Казусы

— Вылезайте, суки, пока дяди ещё добрые, потом хуже будет! — наклонившись к моему стеклу, проорал лысый амбал! Рассматривая меня нахальным взглядом, гаденько ухмыляясь. — Вылезайте! — ударил ещё раз.

— Не открывай, — прошептала Маша дрожащим голосом. — Может, они нас с кем-то перепутали? — округляя глаза, наблюдая за двумя отморозками, кружившими как пираньи вокруг автомобиля.

— Ты хочешь проверить? — спросила шёпотом, как будто они могли нас услышать. — Может, полицию вызовем? — взволнованно спрашиваю, не сводя глаз с амбалов.

— Пока приедут, нас уже из машины вытащат и поминай как звали. Нужно выбираться самим, — уверенно заявила подруга.

Дрожа от паники и страха, наблюдая за действиями этих двух орангутангов, Машка сжала в кулаке перцовый баллончик.

Амбал наклонился к окну со стороны подруги, заорав, как ненормальный, глядя на неё в упор не мигая:

— Выходи, дрянь, я тебе сказал, шмара подзаборная! Когда сам до тебя доберусь, поимею во все щели!

Моя боевая подруга, быстро опустив стекло — благо оно у меня на электроприводе и работает как часы, — со всей силы надавила на колпачок перцового баллончика, выпустив струю прямо в рожу обнаглевшему бандюгану. Тот, согнувшись пополам, заорал как ошпаренный, вытирая глаза, что отвлекло внимание его подельника, и тот отпрянул от машины.

Нам хватило нескольких секунд слаженной командной работы: Машка быстро закрыла окно, а я в это время, включив заднюю скорость, надавила на педаль газа — слава богу, место было для манёвра. Как пилот «Формулы-1», вырулила на дорогу, обогнув «Ровер» и двух амбалов, которые уже бежали к своей машине. У меня тряслись руки и ноги от страха, но я прекрасно понимала, что сейчас не до сантиментов: нужно быстрее добраться до работы, там есть охрана и можно вызвать полицию.

Влившись в поток машин, подруга постоянно оборачивалась назад, высматривая чёрный «Ровер», я же сконцентрировалась на дороге. Нас обоих трясло как в лихорадке.

— Что это было? — спросила меня подруга, у которой руки ходили ходуном. — Кто они такие, мать твою! Ты их видела раньше? — оглядываясь в панике по сторонам.

— С ума сошла! — возмущённо кричу. — Впервые вижу этих бугаев, — лавируя в потоке машин. — Слава богу, мы от них удрали, даже не знаю, чем бы это всё закончилось, — нажимая на газ, прибавляя скорость. — Ты молодец, Машка, — похлопала её ладошкой по руке в одобрительном жесте.

— Сама себе удивляюсь, — парирует, дрожа от страха. — До сих пор не пойму, как это у меня получилось. Ты видела его рожу? — истерически расхохоталась. — А как он дико кричал! — продолжала хохотать, имитируя: — Ау-ау-а-ау-а-а! — как пожарная машина.

— Как-то времени не хватило рассмотреть, — поддержала её веселье. — Я всё своё внимание лысому уделила, — выруливая на Шмитовский проспект. — Как думаешь, что они от нас хотели? — размышляя, подъезжаем к офису.

— Не знаю и знать не хочу, брр, — содрогается всем телом. — Я чуть не уписалась от страха, такие здоровенные злые мужики.

— Ты же хотела Манганьелло, вселенная прислала аж в двух экземплярах, — расхохоталась. — А ты всего лишь просила одного, — запарковалась на подземной стоянке. — Второго, видимо, про запас, вдруг у первого прибор не рабочий, ха-ха-ха! — выходя из машины, не унималась, подтрунивая над подругой.

— Вот именно, Скалу Джонсона я точно не вызывала, — возмущается. — Тем более с утра.

Глава 5. Попалась, малыш!

Деловой центр, где располагался офис, находился на Краснопресненской набережной, в прекрасном районе на берегу реки Москвы. Для сотрудников здесь была организована удобная подземная стоянка, откуда можно было подняться в лифте на этаж. Само здание представляло из себя весь спектр современной архитектуры: серый мрачный бетон, железо, объединённые стеклом, без вычурности и пафоса.

