Чун Цзы. Книга 1

Чун Цзы застыла в растерянности, а затем радостно подскочила и побежала к нему.

– Наставник, вы звали меня?

Ло Иньфань никогда не был чьим-то учителем, но часто слышал, как Юй Ду и Минь Юньчжун звали так своих учеников при личном общении. Чун Цзы являлась его единственной ученицей, и было естественно ее так называть. Эта манера была немного непривычна, однако обращение воодушевило и обрадовало Чун Цзы.

– Учитель хочет меня еще чему-то обучить?

– Ты рождена с темным духом, потому пока не можешь заниматься магией.

Чун Цзы была всего лишь маленьким ребенком, она только чувствовала, что наставник хорошо к ней относится и сегодняшний день – лучший в ее жизни. Девочка совершенно не расстроилась из-за его слов, лишь сказала:

– Хорошо, если учитель говорит, что мне не нужно совершенствоваться, то я не буду этого делать.

Чувство вины уже исчезло. В конце концов, общее благо важнее всего. Ло Иньфань кивнул, встал и вернулся в свою комнату.

Глава 4

Беспомощность учителя

На пик Пурпурного бамбука редко заходил кто-то чужой, поэтому дворец Чунхуа был всегда тихим и безлюдным. Сначала Чун Цзы все было в новинку, но через несколько дней энтузиазм угас. Ей не нужно было совершенствоваться и практиковать магию, и очень скоро девочке стало скучно. Вообще, ученики могли свободно передвигаться по территории школы Наньхуа, и, когда Чун Цзы стало невыносимо тоскливо, она вдруг вспомнила об одном человеке. Рано утром девочка спустилась с пика Пурпурного бамбука и, преисполненная радости, побежала на главный пик к залу Шести соответствий.

Зал Шести соответствий, как и всегда, выглядел торжественно и величественно, ученики то и дело входили и выходили из него. Изнутри доносился неясный голос Минь Юньчжуна. Больше всех здесь Чун Цзы боялась именно бессмертного надзирателя Миня, поэтому не рискнула войти, а быстро повернула и по боковой галерее дошла до дверей другого зала. Подняв глаза, она увидела три больших иероглифа, написанных над входом.

Чун Цзы не умела читать, поэтому с сомнением застыла на месте.

– Чун Цзы, что ты здесь делаешь?

Кто-то толкнул ее в спину. Обернувшись, она увидела знакомое лицо.

С тех пор как Вэнь Линчжи стала ученицей Минь Юньчжуна, ее положение в школе Наньхуа изменилось. Сейчас она и еще несколько учениц направлялись в зал Шести соответствий, и Линчжи не предполагала, что по дороге встретит Чун Цзы. Она до сих пор помнила, как на море Цинь Кэ закрыл маленькую нищенку собой, и затаила обиду. Позже, когда Ло Иньфань принял Чун Цзы в ученики, Вэнь Линчжи возмутилась еще больше. И теперь, при этой случайной встрече, девушка, разумеется, не смогла удержаться от насмешек, желая унизить выскочку.

Чун Цзы было всего лишь десять лет, и она не понимала, что с ней обращаются невежливо, лишь смутно чувствовала неладное. Она нахмурилась и хотела было уйти, но Вэнь Линчжи преградила ей путь.

– Чун Цзы, как ты смеешь неуважительно относиться к старшим?!

Только после этих слов Чун Цзы поняла, что по старшинству поколений она должна была отдать дань уважения ученице Минь Юньчжуна.

Ей ничего не оставалось, как склонить голову и почтительно сказать:

– У ученицы бессмертного надзирателя есть ко мне какое-то дело?

Вэнь Линчжи закатила глаза.

– Ты уже давно в школе Наньхуа и до сих пор не видела зал Предков?

Чун Цзы была смущена, но честно ответила:

– Нет, а где он?

Несколько учениц вокруг рассмеялись.

– Да ты даже читать не умеешь, – презрительно фыркнула Вэнь Линчжи. – Зал предков прямо перед тобой. Мне так неловко, что ты ученица почтенного Чунхуа.

Чун Цзы покраснела от стыда, представив, как быстро слух об этом разговоре распространится по школе. Из-за прежней жизни она привыкла к насмешкам, но недопустимо, чтобы из-за нее потешались и над учителем.

