Читать книгу Соловки. Монастыри на островах (Сергей Александрович Шумов) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Соловки. Монастыри на островах
Соловки. Монастыри на островах
Оценить:

4

Полная версия:

Соловки. Монастыри на островах

С 1483 г. игуменом был Исаия. При нем были перенесены в Соловецкую обитель нетленные останки препод. Германа. Обитель, таким образом, приобрела третьего молитвенника и заступника. В игуменство Исаии Соловецкую обитель постигло большое несчастие. Пожар в 1485 г. истребил большую часть Соловецкого монастыря и его жизненных припасов. «Впав в крайнюю нищету, – рассказывает об этом событии современник его, старец Савватий, – мы недоумевали, – терпеть ли лишения, оставаясь на месте, или разойтись по разным местам. Одно утешение оставалось нам – притекать к мощам преп. Зосимы и Савватия и просить их о помощи и заступлении». Старец Макарий, бывший сподвижником преп. Зосимы и живший в пустыне, пришел посетить нас и утешал такими словами: «Не скорбите, братия! Потерпите с благодарением, возложив упование на Бога». На помощь пострадавшим откликнулись новгородцы и архиепископ Феофил, подаривший монастырю пустошь (Бобровскую гору) и при ней сельцо со всеми угодьями, а его преемник архиепископ Геннадий в 1491 г. освободил священно- и церковнослужителей Варзужской монастырской волости от церковных пошлин; монастырь быстро оправился от несчастия.

После 18 настоятелей, быстро сменивших друг друга[33], более продолжительное время управлял монастырем Алексей Юренев (1534–1548). В его настоятельство подтверждена Иоанном Васильевичем Грозным, в 1541 г., несудимая грамота, данная Василием Иоанновичем, по которой монастырь с принадлежащими ему крестьянами был освобожден от гражданского суда, за исключением уголовных преступлений. Право суда над крестьянами было предоставлено непосредственно настоятелю; сам же настоятель находился в ведении великого князя. Со времени Иоанна Грозного Соловецкий монастырь принимает самое близкое участие в общерусской жизни. О всех важных событиях князья считают необходимым извещать настоятелей, просят их молитвенной помощи в предприятиях против врагов, делая богатые вклады, а в тяжелые годины государственных бедствий обращаются к обители за материальною помощью. Задумав поход против Казани, Иоанн Грозный посылает в Соловецкий монастырь деньги и письменно извещает настоятеля о своем намерении идти войною против казанцев: «Вы б, господине, молили Господа Бога и Пречистую Его Богоматерь и Великих Чудотворцев о здравье и тишине всего православного христианства, и о Государеве согрешеньи… в церквах молебны пели и обедни служили, чтобы от недруга казанского дал Бог помощь и крепость и утверждение и победу над ним»[34]. Богатая помощь была оказана царем Иоанном Грозным и при вторичном пожаре, постигшем обитель по попущению Божию за то, что «имеющие власть в обители», как было открыто преп. Зосимою в видении старцу Леониду, «неправо поступают с братиею, а братия всегда ропщет и терпения не имеют и этим наводят гнев Божий на обитель». Иоанн Васильевич пожаловал три поморские деревни: Шижню с приходскою церковью Николая Чудотворца, Сухой Наволок и деревню Остров с соляными варницами и угодьями.

Особенно близкие и тесные отношения к Соловецкой обители царя Иоанна Грозного устанавливаются при игумене Филиппе.

Филипп происходил из богатого, знатного боярского рода Колычевых[35]. Отец его, боярин Стефан, был одним из самых приближенных бояр при Василии Иоанновиче, а мать его, Варвара, наследовала богатые владения Новгородской земли. Во время правления Елены Колычевы держались стороны князя Андрея, и с падением этого князя трое из них были казнены. Семейные скорби не могли не подействовать на душу юного Феодора, служившего в ратных и земских делах, и не усилить его стремления к уединенной жизни, вдали от мира. Правда, правительница ласкала его, а малолетний Иоанн отличал его от других своим расположением. Но мирские почести не прельщали Феодора; он на тридцать первом году своей жизни удалился от мира и принял монашество в Соловецком монастыре с именем Филипп. Можно думать, что причиною удаления Феодора от мира и предстоявшей ему блестящей будущности было недовольство тогдашнею жизненною средою в связи с расположением к благочестию и уединению. В Соловецкой обители благочестивые стремления Филиппа нашли себе полное удовлетворение. Наравне с другими он рубил дрова, копал в огороде землю, работал на мельнице, нередко при этом смиренно претерпевая обиды от строптивых людей, и затем проходил разные послушания: одно время был надзирателем монастырской кузницы и служил в хлебопекарне. С неустанными трудами Филипп соединял и молитвенные подвиги и удалялся для совершенного безмолвия в лесную чащу. Подвижническая жизнь Филиппа, его выдающийся ум и твердая воля заметно выделяли его среди братии, и, спустя десять лет по пострижении, он был единодушно избран братией игуменом монастыря в 1548 г., как «искусный житием и разумом».

