За гранью видимого

– Пойду я. Приятных сновидений.

10

Сменив одежду и освоившись в комнате, Миша снова уселся на кровать, внимательно рассматривая окружающую обстановку. Пространство вокруг казалось знакомым и одновременно чужим: каждая деталь, от аккуратно расставленной мебели до мягкого света, создающего спокойный, почти гипнотический полумрак, шептала ему о том, что он здесь лишь гость. Его взгляд постепенно опустился на буклет, лежавший рядом. Он невольно сложил руки перед лицом, словно готовясь к молитве, и задержался в этом положении на несколько долгих минут. Время казалось растянутым, каждый миг тянулся бесконечно. При этом не сводил глаз с картонки, мысленно повторяя одно желание: «Хорошо бы сейчас заснуть и больше не просыпаться». Тело обмякло, всякая решимость покидала его, а разум медленно поддавался тревожным мыслям. Ему больше всего хотелось собрать свои вещи и исчезнуть куда-нибудь, подальше от этого странного, почти циркового мира. В одно мгновение он растворился во тьме, полностью погружаясь в безмолвный и неизведанный сон:

Крупье раздал карты, приглушённый джаз тёк сквозь театр фальшивых голосов, создавая иллюзию веселья и лёгкой роскоши. На столе стоял стакан с горьковатым виски и кубиком льда, который с треском таял, охлаждая уже тёплый напиток. Подняв голову, Миша замер. Его губы невольно подёргивались, будто выжидая подходящего момента, когда можно будет полностью раствориться в атмосфере. Издалека доносился сладковатый аромат духов, слегка накрывая сознание. Рядом сидела девица в матово-голубом платье, слегка пьяная, впритык облегавшем её фигуру.

– Виски подлить? – тихо спросил официант.

– Я буду! – завизжала девушка, смешливо и немного истерично.

– Я пас, – неохотно произнёс мужчина с густой бородой, отбрасывая карты на стол.

Нависший над ней крупье молча наблюдал, терпеливо дожидаясь, когда её каприз пройдёт, и плавно переводил взгляд на Мишу. Молодой парень в синем жакете сжимал и разжимал карты, внимательно изучая их поверхности и одновременно лица игроков. На его губах играла сосредоточенная ухмылка, словно он пытался понять не столько сами карты, сколько людей за ними – их мысли, желания и слабости, которые могли выдать их поведение.

Миша сидел, затаив дыхание, ощущая одновременно тревогу и странное возбуждение. В этом приглушённом свете, среди запаха виски, джаза и духов, каждое движение казалось значимым, а каждое лицо – частью сложного и неясного спектакля, в котором он был вынужден участвовать.

– Угостите даму, молодой человек, – всхлипывая, завизжала девушка и ударила кулаком по зелёной ткани стола. В её голосе смешались каприз, раздражение и желание привлечь к себе внимание любой ценой.

Ответа не последовало. Миша тяжело выдохнул, словно сбрасывая с плеч накопившееся напряжение, и в последний раз скользнул взглядом по своим картам. В воздухе стояла почти осязаемая густота ожидания, нервы у каждого участника были натянуты до предела, подобно струнам. Резким движением он поднял руку и бросил карты на стол. Девушка, словно обожжённая, сразу затихла, притянутая к этому жесту неожиданной силой. Паренёк в синем жакете, ранее игравший роль самоуверенного наблюдателя, вдруг стал осторожнее, будто каждая секунда требовала идеального расчёта. Однако молчание оказалось хрупким. Девушка снова завизжала, заглушая приглушённый джаз, который некогда придавал происходящему налёт утончённости. Она вновь обратила всё внимание на себя, но в этот раз только до того момента, пока Миша, совершенно спокойно, почти холодно, не произнёс:

– Фулл-хаус, господа.

Его голос прозвучал так тихо и при этом отчётливо, как бы разрезая воздух. Девушка снова замолчала, поражённая тем, как обыденно он объявил свою победу. Казалось, что её энергия, ещё мгновение назад колышущая зал, рассыпалась пылью.

