Возлюбленная богами

Я кивнула, Мари́ с Рей замешкались. Видя недовольное лицо Аласкара, решила объяснить всё сама:

– Нужно активировать метку кровью на рубашке карты.

С этими словами мы с Аласкаром одновременно прокололи безымянные пальцы и спустя секунду оказались на шумной площади Аламара, в столице Пустынь. Повсюду было слышно пение уличных артистов, смех и крики зазывал.

Где-то послышалось смутное: «От нас не сбежишь».

Глава 2

Я находилась в нескольких тысячах километров от страны Огня вместе с её кланом, проблемами и Аином. Осознание этого приводило меня в восторг – наконец-то будет возможность познакомится с новыми люди и культурой. Недавнее путешествие в коммуну Канд было исключительно для переговоров главы Чуүгун, а меня взяли в довесок. Ни появление сестры с Мари́, ни моросящий дождь не портили настроение.

– О, эти грозовые тучи так и настраивают на победу! – с задором крикнула девушка из ватаги неподалёку.

Узкие каналы на маленькой площади с мощёнными розовыми камнями соединялись с четырёх сторон в высокий фонтан, около которого стояла толпа приезжих учеников. Лер широким шагом направился к женщине преклонного возраста и быстро начал ей что-то говорить на незнакомом мне языке. К беседе присоединились и другие, как мне показалось, учителя. Пока мы шли к нашему куратору, у меня из головы всё никак не выходил тот голос, будто я его уже где-то слышала.

В этот же момент на меня кто-то очень по-свойски и беспардонно запрыгнул, утыкаясь железным наплечником в спину. От неожиданности я не успела даже пискнуть. В отличие от меня, старушка, до этого говорившая с Аласкаром, не растерялась и в два шага приблизилась к нам. Из воздуха она материализовала деревянный половник, которым ударила человека позади меня.

– Ты чёй-то тута барагозишь? Нашлась коза, всю дорогу такая неспокойна! – вся эта речь сопровождалась ударами поварёшки о металл и наигранными вскриками девушки. – Все нервы мне вымотала, во́ ты у меня зачёт по предмету получишь.

Такой говор никак не сочетался со строгим песочным нарядом, уложенными волосами и ярким макияжем пожилой дамы. Лично у меня с таким голосом ассоциировались образы старших сестёр из Чуүгун: они тебя сначала чаем напоили, успокоили, чтобы ослабить бдительность и тут в ход шла тряпка, которой они гоняли по саду любого из семьи. Произнесённые старушкой оскорбления прозвучали забавно, а не обидно. Вскоре она вернулась к педагогам, оставив парящий половник рядом с нами как предупреждение.

Наконец я скинула со спины незнакомку и посмотрела на неё.

– Ты что, подружку свою не узнаёшь, Фем? – обиженно возмутилась дорогая приятельница Лата. – Совсем обо мне забыла.

– Мы не виделись с тобой два года, а последнее письмо от тебя было больше месяца назад.

На это Лата только неопределённо пожала плечами, наконец-таки успокоив бушующее «оружие», всадив в него кинжал и разрывая магический контур. Она была шумной, но всегда понимала, когда лучше успокоиться. Видимо, не сегодня. Или я совсем забыла её характер за эти два года.

– Раз последние для отбора прибыли, воссоединение подружек закончилось, – устало без тени улыбки заговорил угрюмый мечник, что стоял поодаль, принимая какие-то документы от прибывших учителей. – Идём в Академию. Мы и так ждали больше получаса.

– Да-да! – крикнула Лата, быстро схватив моего фамильяра и вприпрыжку помчалась вперёд. Её не смущали изумлённые взгляды окружающих.

– Если такие ученицы пройдут вступительные, – заметил кто-то из толпы, и со стороны послышался смех Рей, – то цирк нам обеспечен.

– Значит, этот отбор она пройти не должна.

Словно не слыша последней фразы, Лер Заки заговорил:

– Добро пожаловать в Аламар, – особенно фальшиво звучало это приветствие после слов мечника. – В ВАД останутся только лучшие или везунчики, – добавил он тише. – А сейчас, думаю, нам и вправду пора. В это время можете задать все свои вопросы. Только без глупостей: сразу портить отношения – не лучшая идея.

Из толпы начали наперебой доноситься вопросы, но мне было не до того: нужно было догнать Лату, что ярким пятном золотистых волос выделялась в толпе.

