Полная версия:
Уйское пограничье. Книга 4. Исход
1. Чугуноплавильные и железоделательные заводы – 2 456 874 рубля;
2. Винокуренные заводы – 2 025 354 рубля;
3. Крупчатые и обдирочные заводы – 1 031 683 рубля.
При этом в регионе было хорошо развиты салотопенные заводы и бойни, кожевенные, шорные и овчинные заводы, сушечные и пряничные заводы, различные заводы по производству строительных материалов. Не отставало от них и пивомедоварение, водочное и спиртоочистительное производство.
4.3. Сельское хозяйство
В Оренбургской губернии получили распространение прежде всего культурные растения: озимая рожь, овес, разные сорта пшеницы, ячмень, полба, просо, гречиха, горох, лен, конопля, репа и картофель. Но у большинства населения губернии, привыкшего к мясному рациону, растениеводство еще не имело особой популярности. Первопроходцы огородничества в уездных городах начинали растить свеклу, редьку, морковь, лук и огурцы, самые смелые из них в южных уездах принялись развивать бахчеводство, выращивая арбузы, дыни и тыквы.
Большое количество лугов служило отличной базой для пастбищного скотоводства, поэтому своим богатством славились местные стада рогатого скота, лошадей и овец. Эта отрасль народного хозяйства, обусловленная характером флоры, была характерной особенностью местных промыслов и занимала важное место в экономике государства.
Наконец, на степных лугах развиваются также особые виды растений: душник благвонный, синеголовник, стародубка, богородская трава, шалфей, змеевик, кислятка; большая же часть оренбургских степей покрыта сплошным ковылем и поэтому называется ковыльними степями.
Луга, особенно степные, имели для Оренбургской губернии особое значение, составляя источник процветания скотоводства, которое занимало первое место в кругу местных промыслов.
Из того же статистического очерка Оренбургской губернии 1892 года можно судить о скотоводстве. Достаточно посмотреть на цифры, представляющие поголовье тех или иных видов животных. Даже в 1891 году, после целого ряда малоурожайных и неурожайных лет, в губернии содержалось:
– Лошадей – 586 892 головы;
– Рогатый скот – 557 879 голов;
– Овец – 1 000 917 голов;
– Коз – 67 619 голов;
– Свиней – 39 330 голов;
– Итого – 2 252 637 голов
Основными центрами животноводства были Оренбургский и Челябинский уезды, в каждом из которых содержалось более чем по полмиллиона голов скота.
Что для нас важно, так это то, что казачье население при пересчете на семью из пяти человек, содержало заметно меньшее поголовье, чем иные семьи. Это было обусловлено особой воинской повинностью казаков, а также имевшихся у них за это некоторых льгот.
4.4. Торговля
До открытия железной дороги центрами торгового движения как в городах, так и в селениях служили ярмарки и базары. На них сбывались привозимые из внутренних губерний мануфактурные товары и местные продукты земледелия и скотопромышленности, как в сыром, так и в обработанном виде.
Следует сказать, что даже низкий уровень подъездных путей не мог влиять на уровень жизни казаков Оренбургского казачьего войска. Но в 1890-х годах из-за неурожаев стал снижаться средний уровень доходов как у крестьян, так и у казаков.
Развитие добывающей отрасли, скотоводства, заводских производств и отсутствие фабрик и мануфактурных продуктов, а также выгодное географическое местоположение и исторические аспекты на протяжении долгих лет определяли для Оренбургской губернии роль крупного центра внутренней и внешней торговли.
В 1891 году товаров на все ярмарки привезено было на 1 090 000 рублей, а продано всего только на 444 800 рублей. Тогда как почти 25 лет до этого в 1867 году общая сумма привоза товаров на ярмарки достигала до 3 300 000, а сумма продажи доходила до 1 400 000 рублей, что составляло на каждого жителя по 4 рубля привоза и по 1 рублю 50 копеек сбыта. Между тем, в 1892 году средняя сумма привоза на жителя составляла не более 87 копеек, а средняя цифра сбыта не превышала 33 – 34 копеек.
Снижения показателей ярмарочной торговли можно было бы списать на развитие торговли вне ярмарочных центров, но одновременно с этим происходило снижение числа выдаваемых торговых свидетельств в течение последних пяти лет. В Оренбургской губернии наметился упадок внутренней торговли.
