Темная тень

– Сколько заплатили стрелкам за работу? – поинтересовался Дойл.

– Как я слышал, около миллиона, может, и больше.

– Боже! – прошептал Дойл. – Кто им заплатил?

– Этого я не знаю.

– Ты хочешь расстаться со второй рукой? – процедил Дойл. – Кто платил?

– Клянусь Богом, не знаю!

– Сколько людей было использовано в нападении?

– Этого я тоже не знаю. Все, что мне известно, – это то, что в группе было пять или шесть человек.

– Кто стоит над ними?

– Его зовут Мэгвайр, Джеймс Мэгвайр. Это все, что я знаю, клянусь.

– Я должен знать, кто заплатил им миллион фунтов и почему, – настаивал Дойл.

– Я тебе сказал, что не знаю, – повторил Шиан.

Дойл сделал шаг назад.

– Ты, дерьмо собачье! – сказал он, целясь в ирландца. – Кто им заплатил?

– Я не знаю!

– Тогда ты мне больше не нужен. – Сказав это, Дойл поднял ствол пистолета, целясь Шиану в лоб.

– Я сказал все, что знаю! – истошно заорал Шиан. – Ты не можешь убить меня!

Дойл улыбнулся.

– Вот и неправда, – сказал он и нажал на спуск.

Тут Шиан лишился сознания…

– Ты не сомневаешься в том, что он говорит правду?

Слова Джеффа Дональдсона эхом отдавались в комнате в глубине полицейского участка. Он грыз чубук трубки, пуская густые клубы дыма, поднимающиеся к потолку, где уже неподвижно застыла густая сизо-белая пелена.

Дойл сделал глоток из своей чашки, поморщившись: кофе уже остыл.

– Он больше ничего не знает, – сказал он. – Не знает, кто нанял Мэгвайра и его предателей.

– Кому это могло бы понадобиться, черт побери? – спросил Остин.

– А кто может позволить себе такое? – прищурился Гарнер. – Еще одна террористическая организация?

– Во всяком случае, этот человек сильно заинтересован в том, чтобы в Ольстере не было мира, – предположил Дональдсон. – Может, другая страна.

– Вроде Ливии или Ирана? – удивился Дойл.

– Или покрупнее, – предположил Дональдсон, подняв брови.

– Что вы хотите этим сказать? – расширил глаза Остин.

– ИРА получает деньги и оружие в основном из-за границы, – пояснил Дональдсон. – Средний Восток, Америка, Россия. Некоторые учатся своему ремеслу там же. Нужно выяснить, – он взглянул на Дойла, – кто заплатил деньги и зачем он их заплатил. – Дональдсон поднялся со стула. – Я хочу встретиться с вами завтра в десять утра у себя в кабинете, Дойл. Мы еще раз все обсудим.

Дойл кивнул и бросил сигарету в пепельницу.

– А я? – спросил Остин. – Я имею право узнать, что происходит? Что вы затеваете?

– Дело переходит к нам, Остин, и больше не касается летучих бригад. У вас нет средств и возможностей справиться с ситуацией. Мы заберем отсюда арестованных.

С этими словами Дональдсон вышел.

Дойл тоже встал и направился к выходу.

– Тебе, может, интересно будет узнать, что Шиана повезли в больницу, – сказал ему Остин. – Ты мог убить его.

– И был бы не прочь это сделать, – обронил Дойл, задержавшись в дверях. – Может, в следующий раз.

С этими словами он тоже вышел.

ДЕЙСТВО

Их было пятеро за столом, на все лица падала тень. Огромный холл был освещен сотнями свечей, установленных в высоких канделябрах прямо на полу. От горящих свечей исходило желтоватое мерцание и едкий запах. Тонкими струйками поднимался вверх дымок каждый раз, когда дуновение ветра гасило какую-нибудь из свечей. И всякий раз ее быстро зажигал один из трех слуг, присматривающих за освещением.

