Меч Российской Империи и тайная война оккультистов

— Хранимую нами коллекцию ценностей собирал еще Петр Первый. Это была личная собственность императорской семьи. Для хранения и учета старинных предметов создали Отделение древностей. Ваш покорный слуга изучал и описывал хранящиеся в музее памятники древнего искусства: оружие, украшения, созданные скифскими и сарматскими мастерами, художниками Древней Греции. Нынешнее Отделение древностей насчитывает свыше шестидесяти тысяч экспонатов, — вдохновенно рассказывал чиновник.

— Смею заверить, что мой помощник — Николай Николаевич тоже ученый и тяготеет к музейной работе, — сообщил Курьер. — Для него знакомство с вами — большая честь! Впрочем, как и для меня!

— Вот как! Очень приятно! — обрадовался Кизерицкий. — Вы похожи на вашего дядюшку! Разве что — моложе.

— Как вам удается получать такие древние экспонаты? — поинтересовался Николай, раз уж его назвали ученым и племянником Хранителя. Хотя — какой он племянник.

— В основном — от Археологической Комиссии. Они проводят раскопки в Северном Причерноморье, Крыму, на Кавказе. Часть предметов музей выкупил из частных коллекций... Впрочем, прошу прощения, господа — полагаю, что вы пришли не для знакомства с работой Отделения древностей. Итак…

— Вы правы, дорогой Гангольф Егорович, — посерьёзнел Курьер. — Что известно о преступлении? Есть ли что-то по местонахождению украденного?

— В полицию обратился священник Большеохтинского кладбища отец Георгий, — сообщил Кизерицкий. — Он рассказал, как вечером на Новгородской улице подобрал человека с огнестрельным ранением. Простолюдин. Назвался Угрюмом. Батюшка привез его в келью на территории кладбищенского храма, но через несколько часов человек умер. Похоронили его там же, на кладбище. Свидетели есть.

— Та-ак, — приготовился слушать Курьер.

— Перед смертью человек исповедовался и сказал, что украл из дворца старинный меч, убив при этом человека.

— Даже так? — произнёс Курьер. — И где меч? Что он сказал?

— Если бы мы знали, где меч! — расстроенно ответил чиновник. — По словам этого человека помогал ему его знакомый, но имени не назвал. И меч, вероятно, остался у него. Если, конечно, подельник еще жив. Полицейские проверили несколько знакомых этого разбойника, но злоумышленника не нашли.

— Простолюдину этот меч явно не нужен. Он и знать про него не знал. Значит кто-то направил его на кражу и предложил деньги, — предположил Курьер.

— Вы правы, — согласился Кизерицкий. — Полиция нашла рисунок меча, оставленный разбойниками в запаснике. Это подтверждает целенаправленное преступление. Там же нашли и холст, в который был обернут меч. Видимо, второпях, его оставили, — сообщил Кизерицкий. — На сегодняшний день на след артефакта выйти не удалось. Так что — порадовать вас нечем, господа. Знаю, что его Императорское Величество Александр III интересуется ходом дела и очень обеспокоен утратой реликвии. Самое худшее — если меч вывезут за границу.

— Что еще известно? — уточнил Курьер.

— В тот вечер произошла ужасная и странная авария на электростанции, поэтому электрического освещения не было ни внутри, ни на улице. Злоумышленники скрылись незамеченными. Городовые разговаривали с Тропаревым, когда встретили его по дороге в музей.

— Вы сказали странная авария? — уточнил Курьер.

— Да, странная, — подтвердил чиновник. — Пострадали люди, оборудование, но причиной аварии рабочие назвали… залетевшую птицу! Ее тоже можно назвать странной. Ворон! Кот её подери!

— Птица попала в механизм? — уточнил Курьер.

— Нет! Там вообще чертовщина случилась! — заволновался Кизерицкий. — Якобы птица специально провоцировала людей, заманивала в ловушки, чтобы причинить вред! А потом спокойно улетела!

— Рабочие были трезвы? — на всякий случай уточнил Курьер и многозначительно посмотрел на Николая.

— Абсолютно! В том то и дело! — подтвердил чиновник. — Как массовое помешательство у них случилось!

— Любопытно, — задумчиво произнес Курьер. — Где нашли Тропарева?

— В Египетском зале, у подножия статуи Мут-Сехмет. Кстати, он всегда недолюбливал эту статую, хотя причин не называл, — констатировал Кизерицкий.