Внешняя торговля велась с киргизами, Туркестанской областью и среднеазиатскими ханствами. Их караваны приходили в Оренбург и Троицк. Вот каким был уровень торгового оборота с иностранными государствами у Оренбургской губернии в 1891 году:
Оборот торговли на Оренбургском меновом дворе в году был значительнее в общей сумме, чем в предшествовавшем году и простирался до 4 099 295 рублей более 1889 года на 498 922 рублей.
На Троицкий же меновой двор было привезено товаров: русских на 1 985 050 и азиатских на 1 609 000 рублей, а всего на 3 594 050 рублей; в предшествующем году общий привоз товаров был менее отчетного года на 109 310 рублей.
Вопреки снижению оборотов со внутренними губерниями, торговля в Оренбургском крае по-прежнему процветала, показывая рост на внешнем рынке. Оренбургская губерния в те годы имела особое значение как в экономическом, так и в политическом плане в том числе и благодаря торговле. Нередко различные азиатские редкости появлялись в центральной России именно через прилавки оренбургских ярмарок и базаров.
4.5. Образование
В Оренбургской губернии было 630 учебных заведений, из них в 548 обучались представители обоих полов, в 58 – только мужского пола, в 24 – только женского. В них обучались 10 590 девочек, девушек и женщин и 26 062 мальчиков, юношей и мужчин. Всего в учреждениях губернии одномоментно обучалось 36 652 человека, что составляло 37% от численности населения. В среднем на одно учебное заведение приходилось 58 обучающихся.
В крае в 1891 году было две мужских и одна женская гимназии, Неплюевский кадетский корпус, Второй кадетский корпус, духовная семинария и школа при ней и епархиальное женское училище, три женских прогимназии и Николаевский институт для воспитания девиц, учительский институт и городское училище при нем, учительская киргизская школа и начальное училище при ней.
В Оренбургской губернии было большое разнообразие школ: городские и сельские, воскресные и приходские, как отдельно мужские и отдельно женские, так и для обоих полов, а также фельдшерские и инородческие. Училищ так же было большое разнообразие: сельские, частные (таковых было шесть), юнкерские, духовные и ремесленные.
Отдельное место занимало училище приюта святой Ольги. Но абсолютное большинство учебных заведений (466 учреждений) составляли училища Оренбургского казачьего войска, находившиеся в небольших населенных пунктах всех уездов губернии. В них единовременно обучалось 24 552 воспитанника, около трети которых составляли представители женского пола. По уровню грамотности Оренбургское казачье войско являлось лидером во всей Российской Империи, а торговые связи с азиатскими областями и ханствами способствовали развитию образовательного туризма, как бы это назвали в наше время. Это еще сильнее укрепляло политическое значение губернии.
4.6. Социальная сфера и медицина
В 1890 году в Оренбургской губернии существовало 12 аптек, из которых три находились в Оренбурге и одна в безуездном городе Илецке. В уездных городах Орске, Верхнеуральске, Троице и Челябинске было также по одной аптеке. Еще по одному объекту торговли фармацевтическими препаратами было в селе Дедов Оренбургского уезда, заводе Миасском и поселке Кочкарском Троицкого уезда и селе Куртамыш Челябинского уезда.
В Оренбургском крае было 18 больниц, 16 из которых имели следующую градацию и количественный состав:
– Губернская больница – 1 шт.;
– Городская больница – 5 шт.;
– Тюремная больница – 5 шт.;
– Больница при тюремном отделении – 3 шт.;
– Сельская больница – 2 шт.
Сельские больницы были построены в селе Ташле Оренбургского уезда и в башкирской деревне Темясовой Орского уезда. Скорее всего, речь идет о селе Ташле нынешнего Тюльганского района, история которого тесно связана с родом Тимашевых. Представители этого дворянского рода играли важные роли в истории страны. Александр Егорович Тимашев с 1868 по 1878 год был министром внутренних дел Российской империи, а его сын Александр Александрович Тимашев с 1901 по 1904 год исполнял обязанности оренбургского губернского предводителя дворянства.
