Развод. Обнажая душу

Громкая речь ведущего, крики и восторженные аплодисменты отвлекают. В зал входят Артем и Эли. Моя девочка, смущенно улыбаясь, поправляет светлый локон за ухом. Максим и Миша идут им навстречу и уводят Дьявольского-младшего, оставив нас в тревожном неведении.

— Мам, что происходит? — встревоженно спрашивает Арина, чувствуя общую напряженность.

— Я не знаю, родная, но мне это совершенно не нравится.

Эли подходит к нам, бросая многозначительный взгляд в сторону удаляющихся мужчин. Ее янтарные глаза скользят по мне, и в них вспыхивает недоумение и подозрение.

— Мам, а что это за платье? Я его раньше не видела. Ты же купила изумрудное платье для этого дня?

Черт! Вот сейчас только этого и не хватало. Так глупо и нелепо спалиться. Я совершенно не готова с дочерьми обсуждать свою личную и интимную жизнь.

Тянусь к стакану с соком и делаю большой глоток, пытаясь выиграть время.

— Я передумала. Купила его давно и совсем позабыла. Мне оно показалось подходящим. Некрасивое? — нарочито непринужденно спрашиваю я.

Она смотрит оценивающе и с подозрением.

В этот момент в ресторан вальяжно входит Азат с эффектной блондинкой лет двадцати пяти: длинные волосы, вульгарное, вызывающее малиновое мини-платье, едва прикрывающее тело. Походка уверенной в себе модели, соблазнительная и откровенно провоцирующая.

Нет! Да он издевается?!

Притащился сюда с любовницей, как ни в чем не бывало!

Чувствую, как закипаю от ярости, как переполненный чайник. Еще немного, и пар пойдет из ушей.

Подходит к нашему столику и ослепительно улыбается так, будто ничего не случилось, ни в чем не виноват.

— Добрый день! — бросает он нагло, совершенно не стесняясь. — Жанночка, позволь тебе представить мою дочь Элинар, Арину — падчерицу и… бывшую жену Евгению.

— Очень приятно, — тянет она приторно-сладким голосом.

Я сжимаю стакан с соком с такой силой, что чувствую, как он готов треснуть. В голове мелькает мысль: а не запустить ли его прямо в эту бестолковую голову… мужа-идиота?

Глава 17. Женя

— Поговорим? — холодно бросаю я мужу, едва заметно кивнув в сторону.

Арина и Элинар хранят молчание. Их взгляды, полные немого укора, сверлят бестолкового родителя.

Жанночка брезгливо морщится и буравит Азата предостерегающим взглядом.

— Хорошо, — раздраженно цедит он.

— Азат? — невольно вырывается у Жанночки, ее брови ползут вверх в вопросительном жесте.

— Малышка, присядь. Я всего на пару минут, — слащаво произносит он.

Мы отходим в дальний угол зала, где музыка стихает до приглушенного фона.

— Ты совсем спятил?! — грозно обрушиваюсь я на него. — Тебе вчерашнего скандала с Багратом показалось мало? Решил второй день превратить в балаган? Совсем мозг атрофировался?

— Заткнись! Кто бы говорил! — взрывается он, в глазах бушует ярость. — Сама ведешь себя как последняя… а еще мне что-то предъявляешь?

— Что?!— возмущенно выдыхаю я.

— Я видел тебя с Дьявольским. Вы целовались, — ядовито выплевывает он, взгляд — как у разъяренного буйвола. Он больно хватает меня за локоть, так сдавливая кожу, что, чувствую, останется синяк. — Ну и как он в постели? Понравилось?

Впадаю в ступор, но затем, собрав остатки самообладания, злобно цежу:

— Потрясающе! Лучший секс в моей жизни. Я кричала так громко, что чуть не охрипла.

— Шлюха! — рычит он, сжимая локоть еще сильнее.

Пытаюсь вырваться из стального захвата, но тщетно.