Вэнь Линчжи увидела, что ее слова достигли цели, и собиралась отпустить следующую колкость, как вдруг услышала позади себя тихий голос:

– Почтенный Чунхуа прозорлив. Раз он взял кого-то в ученики, значит, на то есть причины. Считаете, что можете тайком критиковать его поступки?

Ученицы тут же замолчали.

Внешность говорящего была обычной, но в движениях сквозило особое очарование. Манера держаться выделяла его из толпы. Он выглядел сдержанным и говорил доброжелательно, но все ученики школы Наньхуа преклонялись перед ним. На вид ему было лет двадцать, а он уже производил впечатление крепкого и надежного человека. Чун Цзы подумала, что он очень похож на Ло Иньфаня.

Человеком, стоявшим перед детьми, был лучший ученик школы Наньхуа, самый способный из учеников Минь Юньчжуна, доверенный человек главы, Му Юй.

Вэнь Линчжи поспешила склониться перед ним и, делая вид, что ей очень стыдно, сказала:

– Линчжи была неправа. Брат Му, спасибо, что напомнили об этом.

Му Юй не стал ее упрекать, лишь кивнул.

– Почтенный наставник в зале Шести соответствий. Ступайте быстрее.

Вэнь Линчжи и другие ученицы поспешили уйти.

– Старший брат Му.

Чун Цзы опустила голову. Му Юй опустился на колени и посмотрел на нее с улыбкой.

– Чун Цзы, не обращай на них внимания. Почтенный Чунхуа никогда раньше не брал учеников, однако принял тебя. Значит, ты лучшая, понимаешь?

Чун Цзы и раньше не сомневалась, что Му Юй хороший, – это подтверждала его идеальная репутация среди учеников школы Наньхуа. Однако теперь, когда он так по-доброму отнесся к ней самой, она почувствовала большую благодарность.

– Я понимаю, – серьезно кивнула Чун Цзы.

Му Юй осторожно похлопал ее по плечу и встал.

– Почему ты не на пике Пурпурного бамбука?

– Я искала Цинь Кэ… брата Цинь. Он здесь?

– Глава отправил его на пик Нефритового рассвета, чтобы совершенствоваться в технике меча. Никому не разрешается его беспокоить. Боюсь, следующие несколько лет вы не сможете увидеться.

– О, – разочарованно потупилась Чун Цзы.

– Разве почтенный Чунхуа не обучает тебя магии?

– Учитель сказал, что я пока не могу совершенствоваться, – честно ответила Чун Цзы.

Му Юй нахмурился, но быстро взял себя в руки.

– Ничего страшного, если ты не совершенствуешься. Быть Чун Цзы – уже хорошо. – Он поднял руку и указал на надпись над дверью. – Эти три иероглифа читаются как «зал Предков». Хочешь зайти и посмотреть?

Зал Предков не был столь же величественным, как зал Шести соответствий, скорее более тихим и строгим. На безупречно чистом алтаре стояла большая курильница и лежали аккуратно сложенные свитки, а на стене висело несколько портретов. Внутри была всего пара-тройка учеников, разговаривающих между собой. Заметив Му Юя, они почтительно поприветствовали его и тут же занялись своими непосредственными обязанностями.

Му Юй провел Чун Цзы к алтарю и сказал:

– Здесь мы поклоняемся великим предкам школы Наньхуа прошлых эпох, поэтому зал и называется залом Предков. Ежегодно в девятый день девятого лунного месяца[21] все последователи школы Бессмертного меча Наньхуа приходят сюда, чтобы отдать дань уважения.

– Брат Му, а это что? – Чун Цзы вдруг вцепилась в его рукав, будто увидев нечто страшное.

Над алтарем прямо в воздухе парил верительный знак[22] размером с ладонь. Он имел форму сабли, и с ходу было не определить, из какого материала он изготовлен. По поверхности знака проскальзывали странные темно-красные блики.

– Кхм… Это… жетон приказа Верховного демона, – пояснил Му Юй. – В великой битве между демонами и бессмертными, которая произошла пять лет назад, Небесный владыка использовал высшую небесную технику и в конце концов смог убить Верховного демона своим мечом. Души демона рассеялись, но и Небесный владыка был смертельно ранен в том бою. Так жетон Верховного демона оказался в школе Наньхуа.