В губернии также существовали заведения для содержания нетрудоспособных лиц, которые назывались богадельнями, и приюты, но этих социальных объектов было очень мало. Часть из них содержалась на деньги из казны, другие – на пожертвования и проценты от капиталов, заложенных основателями.
Оренбург. Городской театр
Заведений общественного презрения, которые оказывали помощь социально незащищённым и нуждающимся слоям населения, в Оренбургской губернии было весьма мало, а располагались они в городах – три Оренбурге и в Челябинске одно.
В Оренбурге существуют следующие: Шапошниковская богадельня, основанная в 1813 году Коммерции Советником Шапошниковым, содержится на проценты с капитала основателя, ежегодные от казны пособия и суммы, отпускаемые смотря по надобности от города. Призреваемые в ней разделяются в ней на две категории: Оренбургских городских обывателей и бывших илецких промысловых рабочих, переведенных с упразднением Илецкой богадельни в Шапошниковскую. На содержание этих последних и отпускаются из казны ежегодные пособия по 600 рублей.
Деевская богадельня, учрежденная на капитал, пожертвованный потомственным почетным гражданином Деевым, открыта в мае 1887 года для призрения преимущественно Оренбургских мещан. Средства богадельни заключаются в процентах с основного капитала и суммах, ассигнуемых городом.
В Оренбурге также существовал детский приют святой Ольги. Он был открыт в 1872 году.
Глава – 5. Продолжение пути
5.1. Российская Империя. Оренбургские города и станицы
Выехав из Лугового, в 10 часов утра 21 июля наследник прибыл в посёлок Крутоярский. Проезжая по посёлку, увидев остовы домов, Николай встрепенулся.
– Иннокентий! Саломатов! Прошу вас, не гоните! – то ли прикрикнул, то ли попросил он ямщика.
Поехали тихо. Николай внимательно осматривал пожарище. На площади у церкви поздоровался со стоящими около неё людьми, и какое-то время глядел на оставшиеся обгорелые дома, потом поднялся по ступенькам в церковь, где священник храма Рождества Богородицы Василий Цикулинский отслужил молебен.
Настроение было тяжёлым, увидев стоявшего тут же урядника, спросил:
– Как кличут, служивый?
Тот, со страху перед Николаем, набрав воздуха, бодро доложил:
– Иван… Ой, Ваше Высочество, перепужавшись сболтнул. Мишуков я, Фёдором кличут!
– Когда случился пожар, Фёдор Мишуков? Много ли сгорело домов? Успели ли жители спасти своё имущество?
Мишуков, сняв папаху со светло-синим верхом мял её в руках, стоял с виноватым видом и смотрел по сторонам, не зная, как отвечать Его Высочеству!
– Смелей, казак, я ж не тебя обвиняю, хочу просто узнать, как было на самом деле?
Мишуков собрался и начал обстоятельно рассказывать.
– С месяц назад всё и случилося, Ваше Высочество. В аккурат 21 июня. В станице, согласно годовому отчету по приходу, числилось 335 домохозяйств и проживало 2012 человек. А выгорело в пожаре около 150 домохозяйств, однако.
– Как же так? Почему такое большое количество сгорело домов!? – спросил строгим голосом Николай.
Мишуков опять впал в ступор от строгости заданного вопроса и стоял, вращая белками глаз, пытаясь услышать хоть какую-нибудь подсказку. Потом посмотрел в спокойное лицо цесаревича и произнёс:
– А всё ветер, Ваше Высочество! Он проклятущий! – закончил с явным облегчением свой ответ Мишуков.
После принятия почестей от жителей посёлка, Николай приказал позвать к себе станичного и поселкового атаманов и вручил им шестьсот рублей для раздачи погорельцам. А церкви будущий император, видя её бедное внутреннее убранство, пожаловал сто рублей.
Радость и печаль одновременно, благодарность на лицах, идущие откуда-то изнутри души казаков, навеянные отъездом цесаревича, толкали людей потом ещё долго идти за коляской, которая удалялась в глубь степи.
После Крутоярского въехали в посёлок Березовский, где была сделана перепряжка лошадей. Это не потребовало много времени и опять потянулась дорога на станицу Ключевскую.
