Ты подставил меня, Дракон!

— Дуру из себя не строй.

Его пальцы на моём плече тут же сжимаются крепче — болезненно, предупреждающе.

— Всё, — выдыхаю я, дёргаясь, пытаясь высвободиться.

Врать не собираюсь.

Нечего было устраивать разборки в тёмном коридоре, где любой может пройти.

Я, например.

Он медленно, словно через силу, убирает руку. Делает шаг назад. И я вижу, как на его лицо снова наползает та самая идеальная, непроницаемая маска. Высокомерная, ледяная, говорящая без слов: «я лучше вас всех, а вы — никто».

— Ты будешь молчать, — это не вопрос, это приказ, от которого у меня внутри всё переворачивается от злости.

Тяжело вздыхаю, чувствуя, как к горлу подкатывает усталость и раздражение. Ну вот, ещё одна проблема на мою голову. Мало мне конфликтов, теперь ещё и это.

— Больно надо мне трепаться, — огрызаюсь я, глядя ему прямо в глаза. — Я не ты.

Кассиан смотрит на меня ещё мгновение, долгое, тягучее, и вдруг криво, одними уголками губ усмехается. Так, будто я сказала что-то, что его зацепило. Или позабавило.

— Иди, мисс Ренар.

Диск в его руке уже погас, голограмма отца исчезла, оставив после себя только тьму, тишину и нас двоих.

Я разворачиваюсь и ухожу. Быстро, насколько позволяют проклятые костыли.

Не оборачиваюсь. Но всем своим нутром, каждой клеточкой кожи чувствую, он смотрит мне вслед. Этот взгляд жжёт между лопаток, заставляя ускорить шаг.

Библиотека встречает меня привычной тишиной, уютным теплом и терпким, пьянящим запахом старых книг и бумаги. Здесь безопасно. Здесь можно выдохнуть.

Проходя мимо стайки девчонок, старательно выводящих гортанные звуки на древнем драконьем, я с трудом сдерживаю смешок. Тугой комок в груди слегка ослабевает. На них невозможно смотреть без смеха: вытянутые шеи, напряжённые лица, отчаянные попытки издать хоть что-то похожее на рычание.

— Девчонки, смотрите, демона не вызовите, — бросаю я, проходя мимо.

Земной юмор здесь явно не в почёте (прим.автора - если желаете скину этот анекдот в комментарии, только напишите). Кадетки провожают меня взглядами, полными недоумения и лёгкой брезгливости, как на идиотку. Ну и пусть. Мне не привыкать.

Прохожу в дальний угол первого зала и вижу Элиота. Он нервно поглядывает на часы, без конца ёрзает на стуле, теребит уголок учебника. Увидев меня, он буквально подскакивает, и его лицо озаряется таким искренним облегчением, что мне становится немного стыдно за своё опоздание.

— Ты опоздала, — констатирует он, но в голосе слышится не укор, а скорее беспокойство.

— Я знаю, — выдыхаю я, тяжело опускаясь на стул. Колено сразу же отзывается ноющей, выматывающей болью. — Не туда свернула, пришлось делать крюк.

Элиот кивает, не задавая лишних вопросов, и пододвигает ко мне стопку учебников.

— Викторина будет несложной, — начинает он свою речь, и я понимаю, что он просто устал. — Так как участвуют кадеты с разных курсов, дадут общешкольную программу и элементарные вопросы про академию.

Я беру в руки первый учебник.

«История появления драконов».

Мне не нравится ни название, ни убористый шрифт, ни толщина — страниц пятьсот, не меньше. Пролистываю несколько страниц, делая скучающий вид, как вдруг память выдёргивает меня из реальности, швыряя в прошлое.

Урок в приюте. Серый, безликий класс. Девочки в одинаковых коричневых платьях, с жидкими косичками. Громкий, скрипучий голос учительницы. Длинная деревянная указка со свистом рассекает воздух и с чмокающим звуком опускается на раскрытые ладошки.