— Как вы поняли, что недолюбливал? — вдруг подключился к разговору Николай.

— Он так прямо и говорил, что не нравится она ему! — запросто ответил чиновник.

— Откуда эта скульптура? — спросил парень.

— Из развалин древних Фив. В Санкт-Петербург ее привез Авраам Сергеевич Норов. Он нашел её в развалинах древнего храма на берегу озера Ишеру наполовину засыпанную песком. Норов описывал случай, когда богатая арабская дама увидела статую в лодке у берега, подошла, долго стояла перед ней на коленях, как перед иконой, и плакала. А потом, поцеловала статую в грудь и спешно удалилась. На следующий день туда пришла целая толпа молодых женщин. Они плакали, молились, что-то пели и, по всей видимости, прощались со статуей.

— За что же они молились? — непонимающе спросил Николай.

— Они молились об исцелении бесплодия, — сообщил чиновник. — Однако, ваш дядюшка видел в этой богине что-то другое и недоброе. Он говорил, что она связана с темным миром. Но может быть, это лишь метафора.

— Дорогой Гангольф Егорович! Можете ли вы оказать нам услугу, — обратился Курьер. — Николай Николаевич хотел бы посетить кабинет своего дядюшки, посидеть за его столом. Так сказать — проникнуться атмосферой. И, если это возможно, взять на время кусок холста, в который был завернут меч.

— Конечно, господа — я обо всём распоряжусь, вас проводят, — легко согласился Кизерицкий. — Скажу больше! Если Николай Николаевич имеет пристрастие к наукам об искусстве, он может попрактиковаться в описании предметов, которые мы выставляем. И, разумеется, за труды он будет получать жалование.

— За предложение спасибо! — ответил потомок Хранителя. — Это был бы для меня бесценный опыт.

— И, кстати, вы можете расположиться в кабинете вашего дядюшки, потому что он будет еще долго свободен, — предложил музейный чиновник.

В сопровождении молодого сотрудника музея гости проследовали к кабинету Хранителя.

— Он что — не знает, кем на самом деле был его подчинённый? — вдруг спросил Николай.

— Нет, не знает, — подтвердил Курьер. — Это и не важно, ведь Тропарёв был Хранителем в двух реальностях. Это тот редкий случай, когда предназначение и профессия совпадают и друг другу способствуют.

В Египетском зале сопровождающий остановился.

— Господа, Гангольф Егорович просил показать вам эту статую, — сказал он, указав на массивный постамент. — Вы посмотрите, а я быстро сбегаю за ключом от кабинета.

— Благодарю вас, — отозвался Курьер и взглянув на Николая, поинтересовался. — Как вам это произведение искусств?

Николай посмотрел на каменную богиню Сехмет, восседающую на троне.

— Женщина с головой львицы… Неплохо сохранилась, для своего возраста! — беззаботно ответил он. И вдруг, почувствовал, что от статуи исходит жар, словно от печки. — Подождите, подождите, тут что-то не то…

Николай обошел статую со всех сторон, проверил, нет ли поблизости чего-то такого, что может греться — например, дымовой трубы. Но ничего, способного излучать тепло — не было.

— Вы чувствуете тепло? — спросил Николай. — Она горячая!

Курьер приблизился к камню и потрогал рукой.

— Статуя холодная, можете проверить, — заметил он. — Это не тепло, а ваше ощущение энергии.

Парень приложил руку к каменному трону.

— Не понимаю, — произнес он. — Рука прикасается к холодному камню, но я же чувствую тепло! Вот и лицо ощущает жар, как от печки!

— Новый диапазон чувствительности требует адаптации, только и всего, — заметил Курьер. — Ничего — привыкните.

— Подождите, — воскликнул Николай. — У статуи «поводок»?! Как это?

— Где? Я не вижу… — обеспокоенно уточнил Курьер.

— Правое ухо, — подсказал парень. Курьер присмотрелся.

— Да, в самом деле. Похоже вы чувствительнее меня! — откликнулся мужчина. — Не знаю, что это означает и кому понадобилось вселять демонов в статую, но «поводок» явно лишний. Попробуйте его убрать, ведь теперь вы «научный сотрудник»!

— Шутите? Как я его уберу? — смутился парень.

— Можете попробовать светом, — посоветовал Курьер.