Квинтет, сидевший за столом, не двигался с места, головы склонены, пальцы рук переплетены. Посреди стола в окружении свечей лежало тело ребенка. Мальчик был обнажен. Без сознания.

Зелье подействовало на него очень быстро, и теперь он лежал под их взглядами, распростершись на поверхности стола.

Один из сидевших произнес какое-то слово, выведя из оцепенения своего соседа, на секунду прикрывшего глаза. И они продолжали, не двигаясь, созерцать обнаженное тело.

Снаружи завывал ветер, гуляя вокруг дома, залетая в открытые окна, гася свечи. Их зажигали снова и снова.

Мужчина, смотревший на ребенка, уловил движение справа от себя, но не поднял глаз. Он знал, что происходит. Один из его товарищей встал и теперь возвышался над столом, простерев руки над всем собранием. Он начал говорить, но его нелегко было понять – вовсе не из-за какого-нибудь дефекта речи: странные, скорее всего, бессмысленные фразы срывались с его губ.

Остальные слушали, не понимая.

Стало холодно.

Внутри.

Лежавший на столе ребенок неожиданно проснулся, возможно, от холода, но после короткого зевка опять закрыл глаза.

Холод усиливался.

Тепло покинуло не только огромное помещение, но, кажется, ушло из самих тел тех, кто сидел за тяжелым дубовым столом. Все, кроме председателя, начали поеживаться. А он поднял голову и посмотрел на говорившего, который перешел на монотонный речитатив и стал говорить все громче и громче.

Дуновение бриза, ворвавшегося внутрь, разом погасило множество свечей. Желтые огоньки, затрепетав, пропали, словно кто-то зажал фитили невидимыми пальцами. Слуги бросились было зажигать погасшие свечи, но бормочущий человек поднял руку, останавливая их. Слуги с облегчением забились в тень.

Говоривший замолчал.

И тогда стал слышен странный рокот, который шел отовсюду. Он был везде, во всем зале, и это было похоже на внезапно начавшееся землетрясение. Один из подсвечников упал, громко лязгнув по каменному полу. Следом свалился еще один.

И еще.

И все свечи погасли, и все вокруг сковал мрак… И холод.

Человек, возвышавшийся во главе стола, что-то заметил, вглядываясь во тьму. В дальнем конце зала маячила какая-то фигура, словно сотканная из тени. Она медленно приближалась к столу.

Мужчина прищурился, чтобы лучше присмотреться, и громко сглотнул, вдруг поняв, что среди них находится тот, кто откликнулся на их зов.

Глава 19

Яркие лучи солнца падали в окна служебного кабинета, золотя висящую в воздухе пыль, которую словно притягивало к свету.

На полированной поверхности письменного стола Джеффри Дональдсона, рассеянно дымившего трубкой, играли солнечные блики. Табачный дым окутывал его густым облаком и поднимался к потолку, закручиваясь вокруг огромной хрустальной люстры. Тишину комнаты нарушал только легкий скрип, когда Дональдсон поерзывал в кресле. Толстый ковер глушил шаги, поэтому он не заметил, как подошедший Том Уэстли поставил рядом высокий стакан. Дональдсон, оторвавшись от папки с бумагами, заглянул в стакан.

– Немного рановато для этого, а, Том? – сказал он, улыбаясь.

– Не хочешь, сам выпью, – ответил Уэстли, потягивая свой скотч.

Он был на пару лет старше Дональдсона и намного мощнее его по телосложению: крупный мускулистый мужчина с загорелым лицом и большими руками, державшими стакан так, будто боялся его раздавить. Он стоял у окна, глядя вниз на патио и на бассейн с фонтаном. Солнечный свет играл на воде, привлекая обитавших в бассейне рыб.

Уэстли сделал еще глоток, потом отошел от окна и плеснул себе содовой.

– В чем дело? – спросил Дональдсон.

