Читать книгу Соловки. Монастыри на островах (Сергей Александрович Шумов) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Соловки. Монастыри на островах
Соловки. Монастыри на островах
Оценить:

4

Полная версия:

Соловки. Монастыри на островах

В 1632 г. игуменом Соловецкого монастыря был поставлен архимандрит астраханского Троицкого монастыря Рафаил, «человек», как аттестовал его патриарх Филарет, в грамоте «доброй и искусной и добродетелен и искусен в иноческом пребывании и всяких делах». Во время начавшейся войны с Польшею из-за притязаний короля польского на русский престол игумен Рафаил с братиею помогал разоренному Московскому государству деньгами; он послал сначала 10 000 р. на военные издержки, а затем еще 3852 р. в ответ на призыв общего собрания всех сословий государства к пожертвованию. Под 1635 г. соловецкий летописец отмечает необыкновенное возвышение воды в Белом море, причинившее много вреда монастырю. Благодарный обители за денежные вспомоществования царь Михаил Феодорович, по докладу патриарха Иосифа I, пожаловал Соловецкому монастырю Яренгский поморский погост с церковью, крестьянами и угодьями, три четверти Керетской волости, несколько сенных покосов и т. д. Вместе с этим он приказал, чтобы для «челобития монастырских дел впредь бы естя из Соловецкого монастыря не посылали, а посылали есте и велели нам бити челом об монастырских делах, о чем доведетца, Соловецкого монастыря строителю, который за монастырскими делами живет в Москве, старцу Анфиногену, чтобы в тех старческих посылках монастырю убытка не было»[59].

Проявляя царскую щедрость по отношению к Соловецкому монастырю, государь требовал от иноков примерной монашеской жизни, воздержания и скромности. В грамоте 1636 г., заявляя монастырю о нежелательных явлениях в иноческой жизни и о неудовлетворительном состоянии монастырского хозяйства, страдающего от недостаточной заботливости иноков о монастырских угодьях, он строго требовал устранения замеченных нестроений.

Деятельность Соловецкого монастыря на пользу отечества, постоянные вспомоществования разоренной государевой казне в борьбе с врагами отечества и заботливая охрана владений монастырских и всего Поморья от нападений врагов были ценимы московскими государями. Кроткий и религиозный Алексей Михайлович, желая выразить свое царское благоволение к обители, грамотою в 1651 г. возвел игумена Илию (1645–1660) в звание архимандрита, приурочив эту милость к царской семейной радости – рождению царевны и великой княжны Евдокии Алексеевны[60]. Новгородским митрополитом Никоном Илия был возведен в сан архимандрита с дозволением совершать богослужение «в шапке и с палицею, и с бедренником, и с ручным сулогом, и с рипидами, и с осеняльными свечами, и с ковром, и с полною архимандричьею службою»…

