скачать книгу бесплатно
Совершая первый поклон, который открывал танец, викинг спросил:
– Почему вы так на меня смотрите?
Как «так»? Нормально я смотрю.
– Ничего подобного. Вы смотрите так, как будто это наша первая и последняя встреча.
– Вы – ясновидящий?
– Нет, но иногда хотелось бы, – ответил викинг и церемонно поклонился.
Первый танец продлился минут двадцать, не больше. Когда музыка стихла, и партнёры начали кланяться друг другу, благодаря за танец, викинг сказал с сожалением, что он вынужден оставить меня, но попросил не занимать третий и четвёртый танцы. Отведя меня туда, где взял, викинг удалился.
Едва он ушёл, я схватилась за бокал с вином, как заядлый алкоголик, проснувшийся утром после грандиозной попойки, и увидевший, что есть, чем опохмелиться. Но допить вино мне не дали. Начался второй танец, кто-то произнёс над ухом:
– Разрешите?
Повернулась. Передо мной стоял невероятно красивый парень из той же арийской серии, что и местные короли: светлые волосы, прямой нос, высокие скулы, серые глаза. Я не знала, будет ли прилично отказать, и приняла приглашение.
Стоя в ряду танцоров, я искоса разглядывала своего партнёра, и чувствовала, что кое-где уже начинает слипаться от мужской красоты. Ощущение такое, как будто неделю кроме варенья ничего не ела.
Мужик, не соизволив представиться, отвесил комплимент моей красоте, потом похвалил мой наряд. Я кивнула головой, но слова заносчивого красавца не вызвали особого отклика в моей душе. Вот если бы это сказал викинг!.. А где он? Осторожно повернула голову влево – не увидела, повернулась направо, благо и танец требовал поворота. Ох! Викинг стоял через одну пару, а партнёрша у него была такая!.. Этой юной красавице я и в подмётки не годилась. На вид девушке было лет восемнадцать. Лицо, как будто скульптор ваял, кожа бархатная, волнистые чёрные волосы собраны в затейливую причёску. Роскошное платье идеально сидит на точёной фигуре.
Почувствовав на себе чужой заинтересованный взгляд, девушка повернула голову, мы встретились глазами…Ой, мама. Что это? Как мне стало страшно! Я поняла, что не подойду к этой девице под страхом смертной казни. Ничего такого в её взгляде не было, но мне показалось, что партнёрша «Лундгрена» видит меня насквозь. Мне захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, лучше всего, вернуться домой, чтобы эта девица точно не смогла меня найти.
Я вздохнула, понимая, что удрать не получится и придётся терпеть до конца танца, а это ещё не менее получаса, но снова ошиблась. Судьба смилостивилась, и лично для меня танец закончился минут через десять-пятнадцать. Неожиданно вокруг нас возникла какая-то суета: то ли моему партнёру наступили на ногу, то ли зацепили его полой камзола. Кавалер отпустил мою руку, я сделала шаг в сторону и, увидев перед собой свободное пространство, а впереди – открытую дверь, ведущую на балкон, не задумываясь выбежала их зала.
О, какая благодать! Свежий ночной воздух, наполненный ароматом цветов, показался живительным эликсиром после вони бального зала, составленной из дивной смеси пота и духов типа «Шахерезада».
Уйдя из полосы света в тень, я оглянулась, посмотрела на танцующих, разрываемая противоречивыми чувствами: мне очень хотелось потанцевать с викингом, но я боялась. Страх внушала та самая красавица с пронизывающим взглядом.
Дзинь-блям, дзинь-блям, зазвенели совсем рядом шпоры. О, нет! Я метнулась за статую, стоявшую в нише. На балкон вышли «Лундгрен» и тот самый красавец, с которым я только что танцевала. Мужчины отошли к балюстраде, встали в полосе света, льющейся из зала. Викинг требовательно спросил:
– Где она?
– Я не видел, куда она сбежала.
– Найди.
Аристократ кивнул, скрылся в зале, оставив «Лундгрена» в одиночестве. И что делать? Выйти и спросить, зачем я ему так сильно понадобилась? Я замешкалась лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, – викинг вернулся в зал, лишив меня возможности выяснить отношения.