– Не нравится мне это, Джефф. Все эти проблемы с ИРА, – сказал Уэстли, оборачиваясь. – Кроме того, я прочитал отчет Дойла. – Он покачал головой. – Этот… антагонизм между ним и ИРА переходит служебные границы. Он ведет себя так, словно между ними существует что-то личное.

Уэстли допил свою порцию и налил еще.

На этот раз он не стал утруждать себя добавлением содовой.

Дональдсон некоторое время изучающе смотрел на своего коллегу, пока тот не ополовинил содержимое стакана одним глотком. Он и так знал, что Уэстли крепко закладывает, но, поскольку выпивка не мешала работе, Дональдсон не считал нужным замечать это. Когда его двадцатилетняя дочь погибла в автокатастрофе, Уэстли сильно запил и до сих пор в затруднительных положениях привычно тянулся за выпивкой.

Дональдсон хмыкнул.

– Ведь страсть Дойла нам выгодна, – сказал он.

Уэстли застонал.

– Если хочешь знать, этот ублюдок просто сошел с ума. Он стал другим после того, как вышел из больницы. Все изменилось: и настрой его, и методы работы.

– Он всегда был слегка взвинченным, – сказал Дональдсон, беря свой стакан и отхлебывая виски. – Еще до несчастного случая.

– Да, но теперь эта взвинченность возросла во сто крат. По-моему, он опасен и для окружающих, и для самого себя. Некоторые считают, что он переметнулся…

Дональдсон удивленно поднял брови.

– Я имею в виду, что он из ирландской семьи, – пояснил Уэстли.

– Его семья погибла, у него никого нет. Может, это тоже повлияло.

– Не от этого ли у него непреодолимая тяга к смерти? – с таинственным видом произнес Уэстли.

Они переглянулись, потом Дональдсон наклонился и щелкнул переключателем у себя на столе.

– Впустите мистера Дойла, пожалуйста, – сказал он и откинулся назад.

Уэстли посмотрел на него долгим взглядом, потом налил себе еще.

В дверь постучали, и вошел Дойл. После обмена приветствиями он сел напротив Дональдсона, взял предложенный виски и держал стакан в руке в ожидании, когда Уэстли сядет, причем выглядело это так, словно последний непременно хотел отгородиться от Дойла своим письменным столом.

– Давайте коротко, Дойл. – Дональдсон раскрыл свою папку.

Он заглянул в нее и повернулся к нему. В папке поверх бумаг лежала фотография молодого человека лет двадцати – двадцати пяти, крепкого сложения, с копной курчавых волос, вызывающим блеском в глазах.

– Джеймс Мэгвайр – ответственный за побоище в Стормонте, – сказал Дональдсон. – Именно он тот человек, которого мы ищем. Он и те, кто ему помогал.

Взглянув на фотографию, Дойл равнодушно кивнул и обвел взглядом своих шефов.

– Он не дастся живым.

– Это нам понятно, – отрезал Уэстли. – Но вы, по крайней мере, можете попытаться взять его живым.

Дойл пожал плечами.

– Я говорю только, что он не дастся живым, и если он этого так хочет… – Он не закончил фразу.

– Ты будешь работать еще с одним агентом, – пояснил Дональдсон.

– Ни за что, – вздыбился Дойл. – Я работаю один, мне никто не нужен.

– Это вам не вестерн, Дойл, – напомнил ему Уэстли, – или какой-нибудь дурацкий полицейский фильм американского производства. Вся эта фигня насчет героев-одиночек тут не пройдет. Ты будешь работать с напарником.

– Тогда найдите другого идиота для такой работы. – Дойл встал.

– Подожди, – процедил Уэстли.

– Кто будет этим моим напарником? – осведомился Дойл.

– Уиллис, – ответил Дональдсон.

Губы Дойла тронула легкая усмешка.

– Почему Уиллис?

– Потому что никто больше с тобой работать не станет, – сказал Уэстли, – и, честно говоря, я их понимаю.