Организация, в которой мы трудились вот уже как полтора года, занимала несколько этажей. Аналитический отдел находился на одиннадцатом, разделённый на пятнадцать кабинетов, где размещались сотрудники, занимающиеся определёнными инвестиционными направлениями. Наш отдел специализировался на добывающей и перерабатывающей промышленности. Основной задачей организации являлось найти инвестора, который готов вложиться в предприятие, нуждающееся в модернизации или испытывающее острый дефицит средств. Подготовку документов, переговоры с владельцем завода или комбината, а также с будущим инвестором, проведение сделки по покупке или продаже акций наша организация брала на себя, выступая гарантом, зачастую действуя на основании доверенности. Ответственность за чистоту проводимых операций по продаже или покупке активов несли зачастую лица, отвечающие за проект, в нашем случае это руководитель отдела Евгений Александрович Дымов.

Под его крыло мы попали сразу же, как устроились на работу по окончанию университета, пройдя очень серьёзное собеседование в несколько этапов. Начальник у нас строгий, но справедливый, работать с ним одно удовольствие: всегда подскажет и, если нужно, укажет на недостатки, расслабляться не даёт, но и не гоняет почём зря.

Кабинет делим на четверых, с нами работают Никита Зуев и Марк Демин — хорошие ребята, с которыми часто обедаем вместе, иногда после работы ходим в местный бар на третьем этаже. Марк глубоко женат, у Никиты девушка, с которой он встречается больше года. Отношения изначально сложились дружеские, стараемся по рабочим вопросам друг другу помогать, но проекты ведём разные.

Не успели зайти в кабинет, как Марк объявил, что нас ждут уже на планерке в кабинете Евгения Александровича. Скинув верхнюю одежду, покидав сумки, взяв с собой рабочие планшеты, направились к нашему непосредственному руководителю. Рабочий день закрутился как колесо обозрения в солнечную погоду. Начальник обозначил план работы на неделю, и мы все дружно отправились его выполнять.

Целый день, как белка в колесе, строила графики, писала сравнительный анализ, бегала с бумажками и папками, вертелась и крутилась, не поднимая головы от компьютера. Не успела и глазом моргнуть, как наступил вечер — конец рабочего понедельника. Думать о своих переживаниях и потрясениях было совсем некогда.

Собравшись домой, спустились на подземную парковку, не спеша шли к машине, измотанные трудовым днём. На душе как-то муторно и неспокойно, списываю это на состояние стресса от утреннего происшествия. Приблизившись к автомобилю, стойкое состояние тревожности включило внутреннюю сирену опасности и ощущение дежавю.

— Маша, — зову подругу шёпотом. — Ты это видишь или у меня галлюцинации?

Машка в панике встаёт как вкопанная.

— Вижу, — округляет глаза. — Это тот самый «Гелик», что голуби оттюнинговали. Давай не пойдём туда, а, — говорит плаксивым голосом, — подождём, пока он уедет, или такси вызовем, мне что-то хватило экстрима на сегодня.

— Я тоже не камикадзе испытывать судьбу, — рассматриваю машину. — Пойдём охранников лучше позовём! — решительно заявляю.

И только мы разворачиваемся, чтобы вернуться к лифту, откуда-то словно с неба раздаётся мужской глубокий баритон, пронизывающий до дрожи:

— Куда же ты, Малыш! А поздороваться! Разве не скучала?

Я аж на месте подпрыгнула от неожиданности, а Машка тихо простонала:

— Блиииин! Блиииин! Этот день никогда не закончится! — умоляюще смотрит на меня.

Повернув голову направо, я увидела гада во всей своей красе. Он стоял, расставив широко крепкие ноги, скрестив руки на груди, язвительно ухмыляясь. Сейчас я могла рассмотреть его подробно: на вид ему не больше тридцати. Высокий, широкоплечий, подтянутый. Открытый лоб, острые скулы, сдвинутые густые брови, прямой нос, пухлые губы, волевой подбородок и тёмные как ночь глаза с буравящим взглядом. Густые как смоль волосы, зачёсанные назад, выбритые на висках, и небольшая двухдневная ухоженная щетина придавали его лицу грозный и властный вид. Одет был в стильный классический костюм тёмно-синего цвета с кипенно-белой рубашкой и матовым вишнёвым галстуком.

— А почему я должна была скучать! — возмущаясь, хватаю Машу за руку. — Нам пора идти, мы очень спешим, на встречу торопимся.