Время настоятельства Филиппа было лучшим временем для Соловецкой обители. Если Савватий был первым иноком, пожившим на Соловецком острове в подвигах поста и молитвы, то Зосиму должно признать основателем и первым благоустроителем Соловецкой обители. В дальнейшем же благоустроении ее много потрудился св. игумен ее Филипп. «Во всей истории русского монашества, – говорит один исследователь русской жизни, – нет другого лица, которое бы при обычном благочестии столько же помнило обязанность заботиться о счастии и благосостоянии ближних и умело соединять с примерною набожностью практические цели в пользу других»[36]. Поставленный в исключительное положение, любимец царя Грозного, щедрого на подарки и милостыню любимым лицам, сам сын богатых родителей, св. Филипп не стеснял себя в материальных средствах для того, чтобы удовлетворить всем своим стремлениям и планам. Много трудов посвятил он на то, чтобы пустынный Соловецкий остров сделать возможно более удобным для обитания. Филипп прежде всего обратил внимание на улучшение содержания многочисленной братии[37]. Так как Соловецкие острова не доставляли монастырю никаких предметов продовольствия, кроме дров для отопления и рыбы на трапезу, а хозяйство монастырских волостей находилось далеко не в цветущем состоянии, то Филипп обратил внимание на главный источник доходов – солеварение, увеличив число варниц[38]. Он получил разрешение продавать 10 000 пудов соли беспошлинно (в 1548 г.). На вырученные деньги закупались предметы необходимости. Св. Филипп в заботах об удобствах устроил обширную больницу для недужных, возводил каменные постройки для келий, устроил кожевенный завод, развел рогатый скот, на Муксаломском острове соорудил на собственные средства каменную пристань, обезопасил входы в заливы, сделав насыпи и поставив высокие кресты, служившие указанием пути. В монастыре была построена водяная мельница; чтобы доставить колесам ее воду, игумен соединил 52 озера каналами, свел воду к монастырю, вблизи его выкопал огромный пруд, названный Святым озером, из которого и теперь монастырь получает в обилии пресную воду. Много заботился св. Филипп и о благоустройстве монастырских вотчин, он ввел выборное управление между монастырскими крестьянами; приучив их к труду и порядку, он ограждал крестьян от произвола приказчиков и доводчиков строгим наказом последним «беречь накрепко своих крестьян на суде с посторонними людьми и ограждать слабого против сильного», «не обижать крестьянина или казака», угрожая в противном случае опалою и «отнюдь не иметь выборным лицам посулов на крестьянах»[39]; Филипп заботился о нравственности крестьян, искоренял среди них пьянство и тунеядство – словом, выказал резкие способности правителя над обществом мирских людей. Заявил себя Филипп также опытным и усердным строителем церквей. Для построения их он приглашал из Новгорода искусных каменщиков. Стараниями Филиппа воздвигнут прекрасный храм в честь и память Успения Божией Матери, устроен малый придел Усекновения главы Иоанна Предтечи, имя которого носил царь; в 1558 г. положено основание обширному и величественному храму Преображения Господня, сохранившемуся и до настоящего времени, с приделами в честь архангелов, Соловецких чудотворцев, двенадесяти и семидесяти апостолов, Иоанна Лествичника и Феодора Стратилата. Когда св. Филипп приступал к построению этого храма, то некоторые из братии, видя скудость монастырских средств для такого обширного сооружения, отклоняли его от задуманного предприятия. «Отче, – говорили они, – обитель терпит всякия нужды и недостатки, казна ее в оскудении, от городов мы удалены, помысли, откуда возьмем злата на совершение огромного храма?» – «Братия, – отвечал настоятель, – упование на Бога не обманчиво. Если угодно будет Господу наше дело, Он подаст нам от неоскудных своих сокровищ и дом святому имени Его воздвигнется несомненно». – «Пусть будет как изволишь, честный отче, – сказали прекословившие, – все, чего ты просишь у Бога, даст тебе Бог».