Именно в этот миг тишину беспощадно рассёк неприятный скрежет ветки по стеклу. Реальность словно сдвинулась. Звук выдернул Мишу из сна, перепутав сон и явь. Тело чуть дрогнуло от внезапного возращения в настоящую ночь. Он медленно повернул голову к окну. Холодный металлический щит всё так же скрывал мир по ту сторону стены, не давая взгляду вырваться в лес. Миша машинально поёжился и отмахнулся от навязчивых мыслей о том злополучном вечере, который изменил его жизнь.

Сонливость накатывала тяжелой волной. Он широко зевнул, позволив телу утонуть в мягком пружинистом матрасе. Веки становились всё тяжелее, мысли – всё тоньше и бесформеннее. Наконец, под тихий вой ветра за окном и далёкий отголосок музыки памяти, долгожданная ночь полностью забрала его себе. Миша провалился в глубокий, тёмный сон, не заметив, как его пальцы всё ещё слегка дрожали – продолжая держать карты прошлого, от которых он так старался избавиться.

11

Нахлынувший ветер едва заметно трепал короткие волосы Миши, как бы проверяя его готовность встретить новый день. Первые лучи рассвета осторожно расправляли крылья над южными просторами. Утро обещало выдаться благосклонным: солнце сияло ярко, прогоняя остатки ночного холода, а лёгкая, бодрящая прохлада мягко скользила по коже. Сквозь окна, уже не закрытые холодным металлом решёток, в комнату проникал настойчивый и тёплый солнечный свет. Он уговаривал задержаться в этом моменте подольше, отодвинув тревоги ещё на шаг. Несмотря на всю неприятность положения, в котором он оказался против своей воли, Миша не мог не заметить развития ещё одного контраста. Воздух был удивительно чистым, свежим, свободным от удушливой городской пыли. Его грудь наполнялась им до краёв, впервые за много лет он по-настоящему вдохнул.

В этом воздухе ощущался аромат хвои, но не только. Примесь сладковатого и немного горького цветочного запаха нарушала привычность лесного благоухания и привлекала внимание. Миша нахмурился, машинально пытаясь определить источник этого неожиданно приятного букета. Глубже вдохнув, он направил взгляд туда, где запах казался сильнее. На веранде, удобно расположившись в плетёном кресле, сидела девушка. Чёрный топ подчёркивал белоснежность кожи, а красная юбка мягко облегала силуэт, создавая яркое пятно среди зелени вокруг. Она неспешно наблюдала за лесом, будто в созерцании находила всё, что необходимо для жизни. В её руке мерцала тонкая сигарета, от которой поднимался тот самый особенный аромат. На небольшом полукруглом столике рядом устроились чашка с едва парящим кофе и прозрачная декоративная пепельница, переливающаяся как хрусталь.

Её лицо оставалось загадочно спокойным, любые эмоции давно были спрятаны за той привычной маской и яркими голубыми глазами. Миша, наблюдая за ней сверху, не заметил, как уголки его губ дрогнули, превращаясь в лёгкую улыбку. Казалось, утро стало ещё теплее от одного только её присутствия. Наконец он решился нарушить тишину. Подняв ладонь в приветственном жесте, Миша тихо позвал:

– Доброе утро!

Не понимая, чем вызван был этот внезапный звук, она нехотя повернула голову и одарила его взглядом, полным холодного презрения. На её лице не дрогнул ни один мускул, не вспыхнула ни одна эмоция. Подобная реакция давно стала ожидаемой. Его робкая попытка завязать разговор не произвела на неё никакого впечатления. Стряхнув в пепельницу остатки тлеющего фитиля, Ева тут же возвратила свой взгляд туда, где, вероятно, находились куда более важные для неё мысли. Миша тем временем, сам того не замечая, пробормотал себе под нос несколько несвязанных слов, смысл которых был понятен лишь ему одному. Через секунду ошеломлённо посмотрел на девушку. Поняв, что его невнятный монолог так и не достиг её слуха, он выдохнул с облегчением. Ева продолжала вести себя так, словно его присутствие рядом не заслуживало даже малейшего внимания. Будто он был просто пустым местом. Хотя на кратчайшую долю мгновения ему всё же показалось, что её тело едва заметно вздрогнуло. То ли от горьковатого привкуса табака на губах, то ли от осознания присутствия столь, по его мнению, безупречного мужчины. Он с надеждой приписал это себе, чувствуя, как неосознанное притяжение к ней вновь вспыхивает внутри. Сердце охватило пьянящее, обжигающее тепло, которое на миг лишило его дыхания. Волнение стало таким сильным, что он почти утратил над собой контроль.