С тех пор как Чун Цзы переступила порог зала, она ощущала смутное беспокойство. Сейчас девочка поняла, что ее тревога связана с этим артефактом, поэтому, запинаясь, спросила:

– Верховный… Верховный демон?

Му Юй кивнул.

– На жетоне написана клятва демонической орды, которую используют для призыва демонов Пустых небес.

Чун Цзы отступила на шаг и спряталась за спину Му Юя.

– Почему вы храните этот жетон? Ведь, если кто-нибудь его украдет, непременно случится что-то дурное.

Му Юй с улыбкой подтолкнул ее вперед.

– Тебе нечего бояться. Этот жетон может управлять демонической ордой, и Верховный демон не оставил столь важную вещь без охраны. Он использовал запретную технику демонического дворца, чтобы запечатать жетон. Никто, кроме него, не способен пробудить артефакт. Но теперь, когда души и тело Верховного демона полностью уничтожены, нет нужды беспокоиться. Глава поместил этот жетон здесь в память о Небесном владыке и как предостережение будущим поколениям учеников.

Чун Цзы выдохнула с облегчением.

– Неужели только Верховный демон может им воспользоваться?

– Если бы в чьих-то жилах текла его кровь, он тоже смог бы пробудить жетон. Но у Верховного демона не было кровных родственников.

Чун Цзы застыла, а затем снова подняла взгляд на верительный знак. Висящий высоко в воздухе жетон Верховного демона будто посмотрел в ответ, как если бы у него тоже были глаза. А затем, казалось, пошевелился, зовя ее.

– Брат Му, пойдемте скорее, – еще больше испугалась Чун Цзы.

Тревога ясно читалась на лице девочки, и Му Юй понял, что что-то не так.

– В чем дело?

– Я боюсь. – Чун Цзы не осмелилась рассказать о том, что произошло. Запинаясь, она произнесла: – Брат, я пойду первой.

Сказав это, девочка тут же выбежала из зала, оставив растерянного Му Юя одного.

Деяния Верховного демона поистине ужасны, а его жетон как будто хочет ей что-то сказать! Чун Цзы была в панике. Она решила больше никогда не ходить в зал Предков и поспешила к пику Пурпурного бамбука. По дороге она столкнулась с Минь Юньчжуном, и его мрачное выражение лица заставило ее покрыться холодным потом.

Несколько дней подряд жетон с темно-красными всполохами появлялся во снах Чун Цзы. В кошмарах у жетона действительно были глаза, которые смотрели на нее и улыбались, – от этого Чун Цзы вскакивала посреди ночи.

Но маленькая нищенка привыкла спать под чужой крышей, постоянно испытывая страх, и дурные сны ее пугали меньше всего. Прошло полмесяца, впечатления от визита в зал Предков стерлись, и Чун Цзы вскоре и вовсе обо всем забыла.

Потянулись долгие унылые дни.

Все ее братья и сестры по учению усердно совершенствовались, только Чун Цзы бездельничала и ужасно скучала. Она старалась реже ходить на главный пик Наньхуа: не только потому, что не хотела встречаться с Вэнь Линчжи, но и оттого, что увидела – ученики и наставники относятся к ней настороженно. Вероятно, это происходило из-за слов главы о врожденном темном духе. Лишь Му Юй продолжал относиться к ней как прежде, но он был лучшим учеником, и у него хватало своих дел. Он усердно учился и совершенствовался, и Чун Цзы не смела слишком часто беспокоить его.

Заросли пурпурного бамбука и вечный туман. Так скучно и монотонно.

Ло Иньфань научил ее дыхательной технике, а на следующий день Чун Цзы обнаружила, что может самостоятельно концентрировать энергию. После того случая наставник больше не вмешивался в ее дела и не давал никаких заданий. Каждый день он уходил рано утром и возвращался очень поздно либо весь день проводил в главном зале. В это время Чун Цзы не могла войти в зал, но, когда наставник уходил, путь для нее был открыт. Несколько раз Чун Цзы пыталась докричаться до учителя, тогда он впускал ее, снимая барьер, и, спросив, в чем дело, снова отправлял на улицу.

Чун Цзы потеряла надежду.

Другие братья и сестры могут видеть своих учителей в любой момент. Даже суровый бессмертный надзиратель Минь позволяет Вэнь Линчжи быть рядом с собой.

Чун Цзы очень старалась угодить учителю, но чем лучше она владела потоками ци, тем безразличнее тот становился.