Соловецкий монастырь деятельностью Филиппа был приведен в цветущее состояние, и слава о нем пронеслась в дальние пределы русской земли. В монастыре получалась милостыня царская и народная. Особенно поражают своею ценностью и щедростью вклады царя Иоанна Грозного. Кроме недвижимых имуществ, они заключались в колоколах, богатой утвари и сосудах. От него были присланы напрестольные кресты из чистого золота, украшенные жемчугом и яхонтами[40]. Делались в обитель вклады и самим Филиппом.


Преображенский собор. Интерьер


Он пожертвовал дорогие иконы, серебряные стопки и много книг: три псалтыря, ирмологий с золотыми застежками, келейное Евангелие и Апостол, собственный его служебник, устав об иноческой одежде и др. Игуменство его продолжалось 18 лет. Он весьма много сделал не только для современного ему, но и для будущего благоустройства обители. Он был распорядительным хозяином, кротким правителем, мудрым наставником духовной деятельности иноков.

Уважение к мудрости и благочестию Филиппа побудило царя Иоанна Васильевича призывать его для участия в государственных делах. Известны два его путешествия в Москву, одно в 1550 г., по случаю составления Судебника, другое в 1551 г. для открытия Казанской епархии и для прославления святых земли Русской. Царь принимает благосклонно и отпускает его с новыми милостями[41].

В 1566 г. царь призвал св. Филиппа занять кафедру митрополита. С глубокою скорбью он должен был расстаться с обителью, в которой положил столько труда и любвеобильных попечений. Выбор со стороны подозрительного царя на митрополию человека из боярского рода, заявившего себя против его матери Елены, и притом человека твердого и благочестивого, может быть отнесен к противоречиям натуры царя Грозного. «Иоанн не в мире сам с собою; он чувствует свою душевную немощь, которая временно обуревает лучшую его природу, а между тем в нем глубоко укоренено уважение к священному сану; посему ищет он праведника на кафедру святительскую, чтобы тот самым безмолвием своим как бы оправдал его мрачные деяния, будучи сам неукорителен в святой жизни»[42]. Но новоизбранный митрополит не оказался безмолвным. Раздалось грозное святительское слово обличения неправды Иоанновой; «худшее преодолело лучшее в смятенной душе» Иоанна, и, по его приказанию, святитель был свергнут с кафедры. 8 ноября 1568 г., когда св. Филипп совершал в Успенском соборе литургию, с шумом отворились церковные двери и в храм вошел Басманов (приближенный царя) с толпою опричников, держа в руках грамоту. «Ты не достоин святительского сана», – обратился он к св. Филиппу и приказал читать грамоту. По окончании чтения опричники бросились на архипастыря, сорвали с него облачения, надели на него бедное рубище и выгнали метлами из храма. Затем святителя на убогих санях отвезли в Богоявленский монастырь и заключили в темницу[43]. Здесь невинного страдальца, обремененного тяжкими оковами, морили голодом и холодом, а когда пришедшие в темницу приставники нашли его молящимся и освобожденным от оков, то поместили с ним голодного медведя. Десница Божия сохранила мученика неврежденным. Но и такие дивные проявления благодати Божией не смягчили смятенной души Иоанна, и он, приписывая это чарам, приказал заточить святителя в Тверской Отроч монастырь. «В декабре 1569 г. двинулся Грозный с своею дружиною в Новгород. Путь лежал на Тверь. Не доезжая до города, Иоанн отправил к Филиппу злейшего из опричников – Малюту Скуратова, как бы за благословением. Филипп узнал страшного гостя и понял, зачем он пришел. Малюта подошел к нему и, смиренно кланяясь, сказал: „Владыко святый, подай благословение царю идти в Новгород“. Филипп отвечал: „Делай то, зачем ты пришел, а не кощунствуй“. Потом, устремив взор свой к святой иконе, он произнес последнюю на земле молитву: „Владыко Господи Вседержителю, приими мой дух с миром: пошли от пресвятой своей славы мирного ангела, ведущего меня к трисолнечному Божеству, чтобы начальник тьмы со своими силами не остановил меня в пути; не посрами меня пред Твоими ангелами и причисли меня к лику избранных; яко благословен во веки аминь“»[44]. Малюта бросился на святителя и подушкою задушил его (23 декабря 1569 г.). Затем, выбежав из келии, укорял настоятеля и приставников, говоря, что Филипп умер от угара, и тотчас же при себе приказал похоронить еще не остывшее тело святителя.

В 1566 г. (8 августа) при игумене Паисии обитель торжественно праздновала перенесение мощей преп. Зосимы и Савватия из их усыпальниц в новоустроенную во имя их придельную церковь при храме Преображения Господня. В похвальном слове, произнесенном по этому случаю одним из иноков, так восхвалялась память преподобных: «Радуйтеся, преподобные отцы, Зосима и Савватий! Вы непроходимую пустыню сделали городом, собрали множество иноков. Ваша святая обитель славится вашим именем во всех концах русской земли. Из всех стран вы привлекли учеников и научили ревновать своему житию, просветили эту страну своим житием».

После настоятельства св. Филиппа[45] на долю последующих игуменов выпала трудная забота защищать монастырь и все Поморье от нападений шведов, впервые появившихся в 1571 г. О появлении шведов на Белом море немедленно же было донесено царю Иоанну Васильевичу Грозному. Царь с участием отнесся к положению беззащитной обители, и в 1578 году в настоятельство Варлаама (1571–1581) из Москвы был прислан в монастырь воевода Озеров с четырьмя пушкарями и десятью стрельцами с огнестрельным оружием и «зелием» (порохом)[46]. Ему было строго наказано оберегать монастырь и поморские владения, набрав в подкрепление себе из монастырских крестьян в стрельцы 100 человек. Пользуясь затишьем в военных действиях шведов, Озеров, с помощью настоятеля и братии, построил вокруг монастыря деревянный острог с башнями, расставив по башням привезенные пищали. С этого времени Соловецкая обитель стала как бы военною крепостью.

Приготовления к обороне монастыря были не напрасные. В 1579 г. «каянские немцы» (финляндцы) в большом количестве напали на Кемскую волость и произвели здесь «великое опустошение», причем сам воевода Озеров и его неопытные стрельцы были перебиты[47]. Нужны были очевидно решительные меры к упрочению безопасности монастыря и Поморья. Поэтому Феодор Иоаннович повелел монахам, обладавшим уже значительными собственными средствами, самим заняться укреплением обители каменною стеною, где бы, в случае опасности, могли укрыться поморцы со своими семьями. И вот, под надзором соловецкого игумена Иакова (1581–1597), по плану соловецкого постриженника монаха Трифона, на средства монастыря и трудами монастырских вотчинных крестьян была сооружена каменная крепость[48]. В окружности она имела более версты (509 саж.) и казалась неприступной и величественной. Серые кремнистые камни необыкновенной величины, собранные на Соловецком острове, были положены на стену в том виде, как их создала природа; их груды скрывали за собою, кроме церковных глав, весь монастырь и при первом взгляде могли подорвать всякую надежду неприятеля взять монастырь[49]. В это же время монахи с разрешения царя выстроили на свои средства две деревянные крепости в Сумской и Кемской волостях «для немецких людей воинского прихода». Крепости были снабжены военными людьми, военными снарядами и имели военный характер.


Крепостная стена Соловецкого монастыря


Таким образом, с этого времени Соловецкий монастырь сделался главным опорным пунктом, от которого исходила защита Северного Поморья: лишь только появлялись в Поморье враги, соловецкие стрельцы первые встречали их и бились с ними насмерть, до прибытия больших сил из Москвы. При настоятеле Иакове, в 1592 г., соловецкие стрельцы без помощи царских войск одержали славную победу над карельскими воеводами Магнусом и Иверстоном, бывшими в союзе «с заморскими немцами»; у последних они «воеводку большого убили и многих людей, а иных ранили и языки у них поймали»[50]. Такое участие Соловецкой обители в защите Северного Поморья заставило шведов и норвежцев смотреть на нее как на оплот России на Крайнем Севере.

Стойкость и мужество соловецких защитников выразились особенно в Смутное время на Руси, повсеместно возмущенной Лжедимитриями и поляками.

Мужественный соловецкий игумен Антоний (1605–1613)[51] своими благоразумными действиями и осторожностью при переписке со шведскими военачальниками и шведским королем Карлом IX спас Соловецкую обитель от неприятельских козней, охранил мужественно русскую народность и православную веру в северном крае[52]. Переписка начата со стороны шведов. В 1609 г. шведский Улеаборгский воевода Исаак Бэм, уведомляя Соловецкого настоятеля о готовности своего короля Карла IX отправить в Россию вспомогательное войско, согласно договору, заключенному в Выборге с Василием Ивановичем Шуйским, спрашивал, кого он признает в России царем и желает ли он королевской помощи[53]. В другом письме в льстивых выражениях, советуя держаться законного царя Василия Ивановича Шуйского, тот же хитрый швед, прикрываясь маскою дружелюбия к России, открывает игумену, «большому чернецу», что прямое намерение поляков, приставших к Лжедимитрию, – ниспровергнуть в России православную веру и насадить свою, причем заботливо осведомлялся, признает ли он законным своего государя Василия Ивановича Шуйского, и услужливо предлагал помощь шведов[54]. В этой переписке слишком заметно проглядывает скрытое желание Карла IX воспользоваться смутой земли Русской с целью утвердить свое влияние в северно-русских владениях, привлекши на свою сторону сильную и авторитетную в северном крае Соловецкую обитель.

На все заискивания и коварно поставленные вопросы настоятель Антоний с достоинством отвечал в письме к Карлу IX от 12 марта 1611 года, показывавшему, что Антоний ясно понимал намерения шведов. «А хотят выбирати на Московское Государство, – писал он Карлу IX, – царя и великого князя из своих прироженных бояр, ково Всесильный Вседержитель Бог изволит и Пречистая Богородица, а иных земель иноверцев никого не хотят. А у нас в Соловецком монастыре и Сумском остроге и во всей поморской области тот же совет единомысленный: не хотим никого иноверцев на Московское Государство царем и великим князем, опричь своих прироженных бояр Московского Государства»[55]. «Неприятен был Шведскому королю, – замечает архимандрит Досифей, – этот патриотический ответ Соловецкого настоятеля». Время показало, насколько были искренни дружественные уверения шведских военачальников[56]. Они в то время, когда Делагарди, нарушив мирный договор, разорял Великий Новгород, напали на поморские монастырские волости в 1611 г. и подступили к Кольскому острогу, откуда, однако, были отбиты с уроном. В том же году они на судах переехали на острова Кузовы, отстоящие в 30 верстах от монастыря на запад, но, простоявши здесь долгое время, возвратились в свои места, а святая обитель, огражденная молитвами Зосимы и Савватия, была сохранена[57].

Давая мужественный отпор проискам врагов на Крайнем Севере, Соловецкая обитель делала значительные денежные пожертвования на общегосударственные нужды. Так, в 1609 г. было послано Михаилу Скопину-Шуйскому 2000 р. на наем войск, а в 1610 г. царю Василию Ивановичу Шуйскому 3130 р. на жалованье служилым людям и для вспомоществования бедствующей от врагов столицы. Благодарный, он подтвердил грамотою прежние привилегии и права монастыря[58].

Во время настоятельства Антония, когда Соловецкая обитель наравне со всем русским народом переживала тяжелые испытания, Господь дивными явлениями своего всемогущества по предстательству преп. Зосимы и Савватия подкреплял веру братии. В 1604 г. устюжский земледелец Илия получил исцеление при мощах Зосимы и Савватия; в 1607 г. другой земледелец Новгородской области Савва, потерявший зрение в пятнадцатилетнем возрасте, прозрел по молитве преподобных Зосимы и Савватия. Пораженный чудом, он воскликнул: «Господи! Слава Тебе!» Ободренные и утешенные иноки в чувстве благодарности вознесли горячие молитвы к Всевышнему.

Враждебные действия шведов против Соловецкого монастыря прекратились с избранием на царство Михаила Феодоровича. Игумен Иринарх, преемник Антония, в 1614 г. заключил с шведами перемирие с тем, чтобы военные действия не начинались ни с той, ни с другой стороны без ведома русского государя и шведского короля.

Но ввиду возможности, несмотря на перемирие, что враждебные действия могли быть открыты шведами, Михаил Феодорович приказал озаботиться Соловецкому монастырю привести в оборонительное положение крепостные строения, находившиеся в ведении монастыря, увеличить число войск, как в обители, так и в Сумском и Кемском острогах, с содержанием их на монастырские средства. Чтобы выполнение этих предписаний не было тяжело для обители, значительно уже истощившей свои средства в Смутное время, государь грамотой 1614 г. отдал монастырю в вечное владение волость Шую Карельскую, подтвердив беспошлинную продажу 100 000 пудов ежегодно продаваемой монастырской соли; всех монастырских крестьян подчинил настоятелю, который и давал отчет в казенных доходах с вотчин в московском новгородском приказе.

В 1628 г. скончался кроткий игумен Иринарх, проживший последние два года своей жизни на покое; он оставил по себе память о своих добродетелях в обители, которая впоследствии стала прибегать к заступлению и молитвам преподобного, прославленного Господом в даре исцелений и чудотворений. Так, жители Двинской области, прибывшие в Соловецкий монастырь, рассказывали, что они вышли в море на двух лодках для ловли морских зверей. Наступившая вдруг сильная буря разъединила лодки, носила их по бурному морю и грозила гибелью сидевшим в них. Смущенные пловцы стали молиться об избавлении от неминуемой беды. После молитвы уснувшему кормчему явился во сне старец с крестом в руке, обратился к нему со словами: «Встаньте, молитесь Богу и призывайте на помощь Соловецких чудотворцев и скоро получите милость от Бога». На вопрос, кто он, старец отвечал: «Я игумен Соловецкого монастыря Иринарх». Такое же видение было и сидевшим в другой лодке. Скоро буря стихла, подул попутный ветер, по которому ладьи благополучно пришли к берегу, одна к месту, называемому «Калгуев Наволок», а другая к «Зимнему». Иринарх неоднократно являлся инокам и утешал скорбевших об его смерти; так – иеромонаху Вениамину, тужившему о разлуке с игуменом, преподобный Иринарх явился, как бы пришедши в келию, благословил его и сказал: «Сын мой, зачем ты скорбишь о мне? Я получил от Владыки Христа Бога нашего милость и нахожуся в покое. Ты не скорби о мне, а радуйся и подвизайся о своем спасении».

Преемником Иринарха в управлении обителью был игумен Макарий (1626–1632), соловецкий постриженик, переведенный из Палеостровского монастыря, ныне Олонецкой епархии.

При нем окончил жизнь в Соловецком монастыре знаменитый в отечественной истории келарь Троицко-Сергиевской лавры Авраамий Палицын. Когда наступило тяжелое Смутное время и поляки, пользуясь ослаблением России, утвердились в Москве, Авраамий вместе с архимандритом Дионисием грамотами в разные города старались возбудить общий патриотизм и склонить соотечественников к освобождению Москвы. Эти иноки были самыми деятельными помощниками Минину и Пожарскому в изгнании поляков. Цель их была достигнута. Авраамий имел утешение видеть, как по взятии Москвы и удалении иноземцев отечество начало укрепляться в силах и залечивать глубокие раны, нанесенные ему Смутным временем. Наконец, видя, с восшествием на престол Михаила Феодоровича Романова, государственный порядок, за который ратовал Авраамий, окончательно утвердившимся, он пожелал окончить жизнь свою там, где принял иноческое пострижение, вдали от житейской молвы, в уединенной и тихой Соловецкой обители. Здесь он провел последние семь лет, с 1620 по 1626 г., и умер 13 сентября. Авраамий погребен в монастыре, близ стены Преображенского собора, на южной стороне. Над могилой его тогда же положена из белого камня надгробная плита.

В настоятельство Макария братия была утешена явлением иконы Богоматери, названной Сосновскою; икона явилась в 1627 г. в 14 верстах от монастыря, на большой сосне. Часть сосны, на которой увидели икону, осталась в часовне, поставленной на месте события.

bannerbanner