При самом вступлении Илии в управление монастырем случилось замечательное чудесное исцеление соловецкими угодниками боярского сына Григория Беленкова. В 1645 г. он, желая поработать по обету среди соловецкой братии, прибыл в монастырь. Однажды в зимнее время, во время ловли рыбы, он, напившись холодной воды, сильно простудился; у него началось воспалительное состояние, суставы онемели, на теле явились язвы, жилы свело, и, наконец, он лишился зрения. В таком состоянии утешением для Григория служила только молитва к преподобным заступникам и исцелителям болезней – Соловецким чудотворцам. Однажды, почувствовав облегчение, больной заснул и во время сна видит, что в его келию вошли два мужа. Став по сторонам больного, они подняли его, сказав: «Не бойся, становись на ноги и молись Богу; ты призывал нас на помощь, и вот мы пришли к тебе». Больной, думая, что это обыкновенные люди, сказал: «Не тревожьте меня, ради Бога, разве вы не знаете моей болезни?» – «Знаем, – отвечали они, – оттого и пришли к тебе; молись Богу, будешь здоров». Больной поднялся и сел на постели. Явившиеся взяли его под руки, говоря: «Становись на ноги, не бойся…» – и ноги больного выпрямились, слепота исчезла. Радостное сердце больного излилось в чувстве хвалы и благодарения Всевышнему, дивному во святых своих. В 1652 г. последовало перенесение в Москву мощей святителя Филиппа, открытых незадолго пред этим (1645). Для этого в монастырь прибыли Иван Никитич Хованский и новгородский митрополит Никон. С Никоном отправлена была царская молитвенная грамота к св. Филиппу, «Христову подражателю, небесному жителю, вышеестественному и плотскому ангелу, преизящному и премудрому духовному учителю, отцу отцев»[61], в которой правнук Грозного, преклоняя свой царский сан пред святителем, ставшим жертвою столкновения с царскою властью, молил святого мученика пришествием в Москву разрешить грех Грозного и упразднить поношение, лежавшее на царской власти[62]. Тяжело и грустно было братии расставаться с останками любимого своего игумена, обновителя и небесного молитвенника обители; свою грусть иноки излили в нарочито составленном по случаю перенесения мощей гимне. «Не подобало бы тебе, о святитель Филипп, – пел монашеский хор, – оставлять твое отечество! Но должно к нам возвратиться, где ты духовно породился, где ты понес разнообразные труды богоносным отцам и где, наконец, воздвиг ты великолепные храмы во спасение иноков и к славословию Творца»[63]. С торжеством были встречены в Москве мощи святителя Филиппа и положены в Успенском соборе. Удаление мощей св. Филиппа из монастыря было как бы предвестником смут, возникших вскоре в Соловецкой обители. «Страдалец за правду не хотел присутствовать там, где отстаивали неправду против законной власти вооруженною рукою». Игумен Илия, как бы предчувствуя смуты, писал в 1646 г., по получении известия о вступлении на престол Алексея Михайловича, что в Соловецком монастыре мирские люди, всяких чинов стрельцы и вотчинные крестьяне не приведены к кресту, и посему просим сделать распоряжение о присяге, на что с присылкою формы присяги и последовало приказание доставить в Москву именной список принесших присягу государю.

При настоятеле архимандрите Илии, ввиду продолжавшихся военных действий с Польшею, послано было в Москву от обители заимообразно 13 000 р. с. на военные издержки. Вместе с этим обитель продолжала зорко следить за неприязненными действиями шведов, которым хотелось во что бы то ни стало овладеть Поморьем и нанести удар отпускной торговле Архангельского порта за границу, – донося о всяких подозрительных действиях их государю для соответствующих с его стороны распоряжений. Нападение шведов в 1658 году на Поморье с успехом было отбито царскими стрельцами.

При преемнике Илии, настоятеле Варфоломее (1660–1666), по просьбе царя Алексея Михайловича было послано заимообразно государственной казне 20 000 р. серебром и 200 золотых на разные дела; за такую помощь государь изъявил монастырю особое царское благоволение и прислал от двора государева на всю Соловецкую братию 396 коврижек[64].

Но, откликаясь на государственные нужды, защищая по-прежнему Поморье от нападений врагов, Соловецкая обитель, к сожалению, за время настоятельства архимандритов Илии и Варфоломея должна была занести на страницы своей летописи грустное событие противления соловецких монахов церковной и гражданской власти по поводу введения новоисправленных церковно-богослужебных книг, но смуты, следовавшие за исправлением богослужебных книг, не затмили древней славы Соловецкой обители, которая, будучи избавлена от завладевших ею пришельцев, опять возвратилась к своему нравственному назначению.

Более полвека Соловецкий монастырь, защищая северную окраину от неприятельских вторжений, переживал напряженное состояние, отвлекавшее братию от иноческих подвигов, безмолвия и молитвенного служения Богу. Военные и мирские люди, наполнявшие монастырь в это тревожное время, разрушительно действовали на строй иноческой жизни, они вносили в нее дух мирской суеты, проникавшей в обитель тем легче, что при многочисленности монастырской братии среди истинных ревнителей благочестия были люди лицемерные, своекорыстные и злонамеренные.

Легко было сеять семена раздора, несогласия и беспорядков лицам, недовольным общественными порядками и сосланным в монастырь за громкое выражение этого недовольства «на смирение». Таковы были, например, ближайшие друзья и помощники московских книжных справщиков, люди небезупречной жизни и нравственности.