– Зачем в это ввязываюсь?

Никто не ответил на риторический вопрос. Потому решила не заморачиваться, а прибавить шаг, огибая мелкие лужи, что образовались от моросившего дождя.

Было странно чувствовать на себе изучающие взоры. Некоторые зеваки, что затаривались продуктами или вещами, нагло подходили к новичкам, дёргали за края плащей и лямки баулов. К счастью, меня это миновало. Возможно, я не выглядела богато в закрытой мешковатой одежде или не вызывала интереса, поэтому внимание ко мне ограничилось несколькими косыми взглядами. Впрочем, это не помешало мне крепко прижимать к себе сумки, направляясь к подруге.

А прохожие, видя неловкие улыбки ничего не подозревающих поступающих, начали подходить ближе, заговаривая и отвлекая внимание. Некоторых даже пытались увести в закоулки. Послышались первые заклинания. Учителя никак не реагировали, внимательно следя за действиями новичков, будто экзамен начался задолго до объявления. Тем временем я успела нагнать Лату. Она резко остановилась и больше не реагировала на приставучих жителей города.

Я в растерянности остановилась, потому что впервые видела нечто подобное вживую, а не читала упоминания в книгах по истории или рассказах странников, проходивших мимо деревни. Здесь происходили торги людьми. В столице «самой развитой страны» в открытую продавали рабов!

– Чего стесняемся, девушки? Подходим, выбираем, – сказал мужчина лет пятидесяти. Свободная белая рубаха не скрывала его огромный живот, а оранжевого цвета бечёвка придавала сходство с пузатым чайником на барахолке, – Кфит плохого не посоветует.

Я же в этот момент не могла сказать ни слова, просто продолжала пялиться на ровную линию невольников, с которых стекали капли воды. На их лицах застыло одинаковое безжизненное выражение.

Главным товаром были дети, а взрослые стояли чуть в стороне, охраняемые наёмниками. Уверена, самому старшему из них не было и одиннадцати лет, но при этом ауры или другого проявления магии от них не исходило.

То, что мы продолжали стоять, мужчина растолковал по-своему: оживился и начал воодушевлённо рассказывать о достоинствах каждого, попутно дёргая их туда-сюда – было видно, что это причиняет рабам боль. Кфит даже не замечал, что глаза Латы полны слёз. Ещё чуть-чуть, и у неё начнётся истерика: два года назад, когда мы застряли в ловушке на границе Нехезы, подруга рассказала, что пережила подобное в детстве.

А продавец всё больше и больше распалялся. Уже не обращая на нас внимания, он говорил куда-то в снующих туда-сюда людей. Мужчина увидел, что мы никак не реагируем, продолжая стоять на месте, и решил сделать нам предложение:

– Сейчас-сейчас. Продемонстрирую лучший товар. Вывести шавку сюда, – сбиваясь на родной язык, прикрикнул мужчина, но никто из рабов не шевельнулся. – Я сказал, вывести сюда эту шавку!

Откуда ни возьмись появилась палка, которой получил один из близстоящих. Тут я увидела на их ногах цепи, которые было довольно сложно заметить, пока дети не начали отходить в сторону, уступая место «лучшему товару». Лодыжки невольников прикрывала одежда. Точнее, серые мешки до пола.

– Вы не пожалеете, – чувствуя навар, Кфит в предвкушении потирал руки, одновременно продолжая болтать, красуясь перед лавочниками и теми, кто выставлял товар по-простому, на коврах. – Троюродный брат нектарины продаёт, выкупите мелкого – килограмм фруктов в подарок вручу, как родным скидку сделаю.

От цепляющей колючей ауры я сделала шаг назад, запнулась и мёртвым хватом вцепилась в подругу: в голове мелькали неясные образы, где полыхали дома. Образы из прошлого, которого не было. Лата же всё продолжала смотреть вперёд, неразборчиво шепча на языке своих предков, позабыв об окружающих. Продавец привлёк внимание ещё парочки прохожих.

И тут вышел из импровизированного «шалаша» подросток лет пятнадцати. Может, на самом деле он был старше или младше, но из-за издевательств и нехватки еды нельзя было точно определить его возраст. Почему-то его кандалы выглядели тяжелее и массивнее. Приглядевшись, я увидела в нём черты зверя. Длинные изящные пальцы, клыки, заострённые уши с чёрным пушком на них, а в завершение в спутанных грязных волосах виднелись маленькие рожки. Сроду не видела ничего подобного.