— Не сметь болтать на уроке! — визжит она. — Эти знания — фундаментальны!

Я инстинктивно сжимаю собственную ладонь. Фантомная боль разливается по руке едким ядом, заставляя сердце сжаться.

— Альва? Ты чего?

Голос Элиота вырывает меня из воспоминаний. Я моргаю, возвращаясь в библиотеку, и понимаю, что мои пальцы мёртвой хваткой вцепились в край стола.

— Я знаю его наизусть, — говорю тихо, почти шёпотом, и закрываю книгу. — В приюте выучила. Под указку.

В его глазах мелькает растерянность, сочувствие, что-то ещё, чему я не хочу давать название. Он быстро отводит взгляд и роется в своей сумке.

— Тогда давай тест, — он кладёт передо мной пожелтевший листок и карандаш. — На знание школьной программы. Так будет проще.

— Откуда это у тебя? — удивляюсь я, разглядывая задания.

— Моя мать возглавляла столичную школу магии, — он замолкает, и на его скулах выступают желваки. — Пока… — Элиот резко замолкает и опускает голову.

Я знаю, что было дальше. Догадываюсь. Отец Кассиана. Он лишил эту женщину работы, сломал ей жизнь. Просто потому, что Элиот хотел победить и не хотел останавливаться.

— В общем, добра этого у нас навалом, — голос Элиота звучит глухо. — Я решаю их на досуге, чтоб мозг отдыхал.

Я слушаю его вполуха, потому что в голове снова всплывают слова, подслушанные в коридоре. Чужие, страшные слова, от которых до сих пор холодеет внутри:

«Я разочарован, сын».

«Сломал бы мне крылья».

«Поплачь ещё».

От такого дракона можно ждать чего угодно. Но я здесь не для того, чтобы с ним тягаться. Мне всего лишь нужно пройти отбор. Выжить. Не ввязываться.

Чтобы отогнать тревожные мысли, я впиваюсь взглядом в тест. Буквы, цифры, знакомые формулы — они успокаивают, дают иллюзию контроля.

Я так углубляюсь в задания, что перестаю замечать всё вокруг. Тишину, шелест страниц, приглушённый свет магических светильников.

А потом что-то меняется.

Девчонки, которые до этого самозабвенно рычали, и тянули гласные, замолкают на полуслове. Тишина становится абсолютной, давящей. Я поднимаю голову.

Кассиан проходит мимо их стола. И девчонки буквально глупеют на глазах. Вытягиваются, начинают строить глазки, поправлять и без того идеальную форму, приглаживать волосы. Король академии даже не смотрит в их сторону. Он идёт к стеллажу, берёт потрёпанный том с геральдическими рисунками на обложке, небрежно, по-хозяйски, присаживается на край стола. И впервые за всё время, что он здесь, обводит взглядом библиотеку.

Находит меня.

Его глаза впиваются в мои, и я физически чувствую этот взгляд, как ожог, как пощёчину, как нечто невероятно интимное и пугающее одновременно. И тут же, краем сознания, отмечаю: на его лице нет ни следа от побоев. Ни рассечённой брови, ни синяка. Чистая, идеальная кожа. Драконья регенерация. Я тоже так хочу.

Элиот переводит взгляд с меня на него, с него на меня. И резко, с глухим звуком, захлопывает учебник.

Я вздрагиваю и тут же снова утыкаюсь в тест. Взгляд дракона жжёт мне затылок. А может, уже, кажется. Я не оборачиваюсь. Мне нет до него дела. Совершенно. Библиотека общая, места в ней тоже.

— Я закончила, — протягиваю листок Элиоту.

Он впивается в него глазами, а я нервно перекатываю карандаш между пальцами, наблюдая за его реакцией. В некоторых вопросах я плавала, но в целом, кажется, справилась.

— Прекрасно, — выдыхает он, и в его голосе звучит наигранное восхищение. — Ты очень умная. Думаю, без проблем пройдёшь отбор.