Двери главного зала открылись, и на пороге появилась фигура в белом одеянии.

Чун Цзы уже долго ждала. Она решилась. Увидев наставника, девочка радостно подбежала к нему и обняла.

– Учитель!

На белоснежных одеждах остались следы от грязных детских ладошек.

Ло Иньфань не знал, что в голове у его взбалмошной ученицы. Опустив взгляд и увидев черные следы, он невольно нахмурился.

«Если тебя так просто разозлить, ты не Ло Иньфань». Подумав, что это просто детская небрежность, он незаметно взмахнул рукавом, и грязь исчезла.

И наставник, и его ученица снова были безупречно чисты.

Чун Цзы широко раскрыла рот.

– Поиграй сама, мне нужно уйти, – ласково сказал Ло Иньфань.

Медленно ступая в белой дымке, стелющейся по земле, он спустился по ступеням и скрылся из виду. Так же, как и при их первой встрече, он был близок, но совершенно недосягаем.

Чун Цзы ощутила полную беспомощность и мягко опустилась на каменные ступеньки. Подперев щеку рукой, она в отчаянии закатила глаза.

Очень скоро Ло Иньфань заметил, что его маленькая ученица только кажется послушной. С каждым днем ее озорной, неугомонный характер проявлялся все сильнее. Ло Иньфань всегда вставал очень рано, но, приходя в главный зал, понимал, что ученица уже там побывала. Каждый раз он подсчитывал урон от ее посещений: то недоставало пресса для бумаги, то кисть была сломана, то листы были разбросаны повсюду, а порой и зал целиком пребывал в беспорядке.

Конечно, для Ло Иньфаня это не представляло большой проблемы. Один взмах рукой – и все возвращалось на свои места.

Сначала он думал, что ребенок просто любит поиграть, однако со временем стал подозревать, что ученица делает это намеренно.

Например, она могла вылить тушь на стул, схватить и не отпускать духовного журавля, разносящего послания, или пролить чай на белую бумагу. Иногда она брала волшебную кисть и рисовала на земле не то черепаху, не то кролика, лучась торжеством и спрашивая у учителя, хорошо ли получилось.

Это были простые детские шалости, несерьезные проступки. Ло Иньфань, конечно, не наказывал за них. Было только тяжело смотреть в глаза журавлю, которого хватали каждый день. Через некоторое время он все же сделал ей предостережение. Богоподобный наставник десятки раз говорил ученице: «Не делай так», но ее забывчивость и стремление все рушить были слишком велики. Она относилась к его словам легкомысленно, продолжая поступать по-прежнему.

Каким бы спокойным ни был нрав Ло Иньфаня, мужчина чувствовал беспомощность. Возможно, эта ученица была послана Небесами, чтобы испытать его?

Однажды он вошел в зал и увидел нечто необычное.

Все было на своих местах, на стульях не было чернил, стол оставался безупречно чист, журавль, доставляющий послания, завис в воздухе с письмом, уже собираясь улетать.

Это было письмо, которое он вчера написал главе дворца Цинхуа. Оно уже лежало в конверте, запечатанное магией.

У Ло Иньфаня вдруг возникло дурное предчувствие, и он поспешил подозвать журавля к себе.

Письмо оказалось в порядке, вот только на конверте красовалась большая черепаха, нарисованная чернилами из ледяного чернильного камня. Чтобы в пути никто не подделал письмо, совершенствующиеся специально изготавливали такие чернила – их невозможно было стереть даже магией.

Разглядывая черепаху, Ло Иньфань почувствовал, как кровь стынет в жилах. К счастью, письмо еще не было отправлено, иначе школа Наньхуа потеряла бы лицо.

Пришло время проучить маленькую ученицу.

Он тихо выдохнул и позвал:

– Чун-эр! Чун-эр!

Девочка тут же примчалась, будто специально ждала снаружи.

– Наставник звал меня?

Хоть у Ло Иньфаня никогда не было учеников, он помнил свое ученичество и видел, как другие наставники воспитывают своих последователей. Он знал, что учитель должен сделать, если ученик не слушается, потому принял серьезный вид и, бросив перед ней письмо, сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Где было синее море, там ныне тутовые рощи» (кит.) – образное выражение, означающее «все переменчиво». (Здесь и далее примеч. ред. и перев.)