Въехав в станицу, Николай принял рапорт станичного атаман есаула Кузнецова, а также хлеб-соль на серебряном блюде от депутации станицы. Здесь же для государя ученики и ученицы станичной школы из хора певчих исполнили патриотические песни: «Славься, славься, наш русский царь», «Вспомним, братцы оренбуржцы, как стояли под Текой», «Послужите, братцы казаченьки, честью славою своей», «Как по морю по Хвалынскому», «Как со вчера наш атаманушка» и другие.
Николай смотрел, разговаривал с атаманами, казаками, слушал песни. Но всё это время его не покидала боль за людей-погорельцев, заставляя осмысливать жизнь и судьбы простых людей, жизнь его подданных.
И опять дорога, дорога. Цесаревичу нравилась верховая езда и он большую часть пути проводил верхом на коне. Когда уставал, поднимал руку вверх. Колонна останавливалась, и он пересаживался в коляску. При въезде в Троицк въехали на специально построенный по случаю приезда его высочества мост через реку Увельку. Вдруг громогласное «Урр-а-аа!» всколыхнуло Николая, слегка задремавшего укаченного дорогой. Он надел фуражку и стал смотреть по сторонам.
Толпы народа встречали гостя единодушным «Ура!» и бросанием шапок вверх. Снова рапорт от атамана 3-го военного отдела А.А. Избышева, а также приветствие от жены атамана, которая поднесла от лица казачьих дам ковер с вышитым вензелем и надписью: «Августейшему атаману от казачек Оренбургского казачьего войска».
Миновав заводы, экипаж повернул к фронту казачьих частей, выстроенных к смотру во главе с войсковым старшиной Качуровым. Поздоровавшись с казаками, Николай приказал повернуть к Триумфальной арке. В семь часов вечера 21 июля он въехал в город через триумфальные каменные ворота. Здесь же Николай принял депутации от города, Мещанского общества, мусульманского духовенства, башкиров, а также депутации от города Перми, Пермского земства и города Челябинска, от крестьян и башкир Троицкого уезда и Троицкого монастыря. Народу столпилась такая масса, что пришлось сдерживать давку. Всё слилось в один ликующий хаос.
Депутация от Челябинска поднесла хлеб-соль на блюде из яшмы. Из сохранившихся в архиве Челябинской области документов видно, что в Челябинске к встрече высокого гостя начали готовиться в марте 1891 года. На заседании городской Думы 26 марта была образована рабочая комиссия, которая состояла из известных горожан, предпринимателей, гласных городской думы В.К. Покровского, М.Н. Крашенинникова, Е.Л. Курчеева, А.А. Смирнова, М.И. Шихова (городской голова). Для поднесения наследнику хлеба-соли на Екатеринбургской гранильной фабрике заказали блюдо и солонку из яшмы стоимостью 1340 рублей. Это блюдо с хлебом и солью было поднесено императору от челябинской депутации.
Вечером 21 июля там же в Троицке Николай дал торжественный обед, куда были приглашены высшие начальствующие лица и командиры отдельных воинских частей.
Вечер подходил к концу, когда Его Высочество, тронутый приёмом, встал из-за стола и поднял рюмку водки грамм на 30. Не торопясь, посмотрел в начале на инкрустированную рюмочку, потом перевёл взгляд в зал. Все стояли, направив взгляды на наследника. И в полной тишине Цесаревич начал медленно, как, впрочем, и всегда, продумывая каждое слово, говорить. И в конце, подняв руку с рюмкой над головой, с чувством закончил тост словами:
– За славное Оренбургское казачье войско и за его процветание!
На следующий день он слушал обедню в Троицком соборе и принял военный парад. Также посетил воздвигнутый на центральной площади выставочный павильон с изделиями Кусинского завода. Затем Николай со свитой проследовал в Троицкую мужскую гимназию и женский монастырь.
Из Троицка совершенно уставший, но довольный оказанным приёмом, со свитой выехал в Верхнеуральск через посёлки: Берлин, 2-й Санарский, Осиповский, Подгорный.
Путь пролегал по степи через посёлки Стрелецкий, Чернореченский, станицу Степную, далее посёлки Кидышевский, Ахуновский, станицу Урлядинскую. Около одиннадцати часов вечера 22 июля цесаревич прибыл в Верхнеуральск, где принял депутацию от городского общества и переночевал. Утром вновь начался приём депутаций: от мещан Верхнеуральска, Белорецкого завода, от Стерлитамака поднесён список чудотворной Табынской иконы Божией Матери. После приёма депутаций Николай присутствовал на службе в местном соборе и произвел смотр 12-му льготному полку и льготной батарее.
