Теория тринадцатого стула или краткое описание фрагментов учения параксенотропов

В обывательском смысле минус-первое тело означает, что мы с возрастом становимся более согбенными от груза проблем, привязанными к каким-то местам, делам, людям, менее подвижными. Но тело тени – штука очень мощная, и оно, несмотря на то, что вцементировано в определенные слои реальности, может индуцировать определенные ситуации.

Но пока поговорим о другом.

Процесс раскуарно

Но бесконечно такой процесс продолжаться не может. Рано или поздно что-то происходит: либо катушка в отсеке А заканчивается (и тогда можно сказать, что человек теряет всякий интерес к жизни), либо неосознанные впечатления заполоняют всю менталку (и тогда возникает помрачение, доходящее до полного непонимания). Но в любом случае возложенные на него функции носитель субъективного разума выполнять уже не может. Трогоавтоэгократический процесс, если и проходит через данного индивидуума, то крайне неэффективно.

Именно тогда и запускается механизм перевода с основных потоков процесса на вспомогательные, который Геворг Ованесович назвал мудреным словом раскуарно, а простой обыватель, как правило, обращается к многочисленным эвфемизмам, поскольку называть вещи своими именами ему страшно.

Существуют разные варианты понимания хода течения этого процесса в среде параксенотропов, но единство мнений сходится лишь в одном: спусковой крючок находится именно в теле тени. Именно оттуда поступает приказ «не существовать» и производится окончательный разрыв полости смертности, через которую выходят распадающиеся остатки эфирного тела, без которого тело физическое - увы, лишь гниющий кусок органики.

Данный приказ иногда поступает слишком рано, и тогда человек умирает скоропостижно, в расцвете сил и энергии, среди огромного количества незавершенных дел. А иногда – слишком поздно – и тогда человек еще достаточно долгое время существует в состоянии «овоща».

Тело тени, по сути, очень мощный инструмент, и многие традиции пытались (а некоторые все еще продолжают пытаться) с ним работать. Ведь это по сути концентрированный сгусток энергии. Да и велик соблазн сделать как-нибудь так, чтобы этот приказ был отложен на неопределенно долгий период времени.

Во все времена, знаете ли, были попытки обратить этот процесс вспять: кто-то неосознанные впечатления разгонял, кто-то сексуальную энергию из тела тени пытался назад вернуть, кто-то наоборот, в это тело тени хотел всем своим сознанием залезть. Все это проблемы решаемые, при должном старании… Единственное, что невозможно в принципе – вернуть карму из отсека Б в отсек А. Именно поэтому любой чего-нибудь добившийся на этом пути рано или поздно теряет всякий интерес к жизни и закукливается внутри себя. Если, конечно, у него нет внутри некой опоры.

Но, тело тени – штука капризная, и при любых неосторожных поползновениях в этом направлении не замедлит прийти преждевременный приказ… Преждевременный в том смысле, что сил то еще ого-го, только вот… Ничего не попишешь.

На другой стороне трогоавтоэгократического процесса все как бы наоборот. Распад эфирного и физического тел смещает акценты в восприятии, и многие параксенотропы уверены, что именно в этом состоянии перед сознанием и раскрывается та самая «сермяжная» Истина, которая в соответствии с третьей бытийной правдой, непознаваема в принципе.

Эта «сермяжная» Истина содержит в себе все, в том числе и секреты «вечной жизни». Вот только сделать на этом этапе ничего нельзя, ибо для того, чтобы делать, необходимо физическое тело.

Немногие могут пронести это понимание за момент нового рождения: обретая новое физическое тело, мы снова смещаем акцент внимания и снова, ни хрена, извините, не видим.