Он говорит это громко. Гораздо громче, чем нужно. Слишком отчётливо, слишком нарочито. Я вскидываю бровь, и вдруг меня осеняет. И вроде бы похвалил, а вроде бы специально…показушно.

Осознание приходит резко, остро, обжигающе холодом.

Глава 19. Смотр

Это спектакль. Для Кассиана. Помощь самого умного парня академии не что иное, как возможность щёлкнуть по носу Кассиана, мол, смотри, хромоножка прошла отборочный тур. Даже она может претендовать на первое место.

Смотрю на Элиота. Горло сжимает от обиды. Это всего лишь мои мысли, да? Я могу ошибаться? Так…

Хватит с меня этого дня.

— Что ж, раз я прекрасно справилась, то имею право на отдых! — выдавливаю из себя улыбку, чувствуя, как губы дрожат.

Актриса из меня, конечно, ещё та, но я стараюсь изо всех сил.

Элиот поджимает губы, взгляд мечется по столу, словно ищет спасения и снова впивается в меня.

Мну тест и бросаю его в мусорное ведро. Напевая весёлую песенку, собираю вещи в сумку и попрощавшись, ухожу.

Спину прожигает взгляд. Тяжёлый, пронизывающий до самых костей. Я кожей чувствую, как он сверлит дыру в моём затылке.

У самой двери не выдерживаю. Резко оборачиваюсь.

Кассиан в той же позе, но в его глазах больше нет скучающей пустоты. Там тлеет угольками что-то живое, опасное, хищное. Он смотрит на меня, а потом лениво переводит взгляд на Элиота.

Тот сидит, вжав голову в плечи, словно нашкодивший щенок. Король академии довольно улыбается. Ему понравилось. Наш маленький спектакль позабавил его.

Сердце пропускает удар. Отворачиваюсь и выскальзываю в коридор. Ноги ватные.

Элиот — просто придурок с большой буквы "П". Если он ещё раз сунется ко мне с «помощью», огрею его самым толстым фолиантом, какой найду в библиотеке!

Хотя…

В одном я ему, пожалуй, благодарна.

Я поняла, в каком направлении нужно заниматься, чтобы попытаться пробиться в отборочный тур.

А Кассиан? Тот ещё фрукт. От Элиота он ушёл недалеко.

В комнате меня встречает тишина. Гулкая, холодная, одинокая. Бросаю сумку на пол и в душ.

Холодная вода приводит меня в чувство. Горячая, как назло, уже закончилась! Сжимаюсь под ледяными струями, пока зубы не начинают выбивать дробь. Потом закутываюсь в одеяло, пытаясь согреться, и проваливаюсь в сон. Эрудит послезавтра, у меня есть ещё целый день, чтобы подготовиться.

Сплю, кажется, всего минуту, но меня безжалостно выдёргивают из темноты. За окнами глухая ночь. Миссис Лунар собственной персоной стоит на пороге с ключом в руках.

— Крепко же ты спишь, милая! Не достучалась! — голос у неё бодрый, словно сейчас полдень. — Поднимайся! Смотр кадетов во внутреннем дворе!

Чего?! Я смотрю на неё, не веря своим ушам.

Им лекций мало, тренировок мало, они решили по ночам нас гонять?!

Наспех натягиваю форму, кое-как сгребаю волосы в хвост и вылетаю на ледяной воздух.

Холод обжигает. В горах ночью просто зверски холодно! Меня догоняет Бридж, стуча зубами так, что, кажется, они вот-вот раскрошатся. Я вторю ей тем же.

— Я д-д-думала, они ш-ш-шутили! — выдыхает она облачко пара.

Мы втискиваемся в толпу бытовиков. Вместе чуточку теплее, но ненамного.

Освальд Элрик стоит на ступенях в тёмно-сером пальто, застёгнутом на все пуговицы. Над ним мерно покачивается магический светильник, выхватывая из темноты его непроницаемое лицо.

