Эту не трогать

— Приедешь как миленький. А не приедешь, я тебя из-под земли достану и сама прибью, Вершинин.

Она сама полезла целоваться, стукнувшись зубами о мои, и губа, которая с ночи толком не зажила, треснула снова. Обнимая Асю, я всё ждал, что сейчас из меня само выйдет, как выходит мат, когда молотком стукнешь по пальцу. Три слова, делов-то. Но не вышло ни одного.

— Запрись. И ключи не посей, — отстранился я.

После дождя набережная была пустая, и водитель Ланского висел у меня на хвосте, даже не утруждаясь отстать на пару машин. Да и плевать. Думать бы сейчас про старика, где он меня прижмёт и на чём я поплыву, а в башку лезла печка и её голос, когда она это сказала, что боится умирать.

Ну и что ты ей ответил, герой? Ничего путного. Взрослый мужик, морды бил за меньшее, а три слова застряли под кадыком. Про себя мог хоть сто раз сказать: люблю, люблю её, дуру мелкую, до зубовного скрежета. Вслух же глухо.

На светофоре у Литейного решил проверить, раз уж никто не слышит. Глотку перехватило, будто на ринге прилетело под дых, и из всех слов вылезло одно хриплое:

— Бля.

Охренеть, Вершинин. Ещё в блокнотик запиши и зубри, как стишок к утреннику.

Последней мне мать говорила, что любит. Она уже стояла в прихожей в пальто, и, привстав на цыпочки, чмокнула меня:

— Люблю тебя, ты у меня большой, справишься.

Мне было семнадцать. Лифт загудел и уехал, а я ещё час проторчал у двери, всё ждал, вдруг она вспомнит про перчатки на тумбочке и вернётся.

Так что для меня эта фраза звучала как хлопок двери на лестнице.

А теперь Ася мне её сказала, и вместо ответа в моей голове был такой хаос из обещаний и страхов. Скажи я ей сейчас, она впервые поверила бы без всякой маски. А потом я не успею, и последнее, что она от меня услышит, будет враньё.

Пусть лучше ничего не услышит.

Трус ты, Вершинин. Трус и мудак.

На пассажирском сиденье лежал телефон. Дождавшись следующего светофора, я взял его и открыл номер Степаныча. Два года он ждал от меня именно подписи старика под деньгами.

Позвони, скажи, и всё сдвинется.

Но я смотрел на номер, пока сзади не засигналили. Почему-то в голову лезло его сообщение про жену, которая приболела. Откуда он знал, я так и не сообразил.

Пакет находился у Аси. Пусть сначала прочитает. Утром позвоню.

Ланского я нашёл в оранжерее. Он стоял в халате над своими орхидеями с маленькой лейкой в руке и поливал их. В плетёном кресле сидела Лерка и ела виноград.

— Вершинин, — протянула она, — я тебя весь день ждала. Обидно, знаешь.

— Гордеева рассказала мне то, что вчера рассказывала тебе, — заметил старик, не оборачиваясь. — Кирилл собирает людей. Хочет забрать сестру по дороге к врачам, в понедельник. Мне она это принесла сама, а ты и вовсе не приехал.

Да, те пять минут на балконе Лерка мне и пела про планы Кира, а я сутки сидел на этом, как курица на яйце.