Читать книгу Соловки. Монастыри на островах (Сергей Александрович Шумов) онлайн бесплатно на Bookz
Соловки. Монастыри на островах
Соловки. Монастыри на островах
Оценить:

4

Полная версия:

Соловки. Монастыри на островах

Александр Андреев, Сергей Шумов

Соловки. Монастыри на островах

© Андреев А. Р., авт. – сост., 2025

© Шумов С. А., авт. – сост., 2025

© ООО «Издательство Родина», 2025

Часть первая. Соловки – русский Афон

Краткая история Ставропигиального первоклассного соловецкого монастыря

I

«И сие разумно буди вам: аще обрящу благодать пред Богом, то по моем отшествии обитель умножится паче, и соберется множество братий о любви Христовой, и наполнится место сие обилием духовным, и в телесных потребностях скудости не будет»[1].

На уединенных, удаленных на значительное пространство в Белое море Соловецких островах[2] вот уже почти пятьсот лет существует пользующаяся большою известностью среди русских православных людей Соловецкая обитель, славная трудолюбием и аскетизмом иноков, пережившая много исторических событий и сохранившая драгоценные памятники протекших веков. Обитель Соловецкую называют «русский северный Афон»[3], «морской Синай»[4]. Безлюдны, пустынны были до XV века эти крайсветные Соловецкие острова[5] с мрачною, суровою природою, почти восемь месяцев окруженные плавающими льдами и полгода покрытые снегом; только «студеное» море, неприветливое, бурное, шумом своих могучих волн, да сильные ветры нарушали тоскливое безмолвие. Пустынность Соловецких островов, с их первобытною природою, полною грозных сил и явлений, непривычная воображению мирского человека, была полна дивных красот, как нельзя более соответствовавших пустынножительному миросозерцанию святых отшельников. Это привлекло сюда первого инока Савватия. «Слышав же, – пишет жизнеописатель пр. Савватия, – о острове Соловецком, на море-окиане, иже отстоит от брега два дни плавания; бяше же в то время остров оный пуст, не населяемый человеки, преподобный порадовался духом, и желанием зельным обеят бысть, еже ити тамо и вселитися на безмолвие»[6]. Жаждавший полного уединения и ничем не нарушаемой тишины, преподобный, постриженик Кирилло-Белозерского монастыря, оставив Валаамскую обитель, где он подвизался «со всяцем смирением и кротостию зельною»[7], и с трудом пробираясь по девственным лесам и непроходимым дебрям, достиг берегов Белого моря. Сведения, полученные здесь Савватием от местных жителей о необитаемости и непригодности для поселения Соловецких островов, укрепили его еще более в желании поскорее увидеть место, куда стремился он. На вопросы побережных жителей о том, «чем он будет питаться и одеваться на островах, когда он так слаб и дряхл», Савватий отвечал им с твердым упованием, что у него «такой Владыка, который дряхлости дает свежие силы и голодных питает до сытости». Преподобный пришел на реку Выг, где в то время уже подвизался инок Герман, «питомец Валаамского монастыря»[8]. Преподобный Савватий с Германом, взяв с собою необходимые жизненные припасы и земледельческие орудия, переправились через море; пристав к Соловецкому острову, в версте от берега, они водрузили крест и поставили келию в 1429 году. Так положено было начало иноческой жизни на Соловецких островах[9].

Шесть лет провели св. отшельники на Соловецком острове в непрестанных трудах и молитвенных подвигах, «умом к Богу приближающеся»[10]. Попытка в это время со стороны корельских насельников завладеть островами и нарушить иноческое безмолвие, по преданию, была предупреждена небесным явлением: два ангела, явившись жене одного поселившегося на острове с семейством корела, вблизи келии преподобного, наказали ее, – «биюще, же, глоголаша: отеидите от места сего, не достоит бо вам зде быти – на пребывание иноком сие место Бог устроил»[11].

На шестом году пребывания преподобный Герман удалился с острова на берег к реке Онеге. Преподобный Савватий, извещенный свыше о близкой кончине и движимый духовною жаждою приобщения Святых Таин, оставил остров; переплыв в небольшой лодке через море, он прибыл к реке Выг, где, близ волости Сороки, сподобился причащения Св. Таин Тела и Крови Христовой от некоего, случайно встретившегося с ним игумена Нафанаила. Молитвою и богомыслием приготовился преподобный к отшествию из этого мира. Савватий скончался 27 сентября 1435 года и был погребен при молитвенном храме игуменом Нафанаилом и новгородским купцом Иоанном, случайным очевидцем кончины преподобного.

С кончиною преподобного не умерло святое подвижничество на пустынных Соловецких островах. Продолжателем его подвигов явился другой любитель безмолвия – Зосима.


Соловецкие Чудотворцы: св. прп. Герман, св. прп. Зосима, св. прп. Савватий


Сын богатых земцев из смелых новгородских выходцев, Гавриила и Варвары, поселившихся в деревне Толвуе, близ Онежского озера, Зосима еще в юных летах принял монашество, вероятно, в Палеостровском монастыре, находящемся вблизи его родины. По смерти родителей, раздав имение их неимущим, он пошел на север искать пустынных мест для иноческих подвигов. В Сумском посаде он встретился с Германом, который и рассказал ему об удобствах Соловецких островов для безмолвной иноческой жизни и о подвигах Савватия. Восхищенный этим рассказом, Зосима уговорил Германа идти с ним опять туда, где он жил и подвизался с Савватием. Попутный ветер принес их в спокойную маленькую бухту, где у самого берега они увидели глубокое озеро с пресной водой. Неподалеку от этого озера и избрано было преп. Зосимою место для поселения и построена деревянная келия, в 1436 г. она была в двух верстах от нынешнего монастыря; Герман же поселился в полуверсте от него, чтобы не препятствовать друг другу в молитвенных подвигах и не нарушать безмолвия. Пустынники молили Господа благословить жительство их. Однажды преп. Зосима, выйдя из келии, увидел необыкновенный свет, озаряющий всю окрестность, и на воздухе прекрасную великую церковь. Удивленный видением, он поспешил в келию. Герман, заметив перемену в лице своего сожителя, спросил о причине этой перемены. Выслушав рассказ Зосимы о виденном, Герман сказал: «Не ужасайся и будь внимателен, мне кажется, что чрез тебя Господь соберет множество монахов». По встретившейся нужде Герман отправился на материк; противные ветры задержали его там на целую зиму, и преподобный Зосима остался один на пустынном острове, продолжая, со всем рвением своей пламенеющей к Богу души, подвиги благочестия. Нелегка была жизнь благочестивого пустынножителя при скудости телесной пищи и среди искушений духов злобы, много смущавших его; только непоколебимая надежда на благого Промыслителя укрепляла его духовные силы в понесении молитвенных трудов. И Бог не оставил своего избранника, чудесным образом ниспослав ему утешение: двое неизвестных мужей, явившись Зосиме, оставили принесенные ими хлеб, муку и масло и тотчас стали невидимы. Преподобный уразумел, что Бог, не оставляющий надеющихся на него, чрез ангелов своих промыслил о нем; обрадованный духом, он с новыми силами продолжал свои подвиги в пустынном одиночестве. Весною прибыл на остров и Герман с жизненными припасами и рыболовом Марком, поселившимся с отшельниками.

Мало-помалу к благочестивым инокам стали приходить другие ревнители подвигов благочестия и строить себе келии около келии преподобного Зосимы. Когда число их увеличилось, они построили малую, деревянную церковь, в честь Преображения Господня, с приделом во имя святителя Николая, на том месте, где было чудесное видение ее преподобному Зосиме[12], и послали одного из своей братии к Евфимию, архиепископу Новгородскому, просить антиминс и церковную утварь для новосозданной церкви, а также и о назначении настоятеля для обители. Владыка, расспросив посланного о новой обители «на море-окиане», удивился, как могут так далеко селиться люди, в край земли Мурманской и Каянской, и как там быть церкви. Архиепископ, сомневаясь в возможности жить там, не сразу исполнил просьбу отшельников, а по другим сведениям – впоследствии уже его преемник Иона прислал новоустрояемой обители «благословенную грамоту», антиминс и игумена Павла, которым и была освящена церковь. Но игумен Павел, равно как и следующие за ним настоятели Феодосий и Иона, не долго оставались на пустынных Соловецких островах; Павел не мог, как замечает жизнеописатель Зосимы, «стерпеть пустынного труда»[13] и вынести сурового климата. Несмотря на короткое время настоятельства первых трех игуменов, Соловецкий монастырь по просьбе их получил в Поморье от богатых новгородцев несколько участков земли с рыбными и другими угодьями; монастырские приобретения утверждены были вкладною крепостью, на имя игумена и старцев данною знаменитой Марфой Борецкой, новгородской посадницей[14], и грамотой от всех пяти концов Великого Новгорода, предоставившей право «тыми островами (Соловки, Анзеры, Муксами и Заяцким островами и малыми островки) и землею, и водою, ловищами и тонями, пожнями володети игумену и всем старцем Св. Спаса и Св. Николы по сей жалованной грамоте на веки»[15].

Так как присылаемые игумены не могли долго уживаться в монастыре, а между тем для новосозданной обители, начинавшей только что устроять внутреннюю жизнь братии и устанавливать внешние отношения к новгородским владыкам и боярам и поморским насельникам, необходим был опытный и постоянный руководитель, то братия решила избрать настоятеля из своей среды. Общий голос братии победил смирение Зосимы, и он, будучи вызван архиепископом, отправился в Новгород – там принял священство и игуменство (1452). Тогда многие из новгородских бояр пожертвовали в новый монастырь серебряные сосуды, богатые церковные ризы и съестные припасы. Так как в то время новгородцы готовились к борьбе с Московским Государством и находились в большой тревоге, страшась будущих событий, то смиренный любитель безмолвия поспешил возвратиться в обитель. Велика была радость братии при встрече своего желанного игумена. В первое же священнодействие преподобного Зосимы Господу угодно было показать всей братии, что их настоятель – избранный сосуд благодати Божией. Когда он совершал литургию, повествуется в житии его, то братия с удивлением заметила, что лицо преподобного сияло необыкновенным светом, а в храме ощущалось особенное благовоние. После литургии иноки были свидетелями другого дивного чуда. Преподобный Зосима дал просфору бывшим при богослужении купцам, которые по неосторожности обронили ее на дороге. И вот, когда пес покушался схватить ее, то огонь, восходивший от просфоры, препятствовал ему. Все это усугубило уважение братии к своему настоятелю и содействовало ему более успешно проводить в иноческую жизнь возвышенно-христианское учение о самоотверженной любви к ближним. Соловецкая обитель устроялась постепенно, и слава о ней и ее приветливом и благочестивом настоятеле – Зосиме быстро распространялась. «Обитель всеми исполняшеся и братство умножашеся и место распространяшеся: иереи приходяще ту священнодействоваху, и диаконы и клирицы, и келии мнози здахуся. И добродетельного ради жития блаженного Зосимы пройде слава о нем всюду, и мнози любовью желающе жительствовати у него и слышати от уст его слово спасения и от окрестных стран приходяще иноцы и хотяху пребывати с ним. Он же яко чадолюбивый отец с радостию всех приимаше»[16]. Вместе с этим Соловецкий монастырь сделался рассадником христианского просвещения и благочестия на Крайнем Севере. «Донеле же не вселишася (преподобные Савватий и Зосима), – пишет Максим Грек в предисловии к житиям Соловецких чудотворцев, – в пустынный оный оток (остров), дотоле тамо по тонну слышашеся имя Христово. Ныне… не токмо бо округ острова того истиннии богочетцы и Христовы поклонницы быша, но благодатию Божиею мнози языцы иновернии обратишася… православная вера распространися более трех тысящ от Соловецкого острова и до Варяжского некоего града, зовомого Варгав»[17]. Слава святых подвигов преп. Зосимы привлекла в монастырь многих из языческих племен – финнов, чуди, лопи, каян, мурман и других, живших доселе, подобно зверям, в пещерах и каменистых расселинах, и они, озаренные светом Христовой веры, оставались в обители, где «остризаху власы главы своея и бываху мниси»[18].

С увеличением числа братии прежняя церковь Преображения Господня оказывалась тесною; поэтому старанием Зосимы сооружена была новая, просторная церковь в честь Преображения Господня с трапезою, а потом и другая – в честь и память Успения Божией Матери; устроены были также новые келии и другие монастырские службы, необходимые при увеличивавшемся братстве. Устроив и расширив монастырь постройками, преп. Зосима дал братии устав, определивший жизнь иноков как членов общежития, для которого образцом послужил устав Иерусалимский, видоизмененный, сообразно с местными условиями пустынной обители. Основные черты этого устава сохранились и до настоящего времени. Трапеза по уставу должна быть общая; одежду иноки получают из казны; келии разрешалось покупать, а кто не мог купить, жил в казенных; иеромонахам и братии доходу не полагалось, так как все необходимое выдавалось им из казны[19].

Устроитель монастыря преп. Зосима с братией вспомнил и о Савватии, первом подвижнике на Соловецких островах, и много сетовал, что мощи его покоятся далеко от них, в пустынном месте. В это время он получил послание от игумена и братии Кирилло-Белозерского монастыря, советовавших «поспешить со тщанием перенести мощи блаженного к себе»[20]. Послание, признанное соловецкою братией «не от человеков, но от Бога», побудило Зосиму отправиться к реке Выг. Здесь он открыл нетленные останки преп. Савватия – «бесценный дар, обогативший духовно Соловецкую обитель». Мощи, перевезенные Зосимой в Соловки, еще более увеличили религиозное значение Соловецкого монастыря среди окрестных жителей[21].

Возбуждаемые завистью жители Поморья, видя расширение владений монастыря и приобретение им новых угодий и зная, что острова были отданы «в вечное» владение монастырю, продолжали свои посещения острова, чтобы ловить рыбу, высказывая угрозу разрушить монастырь и изгнать иноков. В числе оспаривавших монастырское достояние были и люди известной вдовы посадника Марфы Борецкой. Несмотря на глубокую старость, Зосима сам отправился в Новгород, чтобы раз навсегда решить вопрос о правах монастыря на владение островами и близлежащими землями. С этою целью он явился к архиепископу и другим важнейшим лицам, управлявшим Новгородом[22]. Когда он пришел к Марфе Борецкой искать управы на ее людей, она не приняла его и велела прогнать. Тогда Зосима сказал сопровождавшим его ученикам: «Се дние грядут, в няже жителие дому сего не изследят стопами своими двора сего и затворятся двери сего дому, и к тому не отверзутся, и будет двор сей пуст»[23]. Архиепископ с боярами, обсудив жалобу Зосимы, вручил ему грамоту на владение островом за печатями: владыки, посадника, тысяцкого и пяти концов Новгорода. И бояре щедро одарили игумена церковною утварью, золотом, серебром и жизненными припасами, с обещанием и на будущее время не оставлять обитель своею помощью. Раскаялась и Марфа. «Я напрасно на него гневалась, – сказала она, – мне наговорили, будто он мою вотчину отнимает». Она послала просить прощения у Зосимы и умоляла его прибыть к ней в дом на обед. Преподобный, не памятуя обиды, изъявил свое согласие. Во время обеда Зосима, взглянув на бояр, сидевших за столом, смутился и заплакал. По окончании стола Марфа еще раз просила прощения и молитв за себя и за детей, вручив ему вкладную крепость на владение землями и рыболовными тонями в поморки. «Се дает Марфа Исаковска, Великого Новгорода Посадница», говорится в грамоте, «в дом Святому Спасу на Соловки игумену Зосиме и всем священницам и старцем вотчину свою по морскому берегу, рыбная ловища, землю, и воды, и пожни, и лешей лес от Умские межи, от Кашкаранского ручья до красные щелейки и тони, тоню каменную, тоню Кашкаранской наволок, тоню точильный ручей, куды я володела Марфа, туды володети и игумену Зосиме и священницам и старцем во веки. А кто мою вотчину у Игумена Зосимы и у старцев отеимет или станет вступатися; и мне с ним судитися пред Христом. А у данные сидел отец мой духовной Софийской поп Иосиф да Олексей Бархатов, а данную писал сын мой Феодор Исаков. Лета 6978 (1470)»[24].

По выходе из дома Марфы преподобный на вопрос ученика своего Даниила о причине плача и грустного безмолвия за столом посадницы ответил, что он видел бояр за трапезой, а голов на них не было. Один из бояр Памфилий, узнавший тайну видения, принял иночество, убегая от беды, грозившей Новгороду[25].

Получив грамоту, прекращавшую хищнические попытки поморских жителей присвоить монастырские земли, Зосима возвратился в монастырь. Чрез несколько времени в уединенную обитель дошли страшные вести. После Шелонского поражения (1471) многие из новгородцев были казнены; в том числе казнены бояре, сидевшие за столом посадницы во время посещения Зосимы. Прошло еще несколько лет. Зосима, чуждый всего земного, от непрестанных трудов подвижничества и забот по устройству монастыря уже ослабевал. Новая, страшная весть смутила его покой; вследствие новых смут в Новгороде окончилось независимое существование новгородской общины; архиепископ Феофил был низложен; несколько тысяч влиятельных семейств, в том числе и Марфа Борецкая с детьми, были переселены в Москву (1478). Сбылось страшное пророчество Зосимы: запустел двор Марфы-посадницы, и не стало его обитателей. Недолго пережил Зосима горе, постигшее Новгород. Достигнув старости, маститый преподобный Зосима устроил себе гроб и часто со слезами смотрел на него, памятуя предстоящую смерть. Чувствуя приближение кончины, он призвал братию и сказал ей: «Вот я отхожу из этой временной жизни, а вас предаю всемилостивому Богу и Пречистой Богородице; скажите, кого желаете иметь игуменом вместо меня?» Все со слезами говорили своему умирающему игумену: «Мы хотели бы, отец наш, с тобою быть погребенными, но это не во власти нашей; пусть же Тот, Кто возвестил тебе отшествие из этой жизни, Христос Бог наш, даст нам чрез тебя наставника, который управлял бы нами ко спасению; да почиют над нами благословение и молитвы твои, – позаботившись о нас в этой жизни, не оставляй нас сирыми по отшествии твоем к Богу». Преподобный отвечал: «Я сказал вам, дети, что предаю вас в руки Господа и Пречистой Богородицы, а так как вы относительно игумена возложили свое упование на Бога, Пречистую Богоматерь и мое смирение, то да будет вам игуменом Арсений – он способен к управлению монастырем и братиею», – этими словами преподобный Зосима вручил игуменство благочестивому иноку Арсению. «Вот я поставляю тебя, брат, строителем и управителем св. обители этой, и всей братии, собранной любовью к Богу. Берегись, чтобы не утратилось что-либо из монастырских законоположений, как-то: относительно соборной церковной службы, ястия и пития в трапезе, и других монастырских обычаев, установленных мною; пусть все это будет целым и ненарушимым. Господь да направит стопы ваши к деланию заповедей своих, молитвами Пречистой Госпожи Владычицы нашей Девы Богородицы и всех святых, а также и угодника своего преподобного Савватия. Господь наш Иисус Христос да защитит вас от всех вражеских наветов и утвердит в божественной любви. Я, хотя и разлучаюсь от вас телом, отдавая долг природе, но духом пребуду с вами неотступно. Вы узнаете, что я обрел благодать пред Богом, когда, по моем отшествии, обитель распространится, соберется множество братии, это место процветет духовно и в телесных потребностях не будет иметь скудости». Сказав это братии, он целовал их в последний раз, всех благословил, с воздеянием рук молился о монастыре, своей духовной пастве и о себе; наконец произнес: «Мир вам!» Затем, возведя очи свои горе, молился: «Владыко Человеколюбче, сподоби меня стать одесную Тебя, когда Ты придешь во славе судить живых и мертвых и воздать каждому по делам»; потом возлег на одр и предал душу свою Господу. Это было 17 апреля 1478 г.[26] С горьким плачем и скорбию погребла братия горячо любимого игумена за алтарем церкви Преображения Господня, где впоследствии было сооружено надгробие и поставлены святые иконы. Скоро осиротевшая братия ясно убедилась, что преподобный Зосима невидимо присутствует с ними и печется о них. Ученик его Герасим в один воскресный день, после утрени, видел его идущим от гробницы преподобного Савватия к своей. Оглянувшись, преподобный сказал: «Подвизайся, чтобы получить награду за труды». В Великий Четверток, когда иноки подходили к принятию Святых Таин, преподобный Зосима сказал ему: «Иди и ты причастись», – и затем стоял у Св. Даров, пока причастились все. Не раз получали чудесную помощь в трудные минуты жизни по молитвам преподобного и вне обители обращавшиеся к нему с усердною молитвою. Инок Митрофан рассказывал, что, будучи еще мирянином, по торговым делам однажды плыл он по морю и был застигнут бурею; тридцать дней ветры носили лодку по бурным морским волнам, гибель, по-видимому, была неизбежна. В таком беспомощном состоянии Митрофан со спутниками в усердной молитве призвали на помощь преподобного Зосиму, который, явившись к ним, стал управлять судном, удерживая волны полами своей мантии, пока лодка благополучно доплыла до берега[27]. Нетленные останки угодника Божия сделались предметом благоговейного почитания православных русских людей. Московский собор, бывший при митрополите Макарии в 1547 году, положил наряду с другими отечественными святыми совершать память преп. Зосимы 17 апреля, а преподобного Савватия 27 сентября.

При мудром управлении и неусыпных трудах Зосимы пустынные Соловецкие острова оживились: застучал топор, закипела строительная деятельность монастыря, заведены были соляные варницы, ставшие впоследствии одною из главных доходных статей для существования монастыря. «И тако от своих трудов, – замечает писатель жития преподобных Зосимы и Савватия, – иноки в поте лица своего кормляхуся»[28].

Хозяйственное состояние обители при жизни преп. Зосимы Спиридон, митрополит киевский, описывает так: «И дров множество секущи готовляху, и воду от моря черпаху, и тако соль варяху, и взимаху от них всякое орудие на потребу монастырскую, и в прочих делах трудяхуся, и рыбную ловитву творяху: благоугодно место сие в составление монастыря»[29].

Последующие за Зосимою игумены твердо стояли на страже интересов обители, заботливо исполняя предсмертный завет преподобного о твердом хранении устава и порядков обители. Преемником Зосимы, согласно его воле, был избран Арсений, «муж добродетелен, искусен, доволен ко управлению монастыря и братии»[30].

Настоятельство Арсения продолжалось два года (1478–1479). В это время преп. Герман – сожитель преп. Савватия и Зосимы, посланный по монастырским делам в Новгород, скончался в обители св. Антония Римлянина. Ученики его везли тело почившего в Соловецкий монастырь, но за распутицею оставили его на берегу реки Свири. у часовни деревни Хавроньиной.

С падением Новгорода Соловецкий монастырь стал в ближайшую зависимость от великих князей и царей московских. С этого времени великие князья и цари московские с особенною любовию и вниманием относятся к Соловецкой обители, заявляя о своем усердии к ней: то – значительными денежными пожертвованиями, богатыми вкладами драгоценных вещей, церковной утвари и книг, то – грамотами, подтверждавшими старые права и привилегии обители или же дававшими во владение ей новые угодья и новые права ее игуменам, «своим богомольцам». Так, в 1479 г. великий князь Иоанн Васильевич, в игуменство Феодосия, дал монастырю грамоту, которою подтверждалось за обителью «Спаса и Его Пречистой Матери и Святого Николы» право владеть всеми островами и угодьями, – под страхом княжеского гнева тем новгородским боярам и «детям корельским», которые вздумали бы изъявить притязание на иноческое владение. (Грамота эта подтверждена в 1507 г. великим князем Василием Иоанновичем[31].)

После Феодосия был поставлен игуменом ученик преп. Зосимы Досифей. Этот священноинок отличался особенною любовью к чтению и ревностному собиранию книг для Соловецкой обители, так что по справедливости может быть назван основателем библиотеки Соловецкого монастыря.

По нуждам обители Досифею пришлось быть в Новгороде. Новгородский архиепископ Геннадий, интересовавшийся устройством Соловецкого монастыря и жизнию настоятелей, просил Досифея написать житие и чудеса основателей обители – Зосимы и Савватия. «Мне же грубу сущу, – говорит Досифей, – и недовольну смыслом на сие великое дело и много отрицающумися, он же рече: елико вразумееши, напиши мне памяти ради… Аз же от архиепископа приим благословение, Богу поспешествовавшу ми молитв ради преподобных отец наших Зосимы и Савватия, написах памяти ради, елико возмогох и удержа мя архиепископ у себя не мало лет»[32]. Любознательный инок не терял напрасно времени и воспользовался своим пребыванием в Новгороде для того, чтобы ознакомиться с книгами в древних новгородских книгохранилищах; выбирая лучшие древние подлинники и списывая книги, он пересылал их в Соловецкий монастырь.

Польза таких занятий Досифея особенно видна из того обстоятельства, что в то время богослужебные книги были употребляемы рукописные, а потому между книгами, переписанными по его распоряжению, много было церковных. Так, на одном рукописном Соловецком уставе (1128), писанном в 1494 году, вероятно в Новгороде, по распоряжению Досифея есть следующая приписка: «Списашеся сия книга повелением многогрешного и недостойного и худого во иноцех священноинока Досифея, а послал есмь в дом святаго храма боголепного Преображения три книги: Устав, да Минею-четью сентябрскую, да книгу Иоанна Златоустого, а прежде того летом послал есмь книгу правил св. Апостол и св. Отец, да Пророчества, да Маргарит, да Сильвестр, да Пчелу, да Феодора Студита, да Кузьму пресвитера, да Ивана экзарха, да Ивана Дамаскина, да Палею, да Василия Кесарийского, да Деонисия Ареопагита, да Анастасия, да Кирилла Иерусалимского, да Шестодневец Васильев, да Торжественник постный четьеи, да Апокалипса Иоанна Богослова, да плащаницу на престол, да праздники на налой. Того же лета дал есмь писати книгу Кирилла Иерусалимского, да Андрея Юродивого, да Минею октябрьскую четью, да и жития собрал». Отсюда видно, как деятельно Досифей занимался в Новгороде собиранием книг, и притом как разнообразен его выбор. Этот ревнитель просвещения не просто только списывал книги, какие находил, но по возможности выбирал лучшие. Так, на одной рукописи соловецкой есть приписка: «Книгу сию взял на список у владыки „Беседа на новоявившуюся ересь“, а писана на харатии и есть ей за пятьсот лет». Эта книга заключает несколько сочинений, из которых первое Козьмы пресвитера – слово на богомилов. Все списки Досифея отличаются верною копировкою древнейших оригиналов. Кроме исчисленных книг, без сомнения, много и других прислано было в Соловецкий монастырь Досифеем, из которых иные сохранились и доселе.

bannerbanner