При этих неблагоприятных условиях монастырской жизни в поведении некоторых из братий стали замечаться нежелательные явления. Игумен Илия, заботясь об исправлении усматривавшихся недостатков иноческой жизни и желая найти для этого поддержку у высшей власти, вскоре после своего вступления в управление доносил царю, что некоторые из братии, вопреки преданию преподобных Зосимы и Савватия, уносят в келию простой мед, который ставится в господские праздники и торжественные дни на трапезе, там приводят его в брожение и напиваются допьяна; отсюда как неизбежное следствие являлись ссоры, вражда и нежелание подчиняться строгим монастырским правилам. В царской грамоте 1647 г. строго повелевалось не держать по келиям опьяняющих напитков, а ослушников – наказывать. При жизни некоторых из братий, несообразной с монастырскими правилами, были приверженцы старых церковных обычаев и порядков, отсюда и то явление, что всякие распоряжения правительственной и церковной власти, клонившиеся к лучшему благоустройству монастырской жизни, находили себе слепых и невежественных противников. Неудивительно поэтому, что еще во время управления новгородской митрополией указания Никона на нестроения церковного чина, введения им церковного единогласия и обличения других беспорядков хотя и сопровождались угрозами властного митрополита, но вызывали ропот и недовольство. Недоброжелатели Никона, подобно ссыльному опальному князю Львову, бывшему начальнику печатного двора в Москве[65], впоследствии еще более раздули недовольство Никоном и его распоряжениями.

Немалое влияние оказало на неблагоприятное отношение соловецких монахов к делу исправления богослужебных книг и то, что для книжных исправлений в Москву был вывезен из Соловецкого монастыря грек Арсений, сосланный сюда для испытания образа мыслей, человек, не внушавший к себе доверия, двусмысленно отзывавшийся о греческой церкви и одобрявший будто бы некоторые мнения раскольников. К лицам, заявлявшим неудовольствие делу исправления богослужебных книг, примкнул и архимандрит Илия. Когда в августе 1657 г. были привезены в монастырь новоисправленные печатные книги, то монахи, созванные Илией, решительно отказались принять присланные книги, прибавляя, что они не станут причащаться даже от священников, которые захотели бы служить по новопечатным книгам. Однако решение не принимать новоисправленные книги было далеко не общим; в 1658 году священники Василий, Кирилл, Исидор и другие послали грамоту патриарху Никону, в которой обвиняли архимандрита Илию и его советников в утайке новоисправленных служебников и в решении отнюдь не принимать их и постоять за него (Илию), но партия благомыслящих иноков была не в состоянии противостоять мятежному духу братии, тем более что патриарх Никон жил в это время в Воскресенском монастыре не у дел и, следовательно, не мог оказать деятельной поддержки лицам, пославшим челобитную. Между тем партия, производившая смуты в монастыре, находила новую поддержку и одобрение в прибывавших в монастырь во множестве ссыльных; между ссыльными особенно выдавался Саввинский архимандрит Никанор. Любимец царя, но не пользовавшийся расположением патриарха Никона, честолюбец жаждал принять участие в совершавшейся церковной реформе; но Никон оставил его в тени за приверженность к старине; это оскорбило Никанора и естественно сделало его врагом Никона и его церковных преобразований. Поселившись в Соловецком монастыре, он в духе собственного настроения передавал братии все, с чем близко познакомился в Москве.