– Как тебя зовут? – мой голос заставил очнуться от неприятных воспоминаний Лату, заворожённо смотрящую на невольника. У него были очень необычные глаза, чёрные с жёлтыми искрами.

– У него нет имени, госпожа.

Я резко подняла раскрытую ладонь, тем самым прося замолчать Кфита.

– Я никогда не стану госпожой для такого, как ты.

– Повторяю ещё раз. Как тебя зовут, ребёнок? – три коротких вздоха, один выдох. – Наказания не последует.

– Фем… – начала Лата, но я не стала выслушивать жалобные фразы и цыкнула.

– Повторяю, гос… У раба нет имени, – тембр мужчины стал спокойней и ниже. – Вы собираетесь покупать? Другие клиенты ждут.

Видимо, мы его больше не интересовали. Не дождавшись, работорговец и вправду отошёл к другим зевакам, что рассматривали взрослых. Одного из парней я вроде видела в толпе учеников. Нас мягко толкнули в сторону. В это время мужчина слово в слово повторял рассказ о своём товаре.

– Пошли, Фем, больше не могу тут находиться, – гнусаво пробормотала Лата. Она медленно опустила Ера, моего фамильяра, и начала уходить.

– Цена? – неожиданно спросила я, не отрывая взгляда от подростка. Наставления главы не позволили пройти мимо. В отличие от Хоно, где я родилась, новое учение предписывало помогать каждому. Мне же приходилось стараться за двоих, ведь последний этап – и мне позволили бы забрать Рейну. Ей слишком запудрили голову лживыми идеями.

– Семьдесят пять казил, – небрежно бросил Кфит.

Я примерно знала, сколько стоил один казил в моей валюте. Это были огромные деньги. Если добавить сверху монет сорок, то вполне возможно купить комнату на окраине. По крайней мере, в секте Чуүгун за такие деньги отстроили соседний домишко.

Деньги были, я долгое время их копила, вдобавок храм выдал мне пятнадцать монет. Должно было хватить. Ещё что-то мне дал дедушка. Траты рассчитывались на переезд и составляющие для зелий, но что-то внутри ёкнуло. Чужая жизнь превыше личных интересов. Резко развернувшись на маленьких каблучках, пошла прямо к работорговцу. Настала моя очередь отодвигать людей в сторону.

– Покупаю, вот семьдесят пять казил, – протянула я заверенные документы, которые обналичивали в администрации города.

Его движения вмиг поменялись, лицо разгладилось, и на нём заиграла лучезарная улыбка.

– Так бы сразу! А то я было подумал, что вы одна из этих… защитничков, – сказал Кфит и с досадой сплюнул на землю.

Несколько человек остановились посмотреть, кто же покупает раба за такие деньги. Слышались перешёптывания о моём заработке, вопросы, кто я такая и откуда. Выдвигались предположения одно смешнее другого – от тайного агента до избалованной дочери богачей. Разве они не видели мои короткие волосы, или культура стран настолько различается?

Как только мне передали раба, я схватила его за руку и силой повела в сторону, где стояла подруга. Вид у неё был крайне изумлённый.

– Теперь ты должна его отпустить, Фем. Такая умничка, – она буквально это пропела, как только мы подошли. – Отдала целое состояние… Как бы нам и остальных освободить, – размышляла вслух девушка, поглаживая опять залезшего Ера. Она принялась задавать кучу бесполезных вопросов и не сразу меня услышала. Пришлось повторить громче, одновременно снимая с мальчика кандалы:

– Не отдам.

– Феми, ты…

– Что «Феми»? Я купила его за большие деньги, он должен приносить пользу. Орать не начинай, послушай меня. У него ничего нет. Отпущу его, и что дальше? Начнёт воровать, и его опять продадут в рабы. Не собираюсь я выкупать каждого и выбрасывать в чисто поле, обрекая на голодную смерть. Так можно делать только ради нашего самоудовлетворения, чтобы потом говорить всем, какие же мы благородные.

Совершенно не это хотела услышать от меня Лата. Было видно, как она тщетно пытается себя сдержать. Неудачно. Земля под нашими ногами пошла трещинами, не выдерживая её магии. Не давая опомниться от выброса магии, который я всегда чувствовала особо остро, она начала задавать вопросы:

– Вдруг ты не поступишь? Откуда ты вообще знаешь, что у него никого нет? Может, его ждёт семья? Почему ты решаешь за него?