— Ему-то тепло, — шипит кто-то рядом.

Пар изо рта валит клубами. Скорее всего, скоро выпадет снег. Первые зазимки.

— Двадцать четыре минуты, — голос декана боевого факультета разносится в морозном воздухе. — Коменданты, доклад!

Миссис Лунар и тощий комендант-мужчина рапортуют. Все построены. Миссис Авель перечисляет, кто в госпитале. Нас пересчитывают по головам. Это длится мучительно долго, я уже перестаю чувствовать пальцы ног. Наконец, Элрик кивает.

— Нападение может застать вас в любую минуту. У вас есть не больше минуты, чтобы вылететь из кровати и спастись. Вы справились отвратительно. Особенно первый курс. Поражает лишь расторопность девочек с бытового факультета. Будем проводить такие смотры чаще, пока не доведём до автоматизма.

Вымороженная тишина. Вот наш ответ. Мы просто «счастливы».

— И ещё. С завтрашнего дня — календарная зима. Всем сменить форму на зимнюю и получить комплект верхней одежды и обуви.

Сразу зима? Днём же было почти тепло! Сумасшедшее место.

Наконец, нас распускают. Ковыляю к миссис Лунар, спрашиваю про одежду.

— Ах, милая! — улыбается она. — На складе, как обычно. Только сразу приготовь тридцать золотых, чтобы два раза не бегать.

Я замираю. Воздух застревает в лёгких. Сколько-сколько?! Тридцать золотых?! Это как понимать? Я думала, одежда бесплатная! Ну спасибо, родная академия! Ночные побудки и драконьи цены на тепло. Просто праздник какой-то!

Глава 20. Магические потоки

Вы думаете, что после всего этого я ныряю в тёплую кровать и проваливаюсь в сладкий сон?

Как бы не так!

Я перетряхиваю все свои жалкие пожитки, вытряхивая их прямо на холодный пол. Моя жизнь сейчас — это тотальная ревизия на предмет тепла и… ну конечно, золота. Я разглядываю это убожество, и сердце сжимается.

— Не густо... — шепчу я, и мой голос тонет в ворохе дешевой ткани.

Тонкие ботиночки из кожи молодого дермантина? Серьезно? Они трещат по швам от одного моего взгляда. В них нет ни грамма утеплителя, даже дурацкой байки, чтобы ноги не отмерзли! Шерстяные чулки — одна пара, с заштопанной пяткой. Хоть что-то, да-а-а.

Я лихорадочно копаюсь в памяти Альвы.

Она же получила выходное пособие из приюта!

Двенадцать золотых вот и все, что от него осталось.

Это «уши», которые торчат из моего кошелька.

Но куда, КУДА она дела остальные двадцать восемь?

Ее сюда порталом доставили, одежду выдали с чужого плеча, поношенную и драную.

Может обокрали? Сердце пропускает удар. Или она сама все спустила? Я закрываю глаза, впиваясь в память, но там снежная пустота. Ни одного даже самого маленького воспоминания. Тишина.

Как и момент как ей дали эту одежду, ведь вряд ли она бесплатная, раз зимняя стоит таких деньжищ.

Я снова пересчитываю монеты. Раз, другой, третий. Механически. Как будто от этого их станет больше. Всё же радуюсь, что есть хотя бы столько.

Золото греет душу получше любого чулка, и я наконец-то забываюсь тревожным сном…

ТУК-ТУК-ТУК!

Меня подбрасывает на кровати, как от удара током. Сердце колотится где-то в горле. Это Бридж ломится в дверь, будто в общежитии пожар.

— Привет! — ору я, натягивая блузку. — Ты чего? Солнце еще не встало!

— Пойдем за формой, пока толкучки нет! — её голос звенит от нетерпения, а такое вполне земное слово режет слух.

Я прекрасно понимаю, что будет через час. Настоящее столпотворение. Киваю, и мы выходим. Учитывая мои костыли, мы добираемся быстро, а там....

