Меандр тишины

Ветер снова рванулся между ними.

– Ты совсем потерял чувство самосохранения? – его голос стал тише, но от этого только жёстче. – Или тебе просто нравится ходить по одному и тому же кругу?

Слово «круг» прозвучало тяжело. Почти случайно. Почти нет.

– Не начинай, – сказал он.

– Я как раз начинаю, – отрезал Льюис. – Потому что ты, судя по всему, не собираешься.

Ветер снова ударил, зацепил край худи Криса, пробрался под ткань, заставив его плечи непроизвольно вздрогнуть. Пальцы начали деревенеть. Но он стоял прямо.

– Эбба не из культа, – произнёс он спокойно. – Если бы ты поговорил с ней по-настоящему, ты бы это понял.

– Я не обязан «понимать», – резко бросил Льюис. – Я обязан предотвращать.

Он подошёл ближе, так что между ними осталось меньше шага.

– Её брат в списках. Он был на нескольких закрытых встречах. Фиксировался на периферии ритуалов.

Крис почувствовал, как внутри всё холодеет быстрее, чем снаружи.

– Ты уверен? – спросил он, будто слышит это впервые.

– Я не бросаюсь такими словами, – сухо ответил Льюис.

Секунда тишины.

Где-то вдалеке пролетела чайка, крик короткий, резкий, будто надрез.

– Она ищет его, – сказал Крис. – Она не знает, во что он вляпался до конца.

– А ты знаешь? – сразу отозвался Льюис.

Крис не ответил.

Льюис внимательно смотрел на него.

– Ты снова думаешь, что можешь всё контролировать, – продолжил он. – Что если будешь достаточно близко, достаточно внимателен, то удержишь ситуацию. Как тогда.

Это «тогда» повисло между ними. Крис сжал челюсть.

– Не смей.

– Почему? – Льюис не отступил. – Потому что неприятно слышать?

– Потому что ты не был там.

Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить.

Льюис на мгновение замер. В его глазах мелькнуло что-то живое: усталость, злость, страх.

– Именно поэтому я сейчас здесь, – сказал он уже тише. – Потому что в прошлый раз меня не было.

Ветер утих.

– Ты не можешь притягивать к себе людей, связанных с этим, и делать вид, что это случайность, – продолжил Льюис. – Сначала Синди. Потом… – он запнулся, но имя всё равно прозвучало, – Трейс. Теперь Линдгрен.

Имя Трейса ударило неожиданно сильно.

– Перестань связывать его с этим, – резко сказал Крис.

– А ты уверен, что он не был связан? – Льюис смотрел прямо. – Уверен, что это была просто передозировка? Я не могу найти ни одних достоверных доказательств.

Тишина.

Двор стал слишком маленьким.

Крис почувствовал, как что-то внутри поднимается – не гнев, не страх. Что-то более тяжёлое.

– Если ты хочешь обвинить меня – говори прямо, – сказал он глухо.

– Я хочу понять, – ответил Льюис. – Потому что в отчётах, которые я читаю, слишком часто появляется наша фамилия. Ты как узловая точка.

Крис усмехнулся – коротко, без веселья.

– Узловая точка?

– Люди вокруг тебя оказываются втянутыми, – Льюис сделал паузу. – И культ это знает.

В груди стало тесно.

– Что именно ты хочешь сказать? – спросил Крис.

Льюис колебался секунду.

– Я хочу сказать, что ты для них не случайный человек. И если девушка с фамилией Линдгрен появляется рядом с тобой именно сейчас, когда активность «Круга Семи» снова растёт… – он медленно выдохнул, – …это не может быть просто совпадением.

Холод наконец пробрался глубже. Колени начали подрагивать – не от страха, от температуры. Но адреналин всё ещё держал их на ногах.

– Ты думаешь, она пришла ко мне по их просьбе? – тихо спросил Крис.

– Я думаю, – ответил Льюис, – что кто-то очень аккуратно расставляет фигуры.

Слова повисли в воздухе, как конденсат.

Крис провёл рукой по лицу. Кожа была ледяной.

– Если ты сейчас войдёшь в дом и начнёшь давить на неё, – сказал он, – ты разрушишь единственный шанс вытащить её брата.

– А если она сама часть этого шанса? – жёстко спросил Льюис.

Крис посмотрел брату в глаза.

– Тогда я узнаю это раньше тебя.

Льюис прищурился.

– Ты слишком уверен.

– Нет, – тихо ответил Крис. – Я просто не могу позволить себе сомневаться во всех подряд.