Путь к желаемому требовал смелости. Наконец Миша начал осознавать эту простую истину. Между робкой надеждой и мучительной неуверенностью он метался так, словно сердце его заключили в узкую костяную клетку, готовую вот-вот лопнуть от напряжённого биения. Не отводя от Евы взгляда, он нервно отбивал пальцами дробь по подоконнику, и эти неполные две минуты растянулись для него в вечность.

Слегка пожал плечами, мысленно подготавливая себя к новой попытке. Он знал: отступить сейчас означало проиграть окончательно. В памяти всплыли слова Николь Клико: «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Эта фраза стала ему краткой, но весомой поддержкой. Миша нарочно громко откашлялся, стараясь привлечь её внимание, и, стараясь придать голосу непринуждённость, произнёс:

– На редкость хорошая погода сегодня. Удивительно, что после месяца удушающе жары, вдруг настал такой чудесный день.

Тишина тут же окутала их пространство. Воздух сделался тяжёлым, пауза затянулась, будто время задержало дыхание. По всему было понятно: и этот раунд был проигран. Однако внутри него ещё теплилась мысль, что история между ними далеко не завершена.

– Согласна, – произнесла она коротко, не отрывая взгляда от темнеющего вдали леса.

Эти единственные слова прозвучали для него почти как победа. Неожиданная радость стремительно переполнила душу, словно рыбака, который проведя часы в ожидании, наконец ощутил робкий рывок на леске. Пусть её ответ был сух и сдержан, он всё же означал начало диалога, а значит, у него появился шанс.

Странный аромат её сигареты, напоминавший спелую вишню с лёгкой терпкой ноткой, пробудил в нём любопытство.

– Не думал, что вы курите…Что за вкус у вас? – попытался он спросить непринуждённо.

Ева удивлённо подняла на него глаза. Её лицо на миг стало серьёзнее, однако красота и утончённость, присущие каждой линии её черт, только подчеркнули холодную грацию. Миша хотел было продолжить разговор, но слова застряли в горле. Сухость во рту стала почти невыносимой, язык, казалось, прилип к нёбу. Он молчал, мучительно ища в себе силы произнести хоть что-то.

Прежде чем он успел собраться, Ева медленно сошла на две ступени вниз, направляясь к узкой тропинке, ведущий через ворота вглубь леса. Солнечный свет, прорываясь сквозь ветви, играл в её волосах, высвечивая десятки оттенков русых прядей. Воздух вокруг постепенно наполнялся тонким дымом, и вишнёвый аромат расплывался в нём лёгкими, одурманивающими волнами. Она вдруг резко повернула голову. Её взгляд встретился с его глазами прямо, без тени смущения. Тишина вокруг стала такой плотной, что почти ощущалась физически. Лишь далёкий свист ветра, рождённый в глубинах леса, нарушал это хрупкое молчание. Само место дышало умиротворением, которое хотелось впитать каждой клеткой тела.

В её глазах, холодных и голубых как зимнее небо, он увидел странное сочетание мягкости и страсти. Взгляд манил, но за ним скрывалась по-прежнему непостижимая пустота, бездна, в которую можно было провалиться, потеряв себя.

На секунду задержавшись в этом безмолвном контакте, Ева отвернулась и продолжила путь, не бросив ни слова, ни малейшего намёка. Мишу разрывали противоречия. Одновременно он желал быть как можно дальше от этой загадочной девушки и не мог устоять перед стремлением следовать за ней. Его тянуло к ней с такой силой, будто между ними возникла незримая нить.