— Убери руку! — шиплю я, злость обжигает нутро, вытесняя ледяной страх.

— Со мной строила из себя святошу! «Секс только после свадьбы. Минет — это грязное извращение. К эротическим играм я не готова», — злобно шепчет он мне в лицо, глаза наливаются кровью. — А я, между прочим, имел полное право!

Мне кажется, еще немного, и он ударит меня у всех на виду. Ревность и гнев поглотили его. Мне становится страшно.

— Азат, отпусти меня! Мы разводимся. Моя личная жизнь тебя не касается, — собрав волю в кулак, грозно рычу.

— Это не повод позорить меня и прилюдно наставлять рога! — кричит он, не унимаясь.

— Азат, ты забыл про беременную Жанночку?

— Я мужчина! Мне можно! — взрывается он.

— Хватит! Твоя пассия уже тебя заждалась, — чеканю я, надеясь хоть немного остудить его пыл.

Он, словно очнувшись, оборачивается и смотрит в сторону любовницы.

Слежу за его взглядом…

Арина и Элинар смотрят на нас с испугом, готовые в любой момент сорваться с места. Жанночка, скрестив руки на груди, сверлит избранника взглядом, полным гнева. Это немного отрезвляет мужа, и он отпускает мой локоть. Вновь переводит взгляд на меня. В нем плещется яд и лютая ненависть.

Собравшись с духом, срываюсь с места и иду к столу, опускаюсь на мягкое сиденье. Тянусь к стакану с соком и делаю несколько жадных глотков, смачивая пересохшее горло.

Жанночка торжествующе улыбается, словно выиграла сражение, которое длилось целую вечность. Девушка пытается завязать разговор с Элинар, но дочь лишь натянуто улыбается в ответ, отмахиваясь парой фраз. Арина же демонстративно отворачивается от них, словно они — пустое место.

Замечаю, как в ресторан возвращаются Миша, Артем и Максим. Напряженные взгляды мужчин оценивающе скользят по присутствующим. Черные глаза Миши превращаются в грозовые тучи. Артем и Максим в дикой ярости.

Троица подходит к столу. Миша тяжело опускается рядом. Его взгляд, словно рентген, пронзает меня, застывая на руке.

Слежу за его взглядом и холодею.

На нежной коже алеют отпечатки пальцев Азата.

Беззвучный стон вырывается из груди. Только не это!

В хищных глазах Миши вспыхивает бешенство.

— Азат, я так понимаю, вы с дамой уже покидаете нас? — бесцеремонно гремит он тоном, не терпящим возражений.

Наступает гнетущая тишина. Мужчины прожигают друг друга взглядами, полными неприкрытой ненависти.

— Нет, — вызывающе бросает Азат.

— Папа, — испуганно шепчет Элинар.

Вновь напряженная тишина. Михаил испытующе смотрит на мужа.

— Жанночка, солнышко, поехали, — недовольно уступает Азат.

— Почему? — хлопая длинными нарощенными ресницами, недоуменно произносит она.

— Поехали! — повторяет он.

Девушка с видимой неохотой подчиняется, и они уходят.

На мгновение закрываю глаза, и волна облегчения накатывает на меня.

Остаток дня проходит в непринужденной, почти беззаботной атмосфере.

Все начинают расходиться, когда солнце почти скрывается за горизонтом.

Мы с Мишей направляемся в коттедж, и едва дверь захлопывается, набрасываемся друг на друга.

Его твердые губы впиваются в мои, терзая с диким, исступленным напором. Настойчивый, упругий язык проникает в мой рот, яростно атакуя, кружа, дразня, сплетаясь с моим в сладостном танце.

Сильные, обжигающие ладони скользят по телу, лаская каждый изгиб.

Сквозь нежный шелк платья пальцы сжимают упругую грудь, дразня затвердевшие от возбуждения соски. Спускаются ниже, к округлым бедрам, прижимая теснее к себе.