Ага, «пораньше»! Каждый подумал так же.

Очередь уже змеёй вьется по коридору. Но мистера Беркли это не беспокоит. Его разговор короткий: фамилия, имя, расписаться.

Ни тебе примерить, ни проверить. Запаянный пакет и ты свободен, следующий!

— Богатенькие, небось, в ателье себе шьют! — ноет кто-то у окошка, разрывая упаковку дрожащими руками. — У них и качество, и вид.

— Для этого, мисс, надо было в богатой семье родиться, — обрезает нытье Беркли, даже не поднимая глаз. — Радуйтесь, что академия из милости сшила вам это по дешевке.

Толпа гудит. Какая-то девчонка вытаскивает форму, а у нее рукав не пришит! Висит тряпкой, две несчастные половинки. Беркли и бровью не ведет: «Зашейте сами». Дурдом на выезде. Любое возмущение разбивается о его ледяное спокойствие и едкие шуточки. Кто-то грозит деканатом, а ему все равно на наши возмущения.

Подходит моя очередь. Еще не успев ничего сказать, он вдруг сдвигает брови, и у меня внутри всё обрывается.

— Опять клянчить пришла? — цедит он сквозь зубы.

При всех!

Злость закипает в груди, но я заставляю себя говорить ровно.

— Пришла. У меня двенадцать золотых. Но я не могу ходить раздетая. Во-первых, я буду как белая ворона, во-вторых, госпиталь разорится меня лечить, когда я заболею.

Нагло? Да плевать. Мерзнуть я не собираюсь.

— А мне-то что? — он аж багровеет. — Иди отсюда! Пока тридцать золотых не принесешь, не видать тебе одежды.

Он вылетает из-за стойки, вцепляется мне в локоть и тащит к выходу, будто я мешок с картошкой. Я едва успеваю перебирать ногами и костылями.

На пороге, когда толпа уже не слышит, он резко останавливается и шипит мне в ухо:

— Приходи вечером. После всех.

Я распахиваю рот от возмущения, и тут до меня доходит. Вот оно что! Недостающий кусочек пазла. Мистер Беркли скорее всего приторговывает поношенной одеждой, той, что сбросили выпускники. Вряд ли официально, поэтому нужен подобный спектакль.

Дать новую форму бесплатно он не может, иначе начнется бунт.

«Почему она ноет и получает, а мы платим?»

А вот купить что-то поношенное из-под полы, можно только вечером. Я уверена, что не единственная в таком положении, поэтому я вырываю руку, изображая праведный гнев.

— Да и не надо меня толкать! Я в ректорат пойду, поняли?!

Сама, украдкой, киваю ему, мол, я из понятливых, и гордо удаляюсь под одобрительный шепоток толпы.

В ректорат я, конечно, не иду. Переодеваюсь в старую спортивную форму и плетусь на полигон.

«Проработка магических каналов».

Звучит как пытка. Интересно, как они их прорабатывать собрались?

На улице тепло, солнце слепит глаза. Не верится, что скоро всё это засыплет снегом. Но кто я такая, чтобы обсуждать местную погоду.

Профессор, высоченный и тощий стоит, заложив руки за спину, и усталым взглядом окидывает галдящую толпу девчонок.

— Тихо, девушки.

Его голос, усиленный магией, прокатывается над нами, и все разом замолкают.

— Не все рождены со стихийной магией, — начинает он нудно. — Даже если ваши родители маги, вы можете оказаться пустышкой. Это факт. На службе ценят магов за полезность, но на войне может помочь и обычный человек.

Война? Опять эта война? Королевство же вроде ни с кем не воюет. С чего такая паранойя?

— Мы будем прорабатывать магические каналы через упражнения и познание себя.

Упражнения. Я закатываю глаза. Слово-то какое поганое. Особенно когда знаешь, что я абсолютный ноль. Проверяли магическим оком. Ноль. Даже не единица. Пустота. Я буду просто изображать бурную деятельность, тратить время на то, чего нет. Причем профессор скорее всего знает о возможностях каждой.

