И каждый день восходит солнце

Огни изогнутых ламп на спуске эскалатора медленно сменяют друг друга, и я прикасаюсь пальцами к каждой из них, пытаясь почувствовать тепло. Я больше месяца никого не видел и ни с кем не встречался. Может, поэтому я и согласился на встречу со студенткой по имени София. Я отказался давать интервью France Televisions, но согласился встретиться с Софией. Может, я и законченный придурок, но мне показалось, что с ней можно будет о чем-то поговорить. Мы встретились в небольшой уютной кофейне на Фонтанке. У них в меню есть флэт уайт, овсяное и миндальное молоко, матча и прочие атрибуты современной кофейни. Какой-то парень с серьгой в носу и редкими усами грубо играл на пианино, стоящем в углу. Все эти многочисленные милые кофейни и ресторанчики поддерживают тепло и жизнь в городе, как факелы на домах в 19-м веке, согревая дорогу идущего, потому что податься ему больше некуда, повсюду темнота и холодный ветер с Невы.

Моя новая знакомая присела напротив, одарив кофейню приятным запахом сладких весенних духов. Студенты всегда верят в весну, пусть даже в ноябре. Темные, крепкие, чуть закрученные волосы падали на ее плечи, карие глаза жадно блестели в полумраке, красная помада, штаны клеш, оверсайз лонгслив, бежевая холщовая сумка, из которой вываливались книги, косметика, ключи и расческа. Она вдохновлена автостопом, путешествиями с одним рюкзаком, величиной стран и широтой границ. Мне почему-то от слова «автостоп» становится плохо и начинает подташнивать, но я ничего не говорю ей и только изредка поддакиваю. Внутри начинает что-то шевелиться и сдавливать ребра, дышать становится тяжелее, и воздух приходится разделывать губами на кубики, которые можно проглотить.

Не автостоп или ее воодушевление путешествиями мне противны, а противен я сам себе, по тысяче причин, и ни одной назвать не могу. Пусть у нее или у вас получится уехать и не вернуться. Куда бы я ни ехал автостопом, я приезжал туда же, откуда начинал. Кругосветное путешествие не имеет никакого смысла, потому что круглая вовсе не земля, а черепная коробка, в которую встроены круги существования. Что же со мной такое стало, что я смотрю на девушку-студентку, как уставший седой старик на проходящего мимо путника? Когда я успел так зачерстветь? Я отвечаю ей коротко, высокомерно, порой даже пошло. И я ей все прощаю, ее наивность и молодость, но не прощаю себе свою скользкую медленную боль. Ей даже можно простить любовь к Керуаку и Буковски. Я тоже любил их, пока не попробовал заглянуть не только в их книги, а в их душу. И я настолько испугался звенящей пустоты, которую там ощутил, что мне стало жутко. Лучше бы я просто читал их книги.

Бедный Джек[2] носился от побережья до побережья под звуки бибопа, пока не заработал цирроз печени. Единственная его дочь Джен, которую он видел один или два раза, так же, как и отец, не смогла пережить 50-летие, страдая зависимостью от алкоголя и наркотиков. Будучи женатым три раза, Керуак так и не обрел прибежище для души, и его Сатори в Париже романтическая тому подпись. Романтика джаза и коктейлей прекрасна до тех пор, пока за нее не придется платить. Единственная, кто всегда ждала и принимала его без упреков, была его мать, с которой он, бывало, жил подолгу и которая проводила его в последний путь на кладбище в городке Лоуэлл, штат Массачусетс. Его третью жену, которая отчаянно боролась за наследство с дочерью Керуака и его матерью, положили рядом с ним спустя тридцать один год.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Водный – так на сленге называют «боттл» (бальбулятор), то есть устройство для курения конопли или марихуаны.

2

Джек Керуак. – Прим. ред.