В 1659 г. архимандрит Илия умер и на его место был избран Варфоломей, умеренный приверженец старины. Споры о старых и новых книгах продолжали волновать соловецкую братию. Как человек нерешительный, он то подпадал под влияние противников исправления церковных книг, то из опасения кары высшей власти склонялся на сторону нововводных чинов; в 1663 г. пытался приступить к церковным нововведениям, но потерпел неудачу и опять стал заботиться о сохранении в монастыре старых порядков. Тем не менее репутация защитника древнего благочестия для него была потеряна навсегда, тем более, что он был единомышленником старца Геронтия, заподозренного братией в еретичестве. Недовольные настоятелем подали на него жалобу, обвиняя его в дурном обращении с братией. В 1665 г. Варфоломей был вызван в Москву на собор 1666–1667 гг. Вместе с ним была отправлена от братии и челобитная с просьбой оставить все по-старому. Варфоломей не только не представил челобитной, но даже принес полное раскаяние в своей приверженности к старообрядчеству, за которое держались князь Львов, архимандрит Никанор, Фирсов, Герасим и др. В Москве решили расследовать дело; произвести следствие поручено было Сергию, архимандриту Ярославского монастыря; вместе с этим ему же поручено увещевать соловецкую братию к принятию новоисправленных богослужебных книг. Выбор следователя оказался неудачным. Следствие Сергия, «мужа гордого, яко же древний фараон, и велеречивого», не умиротворило братию. Его увещания принять новые книги остались бесплодными. «Новые веры и учения не приемлем, держимся преданий св. чудотворцев и за их предания хотим все умерети вожделенно». «Прежде до сего от Соловецкого монастыря вся русская земля всяким благочестием просвещалась и ни под каким зазором Сололовецкий монастырь не бывал, яко столп, и утверждение, и светило и свет сиял, вы ныне новой Вере от греков учитесь… а они и креститись не умеют», – отвечал архимандриту старец Геронтий от лица братии. Сергий сразу убедился в бесполезности своих дальнейших увещаний; и, отправивши келаря Савватия и князя Михаила Львова в Москву, сам направился туда же. На место Савватия братия избрала келарем будильника Азария, до фанатизма преданного старине, а казначеем иеромонаха Геронтия. Новое неутвержденное начальство отправило челобитную царю Алексею Михайловичу с мольбою не присылать им новых учителей и новых книг. Между тем в Москву были вызваны старец Герасим и Никанор[66]. Первый принес пред собором 1666–1667 гг. искреннее раскаяние, а последний притворное. Раскаяние Никанора и доверие, в которое он вкрался пред собором, ослабили силу донесений архимандрита Сергия. Правительство, уступая упорному ходатайству братии о перемене настоятеля, отставило Варфоломея от должности настоятеля. На его место настоятелем был избран архимандрит Иосиф, соловецкий постриженник; ему приказано было вместе с Варфоломеем отправиться в Соловки. Испросил позволение отправиться в монастырь и Никанор «во еже увещати Соловецкия отцы покорению патриарха и приятию новопечатных книг»[67]. Мятежные монахи, к которым присоединились еще бежавшие из шайки Стеньки Разина[68], получивши заранее наставление Никанора о приеме Иосифа и Варфоломея, первого не приняли, а у второго разорвали клобук и вырвали волосы. В свое оправдание монахи составили «сказку» с объявлением, почему они не принимают и новоисправленные книги, и послали царю «отписку», в которой извещали, что они не принимают архимандрита потому, что ему велено служить по новым служебникам, и просили оставить их в прежней вере, «больше того к нам учителей присылати напрасно, понеже отнюдь не будем прежней своей православной вере изменяти и предания апостольская и чину преподобных отец Зосимы и Савватия нарушать»[69]. Дело принимало серьезный оборот. Но Алексей Михайлович щадил монахов и сначала «за противность» повелел отнять у монастыря богатые береговые вотчины – 27 декабря 1667 года. Только когда он узнал подробно о положении дел и настроении братии в Соловецком монастыре от сотника Чадуева и архимандрита Иосифа, то решился принять строгие военные меры, отправив против непокорных войско в 1668 г. Монастырь тоже приготовился к обороне, сделавши запасы хлеба и оружия.

Московские воеводы – стряпчий Игнатий Волохов, стрелецкий голова Клементий Иевлев и стольник Иван Мещеринов – попеременно осаждали монастырь. Но они, имея неодинаковые инструкции от царя, а главное, неодинаковую энергию, вели осаду монастыря различно. Сам царь тоже постоянно колебался в применении решительных военных мер, – первым двум воеводам он дал не слишком строгие инструкции. Только Мещеринову повелено было «искоренить мятеж вскоре».