Николай визуализировал мощный фонарик, направил луч на «комариный хоботок»…

Но ничего не произошло — «поводок» не порвался и не исчез. Только качнулся, словно от дуновения ветерка.

— Не получается, — констатировал Николай. — Он какой-то «пуленепробиваемый!»

— Хорошо, попробуете это сделать в следующий раз, — посоветовал мужчина.

Появился сопровождающий и статую оставили в покое.

В кабинете Хранителя было необычайно тихо, как в подвале — уличный шум не проходил через двойные деревянные рамы. Да и окна выходили на маленькую тихую улицу. Пахло бумагой, канифолью и деревом.

— Если позволите, я оставлю вас на время, — отпросился сопровождающий. С тем и ушел.

— Проходите, не стесняйтесь, — ободрил Курьер. Николай же почувствовал, как защемило вдруг сердце. Совсем недавно здесь работал человек, родственник, предок. А теперь кабинет пуст и холоден. Столетия сжались до одного мига, который здесь и сейчас. От этого сжало горло.

Парень прошел в комнату. Его внимание привлекли две картины на стене, оформленные в классические позолоченные рамы-багеты. Эти работы можно отнести к жанру фэнтези, и очевидно, что художник, черпал вдохновение в греческой и христианской мифологии, фольклоре стран Востока, африканских мифах и магических суевериях. Сюжеты их незатейливы, но не вписывались в консервативную обстановку кабинета учёного Императорского Эрмитажа.

Обе картины напоминали постеры к фильмам ужасов. Объединяло их присутствие на полотнах часов и лошади со всадником. В первом случае, конь был слишком боевой и агрессивный — с горящими красными глазами, с оскаленными зубами, и со странными деталями на ногах и груди. Со всадником, одетым в темный балахон с капюшоном, и с развевающимися на ветру полами. В руке он сжимал косу на длинной неровной ручке. Фоном же произведения служило драматическое серо-синее небо, подсвеченное красным огнем дальних пожарищ в мире, напоминавшем выжженную пустыню. Образ человека на коне перекликался с обычно изображаемой художниками Смертью или Всадником Апокалипсиса.

Фоном второй картины являлось чистое голубое небо с восходящим солнцем и парящими в вышине птицами. Вдали, почти у горизонта, возле белой крепости с золотыми куполами церквей, стояли люди в облачениях святых. Всадник был одет примерно также, как на первой картине, но рядом с ним гордо реяло неизвестное знамя, в качестве древка которого использовалось копье. На поясе рукоятка большого меча, убранного в ножны. Конь тоже чёрный, но вполне классический, с нормальной сбруей, хотя седла под балахоном воине не видно. А еще — там были изображены часы.

По всему выходило, что картины принадлежали кисти художника-символиста. Николай приблизился к полотнам, взглянул в лицо изображенного на них человека и обомлел, в сердце что-то ёкнуло. Лицо удивительным образом похоже на него самого! По всей видимости, на картинах, конечно же, был изображен его предок Тропарев. Но сходство с Николаем—поразительно!

Впрочем, мистическую тему парень развивать не стал, списав внешнюю похожесть образов на родственную связь.

— Странные картины. Не находите? — произнес парень. Но Курьер лишь пожал плечами.

— Часы — есть олицетворение Времени, появившегося после сотворения мира, — откликнулся мужчина. — И самый известный символ времени на протяжении многих веков. Художники любят этот символ! Вспомните картины Сальвадора Дали!

Николай обвел комнату взглядом. Всё здесь не похоже на музейную экспозицию. Не подписано, не разложено, не закрыто стеклом. Всё настоящее, живое, словно человек только что встал из-за стола и ненадолго вышел. Вешалка, куда предок отправлял свое пальто. Шторы, которых касались его руки, занавешивая окна длинными зимними вечерами. За этим столом он работал…

Осторожно взявшись за спинку стула, Николай выдвинул его и присел. На столе творческий беспорядок, как у всех ученых. Неоконченная рукопись. Несколько книг. Пенсне. Монета. Увеличительное стекло. Чернильница, а рядом с ней — небольшая коробочка с латунной кнопочкой-застежкой, отделанная темно-коричневой тканью.

Последняя заинтересовала молодого учёного. Николай потянулся, приблизил коробочку, нажал латунную пуговку. Крышка освободилась и приподнялась. Парень осторожно приоткрыл ее. Оказалось, что это коробка с часами, к которым у Николая всегда было особое благоговейное отношение. Он носил только механику и никогда не променял бы её на новомодные смарт-часы. В прошлой жизни, конечно.