Вздёрнув подбородок вверх, развернулась и уже хотела бежать к лифту, как этот гад вкрадчивым голосом произнёс:

— Торопишься, значит. Ну я тебя тогда своим ребяткам оставлю, чтобы вы поближе познакомились, а то вы их сегодня обидели очень сильно: не захотели из машины выходить, долг отрабатывать.

И тут я понимаю, что утренний инцидент с этими орангутангами нам устроил именно этот гад-неандерталец.

— Это мы их обидели? — негодую я. — Двух здоровенных мужиков? — возмущаюсь, ставлю руки в боки. — Две слабые, беззащитные девушки! — кричу, размахивая руками. — Так это Вы этих двух бандюганов к нам подослали? — вопросительно смотрю, злюсь, хмуря лицо. — Зачем? — недоумеваю. — За что, не подскажите, выпала такая честь пообщаться с этими бугаями этим ранним чудесным утром, за какие такие заслуги, а? — язвлю, ухмыляясь, смотрю на него в упор.

— Правильные вопросы задаёшь, Малыш! Наконец-то включаешь оставшиеся мозги. Ну давай я тебе интересное видео продемонстрирую, так сказать, наглядно, как две девочки тут недавно повеселились, — подходит к нам вплотную, обдавая запахом терпкого дорогого парфюма, демонстрирует видео, где мы разбрасываем хлеб и кормим голубей на его машине. — Узнаёшь? — зло усмехается, кривя губами. — Ты знаешь, я тоже чувством юмора не обделён, так что думаю, сейчас моя очередь настала потешаться. В машину их! — жёсткий приказ, и я вижу, что к нам направляются утренние знакомые орангутанги.

Как по команде, с Машкой начинаем орать как сумасшедшие и бежать, не жалея шпилек, по направлению к лифту.

— Помогите! Помогите! Помогите! Спасите! Кто-нибудь! Помогите! — кричали наперебой с подругой.

Лысый амбал, догнав меня, схватил поперёк талии, закинул к себе на плечо, больно шлёпнув по заднице. Брыкалась как могла, кричала что есть мочи, колотя его кулаками по спине, а ему мои удары как слону дробина. Закинул меня как мешок с картошкой на заднее сиденье «Ровера», закрывая дверь. Смотрю, второй амбал, пострадавший с утра от перцового баллончика, тащит Машку за волосы, она брыкается, пытаясь вырваться из захвата. Открывается дверь, её закидывают следом за мной — всю в слезах, с растрёпанными волосами, по щекам размазана косметика. Увидев друг друга, мы обнялись, разревелись, всхлипывая в голос, дрожа от страха.

Орангутанги залезли в машину, ухмыляясь и смеясь. Лысый амбал завёл двигатель, и нас повезли в неизвестном направлении.

— Ну что, сучки, допрыгались! Кто из вас первой долг отрабатывать будет? — пробасил лысый амбал и расхохотался.

— Утренний ущерб — понятно кто будет, — заржал второй, повернулся, посмотрел плотоядно на Машку, подмигнув, подвигал активно языком за щекой, имитируя минет, намекая, как нужно будет заглаживать вину.

— А неплохо так у тебя, зачётные сиськи, люблю большие, — глядя Машке на грудь, облизнулся. — Есть что помацать. Пиздёнка-то тоже небось не растраханная, а? Ну чё молчишь, сучка, может, уже начнёшь прямо сейчас дядю ублажать? — громко рассмеялся, продолжая пялиться похотливым взглядом.

Машка отвернулась к окну, роняя слёзы и тихо всхлипывая, пропуская воздух через рот. Я сжала её ладонь в знак поддержки, стиснув зубы, чтоб ещё что-нибудь не ляпнуть и не отгрести. Амбал, потеряв к нам интерес, отвернулся, стал разговаривать со своим подельником, обсуждая последний бой известного чемпиона по боксу. Мы двигались по Звенигородскому шоссе, пересекли Новоарбатский мост, проехали по Кутузовскому проспекту, повернув на улицу Дунаевского. Возле ангара с надписью «Мойка самообслуживания» машина остановилась. В боксе стоял знакомый «Гелик», весь уделанный голубиным помётом.

— Выгружайтесь, сучки, приехали, станция конечная, — пробасил амбал, выпрыгивая из машины, открывая заднюю дверь автомобиля.

