросал слов на ветер. И спонтанных решений никогда не принимал. Придется этим двум научиться жить по-новому.

Ночью, уже оказавшись в постели, я понял, что из-за дурацкой потасовки на вечеринке упустил кое-что очень важное. Я не попрощался с Альбиной и не взял ее номер телефона. Что ж, придется навести справки и узнать его самостоятельно. Женщина запала мне в душу с того самого дня в кафе. Было в ней что-то притягательное. Когда я смотрел на Альбину, в голове всплывали строки такого же, как и она, прекрасного стихотворения:

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна,

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна. (А. Блок)

Нужно ее найти. Во что бы то ни стало найти.

Глава 8

Приняв звонок, я поднялась на террасу, а потом вошла в открытую дверь какого-то большого зала. Разговаривая с клиенткой, я задумалась и медленно прошла помещение насквозь, вдруг замерев у приоткрытой двери в еще одну комнату. За ней я увидела собственного сына и новую жену Макса. Они страстно целовались, а руки Севы, задрав платье женщины, уже стягивали с нее трусики.

— Сева! — выдохнула я.

Он отскочил от мачехи, как ошпаренный, и пьяно промямлил:

— Мам, ты чего тут забыла?

Я смерила взглядом жену Макса. Она выглядела испуганной и одергивала платье.

— Какая же мерзость, — пробормотала я и, развернувшись, поспешила прочь.

Оказавшись на террасе, я практически врезалась в Макса.

— Альбина, — недовольно одернул он меня. — Ты что, на пожар летишь?

— С пожара, — сухо ответила я и уже собиралась обойти его, чтобы убраться с этой вечеринки, но он вдруг удержал меня за локоть.

— Ты пьяна? — с сарказмом спросил он.

— Во-первых, я не пьяна, — выдернула я руку. — А во-вторых, следил бы ты лучше за своей молодой женой. Вот кому не мешало бы проветрить голову.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Макс.

— Ничего.

Рассказывать Максу о том, чему стала свидетельницей, я не собиралась. Пусть сам разбирается с женой и сыном. Поведение Севы лишь результат его, Макса, воспитания. А поведение его жены… Что ж, он сам себе такую выбрал.

— Даже не спросишь, как я живу? — зачем-то догнал меня Макс.

— Зачем спрашивать? Живешь ты замечательно. Паинька-сын. Красавица-жена, — усмехнулась я. — Чего еще желать?

Я шла стремительным шагом, не желая задерживаться здесь ни одной лишней минуты.

— Ну а ты как? Замуж не собираешься? — хмыкнул он.

Я покосилась на Макса.

— Обязательно дам тебе знать, как только назначу день свадьбы.

Улыбку с его лица смело. Видимо, ему до сих пор доставляло удовольствие осознавать, что за прошедшие после развода с ним годы я так никого и не встретила. Теперь же, когда я намекнула, что могу выйти замуж, Максу стало неприятно.

— И кто же удовлетворил твоим взыскательным вкусам? — скривился он.