Ведь механические часы — это почти живой организм! И каждый со своим характером.

На обратной стороне крышки крупно написано: «Торговый домъ Павелъ Буре. Поставщик при кабинете ЕГО ИМПЕРАТОР. ВЕЛИЧЕСТВА. С-Петербургъ. Невскiй просп. №23». Поверх часов лежала сложенная вдвое каталожная карточка. Николай отложил ее и осторожно вытащил часы. О-о, какие это были часы! Совершенно новые! Золотого цвета. Может быть, золотые! С белым циферблатом и черными стрелками. С выгравированным гербом Империи на крышке. И, номером 6000 на тыльной стороне корпуса. Но, самое невероятное — они ходили! Словно все это время, пока лежали в кабинете, их кто-то заботливо заводил! Впрочем, Николай отнесся к такому факту сдержанно, предположив, что это всего лишь остаточный завод, заставивший механизм заработать при встряске. Через минуту - другую завод закончится и механизм остановится. Это физика, законы которой незыблемы.

Так думал «турист из будущего».

— Невероятная красота! — констатировал Николай с чем не мог не согласиться и подошедший к столу Курьер.

— Должно быть, это недавно подаренные часы, раз они лежат в коробке и не носились, — предположил Курьер. — И, кстати, очень дорогие.

Осмотрев «антиквариат», Николай положил его обратно на мягкую подушку и заинтересовался карточкой. Почему она лежит с часами? И что брал в библиотеке его далекий предок?

Парень взял карточку. Осмотрел с двух сторон. Это была чистая, незаполненная карточка, разлинованная типографским способом и готовая к внесению записей. Наконец, Николай развернул карточку, прочитал и… потерял дар речи! Увидев, как разволновался молодой учёный Курьер поинтересовался:

— С вами всё в порядке? Что там такое?

Растроганный парень молча передал ему записку с выведенными чернилами словами:

«Прошу передать моему дальнему племяннику Николаю из Москвы».

— Любопытно, — только и произнес удивленный Курьер.

— Как?! Ка-ак!? Скажите мне, как такое может быть! — взволнованно вопрошал Николай, испытывая массу самых разных чувств. Однако, Курьер проявлял завидное спокойствие и хладнокровие. Парень поднялся со стула и зашагал по комнате. — А-а! Я понял! Это тоже ваши фокусы?

— Нет, я не при чем, — отказался Курьер. — Хотя впечатлен прозорливости вашего дядюшки. Честно говоря, такого поворота мы не могли предположить! Но, теперь мне понятно, что это не просто часы, а символ.

— Я в шоке, дорогая редакция! — воскликнул молодой ученый.

— Простите, что вы сказали? — переспросил Курьер.

— Это к слову, — ответил Николай. — Я немного разволновался.

— И что вы решили? — почти торжественно произнес Курьер. — Принимаете Дар?

Преднамеренно или нет, но интонационно, последнее слово было чётко выделено и не допускало двоякого толкования.

— Конечно, иначе — зачем я здесь! — произнес молодой ученый.

…По дороге к выходу Николай завернул к статуе, но он не выглядел растерянным. Наоборот, спина стала прямой, осанка исправилась, а в движениях появилась уверенность.

— А вы похорошели! — рассмеялся Курьер. — Инициация пошла на пользу фигуре!

Заметив «поводок», парень прикрыл глаза…

— Попробуйте не закрывать глаза, — по-дружески, как старший товарищ или наставник, предложил Курьер. Парень открыл глаза. Создал намерение и наполнил его энергией. Луч света ударил в серый хоботок прямо из стены. Но первый блин получился комом. Не видя физических препятствий ослепительный луч пересек просторный зал и, словно молния, с грохотом ударил в противоположную стену, оставив там глубокую закопчённую отметину. «Поводок» закачался, словно задетая паутина, мгновенно распался на две части и исчез на глазах.

— Как-то так! — удовлетворённо произнес парень.

— Так значительно лучше, — улыбнулся Курьер, замечая в коллеге явные положительные перемены. — Только не надо памятники архитектуры портить и пугать служебных котов! Управляйте мощностью посыла.

— Надо потренироваться, — согласился Николай. — Под вашим чутким руководством!

***

— Давайте дойдем еще до одного места, — предложил Курьер. — Тем более, что это рядом, а вам надо развивать чувствительность.