2

Шесть миров: мир богов, мир бессмертных, мир людей, мир нечисти, мир демонов, загробный мир.

3

Бáоцзы (кит. 包子) – приготовленные на пару пирожки из дрожжевого теста с начинкой.

4

Глаза феникса (кит. 凤目) – миндалевидные глаза с приподнятыми кверху наружными уголками, в Азии считается одной из самой красивых и мужественных форм глаз.

5

Ли (кит. 里) – древнекитайская мера длины, примерно равна 500 м. (Далее термины древнекитайской системы измерения длины и веса см. на стр. 538).

6

Имеется в виду дворец Ушедшего от перерождений. Имя Ни Лунь (кит. 逆轮) означает «колесо вспять». Таким образом, дворец был назван в честь его хозяина.

7

В китайском языке слово «букашка/насекомое» (кит. 虫子) созвучно с именем главной героини Чун Цзы (кит. 重紫).

8

Заколка-гуань (кит. 冠) – высокая заколка, закрепляемая поперечной шпилькой.

9

Шесть соответствий, соединений (кит. 六合) – зенит, надир (верх и низ) и четыре стороны света. То есть вся Вселенная, все сущее, мироздание.

10

Меч Мироздания (кит. 六合) – меч главы школы Наньхуа имеет такое же название, как и зал Шести соответствий. Так как «имена» магических артефактов, которыми владеют все почтенные наставники, совпадают с названиями главных залов и/или дворцов, в которых они заседают, было решено давать им схожие названия, отсылающие к их оригинальным значениям.

11

Демонический дворец Девяти глубин (кит. 九幽魔宫). Дворец назван в честь одного из последних повелителей демонов, Цзю Ю (кит. 九幽).

12

В Древнем Китае сутки делились на 12 «больших часов», или «стражей», где один час был равен двум современным. (Далее термины древнекитайской системы измерения времени см. на стр. 537).

13

Поклонение наставнику (кит. 拜师) – традиционная китайская церемония принятия в ученики. Обычно во время церемонии ученик должен был, стоя на коленях, трижды поклониться наставнику и подать ему чай. После этого наставник произносил напутственные слова и зачитывал правила школы. Церемония официально закрепляла между участниками отношения учителя и ученика.

14

Даосское имя – особое имя, которое получает человек при посвящении. Каждое даосское имя имеет символическое значение, с его помощью наставник подчеркивает духовные цели или черты ученика. Даосское имя символизирует новое рождение человека и освобождение его от привязанностей и социальных ярлыков, также оно скрывает настоящее имя даоса от злых духов. Юйчэнь (кит. 玉晨) означает «нефритовый рассвет».

15

Чунцзы (кит. 重子) – «Чун» – это фамилия, «цзы» – «ребенок».

16

Пик Пурпурного бамбука (кит. 紫竹) – пик Цзычжу, где «цзы» – иероглиф, созвучный со вторым иероглифом в имени девочки.

17

Сто каналов (кит. 百脉) – общий термин из традиционной китайской медицины. Означает не конкретные вены или артерии, а в целом сеть каналов, по которым кровь и энергия (ци) разносятся по организму.

18

В даосизме считается, что то, сможет ли человек стать совершенствующимся, зависит от его способности эффективно и действенно получать жизненную энергию неба и земли. Для этого необходимо открыть особые отверстия при помощи дыхательных практик.

19

Даньтянь (кит. 丹田) – энергетический центр, а также акупунктурная точка. Выделяются три области даньтянь в теле человека, но в боевых искусствах чаще всего имеется в виду нижний даньтянь, расположенный в нижней части живота.

20

Суффикс «эр» (кит. 儿) в китайском языке используется для образования обращений и слов с уменьшительно-ласкательным значением.

21

Праздник двойной девятки (кит. 重九) – национальный праздник в Китае. Праздник осени. В этот день семьи собираются вместе, чтобы почтить предков. Молодое поколение слушает истории старших, перенимая их опыт.

22

Жетон приказа – даосский ритуальный предмет, широко используемый в ритуалах. Происходит от талисмана тигра, который использовался в древнекитайской армии для отдачи приказов. С его помощью можно призвать богов и призраков и повелевать ими. Даосские жетоны в основном изготавливаются из дерева или металла, имеют прямоугольную форму, с графичным изображением и текстом, вырезанными или отлитыми с шести сторон.