И тут я замираю. Нет. Нет-нет-нет. Только не он. Почему ОН здесь?

— Кадет Вейлор любезно согласился помочь и показать, как выглядят проработанные потоки, — объявляет профессор.

Я готова закатить глаза так глубоко, что увижу свой мозг. Кассиан. Мало мне было вчерашнего. Он теперь меня преследует?

Кассиан собран и сосредоточен. Он обводит нас взглядом.

Однокурсницы же замерли, раскрыв рты. Стоят и не моргают, как кролики перед удавом. Вот кому надо преподавать — стопроцентная посещаемость обеспечена. Правда, усвояемость будет нулевая, потому что никто ни слова не запомнит.

Он снимает пиджак. У девчонки с двумя хвостиками, что стоит рядом, глаза становятся размером с блюдце, а к лицу прилипает идиотская счастливая улыбка. Она хватается за сердце. Ну всё, приплыли.

— Профессор, — раздается вдруг его низкий голос. — Может, я приглашу кого-то из кадеток? Чтобы наглядно показать на живом примере?

Его взгляд скользит по толпе и останавливается на мне.

Да ладно? Я уже даже не сомневаюсь.

Глава 21. Первое упражнение

Внутренне собираюсь в тугой комок. Приподнимаю плечи, до хруста вцепляюсь в костыли — я готова рвануть хоть на край света, лишь бы подальше от этого позора. И вдруг...

— Это не требуется, кадет Вейлор.

Голос профессора режет воздух как лезвие.

По толпе девчонок прокатывается волна возмущённого вздоха, такого дружного, будто у них вырвали любимую игрушку.

Каждая из них молилась, чтобы выйти к Кассиану. Каждая. Но только не я.

Из моей груди вырывается неслышный выдох облегчения. Плечи сами падают, расслабляясь, и я чувствую, как уходит стальное напряжение.

Перевожу взгляд на Кассиана и тут же цепляюсь за едва заметную деталь: уголки его губ мелко подрагивают. Насмешливо. С вызовом. Он смотрит прямо на меня, испытывая мою реакцию.

Зря стараешься, дракон. Меня этим не проймёшь. Я единственная во всей Академии, кто считает дни до выпускного. Я буду безумно ждать тот миг, когда эта наглая драконья задница наконец-то уберётся из Академии «Искони» в какой-нибудь элитный батальон. Сразу генералом, конечно. Вряд ли его папочка допустит другого расклада.

— Девушки, спокойнее, — профессор жестом призывает к тишине. — Как я уже говорил, магия проявится не у всех. Вам нужно это принять и быть готовой к любому исходу. Итак, первое упражнение. Кассиан, покажите лучника.

Мы разом замолкаем. Даже я задерживаю дыхание мне дико интересно, что сейчас произойдёт.

Кассиан выходит в центр. Он встаёт в идеальную стойку: ноги на ширине плеч, туловище развёрнут у нас, левая рука вытянута вперёд, а правая, сжатая в кулак, заведена за спину.

— Это простейшее упражнение, — голос профессора звучит менторски, — позволит вам активировать магические потоки, которые текут прямо у сердца. Закройте глаза и обратитесь внутрь себя. Сначала вы увидите лишь темноту, но если магия в вас есть, и вы будете упражняться, то заметите свет. Его первое проявление будет именно в области сердца.

Кассиан медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление, ведёт правую руку по кругу над головой.

В то же мгновение он распахивает глаза.

Янтарное пламя плещется в них, затапливая радужку, а зрачок вытягивается в узкую вертикальную щель, как у всех драконов.

Элементарное, казалось бы, движение, но я вижу, как на его лбу вздуваются жилы.

Медленно, невероятно медленно он отводит правую руку назад, сгибая в локте. Он делает это так, словно натягивает тетиву. Самую тугую тетиву в мире. Воздух вокруг него начинает вибрировать.