Мы с Машкой быстро вылезли на свежий воздух, покидая железную темницу. На улице нас поджидал знакомый гад с одним из мужчин, который был с ним в ресторане.

— Надеюсь, не надо объяснять, что вы должны сейчас делать? Я жду веселья, Малыш! — с усмешкой глядя на меня, грозно командным тоном рявкнул гад.

— Бегом, сучки! Что встали как вкопанные! — заорал амбал, сплёвывая на асфальт. — Или предать вам ускорения! — все дружно заржали.

— Степан, притормози, — тоном, не терпящим возражений, пробасил гад. — Они девочки сообразительные, не так ли, Малыш?

Убила бы за это его обращение — «малыш», как издёвка, типа глупая блондинка, девочка без мозгов. Ну погоди, гад, сейчас я тебе так помою твой танк — на век запомнишь. Сняв плащ и пиджак, закатила рукава блузки. Ну держись, ты сам напросился!

Подмигнув Машке, которая последовала моему примеру, взяв в руки пистолет, проверила напор, обдала машину сверху донизу водой, двигаясь от капота к багажнику. Гад вместе со своими амбалами, посмеиваясь, наблюдал, облокотившись на капот машины, курил, протяжно выдувая в небо дым. Его друг, достав телефон, направил камерой, снимая происходящее шоу, подтрунивая и смеясь. Ну что ж, шоу я вам, ребята, обеспечу. Не сбавляя напора воды, резко открыла водительскую дверь и начала обильно поливать кожаный салон, консоль, панель управления. Я же девочка-блондинка без мозгов и, по всей видимости, без тормозов, не знаю, как правильно мыть автомобиль, дурам, как известно, всё простительно.

— Бляяяять! — заорал гад, несясь на меня как разъярённый буйвол. — Ты совсем ебанутая, овца!

Подбежав, попытался оттащить меня от двери машины, но так как я была уже вся мокрая, смогла увернуться и направить весь водяной напор прямо на него, окатив с ног до головы. Кто-то очень хотел потешиться — получите, распишитесь.

— Пиз..ц! Ебанутая, бля, сука, ты что творишь!!! — выхватывая пистолет из моих рук, он отбросил его на кафельный пол мойки.

Схватив меня больно за волосы, впечатал в боковую дверь машины, зажав своим натренированным телом. Задрав мою голову, вцепившись в волосы на затылке, так чтобы я смотрела ему в глаза, которые метали гром и молнии. Ноздри его носа раздувались как у быка во время корриды.

— Ты совсем охуела, давно по жопе не получала, мм? — проорал прямо мне в лицо. — Так я могу повторить, чтоб наконец запомнила, как себя нужно вести с незнакомыми дядями!

— Пошёл ты на хрен, урод! — проорала, глядя ему в глаза, брыкаясь, пыталась вырваться из его хвата.

Стянув волосы на затылке, явно собираясь снять скальп, дёрнул резко вверх, что мгновенно отрезвило, вызывая нестерпимую острую боль. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз.

— А-а-а! Отпусти меня, гад, мне больно, сволочь, мразь! — пиналась ногами, пытаясь попасть по колену.

— Рот закрой! Сучка бешеная, а то я найду ему применение поинтересней! — взревел так, что уши закладывало.

— Отпусти меня, гад! — кричала, пытаясь оторвать его руку от своих волос, вертясь как уж на сковородке.

— Ну что, Малыш! Развлеклась! — ухмыльнулся гад, глядя мне в глаза, удерживая за волосы. — Чем теперь будешь расплачиваться, — кивнул на машину, — за порчу имущества, мм? — грозно спросил, сводя брови. — Надеюсь, у тебя найдётся сейчас двадцать миллионов покрыть мои убытки, мм? — вопросительно, со злостью в глазах уставился на меня.

В этот момент ко мне пришло осознание сложившегося пиз..ца: шутки закончились, у меня возникли серьёзные проблемы, как всегда из-за моего несносного характера, будь он неладен, встреваю вечно по самое не балуй. Конечно же, двадцати миллионов у меня не было и в помине. Квартиру, машину мне купили родители, сама получала как начинающий специалист сто двадцать тысяч в месяц — по московским меркам небольшой доход, едва хватало на проживание, питание и содержание автомобиля.