— Не вопрос, пойдёмте! — легко согласился Николай. — А что я должен почувствовать?

— Не знаю, — пожал плечами Курьер. Они обошли Эрмитаж и вошли во двор. Около здания из застекленных металлических конструкций, похожего на огромную теплицу, нетерпеливо разгуливал взад-вперед сменный инженер «Электродвора», одетый в форменное обмундирование.

— Здравствуйте, господа! — приветствовал он гостей. — Мне поручено показать вам нашу электростанцию. Проходите-с!

Гости вошли внутрь, и инженер начал ознакомительную экскурсию. Последствия странного происшествия были ликвидированы, работа предприятия шла чередом, а кочегары привычно подкидывали в топки уголь. От открытых топок веяло жаром. В машинном зале стоял гул — натужно пыхтели паровые машины. Ременные передачи вращали валы динамомашин. Воздух насыщен ароматами каменного угля и машинного масла. Рабочие бросали на гостей осторожные взгляды, но все были при деле.

— Глядь, опять начальство приехало! — перекрикивая шум, бросил кочегар. Николай осматривал станцию, пытаясь представить тот вечер. И вдруг, около ящика с углем как искра вспыхнула и погасла. Парень вопросительно взглянул на Курьера, но тот не проявил эмоций и, видимо, ничего не видел. Пока сменный инженер рассказывал Курьеру про конструкцию здания, Николай отделился от них и подошел ближе к топкам. Орудовавший широкой совковой лопатой кочегар ревниво взглянул на него, рукавицей вытер пот со лба, и остановился передохнуть.

Черные россыпи каменного угля сверкали гранями на свету, но не давали ярких бликов. Парень заинтересованно разглядывал черные камни, пока снова не увидел неяркую вспышку или блик. Он наклонился и увидел небольшое черно-сизое птичье перо. На первый взгляд — перо, как перо. Но присмотревшись, заметил, что оно откликалось искрой, словно стекло. Николай поднял находку, почувствовав мелкую вибрацию в подушечках пальцев. Он зацепил информационный след и легко представил, как птица задела крылом стальную таль под потолком, «увидел» медленное падение перышка. Удивившись открытию «третьего глаза» Николай отправил находку в карман и присоединился к экскурсии.

— Что-нибудь есть? — поинтересовался Курьер, когда сменный инженер отошел в машинное отделение.

— Перо жар-птицы! — пошутил парень.

— В смысле? — не понял коллега.

— Я нашел перо очень любопытной птицы. Похоже, той самой, которая устроила переполох, — сообщил Николай. — И судя по всему — это не простая ворона. Я чувствую.

— Интересно! Дайте-ка взглянуть, — попросил Курьер. Взяв перо в руки, он несколько секунд пристально смотрел на него, пока не вернул обратно. — Это дрон.

— В каком смысле? — удивленно переспросил парень. — Не знаю, как у вас, но лично у меня слово «дрон» ассоциируется с квадрокоптером. Надеюсь, вы знаете, что это такое?

— Разумеется, сударь! — улыбнулся Курьер. — Мы ведь тоже не лаптем щи хлебаем!

Николай искренне рассмеялся.

— Простите! Простите! — извинился он. — Я не подумал!

— Птица и есть дрон, причем — боевой. Это ворон, а не ворона, если вы понимаете разницу, — сообщил Курьер. — Он используется для разведки, слежения и ментального воздействия на людей. Суть одна, хотя технологии разные.

— То есть, живой дрон заряжается полетным заданием и действует автономно? Ничего себе какие у вас высокие технологии! — поразился Николай.

— Ничего в этом особенного нет, это прикладная магия, — пояснил Курьер.

— В поезде тоже дроны были? Те, по которым вы электричеством шарахнули? — спросил парень.

— Там другая история, — нехотя ответил старший.

— Хорошо, а кем используются дроны? — заинтересовался Николай. — Кто мог его запустить? С каким заданием?

— Это нам предстоит выяснить, — сообщил мужчина.

Вернулся «экскурсовод».

— Господа, прошу прощения, но я должен идти! — сообщил он. — Будут ли у вас еще вопросы?

Вопросов не было. На том и попрощались. Распарившиеся в натопленной электростанции мужчины, вышли на улицу, ощутив свежее дыхание зимы. Ветер, продувавший город со стороны Невы, засыпал за воротник холодную снежную пыль, обжигая кожу. Но, несмотря на вечер, столичный город не торопился отдыхать и был полон жизни.