Миша тянет меня к огромной кровати. Настойчиво наклоняет.

Повинуясь, упираюсь ладонями в мягкое покрывало. Его руки скользят по ногам, задирая атласное платье до талии.

Прохладный воздух ласкает обнаженные бедра и ягодицы, смешиваясь с обжигающими прикосновениями его твердых пальцев, ласкающих внутреннюю часть бедер, проникающих под тонкое кружево трусиков, дразня разгоряченный, чувствительный клитор.

Протяжный стон срывается с моих губ. Между ног болезненно пульсирует жгучее желание.

Он медленно стягивает мои трусики и отбрасывает их в сторону.

— Ноги шире! — командует он за спиной.

Подчиняюсь. Дышу часто и рвано. Хочу его так, что не могу ни о чем другом думать.

Слышу шуршание ткани, тяжело падающей на пол, звон пряжки ремня… Замираю.

Прикосновение горячей, твердой плоти…

Толчок! И еще!

Громкий вскрик срывается с губ и эхом разносится в тишине комнаты.

Вновь грубый толчок…

Его пальцы впиваются в мои бедра, сжимая до боли.

Он вбивается яростно и глубоко, заполняя собой на всю длину.

Разум ускользает, унося в опьяняющую нирвану.

Миша тянет меня за волосы, запрокидывая голову назад, открывая шею для жадных, обжигающих поцелуев. Горячий язык скользит по чувствительной коже, оставляя на ней влажный след. Вновь припадает к губам, неистово и жадно терзая.

Член внутри меня истязает и распаляет.

Внизу живота нарастает болезненный спазм напряжения, требующий разрядки.

— Женя, кончай, я больше не могу, — хрипит он в самое ухо, опаляя горячим дыханием.

Его пальцы, пробираясь под ткань платья и тонкое кружево лифчика, сжимают возбужденный, твердый сосок — сжимают властно, пощипывая и оттягивая с таким давлением, что дыхание перехватывает.

Ощущение, балансирующее на самой острой грани между болью и наслаждением, вспыхивает, как молния, сжимаясь в одну ослепительную точку.

Толчок.

Взрыв!

Оргазм, сотрясающий до самых глубин, разрывает меня изнутри, рассыпая на мириады ослепительных, трепещущих искр.

Вскрик, сорвавшийся с губ, громче, надрывнее, чем прежде.

Дрожь пронзает каждую клеточку тела. Пульс бешено барабанит в висках, заглушая все остальное.

Хриплый, звериный рык Миши звучит возле уха.

Я чувствую легкую пульсацию внутри себя… Он вместе со мной достиг этого сладостного и мучительного финала.

Сильные и надежные руки бережно удерживают мое почти обмякшее тело.

— Ты моя, — шепчет он, и этот шепот врезается в память, как заклинание.

Сердце бешено колотится в груди, заглушая все разумные мысли, а на моих губах расцветает глупая, безгранично счастливая улыбка.

Глава 18. Женя

— Негусто, — кривит губы Миша, окидывая взглядом четыре черных чемодана, одиноко стоящие в прихожей квартиры, которую так «любезно» уступил мне Азат.

— Согласна. Скудный багаж после девятнадцати лет брака, — с горечью вторя его усмешке, отвечаю я.

С собой я забрала лишь то, что принадлежало исключительно мне: одежду и обувь. Рассчитывать на большее не приходилось, да я и не стремилась. Работа есть, крыша над головой тоже. Не пропаду. Впереди новая жизнь.

Сегодняшний переезд стал следствием стремительных перемен, обрушившихся на меня, как снежный ком, перевернув жизнь с ног на голову: бракоразводный процесс и новый мужчина.

Вариант проживания в квартире, ранее принадлежавшей супругу, не сильно порадовал Мишу, но он согласился, заявив, что это мое временное пристанище, и в ближайшее время он купит нам дом.