Монахи начали отстреливаться от царских войск в 1669 г. под руководством келаря Азария, архимандрита Никанора и Федюшки Бородина с товарищами[70]. Четыре года Волохов осаждал монастырь, но безуспешно. За эту безуспешность в исполнении поручения и разного рода злоупотребления Волохов был отозван в Москву[71], и на его место был назначен в 1672 г. Клементий Иевлев «для утеснения мятежников». Согласно воле царя Алексея Михайловича, он ограничился тем, что держал монастырь в осаде. Сам царь письмом своим обещал мятежникам простить все, если только они покорятся[72]. Но чем с большим послаблением действовал царь, тем сильнее сказывался фанатизм сопротивлявшихся: одни из них решили не молиться за царя, считая его слугою антихриста; другие же (Фаддей Кожевник) в неистовстве бросали кресты «с титлой», старые и новые печатные и письменные книги; принимались те и другие жечь и метать в море[73]. Царь увидел, наконец, необходимость строгих и решительных мер. Стольник воевода Мещеринов, сменивший по царскому приказанию Иевлева, имея в распоряжении 1300 стрельцов и строгий царский «наказ», действовал энергично и живо: построил батареи и «бился с ворогами, не щадя головы своей на многих вылазках»[74]. 23 декабря 1676 года сделан был общий приступ против монастыря, но безуспешно, так как монахи на вылазках сражались храбро, «насмерть» и геройски отражали стрельцов. Мещеринов от неудач приходил в отчаяние. Немало лет пришлось бы ему биться с мятежниками, если бы явившийся к нему из монастыря чернец Феоктист не открыл тайного прохода в монастырь. Светлые ночи долго препятствовали воспользоваться указанием Феоктиста. На 22 января 1677 г. случилась безлунная и с ненастной погодой ночь, чем и воспользовались осаждавшие; отряд стрельцов, проникший в монастырь тайным ходом, открыл Мещеринову монастырские ворота; монастырь после недолгого сопротивления мятежников был взят. Самые упорные фанатики и виновники мятежа (архимандрит Никанор, сотник Сашко) были казнены, менее виновные разосланы в разные монастыри, только раскаявшиеся получили царское прощение и были оставлены в обители[75].

Так кончилось Соловецкое возмущение. Неудачна попытка Семена Денисова увенчать ореолом мученичества соловецких мятежников в своей «Истории о отцех и страдальцех соловецких», сделавшейся настольною книгою для чтения в каждом старообрядческом семействе[76]. По своему содержанию, по неточности сведений и тенденциозно-пристрастному освещению фактов эта «История» не заслуживает никакого доверия[77].

Первым игуменом после Соловецкого возмущения был архимандрит Макарий из Тихвинского монастыря; из разных монастырей были присланы и другие должностные лица.

Макарию пришлось много потрудиться для водворения порядка в обители и восстановления монастырского хозяйства, так как Соловецкое возмущение нанесло сильный ущерб благосостоянию монастыря: церковные и крепостные строения были повреждены и требовали починки; скот был истреблен; хлебные запасы в житницах истощились; многие крестьяне, жившие в монастырских вотчинах, оставив свои дома, разошлись по другим местам, соляные варницы запустели – словом, монастырское хозяйство пришло в упадок. Значительную помощь при приведении в порядок хозяйственных дел Соловецкая обитель получила от царя Феодора Алексеевича; он не помнил оскорблений и обид, нанесенных мятежниками его отцу, и по просьбе архимандрита Макария утвердил за монастырем в 1680 г. Красноборскую приходскую церковь с принадлежащими к ней крестьянами.

Наученное горьким опытом, как опасно оставлять без всякого государственного контроля Соловецкий влиятельный монастырь, правительство прислало на смену Мещеринова воеводу В. А. Волконского и дьяка Алмаза Чистого для приведения в известность наличного монастырского имущества и казны. Волконский со стрельцами простоял целый год, опасаясь, быть может, нового проявления недовольства среди братии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Жития и чудотворения преп. Зосимы и Савватия. М., 1889, с. 20.