Менталка с чип-модулем после процесса раскуарно сохраняют весь свой функционал, только работают в обратном направлении. Линия привязки к трогоавтоэгократическому процессу переворачивается, и теперь все неосознанные впечатления, застрявшие в менталке вместо того, чтобы уходить вниз в тело тени, уходят наверх, к богам и Абсолюту. Это своего рода очистка души, которая достаточно часто образно описывается, как Чистилище. Параллельно с этим происходит обратная перемотка в чип-модуле из отсека Б в отсек А, и все, что там накопилось в течении жизни либо переходит на переработку в последующее воплощение, либо (при наличии более-менее устойчивых сформировавшихся структур в менталке) перерабатывается аналогично тому, как оно все перерабатывалось при жизни, и тогда возникает восходящий поток, который на самом деле нисходящий, то есть идет в наш грешный мир. И этот феномен достаточно часто воспринимается, как влияние на происходящее «святых», «духов предков», а также всевозможные странные явления типа мести фараонов разорителям их гробниц и проклятий «убиенных панночек».

Точка, как связь с Абсолютом, выворачивается наизнанку, то есть фактически сознание ощущает себя находящимся в Абсолюте (и это образно описывается, как Рай), а где-то глубоко внутри – такая же точка, как связь с пузырем мироздания.

В менталке к новому перерождению, как правило, ничего особенно не остается, разве что только устойчивые глубинные структуры, если они были созданы в течении прошлой жизни. Да и то – напрямую они осознаваться не будут. Это лишь дополнительный элемент кармы, который будет вести человека в новой жизни к тому, чтобы он выбирал те или иные Пути и познавал то, что ему дано познать уже с неким багажом скрытого в глуби подсознания априорного знания.

Что касается тела тени, оно, не имея опоры в виде эфирного тела, отрывается и некоторое время существует самостоятельно, постепенно распадаясь и подпитывая энергию Изначального Вакуума, из которой будет создан новый запас сексуальной творческой энергии, который будет подарен нам по факту нового нашего рождения. Если некий кусок сознания застрянет в теле тени или если при жизни человек много внимания уделял всякой мелочной суете, которая уходила в процессе жизнедеятельности именно туда, к желаниям (а тело тени фактически есть тело желаний), то некая часть сознания будет воспринимать посмертное существование именно, как процесс распада и путешествие по низовым структурам реальности, что может быть фигурально описано, как Ад.

Что происходит с нулевым нашим телом, всеми этими субличностями и тараканами, не совсем понятно. Кто-то считает, что они уходят в тело тени и потом распадаются, подпитывая матушку нашу Землю. Кто-то считает, что остаются они в менталке, и потому уходят «наверх» вместе с неустойчивыми структурами и неосознанными впечатлениями. Кто-то считает, что они попадают в свободный мир, где странствуют хаотично, пока не будут притянуты кем-то из живущих. Кто-то считает, что остаются они при чип-модуле и доживают там до следующего нашего воплощения.

Скорее всего, все эти утверждения отчасти верны, в том смысле, что с разными тараканами происходит разное.

Но есть мнение, что эти «блудные дети» всегда рано или поздно возвращаются к нам, привнося с собой что-то из Рая, что-то из Ада, а что-то из свободного путешествия по «сияющим мирам».

Игра в жизнь

Рано или поздно наступает момент, когда параксенотроп находит опору в некой игре. Да, конечно, игра игре рознь.

Как некая искусственная модельная ситуация, игра может использоваться в обучении или времяпрепровождении. Но иногда такие модельные ситуации встречаются и в самой настоящей жизни. И так же, как и в некоторых других играх, там кипят нешуточные страсти, несмотря на весь игровой модельный характер.

Природа таких игр может быть разной, как правило, это некий полубессознательный перенос от предков, от друзей, из книжек умных красивых, из фильмов популярных, из имеющих хождение в обществе стереотипов. В менталке такого играющего человека под воздействием всех этих факторов, да и при его непосредственном личном участии формируется определенная структура, которая принимает на себя управление в некоторых случаях.

Многие психологи и психиатры обращали внимание на данный феномен. А вскрыть и вывести на свет очередную игру для каждого практикующего психотерапевта – сущее удовольствие.

Примеров таких игр целое уймище: «свой среди чужих», «хороший среди плохих», «добрый мальчик», «советчик на все случаи жизни», «хронический неудачник», «искатель правды» и многое-многое другое. Есть парные и коллективные игры: «красавица и негодяй», «красивая и некрасивая подруги», «богатый друг и бедный друг», «сколько я вас дураков учить буду», «опять двадцать пять» и так далее, и тому подобное.