Пауза затянулась.

Из кухни сквозь стеклянную дверь пробивался тёплый жёлтый свет. Там, внутри, спала Кейт. Там была нормальность. Хрупкая, как стекло.

Льюис проследил за взглядом Криса.

– Если с ней что-то случится… – начал он.

– Не случится, – перебил Крис.

– Ты не бог, – резко сказал Льюис.

– Я и не пытаюсь им быть. Но не забывай кем Круг меня считает.

Холод наконец стал невыносимым. Зубы почти начали стучать, пальцы онемели.

Но никто не двигался.

– Я поговорю с ней, – сказал Льюис наконец. – Не как следователь. Как человек, который должен понимать, кто находится рядом с моей семьёй.

Крис медленно кивнул.

– При мне.

– Разумеется.

Они ещё секунду смотрели друг на друга – два человека, стоящие на границе не только двора, но и чего-то большего.

Льюис вошёл первым, почти влетел, на инерции, с тем же напряжением в плечах, с каким стоял во дворе. Крис едва не налетел на его спину, когда тот внезапно остановился.

Остановился – потому что картина перед ним никак не совпадала с той, к которой он готовился.

На кухне было тепло. Почти душно после двора. В воздухе витал запах какао и ванили.

За столом сидели Линн и Эбба. Перед ними стояли кружки с густым горячим шоколадом – на поверхности ещё держалась пена, слегка присыпанная корицей. Между ними лежала открытая коробка shortbread – рассыпчатого шотландского песочного печенья, с хрустящей золотистой кромкой и сахарной пудрой, которая осыпалась на стол при каждом движении.

Линн что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя, а Эбба слушала – с мягкой, почти застенчивой улыбкой.

В гостиной, на диване, по-прежнему спала Кейт. Плед сполз к полу, её ладонь лежала раскрытой, словно она что-то держала во сне.

Эбба первой заметила их. Она подняла глаза, увидела Льюиса, Криса – и сразу приложила палец к губам.

– Шшш, – едва слышно произнесла она. – Кейт спит.

Жест был простой. Естественный. Инстинктивный.

Льюис замер.

Напряжение, с которым он вошёл, не исчезло полностью – но изменилось. Оно потеряло остроту.

Разве может эта девушка навредить?

Сидит за столом. Вязаный свитер. Чашка в руках. Крошки печенья на пальцах.

Но его профессия не позволяла таким картинам решать всё. Самые опасные люди, которых он встречал, тоже умели выглядеть обычными. Иногда – особенно обычными.

Линн перевела взгляд с одного брата на другого и приподняла бровь.

– Выглядите так, будто обсуждали мировую войну, – спокойно сказала она.

Крис сделал шаг в сторону, обошёл Льюиса и первым прошёл к столу.

– Просто холодно, – ответил он. – Забыли куртки.

– Гениально, – сухо заметила Линн и подвинула к нему кружку. – Садись. Тебе нужно согреться.

Льюис всё ещё стоял у входа. Его взгляд задержался на Эббе.

Она не отвела глаза.

– Льюис, – сказала она тихо, но без дрожи. – Хочешь горячего шоколада? Я только что наливала.

В её голосе не было вызова. Не было обороны. Только спокойствие.

Льюис прошёл внутрь. Медленно. Не сразу сел.

Крис видел, как брат сканирует пространство: расстояние до дивана, положение Кейт, нож на столешнице, выходы из кухни. Автоматически.

Эбба аккуратно отломила кусочек shortbread и положила его на салфетку перед Льюисом.

Крис взял кружку. Тепло обожгло ладони – болезненно приятно после улицы.

Льюис обхватил ладонями кружку, но не сделал ни глотка.

Он понял почти сразу: сейчас – не время. Не при Линн. Не при спящей Кейт. И точно не за столом с крошками shortbread и горячим шоколадом.

Его взгляд на мгновение встретился с Крисом. Короткий, немой обмен: позже.

Линн склонила голову чуть набок, изучая обоих братьев, и уголок её губ приподнялся – не насмешливо, а решительно.

– О кстати! – внезапно оживилась она, хлопнув ладонью по столу так тихо, чтобы не разбудить Кейт. – Пока вы, судя по всему, покоряли северный полюс, я провела продуктивнейший день.

Крис выдохнул почти незаметно. Он знал этот тон. Это был её способ спасать комнату.

– Продуктивнейший? – переспросил он, делая глоток.