2

Главные из группы Соловецких островов: 1) собственно Соловецкий, затем 2) Анзерский, 3) Муксаломский большой, 4) Муксаломский малый, 5) Заяцкий большой и 6) Заяцкий малый и несколько других, меньшей величины безымянных островов. Остров Соловецкий имеет в длину от севера к югу 21 версту, а в ширину от востока к западу 15 верст. Соловецкий монастырь находится, по определению, произведенному полковником Мякишеевым в 1884 г., под 65°124' сев. шир. и 35°42' вост. долг. от Гринвича (определено положение главной колокольни в монастыре). Расстояние от монастыря до г. Архангельска 350 верст, ближайшее же к материку(Орлов нос): от монастыря 50, от острова Муксалмы 35 верст. Историческое описание ставропигиального первоклассного Соловецкого монастыря архимандрита Дорофея. М., 1836. Ч. 1, с. 9–10.

3

«Соловецкий монастырь во многих вещах подобится первому монастырю святогорскому – лавре. Такожде и первенствует на острове своем, якоже первенствует лавра в святой горе, и основанием долог, якоже лавра: подобен такожде и на трое прегражден: но град большой имать от лавры: такожде и на море зрит, якоже лавра». Сказание о Соловецком монастыре и Афонской горе. Рукоп. Киев. Акад. 1.1. 39. Петр. Киев. Дух. Акад. 1877. 3. Н.П.

4

Истина св. Соловецкой обители против неправды челобитной наз. Соловецкой о вере Игнатия, арх. Воронежского. Изд. 2. СПб., 1847, с. 5.

5

«Не населяемые бе человеки» – говорил жизнеописатель прп. Зосимы и Савватия о Соловецких островах «от древних лет, отнели же солнце на небеси сиять нача». Цит. по: Жития преп. Зосимы и Савватия, с.19.

6

См.: Жития преп. Зосимы и Савватия. С. 2. Жития святых Российской Церкви. М. Сентябрь. СПб., 1855. С. 9–16.

7

Иером. Пимен. Валаамское слово о Валаамском монастыре. Исторический очерк. Изд. 3. СПб., 1880. С. 11.

8

Архим. Досифей говорит, что в книге «Сад Спасения», хранящейся в ризнице Соловецкого монастыря, упомянуто, что Герман родом был из града Тотьмы, но об именах и состоянии родителей, также о времени и месте его пострижения неизвестно. (Ист. оп. Сол. мон. С. 66.) Можно думать, что местом пострижения его был Валаамский монастырь, так как Валаамский иером. Пимен прямо называет его «питомцем Валаамского монастыря» (Валаам, слово о Вал. монаст. С. 11.)

9

Время основания Соловецкого монастыря указывают различно. Архим. Досифей в «Истор. опис. Сол. мон.», с. 43, и арх. Мелетий в «Историч. опис. ставропигиального Соловецкого монастыря» (М., 1881. С. 2) считают временем основания монастыря 1429 г. Другие относят основание монастыря к 1437 г. (Колгин М. А. Ссыльные и заключенные в остроге Соловецкого монастыря в XVI–XIX вв… Истор. очерк. Русская Старина. 1887. Окт. С. 46) или ко времени около 1440 г., не указывая определенно года (Сырцова И. Я. Соловецкий монастырь пред возмущением монахов-старообрядцев в XVII столетии. Казань, 1870. С. 3). Указанная разница в определении года основания Соловецкого монастыря объясняется, очевидно, тем, что первые два автора понимают основание монастыря в смысле первого появления на островах иноков, огласивших остров молитвенным служением Богу; последние же приурочивают основание монастыря ко времени появления на Соловках преп. Зосимы, который положил прочное основание обители и сообщил ей определенную организацию. Но упускать из виду шестилетнее пребывание на островах преп. Савватия, своими подвигами указавшего другим подвижникам вожделенное место для безмолвия, нет никаких оснований, а посему естественно считать преп. Савватия и первым основателем Соловец. монастыря. Преосв. Макарий пишет: «Основание Соловецкой обители положили два св. старца Герман и Савватий, но только ж основание. А истинным создателем ее должно признать, по всей справедливости, преп. Зосиму». Ист. Рус. Церкви. Т. 2. Кн. 2. СПб., 1874. С. 40.

10

Жития преп. Зосимы и Савватия. С. 4.

11

Там же. С. 5.

12

Жития преп. Зосимы и Савватия. С. 12. Летописец Соловецкий. Изд. 3. Архим. Досифея. М., 1893. С. 8.

bannerbanner