Он облокотился на подлокотник, наклонился вперёд и проводил её взглядом, который так и остался неподвижным, прикованным к её фигуре. Миша не видел её лица, но отчётливо ощущал, как она усмехнулась, играя с ним в эту странную и опасную игру. Тонкая струйка дыма, оставшаяся в воздухе, медленно растворялась среди деревьев, вновь наполняя лес ядовитым и в то же время восхитительно манящим ароматом.

12

Белоснежные, лёгкие шторы едва заметно колыхались под порывами ветра, как призрачные крылья, раскрытые навстречу новому дню. Окно в столовой было распахнуто настежь, и вместе в прерывистыми потоками свежего воздуха в комнату щедро лился солнечный свет, озаряя каждый уголок мягким, тёплым сиянием. Где-то вдали, за тонким разрывом света на горизонте, угадывалась едва заметная линия внешнего мира. Миша смотрел туда и чувствовал, что именно эта узкая щель служила ему связью с местом, где оставался его дом и прежняя жизнь, столь же реальная, сколь далёкая.

Настроение у него было скверным, когда он добрался до столовой. Мысли о Еве не оставляли в покое, обвивали разум липкими нитями, заставляя вновь и вновь возвращаться к её взгляду, голосу и непробиваемому равнодушию. Он отчаянно нуждался в отвлечении, в любой деятельности, которая могла бы вытеснить её образ хотя бы на время. Единственным выходом казалось набить желудок. Тем более посещение завтрака числилось обязательным, поэтому выбора у него фактически не оставалось.

На кухне уже хлопотала юная девушка с огненно-рыжими волосами. Она умело лавировала между плитой и длинным столом, ставя перед игроками тарелки и посуду. Миша оглядел комнату, в которой до этого прятался от общества и собственных проблем, и ощутил, как тяжесть социальной неловкости вновь давит на плечи. Накануне за ужином все присутствующие клялись в дружбе и взаимной поддержке, а сегодня утром смотрели друг на друга исподлобья, с настороженностью тех, кто понимает, что способен доверять лишь себе. Его поражало, с какой лёгкостью эти люди адаптировались к странным обстоятельствам. Казалось, они вовсе не участники пугающей и необъяснимой игры, а обычные отдыхающие, отправившиеся на загородный уикенд.

Все, как и прежде, были в масках. Почти все уже расселись за длинный стол, за исключением одного мужчины, чьи габариты объяснялись не мускулатурой, а избыточным весом. Его живот слегка нависал, и, несмотря на простор комнаты, он казался непропорционально большим. Взгляд – затравленный и резкий, будто у зверя, загнанного в угол, но всё ещё готового в любой момент ринуться в атаку. Он сидел чуть в стороне, оккупировав массивное кресло возле окна, восседая на собственном троне. Левая часть его лица скрывалась под длинными, немногим ниже плеч волосами, а сверху всё дополняла маска, из-за которой ещё труднее было разгадать его намерения. Когда Миша вошёл, толстяк поднял на него глаза, и в этом взгляде читалась неприкрытая враждебность, смешанная с испугом. Мужчина пытался скрыть взгляд, настороженно реагируя на каждый шорох, боясь невидимой угрозы. В то же время он старался сохранять видимость уверенности, полагаясь на размеры своего тела. Однако, как ни старается зверь спрятаться, маленький хитрый зверёк всё равно заметен издалека.

Лицо Миши вновь приняло нейтральное выражение, когда он посмотрел на Севу. Тот, не обращая внимания на посторонние взгляды, уплетал за обе щёки свежую шарлотку, запивая её ароматным кофе. Ложка, скользнула по тарелке, издавая противный, скользящий звук, но Сева лишь хмыкнул, не скрывая удовольствия. Увидев Мишу, он приветливо кивнул в его сторону, приглашая ознакомиться с «следующей картой» меню, намекая на то, что завтраки здесь следуют своим написанным правилам.

Сидевшая на том же месте, что и вчера, девушка – теперь в чёрной футболке и юбке, – погружённая в тихую грусть, задумчиво жевала сладкую ватрушку, запивая её свежевыжатым апельсиновым соком. Миша обменялся с Севой лёгкими улыбками и кивком, как бы говоря: пока тревоги нет, и день начинается спокойно. С той же улыбкой Миша шагнул вперёд, чувствуя, что уверенность постепенно возвращается к нему. Его движения стали свободнее, походка – расслабленная. На ходу он разглядывал столовую, и дневной свет открывал помещение во всей его утончённой красоте. В первый день знакомства он не смог рассмотреть каждую деталь – отчаяние и страх затуманили рассудок, не позволяя увидеть малейшие штрихи интерьера.