Выбравшись из-за статуи, я подошла к дверям, увидела, как викинг приглашает на танец очередную местную красотку, и решила покинуть бал. Да, я оттанцевала всего полтора танца, меня никто не гнал, никто не требовал показать приглашение, даже косо никто не смотрел, несмотря на неподходящий наряд, но настроение испортилось. И причина была одна: роскошный мужик с невероятным голосом и такими же невероятными глазами. Зачем я вообще попёрлась на этот бал? Посидела бы спокойно в доме феи, и сейчас уже дома чаи гоняла, вспоминая о фее и прикольном сервизе. Дойдя до этого места, я решила уйти. Всё равно будет плохо, но лучше не увеличивать количество воспоминаний.
Я направилась к лестнице, ведущей в сад, но не тут-то было – на ступеньках кто-то стоял. Решив не искушать судьбу, свернула в первую попавшуюся дверь и снова оказалась в том самом коридоре, в который попала, войдя во дворец. Тьфу! Следопыт. Повернула назад, но тут, как назло! к мужику, стоявшему на лестнице, присоединился ещё один. Гости завели светский разговор, а это с вероятностью 50 на 50 – и на пять минут и на пару часов, и я вернулась в уже знакомый коридор.
Пройдя мимо зеркальной ниши, вышла в центральный пассаж, ведущий в бальный зал. Пропустив лакея, мчавшегося с полным подносом в бальный зал, пошла в противоположную сторону и, завернув за угол, нос к носу столкнулась с викингом. Испугавшись, сама не знаю, почему, я рванула назад. За спиной послышался звон посуды и недовольный вскрик. Кажется, викинг кого-то уронил? Оборачиваться и смотреть не стала, забежав в нишу, стащила с ноги туфлю и бросила в сторону коридора, ведущего на террасу. Направив викинга по ложному следу, спряталась за рыцарем в латах.
Викинг, появился чуть погодя, рукав белоснежной рубахи был испачкан чем-то красным. Явно лакея уронил, который вино в зал нёс. Оглядевшись, «Лундгрен» заметил на полу туфлю и, подняв её, помчался на террасу. Счастливой охоты тебе, Маугли!
Подождав, пока всё стихнет, я хотела выбраться на волю, но не тут-то было, появились какие-то мужики. Послушав, о чём говорят, поняла, что с другой стороны находится мужской туалет. М-да, вот это меня занесло. Вдобавок ко всем бедам кто-то из мужиков сказал, показывая, кажется, на меня:
– Нет, вы только посмотрите на это!
Я отпрянула назад. Чуть не упав, еле успела удержаться, схватившись рукой за какой-то камень, камень выскользнул из рук, я потеряла равновесие и полетела назад – в бесшумно открывшийся потайной ход.
Где-то в России
Вечерело. На окраине старого кладбища было тихо и пустынно. Неожиданно за деревьями сверкнул яркий свет. На поляне у большой берёзы появилась фея Эмилия. Она была одета в деловой костюм, состоящий из пиджака и длинной юбки, почти прикрывающей щиколотки и, казалось, что этот костюм её сильно смущал.
Воровато оглядевшись по сторонам, она прошла по тропинке к железнодорожному переезду, перейдя через пути, направилась к дому, спрятавшемуся за высоким глухим забором так, что видна была только крыша. Подойдя к калитке, фея нажала кнопку звонка видеофона. Засветился экран, недовольный голос произнёс:
– Опаздываешь.
Щёлкнул, открываясь, замок. Эмилия снова огляделась, убедилась, что улица пуста, и скользнула в дверь.
В большой гостиной, украшенной в охотничьем стиле, царил полумрак. В кресле у горящего камина сидел Николай Матвеев и, попивая коньяк из пузатого бокала, смотрел на игру огня в камине. Бесшумно отворилась дверь, в комнату зашла Эмилия, встала на пороге. Николай никак не отреагировал, и женщина поинтересовалась:
– Даже не встанешь?
– Нет. Не встану, не поздороваюсь, не буду рассыпаться мелким бесом. Сама, всё сама, здесь слуг нет.
– Но…
– Никаких «но»! – отрезал Матвеев. – Ты меня столько раз убеждала, что я – твой муж. Алиллуйя, убедила. Вот и давай, жена, ублажай мужа, – он требовательно протянул руку.
– Я пришла в гости. Проведать тебя, Дарину, внука.
Николай рассмеялся, поднял вверх большой палец:
– Во шутка! – он перевёл взгляд на шкуру медведя, лежащую на полу, сказал: – Слыхал? Проведать она пришла. Какая трогательная забота!
Гостья молчала, смотрела недовольно, но хозяина дома это нисколько не заботило. Он налил себе ещё коньяка, деловито предложил женщине:
– Давай без долгих предисловий и любовных игр. Принесла?
Фея кивнула, начала расстёгивать кофточку.
– Эй! Я стриптиз не заказывал!
