Не для собаки

Он опустил голову и закрыл глаза. Телефон в кармане зазвонил снова. Надо взять трубку.

Титаническим усилием Олли запустил руку в карман и достал вибрирующий кирпич, провёл пальцем по экрану и приложил к уху.

– Какого черта, Оливер? – заорал Билл. – Где вы есть, чёрт вас дери?!

Оливер посмотрел по сторонам, словно боялся, что его подслушивают, хотя мозг просто вспоминал, где находится. Все силы были потрачены на то, чтобы взять телефон. Где-то прибыло, где-то тут же убыло.

– Я в больнице… – Слова дались так сложно, будто рот склеили, а язык вырвали. Кстати, он видел такое на одном из выездов. Тогда нашли женщину со склеенными губами на суперклей. А когда патологоанатомы смогли его разлепить, обнаружили, что язык у жертвы вырван с корнем.

Он урод, Мики. Он конченый ублюдок.

Память играет злые шутки. Олли всегда думал: если в старости приобретёт деменцию и расскажет всем, что творил в юности, его посадят до конца жизни. Хотя, в сущности, конечно, плевать. Когда у тебя потеря памяти и ты ходишь под себя, какая разница, где это делать.

– Олли! – орал Билл. – Ты где там? Можешь мне хоть что-то ответить?

Кажется, у него уже происходит потеря реальности.

– На Микаэлу утром кто-то напал, – сказал Оливер и тут же подумал, что это был ни черта не «кто-то». Это долбанный Эш, от которого она так старательно пряталась и который как-то узнал, где её дом. – Я принёс её в больницу. Она в операционной. Потеряла много крови. Что-то там ещё…

Он убьёт Эша, если найдёт. Совершенно точно. Сразу убьёт. Чтобы Микаэла жила спокойно, чтобы не боялась и не пряталась, чтобы могла навещать родных без страха быть раскрытой. Он всё равно узнал, где она живёт. Ей снова придётся переезжать, перепродавать квартиру. Пока она слаба, ей вообще нельзя будет оставаться одной.

– Олли! – снова орал Билл. – Соберись, чёрт возьми! Кто это сделал?

– Я не знаю! – рявкнул Оливер. – Нашёл её избитую, в крови. Дома уже никого не было.

– Я отправлю наряд в её квартиру.

– Проще уже криминалистов. Пусть снимут отпечатки, возьмут образцы крови. Может, получится установить личность. – Оливер замялся. Когда Мики очнётся, сама расскажет, как всё было. – В общем…

– Я понял тебя. – Билл помолчал. – Тебе нужно что-то? Ты ел? Может, отправить к тебе кого-нибудь?

– Нет, – ответил Оливер. – Я только дождусь новостей. Если что, зайду тут в местную столовую.

– Ладно. – Билл вздохнул, а Оливер поймал себя на мысли, что не может дождаться окончания звонка. – Звони, если что!

– Хорошо. Пока.

Он скинул трубку и убрал телефон. Потом снова взял в руки. Он даже не знал фамилию этого Эша. Как его искать? Если Мики не проснётся и не расскажет как можно скорее, они могут его упустить. Он бы так и сделал: после того как совершил что-то крупное, затаился бы, хотя бы на время.

«НЕ СРАВНИВАЙ СЕБЯ С ПРЕСТУПНИКОМ», – проорал в голове голос Микаэлы. – «Ты не они. Ты не избиваешь людей, не насилуешь, не убиваешь. Ты ловишь плохих. ТЫ ЛОВИШЬ ПЛОХИХ!»

– Ладно! – Олли зашипел, правда это было уже вслух. – Хоть бы ты очнулась, Мики. Хоть бы поскорее пришла в себя. И с тобой всё было хорошо.

Она сильная. Конечно, очень сильная. И она выкарабкается. Обязательно.

Оливера раздражал сам факт того, что кто-то посмел ворваться в её дом и избить. А может быть, не только избить – ведь ему ещё ничего не сказали. Он почувствовал, как под кожей начался знакомый зуд, прямо под самыми рёбрами. Словно там кто-то шевелится, словно там хотят вырасти новые руки. Потом этот зуд начал подниматься тысячами муравьёв, разбегаясь по всему телу.

Это вернулось, Мики. Оливер будто посылал ей мысленные сигналы, в надежде, что она их уловит. Снова вернулся этот зуд, этот импульс под кожей.

Мимо прошли доктора, о чём-то весело беседуя. Вокруг жизнь шла своим ходом – и замерла она лишь в операционной. Он не мог поверить, что с момента обнаружения Микаэлы у себя дома прошло всего лишь минут сорок. Казалось, уже целая вечность. Это было таким далёким: утро, ожидание, бессонная ночь. Всё произошло не пару часов назад, а пару лет назад. Будто он сидит на этой железной лавочке уже года три.