Молодой парень, раздававший листовки прибывшим игрокам, был одет так же, как и вчера, только теперь костюм был тёмно-синего цвета. Он быстро и точно двигался по помещению, улыбаясь присутствующим, выполняя привычный ритуал. Миша ощутил странное чувство: казалось, что юноши здесь нет, а одновременно он ощущал его присутствие не как физическое тело, а как некую духовную сущность, невидимую, но ощутимую.

Глубоко погрузившись в собственные мысли, Миша едва заметил, как оказался за столом. Он взял нож и осторожно надрезал кусок шарлотки на тарелке, ощущая аромат и тепло свежей выпечки, которое, как маленькая отдушина, вытесняло напряжение из его разума.

Паренёк обвёл взглядом всех присутствующих за столом, медленно задерживаясь на каждом лице, фиксируя каждую реакцию, и произнёс:

– Доброе утро! Всем приятного аппетита.

Его узкие, внимательные глаза продолжали сканировать комнату, изучая присутствующих, после чего он продолжил:

– Вчера нам не представилась возможность познакомиться, так как все были погружены в изучение документов, которые я вам вручил. Думаю, теперь вы меня вспомнили. Меня зовут Даниил. Рад знакомству. – Голос парня звучал торжественно, с лёгкой резкостью и пронзительной ясностью, которая невольно притягивала внимание и заставляла слушать каждое слово.

Конечно, именно так тебя и зовут, – подумал Миша, ощущая странное смущение. То, что здесь, среди всех этих людей, находился такой молодой паренёк, едва переступивший порог шестнадцати, может, семнадцати лет от роду, вызывало у него недоумение. Как он вообще оказался здесь? Как узнал об этом месте? Может, он такой же должник, как и Миша, только судьба подарила ему совершенно иной шанс, другую возможность, которой у него самого не было.

– Прошу всех после трапезы не расходиться, а собраться на улице, возле главного входа.

Все сидели в молчании, их взгляды были прикованы к пареньку, словно они позволяли ему управлять не только процессом, но и ритмом самой комнаты. Его голос постепенно стих, оставив после себя тонкое эхо, сладкую, почти невесомую мелодию, которая постепенно растворилась в воздухе, оставляя в комнате манящую, загадочную фигуру.

У Миши сложилось впечатление, что каждый сотрудник этого места обладал едва уловимой гранью мании, способной влиять на окружающих, мягко, но неотвратимо заставляя их подчиняться. Казалось, что здесь их учили всем этим психологическим приёмам досконально, каждый штрих поведения, каждая интонация и движение были тщательно отточены для того, чтобы управлять людьми. Он не знал, сколько времени прошло в этой полной тишине. Сама реальность и время приостановили своё течение, как будто музыка и мир замерли в паузе. Сознание Миши притупилось, лишая его способность думать и действовать. Лишь постепенно он начал приходить в себя.

Даниил сделал шаг вперёд, не отводя взгляда ни от кого. Лицо его просветлело, и на мгновение появилось лёгкое приветливое выражение – он улыбнулся, символически «запуская» время вновь. Люди в комнате начали приходить в себя медленно, выходя из состояния оцепенения после наркоза. Сидевшая рядом с Севой девушка на мгновение замялась, будто не решаясь заговорить. Она собрала силы и прошептала что-то так тихо, что слова едва уловимо донеслись до окружающих.

Позади них вдруг раздался резкий голос:

– Эй, парень! Вы говорили, что нам положены два дня отдыха, а теперь по всей видимости, нас уже собирают? Отдых нам не полагается перед игрой? Вы предлагаете после ваших приказов немедленно бросаться их исполнять, как послушная собачонка?! – Голос его дрожал от досады и обиды. Взгляд был колюч, фраза – резкая и упрямая, как вызов, брошенный в центр безмятежного завтрака.