– У меня никого нет, – еле слышно произнёс раб, явно лукавя. – Но я сам разберусь.

Я решила прекратить балаган в самом его начале:

– Что ты умеешь? Продержишься ли хоть месяц самостоятельно, не попавшись подобным Кфиту? Я могу дать тебе знания и дом, даже если не пройду отбор. И самое главное… – я жёстко посмотрела в чёрные глаза, пытаясь показать свою решимость. Почему-то в этом ребёнке отражалось моё инфантильное желание противостоять миру. Что-то неуловимое, на грани бессознательного. Надеюсь, не наглость объединяла нас. – … я дам тебе право выбора. Поживи со мной месяц ради лечения. Твоя нога выглядит жутко. Потом можешь идти, куда пожелаешь. Хорошо?

Незаметный кивок удивил не только меня – ошарашенно выглядел и сам парнишка. Приобнимая его за шею, я соединила большие и указательные пальцы. Опережая вопрос, уточнила:

– Клянусь. А теперь отправляемся навстречу приключениям, Маттиас.

Забыв о много раз повторяемых нотациях Фумико, в миг потеряла часть силы из-за энергозатратного ритуала имянаречения. Всю дорогу мы молчали. Маттиас тихонько повторял своё новое имя, не веря в происходящее. Лата шла позади и не реагировала на мою попытку завязать разговор. Найти дорогу до Академии не составило труда: её высокие шпили были видны с площади.

Как обычно, вовремя ничего не началось, так как опаздывали не только мы, ведь многие засматривались на какие-то диковинные товары и безделушки. Кто-то кучковался в центре, были и те, кто ушёл подальше в сад, улёгшись под массивные деревья. Растения создавали причудливые тени, а мелодичные трели птиц расслабляли, настраивая на свой лад.

Через несколько минут над головой раздался громкий голос, но кто говорил, я не увидела:

– Добро пожаловать на отборочный этап! – прозвучал женский голос. – Наша Академия является признанным учебным заведением, поэтому мы не допустим в наши стены недостойных.

От всех этих тщеславных высказываний хотелось скривиться. Маттиас себя не сдерживал: фырчал и шипел, как кошка. На громкий звук из капюшона Латы выползла чёрная ящерка. Она проворно взобралась по блондинистым волосам на макушку и стала осматриваться.

В конце своей речи женщина добавила:

– До места проведения отбора вас проводят старшекурсники. Они одеты в красную тобу3. Оглядевшись, нашла ближайшего старшекурсника. Возле него уже собралось человек двадцать, так что пришлось ускориться. Лату через секунду перехватил кто-то другой, настолько грубо, что, кажется, я слышала визг падающей ящерки. Подруга затерялась среди яркой вереницы магов, поэтому дальше мы пошли порознь. Да и не то чтобы меня беспокоила её безопасность. Учитывая, кем она работала до этого, такая забота будет больше похожа на оскорбление.

Идя сквозь толпу, я постоянно крутила головой в попытке разглядеть кого-то из знакомых. Увы, неудачно. Около полугода назад, когда мы с Сектой были в стране Земли на фестивале, мы познакомилась с одним из будущих учеников. Он был главной темой слухов: в Академию поступал один из сыновей уважаемого Ларка. Я смогла пообщаться с ним на открытии фестиваля совершенно случайно. В тот день раскупили все амулеты Солнца и статуэтки с покровительницей знаний, отчего один из посетителей настолько расстроился, что пришлось отпаивать его чаем из конопли и лемонграсса. Так и познакомилась с сыном семьи Ларк.

Миловидный парень окинул нас нечитаемым взглядом, чуть задержал его на зевающих Маттиасе и еноте. Поджав губы, он лишь качнул головой в сторону одноэтажных каменных башен. Они стояли полукругом и были оплетены плющом. Напоследок вручив нам бумаги, студент испарился в синих искрах. Что написано на карточках, было непонятно. По виду некоторых символов разобрала диалект страны Пустынь. Странно. Почему не использовать международный язык, как в приветственной речи?

Первый вышедший из нашей башенки получил кучу вопросов, но он только загадочно улыбался, никому не давая рассмотреть цифры на его бумаге. Так делал каждый последующий, кроме одного юнца, выглядевшего лет на тринадцать, который вышел без всего и сразу направился в сторону ворот.