На мой вопрос, не торопит ли он события, он лишь усмехнулся и заявил, что мы не в том возрасте, чтобы жить по указке условностей и навязанным правилам. Нужно ловить каждое мгновение ускользающей жизни и делать то, что нам хочется.

Ему нужна я. Он сделал свой выбор.

Счастлива ли я? Безусловно. Что будет дальше? Не знаю, но впервые за долгие годы я чувствую себя по-настоящему живой и увлеченной. Я желаю мужчину с силой, граничащей с безумием. Наша физическая совместимость ошеломляет.

Я ощущаю себя девятнадцатилетней девчонкой: горячей, темпераментной и желанной, но с мудростью прожитых лет за плечами. Невероятно.

Возможно, кто-то осудит. Скажет, что я сошла с ума на старости лет, поступаю опрометчиво и безрассудно… Скорее всего, они правы, но мне это безразлично. Это моя жизнь, и я намерена прожить ее остаток так, как подсказывает мне сердце: без оглядки на чужое мнение, без подчинения давлению, шантажу и ультиматумам. Я хочу наслаждаться каждым днем и каждым моментом.

— Так… Нужно нанять тебе домработницу, — прерывает Миша поток моих мыслей.

— Зачем? Я не неженка и вполне способна справиться с домашними делами.

— Нет, — отрезает он. — Быт затягивает женщину и не идет ей на пользу.

Я невольно усмехаюсь.

— Что ты имеешь в виду? Боишься, что я превращусь в растрепу? Буду ходить по дому в засаленной майке и трениках, с тряпкой в руках и немытой головой?

Миша кривится и фыркает.

— Звучит отвратительно! Но это явно не про тебя.

— Уверен? — троллю я его.

— Абсолютно, — колко парирует он. — Завтра займусь этим вопросом… И да, у тебя будет личный водитель.

— Зачем? Моя работа в двух шагах. Какой в этом смысл?

— Женя, это не обсуждается. Водитель будет. В любое время дня и ночи. В твоем полном распоряжении.

Спорить с ним бесполезно. Я это вижу. В его темных глазах — непреклонность.

— Хорошо, — соглашаюсь я. Спешу сменить тему. — Как насчет обеда?

Он усмехается и бросает взгляд на циферблат массивных наручных часов на широком запястье.

— Согласен. Поехали в ресторан. «Беллуччи»?

Я мягко улыбаюсь и отрицательно качаю головой.

— Зачем? У нас на кухне два пакета свежих продуктов. Как насчет жареных стейков, греческого салата и лимонных кексов?

Он усмехается.

— Сама приготовишь? Домашнюю еду?

— Угу. Поможешь?

— Испортить продукты? — язвительно замечает он, вскидывая бровь.

Театрально вздыхаю, делая вид, что тщательно обдумываю его предложение.

— Ладно… Тогда лук.

Фыркает.

— Мясо.

Я звонко смеюсь. Мы перемещаемся на кухню.

Просторное помещение в нежных фисташковых тонах, с массивными дубовыми шкафами. Бежевая столешница под мрамор тянется вдоль всей стены. В центре — овальный стол с велюровыми креслами цвета слоновой кости. Сквозь тонкую вуаль штор пробиваются солнечные лучи, играя на хрустальной вазе, где красуется букет белых роз.

Сегодня утром я их обнаружила рядом с подушкой, едва открыв глаза. К ним прилагалась записка: «Завтрак накрыт. Жду на террасе».

Эта романтика плохо вязалась с сущностью Миши и оттого была бесценна.

Потрясающий завтрак, безудержный, сводящий с ума секс с мощным оргазмом, от которого сводило судорогой кончики пальцев ног… и возвращение в реальность…

Вечером Мише нужно уезжать в Санкт-Петербург в командировку на несколько дней, поэтому времени, чтобы побыть вместе, оставалось катастрофически мало.

Мужчина на кухне — все же невероятное зрелище.