– Абсолютно. Во-первых, я досмотрела второй сезон «The Crown» – и теперь имею моральное право обсуждать британскую историю за любым столом. – Она подняла палец, как преподаватель. – Во-вторых, я составила список мест, куда мы обязаны сходить. Итак!

Она развернула к себе ноутбук и начала листать, не делая пауз, будто боялась, что кто-то снова вернёт разговор в тяжёлое русло.

– Брайтонский пирс – обязательно. Даже если там холодно и ветер сдувает мысли. Я хочу эти дурацкие игровые автоматы и сахарную вату. Потом – Королевский павильон. Вы вообще видели его? Он выглядит так, будто кто-то построил индийский дворец посреди английского дождя. Ещё я нашла мастер-класс по керамике недалеко от набережной. Мы можем сделать чашки и потом притворяться, что мы творческая богема. И, кстати, есть потрясающая чайная с дегустацией настоящего afternoon tea. С фарфором, мини-сэндвичами и этими крошечными пирожными, которые выглядят слишком красиво, чтобы их есть.

– Это преступление – есть красивую еду, – серьёзно вставила Эбба.

– Именно, – поддержала Линн. – Поэтому будем страдать.

Она прокрутила страницу.

– Ещё – прогулка по South Downs. Там такие холмы, что даже плохое настроение устаёт подниматься. И рынок антиквариата в North Laine. Там винтаж, пластинки, странные пальто и, я уверена, минимум один продавец, который считает себя поэтом.

Эбба тихо рассмеялась.

– Нам нужен поэт.

– Нам всем нужен поэт, – философски кивнула Линн и сделала глоток шоколада. – А ещё я нашла студию, где учат рисовать морские пейзажи маслом. – Она посмотрела на Криса. – Можем притвориться, что мы просто туристы. Нормальные. Без драматического бэкграунда.

Последняя фраза прозвучала легко, но смысл был услышан.

Льюис, не перебивая, наконец сделал первый глоток. Горячий шоколад оказался слишком сладким – почти детским. Но он не поморщился.

Эбба подалась вперёд.

– А ещё, – добавила она мягко, – я бы хотела покататься на поезде вдоль побережья. Просто сидеть у окна. Смотреть на море.

Она говорила спокойно, но Крис заметил, как её пальцы чуть крепче сжали кружку.

Линн кивнула, словно этот пункт тоже был внесён в список.

– Вот видите? У нас полноценный план нормальной человеческой жизни. Нам осталось только не испортить его драмой.

Она посмотрела сначала на Криса, потом на Льюиса. Взгляд был мягким, но предупреждающим.

Крис почувствовал, как напряжение немного рассеивается. Не исчезает, но становится переносимым.

Льюис поставил кружку обратно на стол.

– Звучит… насыщенно, – произнёс он наконец.

Это было почти одобрение.

Слова Льюиса ещё висели в воздухе, когда всё произошло.

Свет погас резко.

Кухня мгновенно провалилась в густую, вязкую темноту. Только за окном остался серый сумрак дня – тусклый, неровный.

– Чёрт, – коротко выругался Льюис.

Где-то в гостиной тихо щёлкнул телевизор, оборвав фоновый шум. Дом словно выдохнул – и замер.

– Спокойно, – сказал Крис почти автоматически. – Я проверю щиток.

Линн уже вскочила.

– Мне жарко от этого шоколада, я всё равно выйду на минуту, – быстро сказала она. – Воздух нужен.

Горячий шоколад действительно разогнал кровь – щёки у неё пылали, и в темноте это ощущалось почти как жар.

Линн включила фонарик на телефоне. Узкий луч света вырезал из темноты стены, старые фотографии, зеркало, в котором на секунду мелькнули их бледные лица.

– Жутковато, – прошептала она.

– Это просто электричество, – ответил Крис.

Но сам не верил в простоту.

Щиток находился в маленькой кладовой у задней двери. Крис открыл её, луч света скользнул по коробкам, старым инструментам, банке с гвоздями.

Он присел перед щитком.

– Если пробки выбило, – пробормотал он, – один из автоматов будет внизу.

Линн светила ему.

Все автоматы были в положении «вкл».

Крис нахмурился.

– Странно…

Он нажал на главный выключатель, выключил и снова включил. Ничего.

Дом остался мёртвым.

– Может, на улице авария? – тихо предположила Линн.

Крис покачал головой.

– Тогда бы у соседей тоже…

Он замолчал.

Через маленькое матовое окно в кладовой был виден кусок улицы. И в одном из домов напротив – горел свет.