Со мной же было не всё так просто. Маттиаса и Ера со мной не пустили. Какая-то галка, которая напугала меня до жути, сказала, что это для чистоты отбора. В целом фамильяров почти ни с кем не было, из-за чего на них странно косились. В унылое и полупустое помещение падал слабый свет из окна под самой крышей. Посередине стоял мерцающий камень, занимавший приблизительно половину пространства.

– Документы, – раздалось сбоку, где за крошечным столом сидела девушка. Разглядеть я её не смогла, даже когда подошла к ней вплотную. – Прикладываем руки к камню, получаем баллы и уходим.

Видимо, секунда промедления и мой глупый вопрос о том, надо ли называть своё имя, рассердили её.

– Поторапливайтесь, вы у меня тут не одни вообще-то! Потом всё объяснят.

Ничего не оставалось, кроме как прикоснуться к камню. На мгновение он потух и засиял снова. Послышались недолгие чирканья по листу и непонятно для чего озвученные цифры:

– Тридцать пять, – сухо сказала экзаменаторша, возвращая мне документы. – Направьте магию… Слепок магии получен. Ждите указаний на улице.

С другой стороны от выхода, возле тропинки меня ждали ребёнок и Енот. Оба не были заинтересованы в результате. С Ером всё понятно, его не волновало ничего, кроме сна и еды. Мальчик же находился в раздумьях. Уводя их за собой, я шла вдоль тропки. Мне надоело волноваться о результатах, думать об Аине и обо всех остальных. Чтобы отогнать ненужные мысли, я стала перепрыгивать через камни и напевать под нос считалку. Не успела я её домурлыкать, как услышала со спины:

– Теперь что? – требовал ответа Маттиас.

– Не знаю, – пожала я плечами, продолжая прыгать с ноги на ногу. – Мне так и не объяснили, что означает номер тридцать пять.

– Цифра какая-то маленькая. Сможешь ли ты дать возможности хотя бы себе, не то что мне, – язвительно сказал ребёнок, специально выделяя слово «возможности».

– Так ты и считать умеешь? – расплылась я в улыбке, встретившись с ним взглядом.

– Я много чего умею, – задрав нос, ответил он.

– Полчаса назад ты не был таким смелым, когда стоял передо мной в цепях.

Такая подколка лишь раззадорила его. Неужели нас объединяет наглость? Мне и правда стоило вести себя скромнее.

– Тогда я и свободным не был, а теперь всё. Клятва. Ты меня не бросишь.

– С чего это ты решил? – спросила я, задумчиво растягивая слова.

Где могут ценить клятвы настолько сильно? В голову ничего не шло, кроме Лигны. Нужно было догадаться по рогам. Иначе почему поклонялись определённому пантеону богов? Они ведь однажды из-за случайно брошенного обещания повесили около трёхсот человек. Когда эта информация дошла до других стран, все стали отрицать произошедшее и создали «информационный купол». Страна находится в труднопроходимых лесах, поэтому кроме послов, которые рассказывали нужную информацию, никто жителей не видел, ну или об этом старались не говорить.

– Ты из Лигны? – догадалась я и услышала за спиной сбившийся шаг.

– Верно.

– Фумико меня отчитает, зато по рассказам путешественников угадала.

– Ага, помнить сказки и бред странников легче, чем подумать и понять значение цифр. На это мозгов не хватает.

Несколько людей, проходившие мимо нас, поначалу тихонько засмеялись, но, обернувшись, стали перешёптываться. По-видимому, у Маттиаса слух был лучше. Он передёрнул ушами и ускорился, задевая меня плечом.

– Ты в порядке? – приветливо спросила девушка, остановившаяся рядом. Её вопрос я прослушала. Приятная внешность и открытые девичье лицо никак не сочеталась с потрёпанной одеждой.

– А?

– Вам помощь нужна? У меня старший брат тут учился. Можешь спрашивать, не кусаюсь, – с улыбкой сказала она. – Например, могу разъяснить значение цифр.

– Буду только рада, а то вообще ничего не понятно, – отвлёкшись, я крикнула в сторону Маттиаса, который уже успел отойти подальше от людских взглядов в тень: – Иди сюда.

– Если кратко, то это баллы – это сумма двух дисциплин, – начала объяснять девушка, сделав вид, что не заметила внешность ребёнка. – Эти баллы увеличиваются вне зависимости от возраста. Тут главное навыки. Одна из дисциплин – дух, максимум тридцать единиц. У силы, или у магии, как тебе привычнее – девяноста. У них специальные расчёты для новичков: считают плотности и кучу всего.