Миша уверенно орудует ножом, разрезая кусок мяса на сочные стейки. Я тем временем готовлю тесто для кексов, разливаю его по формочкам и ставлю в духовку.

— Миша, расскажи мне что-нибудь о себе, — осторожно начинаю я.

Я хочу знать о нем больше.

Короткий, колкий смешок. Он ловит мой взгляд. В черных глазах вспыхивает опасный огонек.

— Что именно тебя интересует?

— Как ты оказался втянут в криминальную деятельность?

Вопросов много, но я решила быть последовательной.

Он задумывается. Молчит. Между бровей пролегает глубокая морщина.

Я подхожу к раковине, мою овощи. Жду.

— То, кем я стал, — результат цепи трагических событий… Мой отец умер, когда мне было пять лет. Я почти не помню его. Глупая, нелепая смерть, но такое случается. Обычная простуда перетекла в двустороннюю пневмонию. Врачи оказались бессильны. Мои родители — оба детдомовские, всю жизнь держались друг за друга. Близких никого не было… Мы с мамой остались вдвоем. Мама… Она была невероятная, красивая, трогательная. Мне исполнилось четырнадцать, когда у нее обнаружили неоперабельную опухоль мозга. Она сгорела очень быстро. Я остался один. Попал в детский дом, — горько усмехается. — Сансара… Там я познакомился с Деминым и Громовым. Молодые, горячие, амбициозные. Строили планы, как покорить этот мир, но не тут-то было. Вырвались на вольную жизнь и через год загремели за решетку.

Он замолкает. Глаза темнеют, в них сверкает мрачный блеск.

— Что случилось? — мягко спрашиваю я, поглощенная его откровением.

— Бизнес замутили… Продажа подпольного алкоголя, карточные игры. «Крышевали» несколько торговых точек на рынке. Хватались за все, что попадалось под руку, но перешли дорогу блюстителям порядка. Нас посадили. В тюрьме приходилось несладко… Но однажды я спас жизнь одному уважаемому вору в законе, и он взял меня под свое покровительство, — уголок губ искажается в горькой ухмылке. — Внешне я ему напоминал погибшего сына. Он говорил, что я тонко чувствую человеческую натуру и умело этим манипулирую. Отличное качество… Моя мама была психологом и с детства прививала мне любовь к этой науке. Психология манипуляций была моим любимым направлением. Демон мне очень помог. Учил, наставлял, а потом сделал своим преемником.

— Демон?

— Да. Мое прозвище у многих вызывает недоумение. Плохо вяжется со звучной фамилией.

— Ты его перенял?

— Да.

Я жду подробностей, заинтригована, но продолжения не следует. Я понимаю, что эту часть истории он не расскажет.

Чувствую разочарование.

Видимо, он и так сделал исключение, рассказав больше, чем следовало бы.

— Еще вопросы? — в его голосе слышится неприятный холодок.

— Да! Когда у тебя день рождения? Хочу знать, кто ты по гороскопу. Вдруг мы несовместимы? — с напускной серьезностью произношу я.

Раскатистый смех. Глаза Миши хищно блестят.

— Совместимы, можешь не сомневаться. Двадцать второе января.

— Водолей… — заключаю я. — Что ж… Звезды с тобой согласятся.

Глава 19. Женя

— Женечка, до завтра! — тепло бросает Светочка и, махнув рукой, исчезает за дверью.

Делаю глубокий вдох. Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку жесткого деревянного стула.

Осталось чуть больше недели до начала учебного года, когда коридоры школы вновь взорвутся оглушительным топотом, криками и детским хохотом.

Для всех наступит время испытаний. Учителя будут отчаянно пытаться вложить зерна знаний в непокорные, непоседливые умы учеников. А те, в свою очередь, будут изнывать под бременем непосильной нагрузки и горы домашней работы.

Дети растут, меняются…

Я всегда с нескрываемым интересом наблюдала за этими метаморфозами: как они взрослеют, как отважно и порой неуклюже прокладывают свой путь во взрослую жизнь.