Эмилия не обратила никакого внимания на слова Николая, расстегнула ещё пару пуговичек, слегка отодвинула ворот блузки. Сверкнули ярким огнём рубины, украшавшие вычурное ожерелье. Хозяин дома прищурился, протянул руку:
– Показывай.
– Так смотри, – ответила фея.
Матвеев неторопливо встал, подошёл к женщине, бесцеремонно отодвинул её руку, вытянул из-под блузки ожерелье, осмотрел украшение, кивнул головой:
– Неплохо. Снимай.
– Ты кое-что забыл, – сказала фея, сделала шаг назад.
Николай рассмеялся, довольно произнёс:
– Ах, как тебе припекает!
Он чуть потянул ожерелье на себя, заставляя женщину приблизиться, но тут же отпустил драгоценность и направился к бару. Открыв дверцу, Матвеев взял с полки стакан, достал из него кожаный ремешок с яркими разноцветными бусинами и, повернувшись к фее, тряхнул фенечкой:
– Как обещал.
– Клади на стол, – приказала Эмилия. Николай небрежно бросил ремешок на столик у камина. Гостья подошла, взяв в руки фенечку, внимательно осмотрела и, убрав простенькое украшение в карман пиджака, сняла с шеи ожерелье и положила на гладкую поверхность. Повернувшись к Николаю, спросила:
– Надеюсь, чаю ты мне нальёшь?
– Запросто, – Николай поставил на столик бокал с коньяком, забрал со стола ожерелье, вышел из комнаты.
Проводив мужчину долгим взглядом, Эмилия схватилась за перстень, украшавший безымянный палец левой руки. Сдвинув в сторону большой камень, она высыпала в бокал белый порошок и слегка взболтала жидкость. Выдохнув с облегчением, гостья села в кресло и, прислушавшись к шуму закипающей в чайнике воды, доносившемуся с кухни, достала из кармана фенечку. Презрительно оглядев ремешок, она убрала его назад в карман.
Хозяин дома появился минут через пять. Поставив на столик чашку с чаем, прошёл и плюхнулся в своё кресло. Эмилия удивлённо спросила:
– Даже не подашь?
– Нет. Сама, всё сама. Здесь слуг нет, – он взял в руки бокал с коньяком, приподнял слегка, салютуя гостье. Было видно, что ему доставляет удовольствие издеваться и унижать гостью, а та внимательно следила за действиями Матвеева, не обращая внимания на издёвки.
Николай сделал большой глоток коньяка. Гостья сжалась, напряглась, как кошка, увидевшая мышь. Матвеев поперхнулся, закашлялся, попытался встать с кресла, но ноги не держали его; он упал на пол. Фея метнулась к Николаю, достав из кармана небольшой пузырёк с белым порошком, крикнула:
– Где настоящий браслет? Где? Признавайся и я дам тебе противоядие. Ну, быстро!
– Дарина поменялась, – прохрипел Матвеев, протягивая к женщине трясущуюся руку.
– С кем? Кому отдала?
– Соседке… Коробкиной… Дай…
Эмилия отпрыгнула в сторону, протянула к Николаю пустую руку и произнесла, не скрывая злорадства:
– Нечего давать. От этого яда нет противоядия. Сейчас ты сдохнешь, и я хочу, чтобы ты знал – я тебя ненавижу. Ты разрушил всё, что я строила долгие годы. Жени был прав. Ах, как он был прав!
Николай хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу, хотел что-то сказать, но не мог, а фея произнесла с улыбкой:
– Счастливого пути, дорогой, – она небрежно сделала ручкой и пошла к выходу.
Матвеев в последний раз взглянул на женщину, помутнели глаза, упала голова на пол. Гостья обернулась на пороге и, улыбнувшись победно, вышла из комнаты.
Выбравшись из усадьбы через чёрный ход, гостья прошла вдоль забора, подойдя к участку Коробкиных, оглядела притихший дом с тёмными окнами, тихо сказала:
– Значит, Коробкина? Да, не самый лучший вариант, но… других нет, – и пошла к кладбищу.
Вернувшись к большой берёзе, фея громко сказала:
– Откройте.
В темноте ярко засветился проём, похожий на дверной. Эмилия произнесла требовательно:
– Маргарита Кински. Запомнить. Пропустить в шесть часов вечера пятого мая одна тысяча семьсот двадцать девятого года.
Мигнул свет. Женщина удовлетворённо кивнула, сказала:
– Третье мая одна тысяча семьсот двадцать девятого года. Двадцать два ноль ноль, – и, сделав шаг, исчезла в проёме.