– Так много баллов максимально можно получить?

– Девяносто поставили из-за второго сына здешнего шаха. Слышала, что он же при поступлении получил сто восемнадцать баллов из ста десяти возможных на тот момент. Правда, говорят, через неделю его забрали. Так говорят, – тараторила моя новая знакомая. – Но это сейчас неважно, главное минимальную планку пройти.

– У меня тридцать пять баллов. Это нормально?

– Поздравляю, ты преодолела порог в двадцать девять баллов. Какое там у тебя соотношение? – не дождавшись внятного ответа, она выхватила бумаги. – Ага… Соотношение в сторону духа. У тебя он двадцать девять. При другом соотношении стала бы подмастерьем мага. В этом случае, хм… – потерев для вида ладонью подбородок, заключила: – Ведьма.

– Ведьма? – вскрикнула я во весь голос, не понимая, что это значит.

– Ш-ш-ш. Тут ведьм не любят. Раньше их убивали, несмотря на запрет. Чтобы исправить ситуацию, год назад сделали новый факультет для ведьм, но, сама понимаешь, симпатии это не прибавило.

– От тебя проблем больше, чем от Кфита, ведьма, – издевательски протянул Маттиас.

– Ну тогда и иди к нему.

– Какие мы обидчивые. Его хотя бы не станут забивать камнями в праздники.

– Тише-тише, не стоит так переживать. У меня сорок три балла, буду учиться вместе с тобой на одном факультете. Забыла представиться: меня зовут Дана.

Имя показалось мне очень нейтральным. Сейчас на моей родине детей называют Клио и Эрида, и это уже не так удивительно, как раньше. Но когда-то такие имена были ярчайшим символом территории Молний, а теперь всё гораздо проще. Иногда я даже завидовала этому приветливому отношению. Казалось, Аин застрял в прошлом веке, когда государства назывались в честь главенствующей стихии магов. На западе материка страна Ветра первой сломала этот стереотип, но подтвердила другой – свою легкомысленность.

– Фемида, – представилась я в ответ и указала на наглого ребёнка, – а это Маттиас. Есть ещё фамильяр, которого зовут Ер, но он потерян где-то в садах Академии.

– Красивое сочетание звуков в имени. А ты случайно не из страны Молний?

– Нет! – ответила я резче, чем следовало, на что Маттиас вопросительно поднял бровь.

И хотя Дана любезно не обратила внимания на мой тон, повисла неловкая пауза. Ситуацию спас голос сверху:

– Прошу всех прошедших отбор явиться в главное здание на первом этаже.

Я переглянулась с Маттиасом, пытаясь понять, где находится это главное здание.

– Быстрей! – уже на ходу крикнула Дана, поправляя лямку дорожной сумки.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ней. Путь до главного здания знала только она. Дана на бегу проводила мини-экскурсию, показывая, где находятся столовая, конюшня, общежитие. Как она умудрялась делать это на высоких каблуках, не представляю.

Больше всего из увиденного меня привлёк пруд. Когда мы проносились мимо, мой слух уловил тихое протяжное завывание, отдалённо напоминающее плач. Никто больше не обратил на него внимания. Вероятно, на сегодня мне приключений было недостаточно. Остановившись и кинув сумки в сторону от дороги, я направилась к пруду.

– Займи для меня место, Маттиас.

Увидев ундину, я присела на маленький выступ. Чешуя на её лице и руках переливалась под лучами солнца, а слёзы больше напоминали эфирные лунные камни.

Как только русалка заметила меня, у неё чудесным образом появилось оружие, чем-то напоминающее трезубец из сказок. Она угрожающе стала бить хвостом по воде, призывая других водных существ. В отличие от зверей, их причисляли к полуразумным. Неподалёку собирались русалы, выжидая команды.

– Я не причиню вреда, – сказала я, беззаботно махнув рукой, и поплатилась. Рану на ладони пронзило острой болью. Совсем отвыкла от нелюбви и агрессии русалок к людям. Особенно воительниц их рода, которые обязательно носили ожерелье из зубов других водных обитателей. Чтобы не обострять ситуацию, я набрала в лёгкие побольше воздуха и окунула голову в прохладную воду. С непривычки не могла сказать ни слова, так ещё и водоросли набились в рот. В глазах существа мелькнул огонёк удовольствия.