— Нет, у меня нет таких денег, — изумлённо вытаращила глаза, услышав сумму. — Вы сами меня заставили мыть эту дурацкую машину, — возмущённо попыталась возразить.

— Ещё скажи, что голубей я тоже заставил кормить, и слово «мудак» на машине писать! Тебе не кажется, что ты уже перешла все границы, девочка, а? Ты хоть понимаешь, к кому ты полезла со своими играми, — сильно прижав к двери, глухим голосом сказал он. — Знаешь, к кому? — заорал, всматриваясь в мои глаза.

— Нет, — пропищала. — Не знаю и знать не хочу, — попыталась вырваться из захвата.

Одной рукой он держал моё тело, другой сильно стиснул пальцами мой подбородок, задрал голову вверх.

— На меня смотри, когда я с тобой разговариваю! — жёстким приказным тоном, чеканя каждое слово. — Мозги не пробовала включать, мм? — испытывающе разглядывает моё лицо. — Ты попала по-крупному, Малыш! — язвительно усмехается. — Чем думаешь долг отдавать или отрабатывать пиздой будешь? — вопросительно смотрит, сжимая губы.

— Да пошёл ты к чёрту, понял, козёл! — На тот момент я просто озверела, во мне поднялась лютая ненависть, злость и обида. За себя, пострадавшую ни за что ни про что, за Машу, которая до сих пор от шока отойти не может.

Резко дёрнувшись в сторону, вывернулась и залепила этому мудаку смачную пощёчину. Да кто он такой, чтоб командовать и диктовать мне условия. В ответ, схватив меня за горло пятернёй, сильно сжал так, что у меня потемнело в глазах и я захрипела от нехватки кислорода. С диким воплем, как индейцы навахо на охоте, Машка набросилась на гада, запрыгнув ему на спину, хватая за волосы, колотя кулаками, пытаясь оттащить от меня.

— Отпусти её, сволочь, мерзавец!!! — боролась с неандертальцем подруга. — Отпусти, мудак! — кричала как морская сирена, привлекающая моряков.

— Тигрицы, бля! — оторвав подругу, грубым голосом пробасил лысый амбал, потащив за руку разъярённую фурию, закрывая в машине.

— Ты доигралась, Малыш! Будешь делать всё, что я захочу! Всё! Поняла меня? — взревел как дикий необузданный зверь, придавливая мою шею, пристально смотрел в мои глаза бесчувственным холодным взглядом, а потом неожиданно наклонился, жёстко поцеловав, напористо тараня языком. От такой наглости я опешила, приоткрыв рот, сильно укусила его за нижнюю губу, ощутив медный привкус крови. Не останавливаясь, продолжая терзать губы, надавливая пятернёй на шею, вжимаясь всем стальным телом, забрав весь кислород, отпрянул от моих губ.

— Любишь по жёстче, моя девочка! — глядя мне пристально в глаза, произнёс. — В этом мы с тобой совпадаем, Малыыыш! — В машину её, домой ко мне отвезите, — скомандовал своим бугаям, развернувшись, вышел из бокса автомойки. — Макс, подругой займись, — усаживаясь в машину, крикнул, захлопывая водительскую дверь, завёл двигатель, ударяя по газам.

Лысый амбал, схватив меня за руку, потащил к чёрному «Роверу».

— Не поеду, отстань от меня, помогите! — сопротивляясь из последних сил, кричала и брыкалась. — Отвали, козёл! Отвали, сказала!!! — не прекращая отбиваться, махала руками и ногами.

— Куда ты денешься, сучка, поедешь как миленькая, — закинул на заднее сиденье, захлопывая дверь, пробубнил орангутанг.

В панике дёргая ручку автомобиля, толкая дверь, попыталась сбежать, но она оказалась заблокирована. Нажимая на кнопку стеклоподъёмника в надежде, что стекло опустится, кричала как безумная:

— Выпустите меня, уроды, выпустите! — орала, не останавливаясь. — Сволочи, люди, помогите!

— Тихо сиди! — залезая на заднее сиденье, проворчал амбал. — А то в багажнике поедешь, связанная! — кинув сумку и плащ мне на колени, расположился рядом со мной.

Меня трясло то ли от холода, то ли от адреналина. Сжавшись на заднем сиденье, натянула плащ на мокрую блузку. Вот это я повеселилась! Что теперь делать, как выбираться из этого говна? Голова шла кругом от неизвестности и страха: что со мной теперь будет, куда меня везут, что случилось с Машей. Хотелось реветь в голос, но я старалась держать себя в руках, смахивая ладошкой тихие слёзы. Прильнув к окну, смотрела на мелькавшие вдоль дороги дома и магазины, яркие неоновые вывески беззаботного ночного города.

Глава 6. Клетка.

Подъехав к огромным кованым воротам, бугай несколько раз нажал на клаксон — ворота стали медленно разъезжаться. Заехав на территорию, машина остановилась напротив огромного светлого особняка, который был освещён уличными фонарями и подсветкой. В доме свет горел только на первом этаже, поэтому что-либо разглядеть мне не удавалось.

— Выходи, — пробасил, как я уже поняла, Степан, выпрыгивая на улицу с пассажирского сиденья. — Пошли, — схватив за локоть, потащил меня к дому.

Поднявшись по мраморным ступеням, открыл тяжёлые деревянные двери с бронзовыми ручками, сделанными в виде лозы винограда. Зайдя в просторную прихожую, отделанную светлым мрамором, с современной абстрактной люстрой под потолком, подтолкнул меня к центру комнаты.

— Марина, — крикнул он на весь дом, — принимай гостью.

В прихожую вышла миниатюрная женщина лет 55 с короткими вьющимися тёмными волосами, худощавым вытянутым лицом, нахмуренными бровями. Её взгляд желудёвых глаз испепелял, не предвещая ничего хорошего, смотрела она на меня как солдат на вошь.

— Пойдём, — позвала бесцветным голосом, развернулась, пошла вглубь по коридору к изящной лестнице с балюстрадой песочного цвета.

Мне ничего не оставалось, как только следовать за ней. Поднявшись на второй этаж, пройдя по широкому коридору, толкнув тёмно-коричневую дверь в комнату, включая свет:

— Располагайся, — язвительно сказав, кивнула на дверь. — В ванной ты найдёшь всё необходимое, чтобы привести себя в порядок, — хмыкнула брезгливо, оглядев меня с ног до головы, вышла.

Видимо, видок у меня тот ещё, раз ко мне относятся с такой неприязнью. Лично мне плевать, сейчас не до расшаркиваний. Нужно думать, как выбираться из этого болота, в которое угодила по собственной глупости. Чёрт меня дёрнул устроить себе столько проблем на ровном месте. Ну помыла бы я эту машину — не растаяла. Нет, нужно везде проявить свой характер, как в той песне поётся: «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг».

Первое, что делаю, — иду в ванную комнату, осматриваюсь. Просторная джакузи с гидромассажем установлена посредине помещения. Отделка стен и пола выполнена в светло-коричневых тонах, в углу расположена душевая кабина, отделанная мозаикой цвета молочного шоколада и липового мёда. Белоснежные раковины, рассчитанные на двоих, облицованы светло-бежевым мрамором. На полочках стоят пузырьки и баночки со средствами гигиены, стопкой сложены полотенца, на вешалке висит махровый халат.

Мне нужно срочно согреться, я не хочу заболеть. Закрываюсь, раздеваюсь и становлюсь под горячий душ. Блаженство! Моя кожа покрыта крупными мурашками, которые бегают вдоль позвоночника, по рукам и ногам. Долго стою под горячими струями воды, которые согревают моё окоченевшее тело, расслабляя мышцы. Вышла из душа, взяв с полки махровое серое полотенце, которое пахло цветочным кондиционером для белья. Обтёрлась до суха, достав второе полотенце поменьше, обмотала им волосы в тюрбан. С вешалки сняла серый чистый мягкий махровый халат, которым я решила воспользоваться, надев, завязав пояс потуже.

Внимательно рассмотрев себя в зеркало, ужаснулась: глаза красные, нос припух, на шее красные пятна. Да, красавица, ничего не скажешь. Выхожу из ванны, разглядывая обстановку: на стенах серо-бежевые обои, большая белая классическая люстра на потолке, тёмный под цвет дуба ламинат, тяжёлые шторы с ламбрекенами. Большая двуспальная кровать, покрытая атласным коричневым покрывалом, плазма на стене, два кресла и небольшой журнальный столик из матового стекла. В углу обнаруживаю ещё одну дверь в небольшую гардеробную комнату с пустыми вешалками и полками.