Что ж, посмотрим, какие сюрпризы приготовил нам этот год.

Минула неделя с тех пор, как я обосновалась в квартире, а Миша уехал в командировку.

Мои дни проносились в бешеном ритме: работа, тренировки, танцы, но даже этот безумный водоворот не мог заглушить нарастающую тоску по нему.

Я жила предвкушением нашей встречи, мечтая вновь утонуть в бездонном омуте его темных, греховных глаз. Кожей ощутить прикосновение его сильных, обжигающих пальцев. Вновь почувствовать властный, терпкий вкус его губ. Сгореть дотла в пламени дикой, необузданной страсти. Биться в экстазе. Взмывать до небес.

Тихий стон срывается с губ. Уголки рта невольно трогает лукавая ухмылка. Терпение. Еще два дня, и он вернется ко мне.

К концу недели я получу развод и официально обрету долгожданную свободу, изменив статус на «не замужем». И, признаться честно, я жду этого, наверное, даже с большим нетерпением, чем мой непутевый муж.

Кстати о нем… После моего переезда Азат, недолго думая, впустил в наш дом любовницу. Этот его порыв меня удивил, но, впрочем, это его личное дело.

Поднимаюсь. Отодвигаю в сторону документы с расписанием занятий на новый учебный год. Завтра доделаю. На сегодня с меня хватит. Все плывет перед глазами.

Через полчаса шопинг с Элинар. Мы планируем поужинать в кафе в торговом центре, совместить приятное с полезным. Я неделю не видела дочь, и для меня это дико, но я понимаю, что наши встречи станут все реже. У нее своя жизнь, где в приоритете муж, их семья… появятся дети. И ей, как и Арине, будет совсем не до меня.

Нет. Это нормально. Дети вырастают, и нужно уметь их отпускать. У них свой жизненный путь.

Телефонный звонок. Дочь. Улыбаюсь и нажимаю кнопку приема вызова:

— Привет, милая! Уже выезжаю. Думаю, минут через пятнадцать буду на месте.

— Мам… — и молчание, от которого мое сердце, кажется, пропускает удар. — Прости, пожалуйста, но Артем забыл мне сказать, что нас сегодня ждет на ужин его бизнес-партнер в «Касабланке». Давай увидимся завтра?

— Хорошо, — растерянно бормочу я.

Растроена ли я? Безусловно, но не хочу ей этого показывать.

— Мама, только не обижайся, пожалуйста! Мне так неловко, — звучит ее грустный голосок.

— Ну что ты, родная! Правда! Все в порядке! Увидимся в следующий раз! — как можно бодрее заключаю я.

— Спасибо! Я тебя люблю!

— И я тебя, — улыбаюсь я и отключаю мобильник.

Что ж, сегодняшний шопинг пройдет в одиночку, но отменять я его не намерена. Это лучше, чем возвращаться в пустой дом.

Хватаю маленькую розовую сумочку, идеально сочетающуюся с сарафаном свободного кроя в пол на широких бретелях цвета фуксии, и выхожу из учительской. Проворачиваю ключом замок и убираю его во внешний карман дамской сумочки.

Неспешно иду в сторону выхода.

Эхо каблуков звонко разносится в тоннеле длинного коридора.

Выхожу на улицу. Теплый воздух окутывает меня, словно в кокон. Взгляд цепляется за черный тонированный «Гелендваген».

Направляюсь к нему.

Остается всего метр до автомобиля, как дверь резко отворяется, и из нее выпрыгивает Алексей. Двухметровый «шкаф»лет тридцати с небольшим, с горой мышц, перекатывающихся при каждом движении, светлые волосы, короткая стрижка, серо-голубые глаза. Бровь рассекает глубокий шрам. Нос с небольшой горбинкой, смотрящийся аристократично на фоне широких скул прямоугольного лица. Крупный рот со слегка опущенными уголками губ.