Влетев в подземелье, я всё-таки шлёпнулась на пол, прямо над головой раздалось:
– Там кто-то был!
Я подпрыгнула, оглянулась и увидела прямо перед собой всю мужскую компанию, но закричать и убежать не успела – сообразила, что стою с другой стороны зеркала, которое, как выяснилось, было прозрачным. Я обернулась в сторону прохода. Увидела камень в стене, нажала и проход закрылся так же бесшумно, как и открылся. Класс! Придумал же кто-то. Ну, теперь нужно только дождаться удобного момента, и можно выходить, но не тут-то было.
Мужики расселись на диване у зеркала. По очереди бегали куда-то за угол. Возвращались, поправляя одежду. У зеркала появился викинг, спросил, не видели ли тут невысокую девушку?
– Здесь? – и мужики заржали как кони в овсяном поле.
Один сказал, не скрывая насмешки в голосе:
– Ты, Сньёл, что-то перепутал. Это вы своим трещоткам всё разрешаете, у нас нравы строгие.
Викинг, которого, как выяснилось, звали Сньёл, пожал плечами, коротко поклонился и ушёл. Мужики, кажется, обосновавшиеся у зеркала навсегда, коротко обсудили ушедшего и снова переключились на охотничьи байки. Я поняла, что это надолго, слушать их трёп мне было не интересно, и я решила прогуляться.
Пройдя вдоль зеркала, я вышла на узкую винтовую лестницу, спустилась по ней и оказалась в длинном коридоре, уходящем в темноту. Достав смартфон, я посмотрела на экран и, увидев, что батарея садится, фонарик включать не стала. Впрочем, в подземелье было не так уж и темно. Тут главное не заблудиться. И только я об этом подумала, впереди показался перекрёсток. Так, это уже опасно.
Я всё-таки достала смартфон и, включив фонарик, огляделась. Вправо уходил длинный коридор, куда я соваться не решилась, а слева находился очередной тупик. Один из камней, из которых была сложена стена, привлёк моё внимание: по сравнению с другими он был слишком гладким, почти полированным. Я нажала на него, каменная стена медленно поехала в сторону, открывая проход в странную длинную комнату, стены которой с обеих сторон украшали широкие полки с ценностями.
Судя по всему, я попала в местный Центробанк, который до этого навестили сорок разбойников – ценностей на полках было негусто: несколько ваз, пара серебряных сервизов, ещё какая-то посуда если и дорогая, то исключительно, как память. Хотя, может тут фарфор ценнее золота?
Я прошла до конца комнаты, оглядела большой напольный подсвечник из красного дерева. Подсвечник был хорош. Неизвестный мастер взял цельный кусок дерева и превратил его в стройную девушку с высоко поднятыми вверх руками, на обращённых к небу ладонях – плошки для свечей. Красиво.
Какой-то чёрт меня дёрнул, я взяла в руки одну из плошек, и это привело к необратимым последствиям: подсвечник накренился, упал на пол и развалился на части. Покатилась по полу фурнитура – большое жёлтое кольцо, украшавшее голову девушки. Кольцо катилось по полу, подпрыгивая на камнях и звеня как лихая русская тройка. Испугавшись, что кто-то услышит и прибежит, я затряслась от страха. Пробежав к дверям, выглянула наружу, но в подземелье было тихо-тихо.
Переждав немного, я принялась собирать подсвечник. Сложила почти всё, только проклятое кольцо на своё место вставать не хотело ни в какую! Я ободрала палец и сломала ноготь, но кольцо на голову девушке не налезало. И тут, в дополнение ко всем бедам, где-то совсем рядом послышались голоса.
Как я удержалась на месте и не рванула, куда глаза глядят, не знаю. Я попыталась выключить смартфон, не получилось, руки заняты. Да что ж такое! Чуть не уронив смартфон на камни, я всё-таки добралась до заветной кнопки и выключила девайс. Когда свет потух, побежала к выходу, выскочила в темноту. Дверь! Закрыть дверь! Где этот чёртов камень?
Нащупав камень, нажала, стена медленно встала на место, и очень вовремя – слева мелькнул луч света, и кто-то сказал жёстко и безапелляционно:
– Меня не интересует, как ты это сделаешь!
– В лесу чужие! Я видел карету, – заныли в ответ дребезжащим козлетоном, но довод не был принят во внимание:
– Пошевеливайся! Или превращу в крысу!
Ой, мама! Лентяй с козлетоном тоже испугался, быстро ответил униженной скороговоркой: