За гранью видимого

13

Миша наблюдал за ветвями деревьев, дрожащими под ветром, за листьями, разлетающимися по воздуху хаотичными спиралями, и за тем, как русые локоны Евы мягко касались её лица. Он вдруг понял, насколько давно не позволял себе наслаждаться подобными простыми моментами. Перед ними раскинулись лесные просторы. Тёплый воздух таял в лёгких, исчезал там невесомой дымкой, а в мыслях возникала картина: пастух в алом одеянии, ведущий за собой стадо овец к мирной прогулке. Только кто здесь был тем самым серым волком?

Они уже собрались на улице возле массивных ворот и теперь внимательно наблюдали за Евой и стариком, стоявшим чуть впереди. Мише показалось, что старик с их последней встречи заметно помолодел. Румянец тронул его щёки, мешки под глазами почти исчезли, глубокие морщины разгладились, словно по чьей-то воле. Единственным непреложным признаком увядания оставались его глаза: лазурные, тусклые и лишённые малейшего блеска, они выглядели мёртвыми. Хотя определить наверняка было трудно. Миша стоял почти в самом конце толпы, а солнце блистало столь ярко, что приходилось прищуриваться и прикрывать ладонью верхнюю часть маски.

Хорошо сидящий костюм подчёркивал худощавую фигуру старика, придавая ему чрезмерную элегантность и даже роскошь. Этот нарочитый лоск пропитывал весь его образ, усиливая тревожное впечатление, будто перед ними стоял не человек, а искусно созданная маска, под которой скрывалось что-то чуждое и опасное.

Кстати, относительно масок. Лишь сейчас Мишу посетила разумная мысль: почему только эти двое оставались без характерного дополнения к одежде, лишённого их лиц анонимности? Ни на старике, ни на Еве не было и намёка на необходимость скрываться. Миша задумался, не кроется ли за этим уверенность, граничащая с высокомерием, или же причина куда прозаичнее. Возможно, им попусту не требовалось прятаться. Настолько надёжная защита компании и её покровителей исключала даже мысль о том, что их личности когда-либо выйдут наружу. Любая утечка информации об этих людях могла обернуться большими проблемами, а то и чем-то куда более мрачным.

Хотя, как усмехнулся про себя Миша, старику-то, наверное, всё равно. Скоро на тот свет отправляться. Чего уж ему переживать по поводу таких пустяков. Эта дерзкая мысль невольно вызвала у него короткий смешок. Миша поспешил прикрыть ладонью лицо, что кто-то заметит неподобающую этому месту веселье.

Старик медленно обводил взглядом игроков, изучал каждую их клеточку, каждый вдох, каждую тень сомнения в их душе. Его взгляд задержался на Мише. Морщины у глаз дрогнули, будто в глубине старческого разума шевельнулась какая-то мысль, и эти большие, невероятно выразительные, но совершенно безжизненные глаза вдруг устремились не просто на Мишу, а сквозь него, желая проникнуть в самую суть, в то место, где прячутся страхи, надежды и тайны.

В этот миг Миша почувствовал себя оголённым, уязвимым. Единственное, на что хватило сил, это зажмуриться, как ребёнок, который думает, что невидим, пока сам никого не видит. Тонкое шуршание рядом заставило его вздрогнуть. Та самая девушка, стоявшая позади него и Севы, слегка пошевелилась, подобно очнувшись от оцепенения. От её едва заметного движения Миша открыл глаза, пытаясь собраться, вернуть себе способность думать. Девушка нервно бормотала какие-то обрывки фраз, отчаянно пытаясь осознать происходящее и вспомнить, что именно хотела сказать. Миша осторожно коснулся её запястья, надеясь поддержать. Её рука оказалась ледяной, словно она только что вытащила её вон из сугроба. Тонкие, хрупкие пальцы буквально тонули в его ладони. По её лицу пробежало трудноуловимое выражение, сплав удивления, смущения и, как казалось, облегчения. Миша медлил лишь одно мгновение, затем улыбнулся в ответ, замечая, как на её губах появляется крошечная, но искренняя улыбка. Он даже забыл про Севу, который стоял неподвижно в шаге от них, окаменевший наблюдатель. Сева ловил взгляд Миши, явно пытаясь прочитать хоть какую-то подсказку: «Что происходит? Всё ли в порядке?».

Девушка, моргнув медленно и будто с усилием возвращая сознанию контроль над телом, повернулась к Севе и тихо, но уверенно произнесла:

– Всё хорошо.

Миша ощутил, как тяжесть сползает с грудной клетки. Её зелёные глаза снова сияли живым блеском. Он тихо выдохнул, стараясь скрыть вспугнувшую его радость. Чтобы отвлечь себя, он вновь перевёл взгляд на старика. Лицо того всё так же оставалось бездонно пустым, из него стерли каждый намёк на эмоцию. Этот бескрайний вакуум выражения пробуждал в душе тревогу, и по спине побежал мерзкий холодок, как кто-то льдом провёл вдоль позвоночника.

Миша поспешно отвёл глаза к Еве. Она будто только и ждала его взгляда. Сначала она посмотрела прямо в глаза Мише, затем выразительно опустила взгляд на его руку, всё ещё державшую запястье девушки. Брови её чуть сошлись. Миша почувствовал, как щёки предательски вспыхивают. Он шумно вздохнул, одновременно отступив от девушки на едва заметный шаг. Её рука мягко освободилась из его ладони, оставив лишь мимолётное тепло, которое ещё некоторое время жило на его коже, напоминая о себе, тайный след прикосновения.

Бушующий поток мыслей, которых было и без того немного, мгновенно рассеялся, будто испуганные птицы, когда улыбка Евы, до сих пор скрытая на пухлых и сочных губах, ожила пленительным сиянием. Миша, забыв обо всём на свете, не сводил с неё восхищённого взгляда, зачарованно любуясь этим неожиданным чудом, подобно впервые увидел саму красоту, принявшую человеческий облик.

День в отличие от утра выдался тяжёлым и жарким, воздух решил испытать терпение каждого живого существа. Небо раскинулось над головами бескрайним голубым полем, не имеющим ни малейшего укрытия от беспощадного солнечного пламени. Жар усиливался с неумолимой настырностью: веки Миши налились свинцом, лоб покрывался влажным блеском, а пот, тяжёлыми струйками скатывались вниз по разгоревшемуся лицу, оставлял после себя жгучие следы. Ещё и маска, как лишний слой невидимой муки, усугубляла и без того тягостные ощущения: под её удушливым покрытием лицо буквально пылало от беспощадного зноя. Казалось, что они стоят здесь целую вечность, погружённые в полное молчание, медленно обжариваясь в собственных телах, в то время как кто-то, быть может сам Бог, играючи подкладывал новый уголь под небесную печь.

Однако это затянувшееся безмолвное мгновение оказалось обманчивым. Неожиданный шум разорвал душную тишину, расколов невидимый стеклянный купол над их головами. Все трое одновременно вздрогнули и подняли глаза в сторону источника звука. Миша машинально скрестил руки на груди и выдохнул прерывисто, с облегчением, шум вернул его в реальность из чарующего плена. Ева сделала шаг вперёд, и её силуэт, озарённый солнечным светом, казался почти нереальным, как утренняя манера, что вот-вот рассеется, оставив после себя лишь память о чуде.

14

Со стороны, откуда Миша недавно вступил в это странное игровое царство, послышался нарастающий шум. Он машинально повернул голову, и вскоре перед глазами возник рёв двигателя приближающегося грязно-серого минивэна. Машина вынырнула из пыльного дыма так стремительно, словно стремилась поскорее доставить им очередную порцию тревоги и неизвестности. Сквозь лобовое стекло Миша заметил ещё одного молодого парня за рулём, с худощавым юношеским лицом, вновь прячущего под слоем маски и внимательными, но пока ещё неопытными глазами. На нём была чёрная форма, слишком строгая для столь простенького телосложения. «Сыроват для такой работёнки», мелькнуло у Миши в голове, и эта мысль отчего-то не принесла никакого утешения.

Девушка же, напротив, казалась полностью выбитой из колеи. Её изумление давно перешло в подавленный страх. До сих пор она воспринимала происходящее как некую театральную постановку, забавную игру, где всё вокруг существует по мановению невидимого режиссёра. Однако один только вид минивэна, явившегося прямо в глубину леса, бы перечеркнул прежние иллюзии.

Что именно им предстоит, пока оставалось покрыто плотной пеленой неизвестности. Организаторы лишь обрисовали основные правила, не вдаваясь в детали. Им сообщили, что игра начнётся сразу после прибытия игроков на локацию. Там каждому присвоят один из двух титулов: лесной Страж или Вредитель. Распределение ролей останется скрытым до момента, когда каждому вручат индивидуальную карту. Именно она станет ключом к разгадке их предназначения. Принцип соревнования напоминал детскую игру в прятки, только ставки были куда серьёзнее. Один будет вынужден искать, выслеживать, преследовать. Другие станут прятаться и хитрить, чтобы избежать поимки любым возможным способом. Если за отведённый срок, а именно месяц, лесной Страж не сможет по той или иной причине обезвредить всех Вредителей, победа достанется автоматически беглецам. Однако и противоположная сторона имеет шанс. Кто проявит больше смекалки, настойчивости и везения, тот и выйдет из этой игры триумфатором.

Каждому участнику выдадут рюкзак с минимальным набором для выживания: запас воды и еды, аптечку, фонарь, спички. А также каждому вручат особый предмет, именуемый преимуществом, который достанется сугубо индивидуально и способен склонить чашу весов игры в пользу своего обладателя. Всё остальное предстояло добывать самим. Лес позаботится о том, чтобы никто не расслаблялся. И только теперь по-настоящему ощущалось, как далеко они зашли от привычного мира, где безопасность считалось нормой, а игра никогда не переходила границы реальности. Каждый новый звук, каждый порыв горячего ветра будто нашёптывали одно и то же: правила установлены, пути назад нет.

– При этом вы будете находиться под постоянным надзором, – с подчеркнутой холодностью пояснила Ева, её голос пронзительно резал воздух, не оставляя пространства для иллюзий. – Вся территория буквально нашпигована камерами и нашими людьми, прошедшими специализированную подготовку. Не забывайте, всё это лишь игра для наших спонсоров, людей с чрезмерными средствами и столь же чрезмерной скукой. Им нужен азарт, хоть какая-то вспышка эмоций, чтобы разнообразить собственное пресыщенное существование. Я бы даже назвала это фетишизмом высшей пробы. Для вас же идёт процент этих денег, то есть оплата за участие в их маленьком развлечении.

Среди игроков послышался неловкий шёпот, но его заглушил спокойный и при этом тревожный голос мужчины, тот который уже один раз попытался протестовать.

– А что будет с проигравшей стороной? – уточнил он, прищурившись, как бы надеялся уловить фальшь в словах Евы. – Они всё равно получат свои деньги, верно?

Миша невольно бросил на того скептический взгляд, даже не осознавая, что повторил тот самый оценивающий жест, который всего мгновение назад совершила Ева. На коже пробежал лёгкий озноб, будто чья-то невидимая рука провела по спине холодным пером. Она медленно повернула голову к задавшему вопрос мужчине. В её выражении была вопиющая пренебрежительность, маска усталой превосходящей силы, которому надоело объяснять очевидное. Этот взгляд предназначался не Мише, однако ему казалось, будто он тоже оказался под прицепом её ледяных глаз. Внутри неприятно сжалось, хотя одновременно возникло странное чувство облегчения, что не он сейчас прикован к этим пустым, лишённым жалости зрачкам.

В этот момент он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Повернувшись, увидел девушку: её глаза, обычно сиявшие живостью, теперь заметно потемнели.

– Думаете, можно объединяться в группы? – тихо спросила она, почти шёпотом, как бы боялась, что даже сам воздух может выдать её страх. – Очень надеюсь, что можно.

Миша увидел, как губы её дрогнули, выдавая внутреннюю тревогу, которую она тщетно пыталась спрятать. Чтобы развеять мрак, нависший над её мыслями, он собрался с силами и попытался хотя бы на мгновение вернуть ей уверенность:

– Посмотри на нас с Севой, – сказал Миша, стараясь говорить непринуждённо, хотя голос всё же дрогнул. Он слегка наклонился к ней и кивнул в сторону друга.– Думаешь, вот такие самовлюблённые красавчики получат роль лесного Стража?

Он нарочито демонстративно ткнул пальцем в Севу. Тот, поняв шутку, хмыкнул и тихо рассмеялся, подыгрывая ему.

– Так просто ты от на не избавишься, – уверенно заявил Сева, расправляя плечи, готов бросить вызов самому лесу.

Девушка вздохнула, и на её лице наконец промелькнуло слабое облегчение. Смех, пусть и робкий, всё же коснулся её губ. Она утвердительно, хоть и нерешительно, кивнула двум поддержавшим её парням.

Ева тем временем продолжала внимательно окидывать игроков оценивающим взглядом. Её голос снова раздался, громкий, чёткий, отчётливый, каждое слово было заранее отточено.

– Видимо, некоторые слишком беспечно отнеслись к подписанию договора, – произнесла она с еле заметной усмешкой, обращаясь уже ко всей толпе. – Давайте освежим память. Пункт 4.1: «Независимо от того, выиграет или проиграет участники игры, компания обязуется выплатить ему полную сумму, указанную в договоре». Пункт 7.1: «Игрок, чья сторона одержит победу, получает дополнительный бонус, о котором будет уведомлён после завершения игры. Игрок не получает выплату в случае, если он не принимал участия в игре. Иными словами, бездействие во время игрового процесса запрещено и лишает игрока права на получение суммы». И пункт 3.1: «Если игрок каким-либо образом разгласит конфиденциальную информацию о деталях данного мероприятия, игрок обязан возместить ущерб компании в размере удвоенной суммы выплаты за участие».

Каждое правило прозвучало так твёрдо и холодно. Ева выдержала паузу, позволяя словам осесть в сознании собравшихся.

– Только в двух случаях ваши денежные средства не будут выплачены, – заключила она сухим, почти безжизненным голосом. – Думаю, до этого дела не дойдёт. Учитывая, в каких обстоятельствах вы все оказались. И так, надеюсь остальные внимательно прочли свои договоры, – холод Евы не исчез ни на мгновение. Её тон не подразумевал возражений.

Пока она говорила, многие игроки смотрели на неё почти завороженно. В её осанке чувствовалась внутренняя власть, непостижимая сила, не требовавшая громких жестов. Миша тоже наблюдал за ней с непонятным для себя волнением. Он восхищался Евой, хотя смутно осознавал: сила, которой он так поражён, является не живым огнём, а сухим, выжженым пространством внутри неё, пустотой, заменяющей эмоции. Девушка, стоявшая рядом заметно побледнела. Казалось, она вот-вот задаст вопрос, но слова застряли в горле. В этот миг двери минивэна распахнулись, и наружу вышли двое мужчин.

Первый – тот самый юный водитель, которого Миша уже успел приметить: на вид лет восемнадцати, с тёмно-русыми волосами, зачёсанными назад. Второй – старше, приблизительно за сорок, с аккуратно выбритыми висками и жёсткой аурой опытного охотника, привыкшего командовать. Их маски едва прикрывали лица, скрывая лишь узкую область переносицы и скулы, выполненные исключительно ради формальности. Пожалуй, эти лёгкие полоски ткани или пластика существовали не для защиты от посторонних глаз, а лишь для того, чтобы соответствовать придуманному кем-то дресс-коду, поддерживать атмосферу мнимой таинственности. В них не чувствовалось настоящего смысла, только декоративный намёк на скрытость, подобный театральному реквизиту, который призван убедить зрителя в присутствии игры, где роли уже давно распределены.

Они остановились, оглядывая игроков долгими внимательными взглядами. На их лицах читалась странная смесь презрения и своеобразной симпатии, будто перед ними стояли не люди, а любопытные звери в новом вольере. Мужчины переглянулись и тихо обменялись несколькими короткими фразами.

Над поляной воцарилась вязкая тишина, и даже солнце, на мгновение приостановило свой раскалённый бег, ожидая, что будет дальше. Миша вздрогнул, словно от лёгкого удара током. В одно мгновение его пронзило острое чувство дежавю, будто эта сцена уже когда-то случалась с ним, в другом времени или в чужом сне. Тёплая, почти горячая ладонь девушки коснулась его спины, и этот жар пробрал сквозь ткань одежды, заставив сердце неприятно кольнуть под рёбрами. Он резко оглянулся, всё ещё пребывая во внутреннем смятении. Она стояла так близко, что Миша смог рассмотреть, как в её зелёных глазах дрожит тревога, а тонкие пальцы судорожно вцепились в край его рубашки. В тот же миг ему отчаянно захотелось, чтобы эта хрупкая кисть не отпускала его, продолжала держаться за него, каким бы ничтожным человеком он ни считал себя. Возможно, именно в нём она видела тот единственный шанс на выживание, за который стоило бы бороться.

Миша осторожно накрыл её руку своей ладонью. На лице появилась улыбка, в которой он попытался соединить оба чувства – сопереживание и тихую уверенность. Он сделал шаг ближе, создавая для неё защитную стену, полностью игнорируя задумчивый взор Севы, который наблюдал за ними с некоторой непроницаемой отстранённостью. Тот стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он медленно постукивал носком кроссовка по земле, подобно левую ногу пронизывала чуть заметная вибрация, похожая на молнию, сдерживаемую только силой воли. Он посвистывал вполголоса, хотя губы почти не двигались, и внешне спокойный, но внутренняя напряжённость просматривалась в каждом жесте. Голос Миши прозвучал негромко, однако удивительным образом уверенно, как будто именно он знал ответы на те вопросы, что пугали всех остальных.

– Всё будет хорошо, – проронил он тихо, наклоняясь ближе к ней. – Поверь, я тоже не без волнения.

Девушка вздрогнула почти незаметно, но всё же подняла голову. Она вслушивалась в его голос так пристально, пытаясь ухватиться за каждую ноту спокойствия, звучащую в словах. Её взгляд метнулся в сторону минивэна, откуда доносились звуки шагов. Внутри проскользнуло сомнение, но тревога уже не выглядела такой всепоглощающей.

«Чёрт…я в полном волнении», – пронеслось в мыслях у Миши. Волнение в нём кипело куда сильнее, чем он позволял увидеть. Однако выражение глаз оставался неподвижным и уверенным, хоть на несколько секунд сдерживая её страх.

В этот момент к группе подошёл один из парней, тот самый с выбритыми висками. Его движения были резкими, почти механическими, каждый шаг был отточен множеством тренировок. Он кивком головы, быстрым и нервным, указал на распахнутую дверцу машины, немым жестом приглашая всех к металлическому нутру железного зверя.

Старик, всё это время остававшийся в тени неподалёку от Евы, тоже смотрел в сторону Миши. Он медленно наклонился к Еве, прошептал что-то еле различимое, как тень, скользящая по земле. Следующее движение произошло так быстро, что Миша не успел даже моргнуть: Ева повернулась, коротко кивнула старому мужчине и ответила такой же тонкой улыбкой, в которой читалась скрытая взаимопонимание между ними. Затем её глаза вновь озарили окружающих. И эта сцена, разыгравшаяся за считанные удары сердца, пробудила в нём недоумение, сродни лёгкому уколу опасности. Его внутренний инстинкт осторожности, долго молчавший, внезапно поднял голову и напомнил о своём существовании. Миша не мог объяснить этого чувства, однако точно знал одно: всё, что происходит сейчас, нельзя было воспринимать как простую игру. Он стоял настороженный, как и следовало человеку, который вступает на территорию, где доверять можно только собственному страху.

Тем временем игроки один за другим беспрекословно следовали приказу, поднимаясь по ступеньке и исчезая в зеве металлического чрева машины, в пасти прожорливого хищника. Слабый скрип дверцы приглушённо подтверждал каждое заглатывание новой жертвы. Миша стоял неподвижно, тяжело ощущая собственное тело, которое будто налилось свинцом. Он чувствовал себя глупым, слабым и разбитым, окружающая реальность без объяснений переворошила его изнутри. Лишь спустя секунду, когда мысли наконец обрели фокус, Миша заметил, как девушка рядом тяжело вздыхает. Погружённый в собственные раздумья, он совершенно не заметил, как в его руках начала трескаться и загибаться невидимая, хрупкая искра надежды, которой он так цеплялся всю последнюю минуту. Когда он, будто взглянув со стороны, увидел, как нежно и в то же время отчаянно она держится за его кисть, он поспешно разжал ладонь. Их руки разошлись с уловимым влажным звуком, похожим на лёгкий чавк, как сама связь между ними сопротивлялась разрыву.

Заметив в его глазах растерянность и отчаяние, она мягко улыбнулась и незначительно кивнула. В этом жесте без слов прозвучало ободряющее «всё хорошо», которое сумело хоть немного смягчить удар по его совести.

Прошло несколько томительных минут, наполненных ожиданием неизвестности. Каждый из них ощущал это молчание почти физически. Наконец настал черёд Миши и девушки. Стараясь не смотреть по сторонам, Миша направился к машине, чувствуя, как шаги становятся тяжелее, чем обычно. Салон минивэна встретил их удушливой тишиной и на удивление приятной прохладой. Интерьер выглядел современно и стильно, с элементами, которые в обычных обстоятельствах могли бы показаться почти роскошными. Однако здесь это лишь подчёркивало контраст: декоративная красота мнилось фальшивой оболочкой, под которой скрываются страх и боль тех, кто сидел здесь раньше. Воздух впитал все когда-то произнесённые мольбы и крики, теперь пропитав пространство невидимым, но отчётливым напряжением.

Каждый игрок занял своё строго определённое место, где уже не возникало вопросов, куда сесть. На удивление посадочных мест оказалось ровно восемь, столько же, сколько участников, если не считать водителя и его спутника. Машина можно подумать была создана специально для такого количества людей, заранее знала, кого ей предстоит увозить в неизвестность.

Самая неприятная мысль, что внезапно пронзила сознание Миши, оказалась простая и пугающая: сколько раз всё это уже происходило? Сколько подобных партий людей уже сидело на этих креслах? Кто был до них? Получили ли они свои деньги? Изменили ли свою жизнь или…исчезли в тени непроглядного леса, не оставив ни следа?

Может быть, победители действительно где-то сейчас гуляют по белым пляжам, щеголяя богатством, которое досталось им такой жуткой ценой, разбрасывая красные купюры в ветер ради развлечения? А те, кому не повезло? О них, вероятно, не узнать ни в интернете, ни в дешёвых газетных заметках. Единственное, что становилось по-настоящему очевидным: организаторы досконально умеют заметать следы. И теперь именно их, новых «счастливчиков», этот железный зверь увозил туда, где любая ошибка может стать последней главой в их истории.

15

Едва коснувшись спины кресла и позволяя телу утонуть в его мягкой набивке, Миша ощутил, как скрытые в конструкции механизмы тут же откликнулись на его присутствие. С приятным, почти невесомым гулом в работу вступили массажные датчики, осторожно передвигаясь по позвоночнику. Воздействие было точным и умиротворяющим, как заботливые пальцы пытались унять напряжение, накопившееся за этот бесконечно долгий день. Мышцы поддались охотно, становились ленивыми, тягучими, и Миша поневоле обмяк, отдаваясь минутному отдыху. Тревога, укоренившаяся в голове, оставалась неподвластной никакому механическому чуду.

Он сидел закрытыми глазами, стараясь не думать ни о чем, неподвижно, почти статуей, пока знакомый голос не прорезал тишину. Девушка устроилась справа, её лицо, пусть и старающееся держаться уверенно, выдавало беспокойство. Она поглядывала по сторонам слишком часто и слишком резко, как если бы ожидала подвоха из любого угла. Миша приподнял голову, несколько заметно наклонившись в её сторону, желая подбодрить. Он хотел сказать ей что-то простое, вроде уверения в том, что они не одни, что рядом люди, а не бездушные декорации. Однако она опередила его. Туманно вздохнув, положив ладонь ему на бедро, будто старалась удержаться за что-то реальное. Несколько напряжённых мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Её взгляд дрожал, скользил, боялся слишком яркого отражения в глазах Миши. Затем она опустила глаза к ногам и тихо, почти шёпотом, проговорила:

– Совсем не понимаю, почему так переживаю. Я не из тех, кого легко напугать. Однако чувствую себя какой-то чужой, смотря на происходящее глазами незнакомки. Сердце так и рвется наружу. Кажется, если бы рёбра не стесняли его, оно уже лежало бы у меня на ладонях, – выразила она нервно и растерянно, пытаясь улыбнуться, но улыбка выходила рваной. – «Наверное, просто нервы?». – Последнее слова прозвучали как вопрос, который требует не объяснения, а подтверждения.

Он смотрел на неё немного свысока, изучал каждый штрих, от макушки до колен. Ей были не нужны длинные фразы и сложные убеждения. Ей требовалось простое человеческое согласие, знак, что не только она испытывает этот странный, разрывающий изнутри страх. Решительный, уверенный кивок стал тем самым ответом, в котором она нуждалась. Сразу стало заметно, как в глубине её глаз зажегся тёплый и мягкий свет. Едва слышное, почти неуловимое «спасибо» сорвалось с её губ только для него одного.

Её тело, до этого дрожащее, приобрело прежнюю мягкость, возвращая способность дышать ровнее. Она выпрямила спину, перевела взор по салону, пытаясь собрать мысли и придать им порядок. Нельзя винить её в волнении. Миша и сам едва держался. Его глаза почти не моргали, дёргано перебегая с одного силуэта на другой. Ладони, сцепленные в замок на коленях, выдавали предательскую дрожь. Спина взмокла от пота, и ему всё труднее становилось сохранять видимость спокойствия.