Дональдсон снова щелкнул кнопкой переговорного устройства.

– Скажите, пусть войдет Уиллис, – буркнул он.

Дойл повернулся к двери, снова ухмыльнувшись.

– Вы ведь знакомы с Дойлом, не так ли? – спросил Дональдсон, когда к его письменному столу приблизился второй агент – Джорджина Уиллис.

Она кивнула.

Глава 20

Четверо сидели в кабинете, пока Дональдсон вел совещание. Дойл казался заинтересованным, в частности, новым напарником.

Джорджина Уиллис была года на три-четыре младше его. Лицо у нее было узкое, в веснушках, обрамленное светлыми длинными волосами, стекающими водопадом по спине и плечам. Джорджина то и дело проводила по ним рукой, косясь на Дойла. И каждый раз при этом Дойл смотрел в ее большие серые глаза. На ней были свитер и джинсы, и, сидя слушая Дональдсона, она закручивала шнурок вокруг указательного пальца. Джорджина была прехорошенькой, и Дойл удивлялся про себя, что, черт возьми, могло заставить ее заняться подобным делом. Может быть, еще будет время выяснить это, сказал он себе.

Может быть…

Дональдсон наконец кончил говорить и посмотрел на обоих агентов в ожидании каких-нибудь реплик. Но те просто переглянулись, потом Дойл посмотрел на часы.

– Если лекция окончена, то мне вполне достаточно услышанного, – сказал он.

– Возьмите досье на Мэгвайра, изучите его, – распорядился Уэстли. – Выудите о нем для себя как можно больше сведений.

– Это враг, – выдавил из себя Дойл. – Что еще о нем нужно выяснять? – Он встал.

Джорджина взяла одну из папок и направилась вслед за Дойлом к двери.

– Вы вылетаете в Белфаст по особому заданию завтра утром, – сказал вдогонку Дональдсон. – Как прилетите, действуйте по своему усмотрению. Что вы предпримите, чтобы отыскать Мэгвайра, – это ваша проблема. Мы ничего больше для вас сделать не можем.

– Очень мило, что вы поддержали нас в трудную минуту, – ехидно заметил Дойл и вышел.

Джорджина последовала за ним, прикрыв за собой дверь.

Уэстли выждал немного, потом с грохотом опустил кулак на стол.

– Непочтительный ублюдок! – взревел он и направился к другой двери, впуская в комнату двоих.

Оба были неряшливо одеты, обоим лет по тридцать пять. Один курил самокрутку.

Питер Тодд вынул изо рта сигарету и сплюнул с языка табачную крошку. Джордж Риверз посмотрел на папки, разбросанные по столу, задержав взгляд на фотографии Мэгвайра.

– Грязная работа, не правда ли? – сказал он, улыбаясь.

– Вы слышали, о чем здесь говорилось? – спросил Уэстли.

Оба кивнули.

– Вы последуете за Дойлом и Уиллис и станете следить за ними, пока не будут схвачены Мэгвайр и его предатели, – распорядился Уэстли. – Потом вы убьете Дойла и Уиллис. Ясно?

Оба согласно кивнули.

Глава 21

В пабе людей было маловато. К радости Дойла, еще не наступило время ланча, когда здесь толпятся служащие из близлежащих учреждений. Он терпеть не мог толкотню, не любил, когда вокруг крутятся люди. Взяв со стойки заказ, пошел к столику, за которым сидела Джорджина Уиллис. Она поблагодарила Дойла, потом проводила его взглядом, когда он направился к музыкальному автомату, сунул в прорезь немного мелочи и выбрал музыку.

Дойл вернулся к столу и сел, и в этот момент из динамиков раздался первый ревущий аккорд гитар. Несколько посетителей раздраженно оглянулись.

Джорджина бросила взгляд на Дойла: он спокойно изучал содержимое своего стакана, делая небольшие глотки. Она рассматривала жесткие черты его лица, глаза, светящиеся под шрамом, украшавшим левую сторону лба. Дойл рассеянно провел рукой по нему и хлебнул из стакана. Когда они выходили из офиса Дональдсона, он предложил ей зайти выпить, но явно не был расположен к беседе, как заключила Джорджина Уиллис, потягивая свою порцию и водя пальцем по краешку стакана.

– Раз мы будем работать вместе, можно было бы познакомиться поближе, – заметила она наконец, устав от молчания, воцарившегося за столом, и от отсутствующего вида Дойла. Он был где-то далеко от паба и от заказанной им самим музыки, и ограничился только медленным кивком. – О чем это я? – сказала она.

Дойл озадаченно уставился на нее.

– С тех пор, как мы вышли от Уэстли, ты и слова не сказал, – заметила она.

– Я думал кое о чем, – ответил Дойл.

– О Мэгвайре? – удивилась она.

– О Мэгвайре. О его ублюдках. О всей этой поганой работе. – Он сделал глоток. – Уэстли и Дональдсон, должно быть, просто рехнулись, если решили, будто мы способны изловить всю эту шайку.

– Думаешь, будет так трудно достать его? – спросила Уиллис.

– Найти его не проблема, но будь я проклят, если стану тратить драгоценное время, пытаясь убедить его в ужасе всего того, что он творит. – Дойл с ехидцей произнес эти слова. – Или убеждать, что в его интересах лучше сдаться. Когда придет время, я его просто убью, хотя бы потому, черт, что уж он-то наверняка попытается убить меня.

– Дональдсон и Уэстли будут от этого не в восторге.

– Тогда пускай сами найдут его и приволокут сюда. – Дойл заказал себе еще порцию скотча, на этот раз двойную. Заплатив, он вернулся обратно.

– Как мы станем действовать, когда прибудем туда? – спросила Уиллис.

Дойл пожал плечами.

– Женатая пара, – предложил он. – Парень со своей подругой. Что-то вроде этого. Мистер и миссис Среднее Число.

Она кивнула и поправила волосы, не сводя с него глаз.

– Я слышала, они хотят отправить тебя в отставку после этого задания. Почему ты сам не уйдешь?

– Куда? Сидеть в каком-нибудь доме призрения, считая шрамы и получая жалкую пенсию раз в месяц? – Он покачал головой. – Они хотят дать мне отставку потому, что им не нравится, как я работаю. Мои подходы. Когда я был ранен, они думали, что теперь-то уж появился повод выпереть меня.

– Тебе повезло, что ты выжил. Зачем же снова рисковать жизнью? И не говори мне, что это патриотизм.

– А я никогда и не говорил, что это патриотизм. Мне нравится моя работа. – Дойл посмотрел ей в глаза, удивившись, что она выдержала его взгляд. – Ну, а ты сама? Ты-то зачем этим занимаешься?

– Я прошла все этапы, – ответила она. – Слежка, переодевания… И когда появился шанс перейти в отдел борьбы с терроризмом, я его не упустила.

– А почему?

– ИРА убила моего брата два года назад. Бомба грохнула в центре Белфаста, он помогал отвозить раненых, когда один из их снайперов застрелил его. Ему было всего двадцать.

– Значит, ты мстишь?

– Полагаю, можно сказать и так. А ты?

– Это не месть, это ненависть, – произнес Дойл. – Я должен был умереть в тот день в Лондондерри. Врачи сказали, что, учитывая количество полученных мною ран, я просто не имел права выжить. – Он посмотрел в свой стакан, словно в поисках следующей фразы. – С тех пор я живу в долг. Важно лишь то, сколько я успел прожить до того дня. Вот почему я живу одним днем. Я мог бы умереть сегодня утром, ну и что с того? Дальше завтрашнего дня все равно ничего нет.

– Я вижу, с тобой придется нелегко, – усмехнулась Уиллис.

– Тогда откажись. И вообще, чего ты напросилась?

– Ведь никто больше не стал бы с тобой работать.

– А тебе-то что?

– Я понимаю, каково тебе.

– Из-за того, что случилось с твоим братом? – Дойл покачал головой. – Никто не знает, Джорджи, каково мне. Я и не жду этого. И не хочу, чтобы они пытались узнать. – Он постучал пальцем по голове. – То, что здесь происходит, касается одного только меня, и все.

Уиллис сделала глоток, глядя на него поверх стакана.

– Значит, договорились, – сказала она наконец.

– О чем это ты? – спросил он озадаченно.

– Найдем Мэгвайра и убьем его.

Дойл улыбнулся, и впервые на его лице появилось такое выражение… что-то теплое, понятное.

Это выражение исчезло так же быстро, как и возникло.

– За здравие. – Он поднял свой стакан.

Они вышли из паба и на углу разошлись в разные стороны: Дойл – к Гайд-парку, Джорджи – в сторону Грин-парка.

Было 12:36 дня.

Мужчина, развалившийся за рулем «гранады», отметил время. Он сидел в машине с тех самых пор, как они вошли в паб.

Наблюдал.

Выжидал.

Часть вторая

Мы родились в мире отчуждения.

Р.Д. Лэйнг

Вечность! Как ты сладка, страшная мысль.

Дж. Аддисон

Глава 22

Бретань, Франция

Мотоциклист вилял из стороны в сторону, взбираясь на холм. Кэтрин Робертс сбавила скорость, выжидая, когда он уйдет в сторону, и промчалась мимо, бросив на него взгляд: парень был готов свалиться со своего мотоцикла.

Неудивительно, при такой жаре… От зноя, пышущего в открытые окна, «пежо» превратился в передвижную теплицу. Кэтрин Робертс провела рукой по лбу, злясь из-за того, что невозможно было опустить застрявшее стекло левой дверцы. Воздух, врывавшийся через другие окна, был сух и горяч. Кэтрин неуклюже поерзала, чувствуя выступивший пот на спине и ногах. Она ехала босая, и педали нагревали незащищенную кожу подошв.

Кэтрин взяла машину напрокат в аэропорту час тому назад, как только сошла с самолета. Теперь ее поездка близилась к концу. Дорожные указатели сокращали расстояние до деревни Машекул, подобно знакам обратного отсчета.

На заднем сиденье машины лежал маленький чемоданчик с минимумом одежды и необходимых вещей. Кэтрин не знала, сколько пробудет во Франции. Ей еще даже не было известно, зачем, собственно, она приехала и что ее ожидает.

Телефонный разговор с Чэннингом только все запутал. Звонок был неожиданным после нескольких месяцев, с тех пор, когда она его в последний раз видела. Кэтрин не понимала, что заставило ее согласиться приехать. Любопытство? А может, ей захотелось снова повидаться с Чэннингом? Она покачала головой, отвечая на свой немой вопрос. Нет, не это. То, что было между ними, уже в прошлом, умерло и похоронено, и ей в первую очередь не хотелось бы все начинать сначала. Ее поездка – просто результат профессионального интереса. Таков был ответ, достаточно четкий, чтобы удовлетворить ее.

Хотя в машине стояла жара, впереди, над холмами, окружавшими Машекул, клубились облака. Похоже, собирался дождь. Погода должна перемениться. Кэтрин надеялась, что это случится прямо сейчас, и она спасется от этого пекла.

Ее волосы были стянуты на затылке немного туже, чем следовало бы. В тридцать четыре года лицо Кэтрин Робертс было гладко, но морщины у рта и глаз все же не походили на те, что остаются как следы частых улыбок.

Кэтрин миновала указатель, возвещавший, что до деревни оставалось всего три мили. Что хотел ей показать Чэннинг, снова подумала она. Что такого необыкновенного он здесь нашел?

Дорога пошла под уклон: уже стали видны деревенские крыши, когда она проехала поворот. Холмы остались позади, пологий склон перешел в долину, подходя к деревне. Большинство строений были расположены в самой долине, другие карабкались по близлежащим склонам, словно закинутые туда капризом человека, который их строил.

Два ребенка, игравшие на обочине, удивленно посмотрели на проезжавшую машину. Один из них махал рукой, и Кэтрин, улыбнувшись, помахала в ответ. Интересно, все ли местные так дружелюбны, подумала она.

Медленно проехав по центру деревни, она осмотрела рыночную площадь в поисках постоялого двора, где жил Чэннинг и где ее уже ждала комната. Наконец она обнаружила маленькую гостиницу и припарковалась, с радостью выбравшись из раскаленного нутра машины, навевавшего мысли о печке. Кэтрин взяла чемоданчик и вошла в маленький холл, где царила восхитительная прохлада и пахло свежесорванными цветами. Пухлая хозяйка заведения радушно приветствовала ее, и Кэтрин ответила, насколько ей это позволило знание французского.

Она спросила мистера Чэннинга.

Его нет, отвечала женщина, ведя новую постоялицу в ее комнату. Войдя, Кэтрин еще раз поблагодарила толстуху, закрыла дверь и устремилась в ванную. Раздевшись, она смыла с себя пыль и грязь, облепившую ее за время перелета и адской поездки в раскаленном «пежо». Она быстро вытерла волосы, завернулась в полотенце и отправилась в комнату, где приступила к распаковке чемодана.

Она едва успела натянуть чистую блузку и юбку, когда постучали в дверь. Кэтрин открыла.

Марк Чэннинг улыбался, глядя на нее. Он вошел в комнату и, притянув ее к себе, поцеловал в щеку. Это был поцелуй старого приятеля, но не бывшего любовника.

Он справился, как она доехала, сказал, что хорошо выглядит. Обычная болтовня, подумала Кэт. Непринужденная беседа. Она удивилась тому, как ужасно он выглядит.

Чэннинг был бледен, его глаза под набрякшими веками покраснели. Он не брился несколько дней.

– Как ты себя чувствуешь? – Кэт была поражена его видом.

Он улыбнулся, но получилась скорее гримаса.

– Я не выспался, – сказал он, и улыбка увяла при воспоминании о ночных кошмарах.

– Ну, ты собираешься что-то мне объяснять? – спросила Кэтрин. – Скажи, зачем ты заставил меня тащиться сюда?

Она улыбнулась, но не получила ответа на свой вопрос. Чэннинг уже был у дверей.

– Марк, – позвала она удивленно. – Ну, что ты там нашел?

У него дернулся кадык.

– Проще тебе все показать. Пошли.

Глава 23

Графство Корк, Ирландская республика

Несчастье случилось меньше десяти минут назад.

Глядя на обломки, Каллахан мог только предположить, как все это произошло. Дорога, которая вела из его поместья в соседнюю деревню Гленгэр, была узкой, с обеих сторон отгороженной от полей высоким бордюром и деревьями. На ней могли разминуться только две легковые машины или проехать в одну сторону грузовик и легковая.

Огромная «скания» развернулась поперек шоссе, снеся около двадцати ярдов ограждения. Она столкнулась со встречной машиной, похоже, эта была «сьерра», но сейчас находилась в таком состоянии, что невозможно было точно определить ее марку. Выглядела так, будто попала под гигантский пресс. Не видно никаких пассажиров. Единственным признаком, указывающим на то, что в машине находились люди, была кровь на дороге.

Каллахан вернулся и сел за руль «мерседеса», глядя в окно на последствия катастрофы. Лора ерзала в машине, ее юбка сбилась почти к поясу. Кроме юбки, на ней ничего не было, и сейчас, глядя на искореженные обломки, она чувствовала что-то теплое между ног. Она подалась вперед, чтобы лучше было видно, и, затаив дыхание, смотрела на пятна крови.