Стандартная игра сводится к набору ролей и набору сценариев, каждый из которых может использоваться в определенных ситуациях, где некое действие партнера или совершенно постороннего человека (как и бездействие) может выступать триггером, порождающим включение определенного сценария и даже влияющим на его развитие.

Несмотря на свое достаточно интересное название, любая стандартная игра стандартного человека убога, сводится к нескольким простым двухходовым сценариям и является определяющей причиной того, что в жизни данного индивидуума раз за разом происходят одни и те же ситуации, как правило, неприятные. Контроль над игрой, как правило, полностью утрачивается по мере того, как она со временем все глубже и глубже погружается в подсознательное, при этом, в некотором смысле, обогащаясь (например, путем включения в игру новых модельных ситуаций), а в некотором смысле, деградируя (когда уменьшается количество сценариев, сами сценарии упрощаются, теряя «вилки» условных реакций и поведенческие цепочки).

Выйти из такой игры возможно, но достаточно сложно. Мало того, что это требует неусыпного контроля в течении некоторого промежутка времени, когда раз за разом приходится давать себе по рукам (в ментальном смысле), так есть еще и другая проблема: развивается психическая зависимость. Пусть игра примитивна, мало контролируема, но все же это несколько интереснее, чем обычная «настоящая» жизнь большинства людей. Работа-дом, дом-работа, от зарплаты до зарплаты, от отпуска до отпуска, ну вы меня поняли…

Параксенотроп на определенной ступени своего развития осознает наличие таких игр у окружающих – это довольно просто. Куда сложнее поймать комету за хвост и выявить такие игры у самого себя. Тем более, что, как правило, у параксенотропов игры несколько отличаются от игр подавляющего большинства людей. Типично параксенотропскими играми являются «путь воина», «игра в самосовершенствование» и «хотите новый дзенский анекдот».

При этом инструментарий таких игр, как правило, остается весьма примитивным, включая в себя весь арсенал «меряния пиписьками».

Но... Основной вывод, который в этом отношении приходит на ум, по ходу осознавания Закона Великого Равновесия, а также Третьей и Четвертой Бытийной Правды – это то, что эта наша «настоящая», так называемая «не игровая» жизнь настолько же условна, насколько и все эти игры, большие и маленькие.

Отныне основной задачей параксенотропа становится выстраивание собственной игры: игры личной, игры настоящей. Такая игра может быть маленькой, на несколько мгновений, может быть средней – на несколько дней, может быть долгой на несколько лет, а может быть и одной Большой на всю жизнь. Все зависит от самого параксенотропа.

Такую личную настоящую игру многие параксенотропы называют Джо-Чи.

Чтобы игра стала Джо-Чи, в субъективной совести индивидуума уже что-то должно быть. В противном случае все это будет очень неустойчиво и, рано или поздно, растворится в сонмах ложных игр и условных понятиях «настоящей» неигровой жизни.

Джо-Чи представляет собой некое правило или набор обобщенных правил касательно своего поведения в определенных ситуациях, которые параксенотроп принял на себя добровольно, сознательно и с пониманием некоторого глубинного смысла, который за этими правилами стоит. Правила Джо-Чи выполняются не просто так, а потому, что имеют определенный смысл, несмотря на то, что и правила Джо-Чи, и этот самый смысл – понятия сугубо условные (см. Закон Великого Равновесия). Но параксенотроп придерживается этих правил, несмотря на сопутствующие трудности, сложные ситуации и соблазны, потому, что только в том случае, если правила эти пронесены через «настоящую» неигровую жизнь с перипетиями, возможными конфликтами, некой жертвой (не сильно большой, но чувствительной) и всего того, что может быть названо «сознательными трудами и добровольными страданиями», где «сознательные труды» - это непосредственная имплементация правил Джо-Чи в свою «настоящую» неигровую жизнь, а «добровольные страдания» - это весь комплекс риска, сопутствующего негатива и упущенных возможностей, связанных с этим, лишь только в этом случае возможно построение устойчивой опоры. Опоры в том числе для дальнейшего развития субъективной бытийной совести, а также структур менталки, которые могут сохраниться навечно.

Само наполнение правил Джо-Чи – дело сугубо личное, определяемое сконденсированным внутренним опытом и уже сформированными ментальными структурами. Обычно правило Джо-Чи рождается в ходе необычного понимания проблемы, в ходе которой открывается ее обратная, доселе невидимая сторона, что дает некий дополнительный смысл определенным действиям и поступкам. Все это сопровождает специфический вин-дит, который не имеет признаков ни горечи, ни восторженности, но проявляет себя некоторой внутренней решимостью. В некоторых случаях имеют место различные серьезные поступки, включая уход в монастырь, уход из дома и даже убийства и самоубийства, происходящие якобы на пустом месте. Но, естественно, никакого пустого места там нет, есть осознание другой стороны некой проблемы. Все эти ужасающие окружающих поступки, как правило, происходят от непонимания сути происходящего, и на самом деле все, что должно последовать – это формирование правила Джо-Чи.

Правила Джо-Чи иногда формируют неустойчивую жизненную стратегию – в стиле стремления «рисковать всегда и везде» или «сражаться только насмерть». Любому дураку понятно, что это, как русская рулетка. Проигрыш в этой игре – всего лишь вопрос времени и даже, если он не привел к гибели или серьезным увечьям, в любом случае означает конец игры, что подразумевает бессмысленность дальнейшего следования этим правилам Джо-Чи и потерю, зачастую безвозвратную, всех сформированных структур.

В то же время, дабы добиться устойчивости, параксенотроп многие тяжелые вопросы (включая вопросы жизни и смерти) переносит внутрь, и тогда вопрос победы или поражения напрямую не стоит. А стоит лишь вопрос отношения к той или иной ситуации.

Примерами таких игр могут быть «отношение к каждому поступку, как к смертельной битве» из арсенала Карлоса Сесаровича или правило Джо-Чи политкаторжанина Варлама Шаламова, которое подразумевало «достижения решимости на самоубийство для того, чтобы иметь силы продолжать жить дальше».

Универсальными правилами Джо-Чи во все времена были Золотое правило Конфуция и незамысловатый девиз «делай, что хочешь (или что должен, как кому нравится) и будь, что будет». Однако ни желание, ни долженствование ни по отношению к себе, ни по отношению к другим, сами по себе не могут служить опорами, и нуждаются в уточняющих вопросах «что же ты хочешь?», «почему же ты должен?», а это исключительно вопрос понимания ситуации, что непосредственно привязано к процессу построения субъективной бытийной совести.

Пластилин

Так параллельно происходят три процесса: восстановление субъективной бытийной совести, создание правил Джо-Чи и формирование в менталке структур определенной Системы.

Структуры эти не включают в себя бытийную совесть. Бытийная совесть – это скорее инструмент для оценки того, что будет туда включено, а правила Джо-Чи дают систему координат для неделания, что позволяет придать силу действиям, а это в свою очередь (при наличии достаточного количества Ду-Ит) увязывается в структурах. Тогда и появляется шанс, что «на той стороне» размотают только эти увязки, а сами структуры сохранятся.

Родить все это самому, то есть совесть, Джо-Чи и структуры, практически невозможно. Это надо, как Сиддхаратха Гаутама, сидеть под деревом и стучаться в точку связи с Абсолютом. Открыть-то откроют, но это все равно будет не «самостоятельное открытие». Да и после того, как откроют, принадлежать самому себе ты уже не будешь…

Параксенотропы идут иным путем. В чем-то этот путь напоминает путь жука-навозника и в некоторых кругах получил название «пластилин».

Жук-навозник, как известно, катает свой шарик, собирая из всякого лежащего под ногами (то есть лапками) дерьма, используя в качестве связующего секрет каких-то своих желез (возможно, слюну, те, кто сведущ в зоологии, могут меня поправить).

Таким же образом, параксенотроп лепит свой уникальный опыт из всего, что ему попадается: из наблюдаемых им жизненных ситуаций, из книг, которые он читает, из фильмов, которые он смотрит, из музыки, которую он слушает, из так называемых «знаков», с которыми ему приходится сталкиваться…

Слюной–клеем в этом случае выступает его собственная энергия Ду-Ит. То есть, чтобы собрать пластилин, надо воспринимать все то, что тебе воспринимать положено, надо быть этаким возвышенным, праздным чуваком с открытым сердцем и глазами, ни в коем случае не пришибленным и не задроченным от своих нерешенных проблем. Проблемы эти надо решить загодя или не грузиться от их существования от слова «совсем».

Далее… Любая такая ситуация, которая попадает в пластилин, должна иметь свою «изюминку». То есть даже лучше всего, когда в пластилин попадает только «изюминка», но так бывает крайне редко, обычно некая порция всякого «бытового говнеца» туда все же проникает. Но это не страшно… Главное, изюминку не потерять…

Изюминка эта представляет собой некую тайную глубину ситуации, которая может быть видна лишь под другим углом зрения (а для этого и существуют Джо-Чи и весь арсенал искусства неделания). Изюминкой может быть какой-то основополагающий принцип (который, кстати, вполне может обогатить и Джо-Чи, и субъективную совесть), необычный урок, акцент, яркий образ, некоторое понятие…

Здесь важно отойти от оценочного суждения: на самом деле нет ситуаций плохих и хороших. Даже очень плохая, с точки зрения общепринятой морали, ситуация может содержать в себе немало изюминок. Именно поэтому еще существуют такие игры, как «благородный разбойник», «честный вор», «мудрый тиран».

Хорошая, с общепринятой точки зрения, ситуация, может просто не зайти. Часто ее внешняя «хорошесть» забирает на себя весь фокус внимания и изюминки там ты не увидишь. И иногда сама «хорошесть» становится самоцелью и нет в этом всем никакой глубины.

Примерно по тем же причинам критерии «нравится или не нравится» тоже слабо подходят. Желания иногда включают очень сильные энергетические потоки, а для поиска скрытого смысла нужна отстраненность, отрешенность.

Всякий параксенотроп понимает, что он ищет, и не отвлекается на шелуху. Ведь золотоискатель без сожаления смывает песок, каким бы красивым он ни был.

Но в человеческой природе есть один инструмент, который в этом деле помогает. Это чувство интереса.

Интерес

Среди параксенотропов существует мнение, что, несмотря на то, что роль хомо сапиенсов в глобальном мироздании все время была примерно одинаковая, все-таки место его, а иже с ним и применяемые в отношении него стратегии и тактики, менялись.

Сейчас, например, основной движущей силой интенциальнно-волевой неопределенности является оценочное суждение. То есть человек во множестве модельных ситуаций, как правило, выбирает то, что для него (как ему кажется) в настоящий момент лучше.

Иное дело, что:

… иногда он и сам точно не знает, что для него лучше, что хуже…

… ценностные шкалы, по которым он все это оценивает, меняются, и даже может случится так, что на фоне некой недавно пережитой фрустрации человек может откинуть к чертям собачьим все свои шкалы и взять для временного пользования чьи-нибудь другие шкалы (как он это понимает, естественно): соседа дяди Васи или Карла Маркса, например…

… да и закон Великого Равновесия понимаете, гласит, что лучшего в глобальном смысле быть не может, а посему…

… все это ложь, ложь и еще раз ложь.

Параксенотропы это все понимают, и поэтому нет у них опоры в их выборе, а также поступках, которые они совершают по факту произведенного выбора, на то искреннее устремление «ко всему хорошему» «против всего плохого». А это уже приводит к осознанию тщетности всякого выбора и хорошим ничем закончится не может, ибо таким образом и происходит отчуждение от трогоавтоэгократического процесса вообще, а без накопленного потенциала это конец всему без вариантов.

Но, как подсказывает логика, а также древние сказания, так было не всегда. История грехопадения в символической форме описывает то, что некогда произошло. Причина, почему так все произошло, не так важна. Скорее всего, это была игра сил мироздания. Куда важнее другое…

До того, как это произошло, движущей силой интенциально-волевой неопределенности была существовавшая тогда мощная эмоция, рудиментом которой в настоящее время является интерес. Несколько ближе к той, существовавшей некогда эмоции, интерес, который характерен для человека в детском возрасте, а квинтэссенцией остатков того, что было тогда, является комплекс оживления – детская эмоционально-двигательная реакция.

Если взрослый начинает разговаривать с ребенком, улыбается ему, ребенок сначала долго на него смотрит, потом улыбается, потом совершает двигательные движения и издает радостные звуки. Это реакция на некое осмысленное внимание. Позднее этот комплекс распадается и превращается в интерес ко всему необычному.

Поначалу ребенка можно заинтересовать очень простыми вещами: игрушкой, издающей громкие звуки, даже пальцем, ну, а потом интерес требует все более сложных паттернов. В конце концов, в определенном возрасте человек теряет интерес ко всему.

Особенностью интереса, как эмоции, является то, что в той концентрированной форме, которая была до грехопадения, он сейчас не нужен и даже, в некотором смысле, опасен. В сочетании со стандартными шкалами оценочного суждения современного человека он может вызвать крайние формы одержимости. В то же время, полное отсутствие интереса, как такового, приводит к деградации интенциально-волевой неопределенности и постепенно нивелирует всю субъективную систему ценностей до нулевого уровня.

Возможно, когда-то существовал даже внутренний орган, который тот концентрированный интерес гасил (вспомним кундабуфер Геворга Ованесовича). С угасанием интереса деградировал орган, но некоторые рудиментарные функции остались.

Все же полное угасание интереса отрицательно сказывается на трогоавтоэгократическом процессе.

Но с параксенотропами ситуация несколько иная: осознание бытийных правд и Закона Великого равновесия ввергает их в осознание тщетности, при этом отторгаться от трогоавтоэгоратического процесса для них – слишком преждевременно, поэтому интерес должен быть восстановлен, пусть не в полный рост, но в некоторой степени – определенно.

Среди параксенотропов даже практика определенная родилась, которая получила название «заезжий повеса».

Заезжий повеса

Суть практики состоит в том, что параксенотроп выходит из своего так называемого логова и начинает бродить по людному месту. Не важно, идет ли он куда-то или просто слоняется без дела, главное, чтобы не было спешки… И, встречаясь взглядом с каждым встречным человеком, он задерживает его несколько дольше, чем это делается обычно при случайной встрече, но и не настолько долго, чтобы вызвать у человека страх или агрессию. И вот за этот краткий миг (секунды 2-3, не больше) параксенотроп пытается понять, насколько этот человек интересен, похож ли он на кого-то, уловить его образ, поймать ассоциации, которые этот человек у него вызывает.

Со временем интерес пробуждается, и в некотором смысле, параксенотроп может даже сразу отсекать людей заведомо неинтересных – всевозможных алкоголиков, плоских работяг, замученных бытом женщин. Но в некоторых людях он учится видеть некую искру, ту самую изюминку, что в случаях с особями противоположного пола может даже вызывать достаточно сильное эротическое чувство.

И вот тут-то надо понимать, где остановиться… Да, некоторые параксенотропы выбирают скользкие пути пикапа, и это тоже пути, но все же… Следует понимать, что, переводя интерес в плоскость эротического или даже сексуального взаимодействия, то самое главное, что этот пробужденный интерес нам может дать, мы теряем… Мы его размениваем кто на что: кто на удовольствие, кто на острые ощущения, кто на энергию или драйв (тоже своего рода наркотик, и тоже своего рода вампиризм). И это затягивает. Сильно затягивает. Все эти пути, будь это пути Дон Жуана, Казановы, маркиза де Сада и даже Люй Дун Биня, никуда не ведут, как и все остальные. Но интерес, мы теряем интерес. Мы его растрачиваем… Мы превращаемся из «повесы» в утомленного жизнью «гуляку» или человека с «прыщавой совестью». Ведь все время нам придется выбирать: между любовью и страстью, между привязанностью и силой, между движухой и интересом.