Не для собаки

Камеры Оливеру установили через несколько дней. От перевозбуждения и страха он не мог спать ещё две ночи, постоянно опасаясь, что может обнаружить на записях утром. В конце концов адреналин покинул кровь, а усталость в организме достигла пикового состояния. На пятые сутки Оливер только положил голову на подушку и сразу же уснул.

Утром камера не показала ничего необычного. Оливер проспал всю ночь, изредка переворачиваясь. То же самое произошло на следующую ночь и ещё на следующую — и так почти три недели. Он просыпался, смотрел на перемотке видео с ночи, ничего там не обнаруживал и уходил на работу.

Ему стало даже обидно. Более того, все его вещи снова вернулись на свои места. Будучи даже почти в бессознательном состоянии, он всё раскладывал по местам, и ночью ничего никуда не перемещалось. По утрам Оливер думал, что это была паранойя, что на самом деле ничего с места на место не прыгало, что всё это ему всего лишь привиделось.

Когда картинка на экране так и не изменилась, Оливер отложил телефон, решив: что бы то ни было, оно, видимо, тоже знало о том, что он установил камеры, и не хотело попадаться. Да и слава богу, а то эта ерунда начала его выводить.

Глава 9

Олли интуитивно снова посмотрел на полки с книгами. Конечно, все они были не на месте — не в том порядке, который им отведён. Сегодня он проспал пару часов, всё случилось за это время. Оливер мог бы кинуться проверять камеры, но он и так прекрасно знал, что там найдёт.

Врач сказал: Микаэла проспит до утра. Сейчас он мог поехать на работу — на оставшиеся пару часов — или остаться дома, так как Билл всё равно его отпустил. Оливер достал телефон, всё ещё глядя на полки. На протяжении вот уже пары месяцев по его дому гулял роман «Бессонница». Вообще он любил Стивена Кинга, но глюки в основном приделывали ноги именно этому автору. Кстати, сам он ещё ни разу не взял его в руки с того момента, как «Бессонница» начала гулять.

Оливер набрал номер, переступая через кресло и подходя к стеллажу почти в упор. Если бы книга была женщиной, она бы уже почувствовала его дыхание на своей коже. Оливеру показалось, что он даже видит отпечатки пальцев, которые тот, другой, оставляет на этой обложке.

— Алло? — послышалось в трубке.

— Дин? — спросил Оливер, не дожидаясь ответа. — Это Оливер. Что-нибудь известно? Нашли его?

— Оливер, привет. — Ему показалось, что на этой фразе Дин зажмурил глаза — так как у него нет никакой информации, а Олли для него тот самый назойливый родственник. — Слушай, я сообщу, как что-то выясню. Ты же знаешь?

— Да, конечно. — На обложке точно был отпечаток. Сейчас он в этом не сомневался. Ему не казалось: на корешке книги виднелся отчётливый отпечаток большого пальца, словно нанесённый туда маленькой тонкой наклейкой. — Ладно, спасибо, Дин. Пока.

— Пока.

Они ждут, когда проснётся Мики, чтобы она просто рассказала, что произошло и кто это был. Он не попался на уличных камерах, он отправил вперёд парня и подставил девчонку-кассира. Этот тип умён и явно расчётлив.

Оливер потянул руку к роману, ухватился за края и осторожно вытащил. Микаэла бы не далась так просто. Она бы отбивалась, она бы все руки избила в кровь, она бы царапалась и кусалась — её так просто не взять. А на её руках не было ни одной ссадины, которая говорила бы о том, что Микаэла участвовала в борьбе, а не в избиении. Что же он такого ей сказал или сделал, что она просто оказалась жертвой, а не борцом?

Книга стала толстой из-за количества загнутых страниц. Сейчас он уже вряд ли разберётся, где что и какая из них первая. Оливер пролистал роман, пытаясь высмотреть цифру «1» на согнутых углах, но это почти невозможно — всегда приходится пролистывать как следует. У него получались очень маленькие буквы и цифры, а может, он просто издевался над глазами Оливера.

Этот хренов любитель загадок и игр. Он так долго пытается привлечь его внимание, словно у Оливера появился младший брат, с которым не очень охота возиться, но он уже настолько вытряс все твои мозги, что ты садишься и играешь с ним, лишь бы тот перестал гундеть. Кажется, он даже видел, как этот засранец обрадуется, как только поймёт, что Оливер всё-таки взял книгу.

Он пролистал её на третий раз и тут резко остановился. На загнутом уголке написана цифра «1». Карандашом. Поганец не портит книжки ручкой — только карандашом.

— Что ж ты не оставишь меня в покое, — простонал Оливер.

На первой странице было подчеркнуто слово «привет» целиком и его имя отдельными буквами.

— Привет, говнюк, — прошептал Олли.

Дальше было обведено слово «скучал» целиком и вопросительный знак.

Почему бы просто не писать записки? Взять блокнот, который он оставил специально для этого, и писать на нём карандашом. Зачем заниматься вот этой шифровкой? Хотя ответ очевиден: этот другой, кем бы он ни был, абсолютно точно любил поиграть. И он обожал играть с Оливером, потому что он — тот человек, с которым он никогда не встретится лично, не поговорит с глазу на глаз. Поэтому ему нравилось общаться именно вот так. Записки или смс — это слишком просто, это не несёт за собой интриги или игрового момента. Тому второму было скучно. Он выходил на свет только когда Оливер спал, поэтому ему нужно себя как-то развлекать.

Периодически этот гость кошмаров орудовал в его доме, словно загнанный туда тайфун, разрушая на своём пути всю последовательность и установленный порядок. Он махал ему в камеру, нарочно опрокидывая всё.

Если честно, Оливер до конца не понимал, как этот засранец к нему относится. Ненавидит? Может, наоборот, любит? Или завидует? Оливер и во сне существовал. Он видел сны, он мог проснуться в любой момент ночи, прийти в себя, забрать контроль. Говнюк этого не мог. Он приходил только когда Оливер засыпал, и то не всегда — бывали спокойные ночи. Ему до конца не было понятно, когда и как это происходит и с чем связано. Да он и выяснять не хотел.

На странице, помеченной цифрой «2», было обведено слово «Игра». Он подчеркнул буквы «п» и «о», стрелочкой указал на слово «игра» и ещё стрелочкой увёл на буквы «ем». Не сложно было догадаться, что он хотел написать «Поиграем» — просто уж очень замысловатым способом. И вопросительный знак.

Этот другой двигал роман уже давно. Оливер просто его игнорировал. И игру, которая описана вот такими подчёркиваниями и обводом слов, он начал давно. И гость кошмаров откровенно злился поначалу, когда Олли только заметил, что роман начал кочевать по стеллажу, а он его игнорировал. Засранец злился — и злился не на шутку.

Поначалу всё сводилось к разрушению жилища: он просто выводил из строя технику, ломал мебель, выкидывал вещи. Когда и это не помогло, тот переключился на самого Оливера. Он всё чаще и чаще просыпался от острых болей, потому что говнюк резал ему руки, буквально пытался продырявить ладони. Ему это не удавалось до конца только по причине того, что Оливер тут же просыпался.