— Я составлю вам компанию до гостиницы, заодно и поужинаем, — объявил Курьер, понимая, что парень еще не прошёл адаптацию.

— Если у вас есть время, то с удовольствием, — обрадовался Николай. И на это были причины, ведь город казался ему хмурым, неприветливым и холодным. Возможно, что это лишь первое впечатление изнеженного благами цивилизации человека. Впрочем, это не на долго. Все ненадолго.

Вышли на набережную. Морозное небо казалось особенно черным и густым. Пунктирные узоры созвездий размечали пространство, чтобы припозднившиеся путники не потерялись в этой кромешной тьме, разлившейся между небом и землей. Взглянув на Неву, Николай увидел явное сияние в небе над Петропавловской крепостью.

— Что там свет? — поинтересовался он. — Неужели реклама?

— Петропавловский Собор, как и другие православные храмы, излучает благотворные энергии Света, видимые некоторыми людьми, — ответил Курьер. — Привыкайте, тут много разных энергий, в видимом спектре составляющих целую иллюминацию. А еще много реальностей и порталов, в которых могут встретиться весьма неприятные сущности. Кстати, обновите вашу защиту-с! Иначе можете подцепить какую-нибудь инфернальную заразу.

Парень подпитал визуализацию защитного костюма.

— Что за вспышки на первом этаже? — спросил он, указав на окно, освещенное тусклым оранжевым светом керосинки, перебиваемым ярким, пульсирующим белым свечением. Курьер взглянул на дом и театрально поднял глаза вверх.

— О, Боже! — воскликнул мужчина. — Как вам сказать. Такое дело…

— Что такое? — заинтересовался парень. — Это секрет?

— Да какой тут секрет! Похоже, у кого-то сегодня бурная брачная ночь! — улыбнулся мужчина.

— Упс! — смутился Николай, стыдливо прикрыв ладонью лицо. — «Горько» им!

— Да, уж, — согласился старший.

Благодушную атмосферу прогулки и созерцания вечернего города нарушило внезапно нахлынувшее чувство опасности. Показалось, что небо резко потемнело. Громко и слишком отчетливо послышались шелест полозьев и приглушенный снегом топот копыт.

— Осторожно! — крикнул Курьер, потянув коллегу за одежду, когда темная масса отделилась от дороги и понеслась прямо на них. Николай действовал на автомате — выставив руку вперед, мгновенно реализовал намерение. Мощный удар плазмоида оказался такой силы, что сбил с ног черную лошадь, угрожавшую затоптать его вместе с Курьером. Парень и сам не ожидал такого эффекта, само так получилось. Под громкое ржание, животное отбросило в сторону вместе с санями. Правда и Курьер оказался в сугробе, уворачиваясь от страшного удара. Но это уж он сам неудачно приземлился.

— Отлично, сударь! — произнес Курьер, поднимаясь из снега и отряхивая пальто. — Премного благодарен, вы очень вовремя! На этот раз я не буду пенять вам на излишнюю мощность воздействия! Но все же, учитесь регулировать энергию, а то когда-нибудь разрушите пол города. Потомки вам этого не простят.

Впрочем, Николаю было не до шуток, он беспокоился, не причинил ли кому-то вреда. Лошадь, удерживаемая оглоблями саней, барахталась на боку и издавала жалобные звуки. Человек из саней, отлетевший в снег и вероятно ехавший с извозчиком, поднялся и начал приближаться. Николай поначалу принял его за пьяного — слишком несуразные и рваные у него движения. Но что-то нереальное и странное скрывалось в этой фигуре. Совершенно черная одежда и мертвенно-бледное лицо неприятно контрастировали между собой. Человек не ругался, не кричал от боли и полученных травм, если такие были. Всё происходило в полной тишине, а от того, выглядело жутковато, словно приближался не человек, а бестелесное приведение. Когда мужчина подошел достаточно близко — Николай вдруг подумал, что его уже видел его... Внезапно, лицо незнакомца осветилось уличным фонарем, и парень узнал его! Припозднившийся пассажир поезда, требовавший открытку! Это он! Но что у него с лицом? Сквозь бледную кожу просвечивала страшная, оскалившаяся морда, совсем не из человеческой природы, а скорее откуда-то из кругов самого Ада. Или это всего лишь игра света и тени создавала такой драматический образ.