Тёплый, жёлтый. Обычный.

Крис почувствовал, как по спине медленно проходит холод.

– Линн, – сказал он тихо. – Посвети сюда.

Он подошёл к задней двери и дёрнул ручку.

Дверь была заперта. Но не на тот замок, который они использовали.

Нижний засов – металлический, старый, которым почти никогда не пользовались – был задвинут.

Крис замер.

– Ты… – начал он, не оборачиваясь. – Ты закрывала нижний засов?

– Нет. Я даже не знала, что он рабочий.

Сердце стало биться громче.

Крис присел и посветил ниже. Возле порога, на старой краске, виднелись свежие царапины – тонкие, металлические, как будто кто-то недавно двигал засов с усилием.

Крис медленно выдохнул.

Это не было похоже на случайность.

И точно не на скачок напряжения.

– Что? – прошептала Линн, подходя ближе.

Он не сразу ответил.

Вместо этого прошёл к окну и аккуратно приподнял край занавески.

Во дворе было пусто.

Слишком пусто.

Ни движения. Ни звука. Даже ветра почти не было.

Но калитка в глубине двора – та, что вела к узкому проходу между домами – была приоткрыта.

Они закрывали её. Он помнил это.

Крис почувствовал, как внутри щёлкает что-то холодное и ясное.

– Это не авария, – сказал он тихо.

Линн замерла.

– Ты уверен?

Он кивнул.

– И кто-то закрыл нижний засов снаружи.

Слова повисли между ними.

– Снаружи?.. – повторила она.

– Его можно задвинуть только если дверь приоткрыта. И кто-то держит её с той стороны.

Тишина стала плотнее.

Где-то вдалеке хлопнула автомобильная дверь. Обычный звук. Но сейчас он прозвучал слишком громко.

Линн сглотнула.

– Нам нужно сказать Льюису.

Он снова посмотрел на щиток.

– Но электричество не вернётся, пока не проверят кабель. Если его перерезали во дворе или у счётчика – самим нам не справиться.

Крис достал телефон и набрал Майка. Линн подалась к щитку, держась за столешницу, а свет телефона освещал слегка её лицо.

– Привет, Майк… – голос Крисса был ровным. – У нас тут отключилось электричество. Похоже, кабель нужно проверить.

На том конце линии послышался тихий вздох.

– Понятно, – сказал Майк. – Я буду только через час.

– Отлично, спасибо.

Крис опустил телефон и взглянул на Линн. Её щеки были всё ещё розовые от горячего шоколада, но глаза блестели от беспокойства.

– Значит, ждём, – сказала она тихо. – Через час будет всё понятно.

Крис кивнул, но не отпускал взгляд на щиток. Что-то в положении кабеля, в слабом скрипе пола под ногами заставляло его быть внимательным. Всё выглядело как обычный сбой, но интуиция подсказывала: тут есть детали, которые не совсем обычны. Они вернулись к столу, и тишина кухни стала более осязаемой. Глаза Криса уже привыкли к темноте, и мягкий свет фонарика, который Линн держала в руке, позволял различать силуэты на кухне почти так же чётко, как при дневном свете. Он заметил Эббу – её лицо было слегка бледное, глаза широко раскрыты, словно она только что почувствовала что-то неладное. Он посмотрел на Льюиса: тот сидел прямо, спина ровная, но взгляд был холодным.

Внутри что-то защёлкнуло – смесь раздражения и тревоги.

– Всё в порядке? – тихо спросил Крис, поднимая глаза на Эббу.

– Да… да, всё нормально, – ответила она, но пальцы на кружке слегка дрожали.

Линн заметила неловкость и решила вмешаться:

– Может, просто продолжим наш план нормальной жизни? – улыбка была мягкой, но настойчивой. – Shortbread, шоколад, разговоры…

– Конечно, – сказал Крис, стараясь удержать тон спокойным. – Просто… кажется, мы немного устали от сюрпризов.

Эбба кивнула, но взгляд её снова непроизвольно скользнул к Льюису.

– Льюис, – наконец начал Крис, – ты хотел что-то сказать Эббе?

Льюис замер, словно решая, стоит ли отрицать.

– Нет, – коротко. – Всё нормально.

Крис чуть приподнял бровь, но не стал давить. Ему было ясно, что брат что-то пытался обсудить, но сейчас не время.

– Тогда давайте просто наслаждаться шоколадом, – вставила Линн, – и подождём, пока Майк придёт.

Тишина снова обволокла кухню, но на этот раз она была другой – слегка напряжённой, с тонким электричеством в воздухе. Крис держал взгляд на Льюисе и Эббе одновременно, внимательно наблюдая, кто как себя ведёт, и уже мысленно готовил, как разрулить ситуацию, если напряжение вырвется наружу.

Час пролетел незаметно. Кейт уже успела проснуться и, сжалась под одеялом на диване, испуганно выглядывала в кромешную темноту кухни. Майк пришёл с работы, усталый, но сразу заметил странную атмосферу: стол оставался с кружками горячего шоколада, а кухню поглотила полная тьма. Оливия подоспела почти одновременно – она узнала о проблеме по телефону.

Крис, Льюис и Майк быстро обсудили ситуацию и решили пойти на улицу, проверить кабель. Фонарик Майка помог им разглядеть контуры дома, и глаза постепенно привыкли к полумраку.

– Давайте проверим кабель на улице, – сказал Майк, доставая фонарик. – Иногда что-то цепляется за линию, или животные портят провод.

Льюис и Крис взяли перчатки, фонарик в руках Майка отбрасывал длинные тени вдоль стены дома. Они осторожно прошли к щитку и кабель выглядел целым на первый взгляд. Но Крис заметил странность: на земле рядом с коробкой кто-то оставил аккуратные следы, будто проверяли кабель руками.

– Это… не похоже на случайность, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы разглядеть следы. – Кто-то приложил руку.

– Может, ветер что-то снес? – наигранно предложил Льюис, но в его голосе все равно слышалась тень сомнения.

– Ветер не оставляет таких аккуратных линий, – ответил Крис. – Эти следы ведут прямо к коробке, и кабель слегка надломан с одной стороны, будто его пытались провернуть, а не просто оборвали.

Майк кивнул.

– Если это так, придётся ждать техника. Я могу закрепить временно, но полноценная проверка займёт время.

Льюис сжал зубы, напряжение внутри росло. Крис заметил мелкие детали: отпечаток обуви слишком аккуратный для случайного прохожего, небольшая царапина на стене возле кабеля – это явно чьё-то вмешательство.

– Намеренно, – тихо сказал Крис себе.

Льюис кивнул, не произнося ни слова. Ситуация была ясна: кто-то точно пытался вмешаться, и причина оставалась загадкой.

Майк закрепил кабель временным зажимом. Свет в доме вспыхнул не сразу – сначала мигнул, потом включился в половине комнат. Кухня снова наполнилась тёплым жёлтым светом, но он казался искусственным, хрупким. Телевизор в гостиной щёлкнул и ожил. Кейт вздрогнула.

– Это временно, – сказал Майк. – Я вызову техников. Пусть проверят линию полностью.

– Спасибо, – коротко ответил Крис.

Майк ещё раз оглядел двор, задержал взгляд на кабельной коробке и, будто не желая оставлять дом в таком состоянии, добавил:

– Закройте всё как следует. И не открывайте никому.

Он ушёл.

Дверь за ним закрылась с сухим щелчком.

Свет в кухне продолжал гореть, но ощущение темноты никуда не делось. Оно осталось где-то под кожей.

Крис и Льюис вернулись внутрь.

Линн стояла у стола, держа Кейт за плечи. Эбба сидела, выпрямившись, словно ждала вердикта.

– Всё нормально, – сказал Крис. – Кабель повредили. Временно починили.

Льюис молчал.

Телефон в его руке коротко вибрировал.

Он принял вызов сразу.

– Да.

Пауза.

Лицо не изменилось, но взгляд стал другим – сосредоточенным, холодным.

– Что?

Ещё пауза.

– Где?

Он слушал несколько секунд, не перебивая.

– Понял. Выезжаю. Буду через десять минут.

Он отключился.

Крис стоял рядом, слишком внимательно, чтобы это выглядело случайно.

– Работа?

Льюис на секунду задержал взгляд на кухне – Линн тихо говорила с Кейт, Эбба сидела у стола, не двигаясь.

Он сделал шаг ближе к Крису и понизил голос.

– Нашли труп девушки. Двадцать восемь лет.

Крис не отреагировал резко. Только взгляд стал внимательнее. Почему-то автоматически он начал вспоминать возраст Синди.

– Где?

– Переулок за Sea Lane Café. Восточный спуск к пляжу.

Сегодня днём они шли мимо этого спуска.

Льюис добавил ровно, без нажима:

– Похоже на ритуальное. Символ нанесён посмертно.

– Какой символ? – спросил он, как будто не понял.

– Почти замкнутый круг. Разрыв в третьем сегменте. Центральная линия вниз.

Крис смотрел на брата, но видел другое – мокрый бетон, кровь, тёмные линии на коже.

– Это они, – сказал он.

Льюис не стал спорить сразу.

– Возможно, – ответил он сдержанно. – Я скажу точно после осмотра.

– Нет, – тихо сказал Крис. – Ты уже знаешь.

– Предварительное время смерти – около часа назад, – добавил Льюис.

Час назад.

Они сидели на кухне.

Свет горел.

Кейт спала.

Shortbread крошился на стол.

И в это же время в переулке у моря кто-то вырезал круг на теле девушки.

Крис медленно выдохнул.

В коридоре было тихо. С кухни доносился приглушённый голос Линн – она что-то мягко объясняла Кейт.

Льюис убрал телефон в карман, но не двинулся с места.

Он смотрел на Криса дольше, чем обычно.

– Я еду, – сказал он наконец.

Крис кивнул.

Льюис сделал шаг к двери, потом остановился. Обернулся.

Голос стал ниже.

– Слушай.

Крис поднял взгляд.

– Если это культ… – Льюис сделал короткую паузу, – они выбрали место почти под твоими ногами. Там, где ты сегодня был.

Он кивнул в сторону окна, за которым темнела улица.

– Они смотрят, как ты реагируешь, – продолжил он. – Выйдешь ли ты. Покажешься?

Крис ничего не сказал.

– И не делай вид, что это совпадение, – добавил Льюис. – Они знают, что ты здесь. В Брайтоне.

Имя города прозвучало почти как обвинение.

– Ты для них – точка притяжения, – сказал он тихо. – И если это их ход, то он сделан не ради жертвы. Он сделан ради тебя.

В коридоре стало тесно.

Братья вернулись в гостиную. Льюис сделал несколько шагов, ровно, спокойно. Лицо снова стало обычным – привычное, почти безэмоциональное.

– Ну что, семья, – сказал он беззаботно, – увидимся завтра! Мне пора.

Оливия чуть приподнялась на диване, сказала настороженно, но мягко:

– Уже уходишь?

– Да, – ответил Льюис с лёгкой улыбкой, – тяжёлый рабочий день был, но я обязательно загляну завтра.

Он наклонился, быстро поцеловал Кейт в макушку и вернулся к центру гостиной.

Линн осторожно посмотрела на него:

– Всё нормально?

– Рабочая рутина, – ответил Льюис ровно. – Ничего интересного.

Он перевёл взгляд на Эббу – секунду, внимательно, оценивающе. Затем снова на Крисa, коротко встретившись глазами.

– Не засиживайтесь допоздна, – добавил он и уже без спешки направился к двери.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. В гостиной стало тихо.

***

Крис пытался заснуть, но сон не приходил. Время было за час ночи.

В какой-то момент он провалился в сон.

Крис видел Трейса. Он стоял над ним в темноте, и воздух будто исчезал из комнаты. Тени растягивались по стенам, скручиваясь и шевелясь, как живые. Крис пытался вдохнуть, но каждый вдох давался с огромным трудом, лёгкие словно сжимались стальными кольцами. Паника росла с каждой секундой, сердце колотилось в груди, будто хотело вырваться наружу. Он пытался закричать, но звук застрял в горле, как будто его голос украли.

Трейс протянул руку, но вместо привычного лица он видел его размытым, чужим, почти призрачным. Темнота сгущалась вокруг, стены словно сжимались, приближая его к чему-то холодному и неумолимому. Крис чувствовал, что падает в пустоту, а тело будто замирает в страхе, полностью подчиняясь этому давящему ощущению.

Он пытался оттолкнуться, дернулся – и внезапно открыл глаза. Удушающее чувство не прошло. Он лежал на спине, и рядом кто-то сидел, закрыв ему рот рукой.

– Тише! – дрожащим голосом прошептала фигура.

Крис моргнул несколько раз, вглядываясь в темноту, и наконец увидел знакомые черты.

– Я думал что умираю! – возмутился он, отдернув её руку.

Эбба отстранилась, тяжело дыша.

– Ты кричал во сне, когда я зашла… – сказала Эбба, сжимая зубы. – Что мне оставалось делать, чтобы не привлекать внимания?

Крис сел на кровати, тяжело пытаясь отдышаться. Его торс был оголен, но темнота скрывала шрамы. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя.