скачать книгу бесплатно
Цифры на часах сменяют друг друга медленнее, чем всегда. Время дразнит. Оно лениво тянется, словно проверяет мои нервы.
За первой чашечкой кофе следует вторая, потом бокал воды без газа.
Нужный мне номер по-прежнему недоступен и, кажется, я начинаю догадываться, каким сюрпризом Мать Городов отмечает свидание со мной.
Встречаюсь глазами с собственным отражением в зеркалах за барной стойкой.
Вдох-выдох.
Удивляюсь. А ведь еще вчера оно выглядело по-другому. Сегодня мои глаза горят азартом, несмотря на промах. Огненные локоны струятся, словно час назад я вышла не из поезда, а от своего парикмахера «Сони Стрижка» (так она записана в моем телефоне).
Какая-то новая энергия неуловимо витает внутри и вне меня. Так вот ты какая, Морегрина! Ты реальна, ты смела, и ты – точно справишься!
Страх вытесняют любопытство и незнакомое чувство. Снова устремляю взгляд в зал. Что я в нём ищу? Кого? Не знаю…
Компания молодежи у самого входа веселится и обнимается, словно давно не встречавшиеся родственники. Модная парочка влюбленных беседует, то сплетая, то расплетая пальцы, поедая друг друга глазами. Мужчины в офисных костюмах о чем-то живо спорят. Крупная дама с красными губами заказывает уже точно не первый бокал вина и что-то тараторит по телефону, активно взбивая воздух вокруг себя руками. Семейная пара выясняет отношения, безуспешно стараясь говорить потише. Внутри и за окнами лица, люди, тени. Я скольжу по ним глазами и упираюсь в самый дальний угол.
Под огромной картиной в расслабленной позе сидит то ли кошка, поймавшая дзен, то ли женщина. В ее руках – телефон. Перед ней на столике – недопитая чашка кофе, крошечная ложечка и цветок розы в округлой вазе.
Она сидит молча, откинувшись на спинку кресла, словно в объятия невидимого любовника. То, что это не манекен, а живая фигура, выдают только ритмичные касания экрана изящным ногтем и красная туфля, раскачивающаяся на большом пальце её ноги и обнажающая стопу.
Смотрю и не могу оторвать взгляд. Мозг, еще не влившийся в ритм нового города и порядком уставший от дороги, не принимает такой визуальный диссонанс – сумасшедший городской улей, в котором каждая единица, как пикирующая свою цель пчела, и застывшая – Она.
– Девушка, вам что-то ещё? – вздрагиваю. Молодой человек-официант с бородкой отрывает меня от созерцания.
– Нет-нет, я рассчитаюсь, сколько я вам должна?
Он, как факир, тут же достаёт счёт и кладёт его перед моими глазами. Взглянув на цифру, безропотно достаю кошелек, вынимаю карту и прикладываю к стоящему на стойке серому терминалу. Терминал пикнув, высовывает язык с чёрными муравьями цифр и букв. Бармен безжалостно отрывает чек, протягивает его мне и забирает пустой стакан из-под воды.
Уже собираюсь уйти, но девушка-кот опять приковывает моё внимание. В этот раз она обнаруживает мой интерес и, как в замедленном кадре, жестом тонкой ладони, приглашает к себе за столик.
Не знаю, зачем я это делаю, но подхожу…
– Садись уже, – она смотрит на меня через щели прищуренных раскосых глаз.
– Я Мокки, – представляется девушка: – Смотрю, ты с чемоданом. Приехала покорять большой город? – она наклоняет голову, откровенно рассматривая меня с головы до ног.
Присаживаюсь рядом. Удивительно, от нее или от раскрывшегося бутона так ярко пахнет? Словно в саду на рассвете. Этот аромат я не спутаю ни с чем. Именно при первых лучах солнца цветы, покрытые дрожащей бриллиантовой россыпью, пахнут особенно. Они пахнут, как, наверное, пахнут звёзды, которые отражаются в каждой капле ночной росы.
Вдыхаю жадно аромат и внимательнее присматриваюсь к незнакомке.
Мокки, не дав мне даже произнести своё имя и ритмично качая красной туфелькой, продолжает свой монолог.
– Ты интересная и располагаешь. Вижу – только прибыла. А я тут давно. Люблю этот city. Я в нём всесильна. Я как будто женщина-кошка. Его ночные улицы возбуждают и заряжают энергией. И ночью я особенно чутко вижу людей настоящими. А днём этот город навевает на меня тоску. Но я всё равно обожаю его. Хочешь, угощу тебе моим любимым десертом? Он называется так же, как и этот город. Когда его ем, как будто впиваюсь в сердце самого города.
– Пожалуй, я не буду есть город, – отвечаю, улыбнувшись.
– Значит, город съест тебя, – смеётся Мокки в ответ: – Ну ладно, дорогуша, не стану тебя стращать, – смягчается она, – ты и так перепугана. У тебя что-то случилось?
– Случилось, – вздыхаю я: – Похоже, меня обманули. Оплатила квартиру заранее, а хозяйка не дождалась. Мы должны были встретиться с ней здесь. Девушка в зелёном плаще, так она сказала.
Мокки пододвигается ближе ко мне. Болтающаяся туфелька падает на пол.
– В зелёном плаще? – переспрашивает она заговорщическим тоном, откидывается к спинке стула, вновь принимая первоначальное расслабленное положение: – У меня есть хорошая новость. Она здесь была! Долго сидела, потом отдала что-то бармену и ушла. Ты спроси у него.
Вдох-выдох.
Чувствую, как тёплый медовый чай надежды заполняет опустевшую чашу моей души. Медленно подхожу к стойке. Так медленно, чтобы не расплескать этот напиток.
Вдох-выдох.
– Подскажите, а вам ничего не оставляла для меня девушка в зелёном плаще?
Спрашиваю, а сама боюсь услышать «нет». Ведь тогда вдруг наполнившаяся надеждой чашка не просто опустеет, она разобьется о надменно серые каменные проспекты человеческого обмана.
Вдооооооох…
Бармен пристально смотрит мне в глаза и произносит: «Вы – Марина из маленького города?»
Выдох…
«Да- да- да-да-да! Я та самая Марина, из того самого маленького города! Я тебя готова расцеловать незнакомый, прекрасный, бородатый, добрый ангел в белой рубашке и фартуке бармена», – так во мне кричит каждая жилка, каждый нерв. Вслух я могу только выдохнуть:
– Да, это я. Мы должны были встретиться. У меня есть адрес, эта девушка должна была мне отдать ключ.
– Она передала вам ключ, – утвердительно кивает головой бородач: – Очень торопилась, но оставила вам его у меня, до вечера.
Блестящий, серый. Его приятная прохлада в моей ладони. Вот он, ключ, который открывает пусть не все двери, но самую важную для меня на сегодня. Почти пританцовывая, возвращаюсь за столик к своей новой знакомой и показываю ей свой клад.
– Ключ! – мягко сложив губы, она едва слышно присвистывает: – Да ты везучая!
– Я так вам благодарна. Если бы вы мне не подсказали, я бы уже покупала билет обратно. Как могу вас отблагодарить?
– Ну, для начала всё-таки скажи, как тебя зовут?
– Морегрина, – отвечаю, не замешкавшись ни на секунду. Это имя, определённо, приносит мне удачу!
– Отличное имя, – говорит Мокки, хитро подмигивая: – Что ж, Морегрина, будем знакомы. Пошли на улицу, хочу покурить, да и, честно, здесь мне уже порядком надоело.
Глава 5. Слава
– Здесь работы ещё на полгода. А ты хочешь за три месяца. Командир, это ж очуметь можно! Ты хоть и правильно денег даёшь, но у нас тут, на юге, так быстро не работают. У нас любят как? Мы чешуёй не блестим, мы работаем с чувством, с толком, с расстановкой…
От воспоминаний о деде и мыслей о доме отвлекает назойливый, с характерным южным цоканьем, голос Михалыча. Смешной ушлый прораб с телосложением кузнечика и портфелем в руке – местная легенда.
– А мне до этого что? Слушай, Михалыч, четыре месяца копаемся. Уже конец мая. Самые сложные работы проделаны, так что давай не рассказывай мне! – пытаюсь приструнить работягу: – В конце лета хочу заехать. Пусть не весь дом сдадите под тапочки, но первый этаж должен быть жилым.
– Командир, ну, гнать волну не будем…Можно прикинуть, – цокает он: – Только вот доплачивать придётся.
Беспокойный и суетливый прораб бросает быстрый взгляд на свою сумку. Зачем ему портфель, одному строительному богу известно. За всё время, пока мы с ним общаемся, он ни разу его не открыл и не достал оттуда ни одного документа. Но всегда и везде ходит с ним в обнимку.
– Да у тебя от денег уже кошелёк распух, – решаю глупо пошутить и показываю на его потрёпанный портфель, который вот-вот лопнет то ли от важности, то ли от объемного содержимого.
Спрыгиваю с опалубки и натыкаюсь на немой вопрос в глазах.
– Да расслабься! – меня разбирает смех от его глупого вида: – Пошутил я насчёт твоего чемодана. Уж не знаю, что ты там такое драгоценное носишь, что из рук не выпускаешь.
По бегающим глазам вижу – прораб нервничает. Наверное, готовился к долгому спору и ожидал, что придётся объяснять причины задержки стройки, ругаться, доказывать, аргументировать. Но не в моём случае. Когда человек сам работает руками, для него понятны все сложности процесса.
Отлично знаю про непростой подъезд к участку, крутой уклон склона, коммуникации, которые докидываются издалека, да и солнце этой весной палит как сумасшедшее.
Пока прораб чешет затылок, прикидывая, сколько можно отхватить, прислушиваюсь к недалеко присевшим мужикам-строителям. Подозрительно вальяжные, они смахивают пот, курят махорку и смачно сплёвывают, разговаривая на том красноречивом языке, от которого даже у меня краснеют уши.
– Э-э-э, – прораб растерянно почесывает лоб и выносит вердикт: – Ну хотя б в четверть больше.
– Стоп, стоп, стоп! – говорю я.
Прерываю диалог и направляюсь к развалившимся работникам. Прораб-кузнечик влёт преодолевает дистанцию и пытается отвлечь меня пустыми вопросами, но я уже понимаю причину его нервного состояния. Амбре местного крепкого напитка сбивает с ног на подходе.
– Командир, ты это… Это они на кочерге уже приехали. Не собирался их ставить на объект. Я себе не враг. Ты не думай! Я собирался их обратно отправлять…
– Это что? Это у вас так принято работать? – волна праведного гнева накрывает меня с головой: – Так что ты там говорил про надбавку? Никакой надбавки. Меняешь всю бригаду. Всю. Из этих, чтобы я ни одного тут не видел больше. Находишь мне трезвых и опытных профи. Услышал – профи! Сдаёшь объект, как и договаривались, через три месяца. Если не справишься, буду менять и прораба. Чего мельтешишь? Отправляй прямо сейчас всех назад. Я жду.
Пока бригадир-недотёпа, так и не выпуская своего портфеля, суетится и распихивает по машинам нетрезвых работников, окидываю взглядом стройку и участок: серый квадрат фундамента, устремившиеся вверх основания стен, разрытую землю, заваленную горами накрытого материала.
– Ну, всё сделано! – раздаётся запыхавшийся голос Михалыча: – Всех отправил, всех, как есть, повыгонял. Сейчас метнусь, и, ей-богу, завтра уже будут работать новые, профи. Командир, ну точно будет без косяков. Ты же знаешь, мы умеем делать конфетку.
– Знаю, знаю, ладно. За столько времени первый косяк. Но следующего не потерплю. Ты меня тоже знаешь. Скоро приеду, проверю.
Хлопаю его по плечу на прощание.
Пока шагаю к машине, щурясь от обезумевшего майского солнца, вспоминаю, как в таких случаях поступал Дед. Он никогда не терпел ни буйных возлияний, ни орущих толп, ни криков, ни тем более дурных работников.
Он и сейчас словно стоит передо мной.
Я не принял его уход. Запретил себе даже думать об этом. Для меня он всегда живой. Просто уехал по делам куда-то, как часто и делал, пока крепко стоял на ногах. Дед всегда стремился быть везде и делать много.
Он, земля и розы приучили меня к тому, что нужно много работать и всему дарить искреннюю любовь.
«Ни цветок, ни дерево, ни земля, ни дом, ни человек не могут без любви».
С его генами мне передались любознательность, дисциплина и вечный поиск справедливости и красоты. Незримая наша связь не разрывается. Так явственно его ощущаю на этой земле, что и сейчас он почти осязаем, и я не сдерживаюсь:
– Помнишь, Дед, ты не разрешал брани и пьянства в своем доме? – слышу свой голос, как будто со стороны: – Вот и я в своем не потерплю. Буду как ты. Буду достойным тебя. Буду лучшим! Я строю дом и сад. По единственно верному плану – по твоему плану.
Завожу машину и медленно выезжаю с участка: каменистое бездорожье под колесами дает почувствовать рельеф живой земли, еще не тронутой строителями и бетоном. Машина покачивается на кочках и, переваливаясь с колеса на колесо, ползет к трассе. Если бы я мог, я бы запомнил каждую из этих кочек, каждое дерево, каждый глоток воздуха, каждый сантиметр земли вокруг будущего дома. Сложил бы это в свое сердце и закрыл на замок, чтобы потом, когда все станет другим, вспоминать дикую красоту первозданности этого места.
Прошло много лет, прежде чем разыскал и выбрал землю под дом. Куда только не забрасывало меня желание найти именно свой кусок земли. Искал участок и в городе, и далеко за городом, и на береговой линии, и у трассы с хорошей развязкой.
Ездил на встречи, смотрел, приценивался и понимал, что сам не знаю, чего хочу. Но, когда увидел эту землю, желание смотреть что-то еще сразу исчезло. Я почувствовал это в тот момент, когда автомобиль риэлторов провозил меня сквозь негустые, но раскидистые заросли южного леса, через величественный, кем-то заботливо высаженный строй кипарисов.
В тот момент, когда нога ступила на незнакомый, неидеальный квадрат южной земли, в голове у меня был только один ответ: – Да!
Так всегда бывает, когда находишь свое.
Мой дом заложен на подъеме. Слева, далеко-далеко, виднеются черепичные крыши чьих-то с любовью выстроенных коттеджей из белого и красного кирпича, позади – редкий лес из низкорослых деревьев, зарослей папоротника и кустарника, справа – каменистый спуск к трассе, впереди – тот самый вид на мерцающую в утреннем солнце мечту по имени Море.
С этого участка оно выглядит близким и, кажется, если хорошенько разбежаться и сигануть вниз, можно с высоты нырнуть прямо в его перламутровые мягкие воды.
Кочки заканчиваются, и мой хорошо поживший джип выезжает на трассу. Стрелка на спидометре сразу подскакивает вверх. В тот же миг замечаю едва уловимое движение на склоне справа от дороги, резко выжимаю газ и смотрю в зеркало заднего вида.
В груди холодеет. Огромные камни отделились от горы, подняли пыль, свалили тонкие деревца, наломали сосновых веток и с грохотом обрушились серой махиной на трассу. На том отрезке, где я был минуту назад.
Сели в этом районе явление редкое, но случаются. Агенты говорили: лучше ездить другой дорогой, более длинной и менее живописной. Я, как всегда, не послушал.
Тяжело дыша, смотрю на лежащие позади булыжники. Сердце ухает в груди.
Повезло? Конечно! В очередной раз.
Глава 6. Морегрина
Привет, Мать Городов!
Морегрина готова вдохнуть тебя полной грудью. Ты, определённо, мне рада.
Выходим с новой знакомой из кафе, в котором, как мне кажется, прошло не два часа, а целая вечность.
– Здесь недалеко тихий сквер, пойдём, я покурю, – ведет меня Мокки.
Огромные улицы полны людей, машин, голосов, запахов. Движемся вдоль проспекта, и, пока я жадно вглядываюсь в лица зданий и людей, Мокки, цокая каблуками и постукивая ногтем по экрану, даже не отрывает взгляд от своего телефона.
Сквер оказывается совсем рядом – пройдя мимо нескольких домов, мы поворачиваем налево, проходим через круглое жерло арки и оказываемся в безлюдном и зеленом месте, выбивающемся контрастом из суеты, шумевшей вокруг лишь минуту назад.
Присаживаемся на лавочку.
Мокки жадно курит, наконец, убрав телефон, а я достаю листок с адресом и пытаюсь понять, каким образом лучше добраться до места.
– Куда тебе? – выпуская одно облако дыма за другим, она кивает на листок в моих руках.
– На Запущенскую, – читаю непривычное мне название улицы и прибавляю: – Я еще не знаю, где это.
– У-у-у, – протягивает Мокки: – Это очень далеко от центра. Окраина. Далёкая-далекая окраина, – многозначительно протягивает она.
– Окраина, значит, – повторяю за ней задумчиво.
Окраиной меня не испугать. Ведь самая окраина – это мой бывший Город Маленьких Домов. А здесь, за такие деньги, всё равно где, главное, я в твоём доме, Мать Городов.
Телефон, навигатор. Вбиваю «Запущенская, дом 14».