Он хмурит брови.

На мужчине надеты черные брюки и рубашка. На фоне сумасшедшей жары, продолжающейся третий день подряд, у меня назревает вопрос: «Как он еще не схлопотал тепловой удар?»

— Добрый день, Евгения Андреевна! — раздается его громкий, грубый голос, от которого я до сих пор невольно вздрагиваю.

— Добрый день, Алексей! — отвечаю я, переминаясь с ноги на ногу.

Он открывает дверь, и я проскальзываю внутрь кожаного салона.

Щелчок. Дверь захлопывается.

Мужчина забирается на водительское сиденье, кладет огромные ладони размером с футбольный мяч на руль и кратко бросает:

— Куда едем?

— В «Горизонт».

— Принял, — отвечает он и заводит мотор.

Зарычав, «Гелик»срывается с места, лихо маневрируя в плотном потоке вечернего города.

Пятнадцать минут, и мы заезжаем на огромную парковку торгового центра. Леша глазами ищет свободное место.

Понедельник, а народу столько, что не протолкнуться. Неужели этот ажиотаж вызван сборами в преддверии нового учебного года?

Родители в панике запрыгивают в последний вагон, чтобы закупить все необходимое своему чаду к школе?

Удача. Место найдено. Алексей паркуется, и я выхожу из автомобиля. Захожу в стеклянное здание и на эскалаторе поднимаюсь в свой любимый магазин…

Настоящий женский рай. Брендовое роскошное белье, пеньюары, сорочки, пижамы на любой вкус, даже для самой избалованной и капризной особы.

Скольжу взглядом по витринам, стеллажам и манекенам до тех пор, пока не замечаю то, что нужно. Белоснежный шелковый боди, украшенный филигранным кружевом с серебристым тиснением. Не в силах устоять, я выхватываю его из ряда. Заодно прихватываю лиловый и синий полупрозрачные комплекты с поясами для чулок и направляюсь в примерочную.

Раздеваюсь и надеваю лиловый комплект. В этот момент в сумке настойчиво разрывается мой мобильник.

Достаю его из бокового кармана.

Миша!

Сердце радостно подпрыгивает в груди.

— Привет! — с придыханием шепчу я и улыбаюсь.

— Привет! — мягко звучит его хриплый голос на том конце. — Как проходит шопинг?

Улыбка становится шире. Не удивлена. Он в курсе всего, чем я занята и где я нахожусь.

Наверное, это должно вызывать у меня беспокойство, но этого нет. Мне нечего утаивать или скрывать, поэтому я не чувствую ущемления личного пространства.

— Хорошо, но есть проблема, — игриво произношу я, окинув себя беглым взглядом в зеркало в полный рост.

— Какая? Я весь во внимании.

— Лиловое нижнее белье с поясом для чулок? Или белоснежный шелковый боди?

— Сложно сказать, я визуал, — звучит его тягучий, хрипловатый голос.

— Фото сбросить? — лукаво спрашиваю я.

Шумный вдох, затем рык:

— Нет, Женя, не искушай. Бороться со стояком на расстоянии я не готов… Покупай все, что хочешь. Дома устроишь мне показ.

Смеюсь.

Неожиданно громкий клаксон врывается в барабанные перепонки.

— Ой, как громко у тебя!

— Да, я в пробке стою. На дороге жуткий затор.

— Ясно.

— Скоро увидимся. Пока! — уверенно произносит он.

— Хорошо. Я тебя жду, — мягко шепчу я.

— Знаю. Я тоже очень хочу увидеть тебя, — отключается.

Прячу телефон в сумку и меряю остальные комплекты. Они все идеальны.

Забираю все.

Возвращаюсь домой. Квартира встречает меня тишиной.

Ставлю пакеты на кровать в спальне и направляюсь в душ. Прохладные струйки воды смывают зной летнего дня и освежают тело.