5.2. Цесаревич в станице Степной
А мы, друзья, отмотаем путешествие цесаревича немного назад и окунёмся поглубже в историю посещения наместником станицы Степной.
Прошло больше ста лет, как самозванец Пугачёв разрушил её основательно. Восстановилась. Сотни казаков прошли потом дорогами войн, защищая Отечество! Станица Степная стояла жива и жила.
Как и прежде особое внимание уделялось в ней воспитанию детей, обучению их грамоте. Мальчиков обучали езде на коне, владению шашкой, тактике конного боя.
Учителя, как правило, при этом были казачьего сословия. В обучении своих детей грамоте были заинтересованы и сами станичники. В 1891 году в станице было открыто уже две школы: мужская на восемьдесят мест и женская на сорок девять учащихся. Первой учительницей была Запускалова Нина Викторовна.
Менялись поколения, а дух казацкий, традиции семьи со всеми устоями казацкой жизни оставались здесь незыблемыми.
22 июля 1891 года. Все последние дни жизнь станицы Степной была наполнена подготовкой к величайшей встрече в её истории – наследника престола Николая Александровича.
Атаман Виктор Андреевич Гордеев вместе с членами правления с утра до вечера был занят проверками подготовки готовности всего и вся по маршруту следования цесаревича. Тщательно прошёл каждый метр площади перед церковью, на которой репетировались элементы строевых приёмов казаками станицы. Самое большое внимание было обращено к дому, в который будет приглашена Царственная особа и Августейший атаман: тут и внешний вид, убранство комнат, хоры песенников, угощения, подарки. Голова шла кругом…
В день прибытия делегации 22 июля нервное напряжение достигло своего апогея. В станицу уже с утра прибыли атаман 3-го отдела генерал-майор А.А. Избышев, атаман 2-го отдела полковник Н.Г. Лобов, есаул Пётр Петрович Водопьянов, ставший в дальнейшем полковником и атаманом Троицкого отдела Оренбургского казачьего войска, бывший есаул П.Т. Водопьянов, есаул В. П. Ханжин и целый ряд офицеров знаменательной династии Водопьяновых.
В этом доме 22 июля 1891 года останавливался цесаревич наследник престола Николай Александрович впоследствии Император Николай Второй Романов. (Фото Г.П. Дёмина).
Внезапно показался всадник и, спрыгнув с лошади, глотая воздух, как будто задыхаясь, доложил:
– Едут! У Русской сопки они! Едут!
А в это время цесаревич, проезжая по тракту у Русской и Татарской сопок, залюбовавшись открывшимся видом сверху на Крепость и Форштадт, скомандовал ямщику:
– Инокентий, а ну-ка приостанови, мил человек!
Кортеж остановился и все вышли на дорогу. Николай Оболенский, лет тридцати отроду, один из ближайших к царской семье людей, подошёл к наследнику: как всегда аккуратно одетый, несмотря на долгую дорогу, коротко подстриженный с явным пробором в чёрных волосах и немного полноватый, с приятным лицом. К ним тут же присоединился князь В.С. Кочубей.
Князь Оболенский отличался общеизвестной личной честностью, в связи с чем ему часто поручался контроль над расходованием крупных сумм и финансовыми вопросами. Он был одинаково близок к Александру III и императрице Марии Фёдоровне, а также в впоследствии к Николаю II и императрице Александре Фёдоровне.
Николай достал свои любимые папиросы и закурил.
– Господа, красота-то какая! Неправда ли!?
– Да Ваше Высочество! – ответил Оболенский.
– Это и есть Степная? – спросил Николай Александрович и посмотрел на князя.
– Да Ваше Высочество! Видите, вон поближе видна Крепость, а дальше за рекой Форштадт.
– Это та самая станица, которую захватил вор и бунтовщик Пугачёв, разграбив и спалив дома, а также убив коменданта и его жену?
– Совершенно верно Ваше Высочество! У Пушкина есть очень похожее описание этих событий в его «Капитанской дочке»!