А потом...

Я даже по сторонам оглядываюсь. Мне кажется или это галлюцинация? Но по шокированным, открытым в беззвучном «О» ртам девчонок понимаю: мы видим одно и то же.

В руках Кассиана материализовался лук. Исполинский, сотканный из чистого золотистого света. И стрела такая же светящаяся, острая, готовая сорваться.

— Прекрасно, Кассиан, — вклинивается профессор со своими пятью копейками. — Ваше орудие значительно выросло. Я помню ваши первые жалкие попытки.

Кассиан опускает руки, и лук исчезает. Он просто рассыпается в воздухе миллионами золотистых искр, которые медленно оседают на траву.

— Благодарю, профессор. — голос у него вежливый, учтивый, но от этого бесит ещё больше. — Я занимаюсь каждый день.

Он вальяжно отходит к старому дереву, растущему на краю полигона, и подпирает плечом шершавый ствол. Застывает в ожидании.

Девчонки с энтузиазмом делятся на пятёрки, и вот первая партия уже выходит на линию.

Они хихикают, стреляют глазами в сторону Кассиана, поправляют форму.

Каждая так и пышет самоуверенностью, их шёпот ветер доносит до меня:

— ...у меня в роду одни маги, это же элементарно...

— ...у меня тоже, у нас точно получится...

— ...он так смотрит, о боги...

— ...надо не ударить в грязь лицом...

Меня передёргивает. Им плевать на магию. Им важно только покрасоваться перед этим напыщенным драконом. Фу.

Но проходит одна пятёрка, вторая, третья... Пятая. Ничего. Тишина и разочарованные всхлипы. Лишь у одной кадетки, кажется, Луизы, в руках что-то слабо вспыхивает, и она, светясь от гордости, возвращается в строй победительницей.

— Что ж, ожидаемо, — тянет профессор, и уголки его губ опускаются.

И тут объявляют мою очередь. Сердце ухает вниз.

Как я буду это делать?

Я даже стоять без костылей не могу.

Сдаваться?

Ныть?

Ну уж нет. Но едва я делаю шаг вперёд, как профессор останавливает меня взмахом руки.

— Кадет Ренар, вернуться в строй. — его голос звенит от негодования. — У нас не сборище инвалидов, а практическое занятие. Как вы собираетесь выполнять упражнения с вашим несовершенным телом?

Слова бьют наотмашь, хлёстко и больно. Интересно, «взрослые» здесь вообще не умеют подбирать выражения?

На Земле всё по-другому. Там таких слов, как «инвалид», стараются избегать. В кол-центре, где я работала, одну девчонку чуть не уволили за это слово. Корректно говорить «люди с ограниченными возможностями». А тут... просто плевок в душу. А ведь я даже не инвалид, просто пока хожу на костылях, пока нога не восстановится.

— Это не страшно. Я помогу.

Голос раздается прямо над ухом, заставляя меня вздрогнуть.

Кассиан отлип от дерева и уже стоит рядом.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд, но он либо бронированный, либо просто наглый.

Он молча забирает у меня костыли, и его ладонь ложится мне на талию придерживая.

Его дыхание вторгается в моё личное пространство, касается моих волос, и меня накрывает ледяной волной.

Я словно снова стою на том проклятом балконе. Снова слышу его шёпот: «А теперь ты медленно расстёгиваешь блузку». К горлу подкатывает тошнота.

— Я против, — выдавливаю из себя профессору, но голос звучит сипло, чуждо.

Профессор даже не смотрит в мою сторону, лишь отмахивается, как от назойливой мухи.

— Что ты так трясёшься? — мурлыкает Кассиан мне на ухо, и от его игривого тона меня пробирает дрожь. — Не собираюсь я тебя унижать. При всех точно. У нас будут долгие часы общения в общей гостиной, ты забыла? И вообще, за тобой присматривать надо. Вдруг опять ушибёшься. А мне отвечать…снова.