– Какова, господа, ширь степей… красота-а! – и, махнув головой в знак понимания, наследник, не дожидаясь ответа пошёл к коляске.
– Едем, едем, господа! – прокричал остальным Кочубей и вместе с Оболенским поспешил за цесаревичем.
* * *Кортеж бодро подъехал к Крепости. Для встречи цесаревича был построен почетный караул, состоявший из 42 казаков и казачьих урядников. У всех как на подбор видны были знаки отличия и награды за участия в войнах и походах.
– Смирна-а-а!
Атаман Гордеев, вытянувшись в струнку, чеканя шаг подошёл к наследнику и отдал рапорт, вручив ему традиционные хлеб-соль. Поздоровавшись с атаманом, цесаревич поприветствовал почётный караул. После некоторых мероприятий протокола продолжили путь дальше.
В это время в Форштадте ожидание достигло предела. Вдруг где-то во дворе завыла собака. Бедная хозяйка, услышав знакомый лай, бегом бросилась к хате прятать неразумного пса памятуя инструктаж атамана. Возле дома Козьмы выстраивались казаки, хоры проводили последние распевки, приводя внешний вид в порядок. Тут же стояли представители станиц и соседних сёл и посёлков.
Показалась коляска и в это время заморосил дождик.
– Ох, к счастью, примета, пронеслось по толпе.
Вдруг он также неожиданно прекратился, как и начался.
На правом фланге караула, Наследника встречали атаман 2-го отдела полковник Н.Г. Лобов и атаман Степной станицы В.А. Гордеев. Второй, раскрасневшись от спешки, уже выстраивал приехавших с ним казаков для новой встречи, отдавая команды.
Арсений Иванович Голубев стоял в первой шеренге почётного караула и думал:
– Цесаревич! Вроде почти шо бог, а глянуть – так на вид, как и все хлопцы станичные: небольшого роста, молодой, красивый, взгляд глаз добрый. Одеть рубаху, да штаны с сапогами, так казак молодой и только. Ой, свят, свят, прости за такие мысли. И не дай боже хто услышит!
Потом перевёл взгляд на выстроенные для встречи команды, классы школьников. Внезапно встретился с глазами жены, которая стояла счастливая от того, что стояла в центре казачьего русского хора и была запевалой. В глазах жены читалась гордость и любовь родного человека.
На левом фланге перешёптывались между собой ученики-казачата и ученицы девочки. Все дети держали полевые цветы в руках, постоянно шушукаясь и вытягивая шеи, пытаясь увидеть подъезжающего цесаревича.
Козьма Николаевич Казаков, весь пунцовый от важности момента, ожидал распоряжений. Дом его к приезду цесаревича был ухожен как никогда! Тут же с ним рядом, выделяясь своими одеждами, выстроились делегация от станичного общества и хоры песенников.
Вдруг над головами станичников раздалось громогласное «Ур-ра-а-а!», заставившее вздрогнуть от неожиданности часть женского населения. В тишине знакомо зазвучал голос Гордеева, который приветствовал Августейшего Атамана всех казачьих войск. И снова хлеб-соль, приветствие Наследника почётному караулу, делегациям, школьникам и всем присутствующим на торжественной встрече.
Вид на Форштадт с Русской сопки в наше время (Фото Г.П. Дёмина)
В доме, приготовленном для встречи, Николай разместился на стуле. Осмотревшись, подозвал хозяина.
– Зовут-то тебя как, казак?
– Так Козьма Николаевич Козаков мы, Ваше Высочество!
– Расскажи-ка мне, Козьма Николаевич, о вашей станице, о проблемах ваших станичных…
Козьма по началу чувствовал себя неловко, но постепенно разговорился, рассказывая о житье-бытье, о засухе, уничтожившей урожай.
В это время за окном раздалась тягучая народная песня. Николай встал и подошёл к окошку, задёрнутому шторкой, и посмотрел поверх неё на собравшийся народ возле дома. Там во всю, сменяя друг друга, пели песни три хора: русский, татарский и нагайбакский. Только отзвучали в русском исполнении песни «Атаманушка», «Звенит звонок и тройка мчится» и тут же разлетелась над станицей «Винтовка».