Миша обвёл взглядом остальных присутствующих. Большинство сидели молча, наблюдая за разворачивающейся сценой, словно сторонние свидетели драмы. Даниил же, не проявляя ни малейшей эмоции раздражения, поднял руку и кончиками пальцев провёл по свежевыглаженной рубашке. Из внутреннего кармана он извлёк аккуратно сложенный образец контракта и спокойно продолжил:

– Думаю вы не совсем понимаете своё положение. Давайте я объясню. Согласно условиям контракта, – он с лёгким нажимом проводил пальцем по строчке на копии документа, которая мгновенно оказалась у него в руках, – вы обязуетесь выполнять все действия, связанные напрямую с игрой. В данный момент, и это моё полное право, в случае невыполнения без уважительной причины я могу применить к вам физическое, психологическое и моральное воздействие. Если же у вас нет желания испытать хотя бы один из перечисленных видов, будьте любезны заткнуться и после трапезы пройти в место, которое я укажу.

Слова звучали ровно, спокойно и властно, каждое из них врезалось в сознание, оставляя ощущение неизбежности. Парень замер, словно вкопанный. Его ехидная ухмылка исчезла, уступив место настоящему страху, а тело напряглось, как перед ударом, который неотвратимо надвигается. Миша наблюдал за этим, ощущая, как напряжение в комнате постепенно нарастает, а власть Даниила над ситуацией становится очевидной для всех.

– Сделаем вид, что из ваших уст не выплеснулся яд. Жду всех в указанном месте. Но попрошу больше не расстраивать меня.

Все игроки синхронно кивнули, подчиняясь невидимой власти его интонации.

– Чудесно. До встречи, – добавил он. Вся его элегантная, властная фигура излучала уверенность и безупречность. Даниил улыбнулся им и плавно направился к выходу.

Возле проёма между столовой и коридором он остановился и посмотрел на Мишу. В этот миг казалось, что в глазах Даниила замерцала какая-то необъяснимая сила, погружавшая в гипнотизирующую ауру, от которой трудно было отвести взгляд. Миша, смущённо опустив голову, вновь поднял взгляд – и увидел, что глаза парня были обычными, с лёгким голубым оттенком. Но несмотря на кажущуюся обычность, в них по-прежнему ощущалась странная, почти материальная энергия. Он некоторое время пребывал недоумении, пытаясь собрать мысли. Затем повернулся к Севе, который сидел рядом, в точно таком же состоянии оцепенения и напряжения. Они встретились глазами, молча оценивая произошедшее. Наконец Сева произнёс:

– Мне одному стало легче дышать, когда он ушёл?

Миша моргнул, приходя в себя, и тихо пробормотал, почти шёпотом:

– Ты не один такой…По крайне мере, нас трое, – добавил он, сипло, не двигаясь, продолжая смотреть на девушку, сидящую неподалёку.

В комнате воцарилась лёгкая тишина, в которой каждый осознавал, что власть Даниила, даже покинувший помещение, продолжает висеть над ними невидимой, почти осязаемой нитью.

Девушка испустила долгий, почти невесомый вздох, но не ответила. Распахнутые широко глаза смотрели на происходящее с выражением недоверия, мир вокруг вдруг стал чужим и непостижимым. Девушка едва сдерживала внезапную, противную дрожь, пытаясь сохранять видимость спокойствия, хотя каждый мускул её тела выдавало напряжение. Миша же всё ещё оставался погружён в собственные мысли, когда вдруг его желудок сжался, издав бурлящий звук, а плечи непроизвольно напряглись. Через широкий стол он посмотрел на Севу, который хотел что-то сказать, но передумал, и в глазах его мелькнул едва заметный блеск.

Миша наклонился к шарлотке, которая, несмотря на слегка суховатую корочку, по-прежнему выглядела невероятно аппетитной. Он вонзил нож в мягкое, нежное тесто, делая аккуратный надрез вдоль, и маленький кусочек, пропитанный сладкими яблоками и тонкой горчинкой, отправился прямиком к нему в рот. Шарлотка таяла во рту, возбуждая вкусовые ощущения, маня разум попробовать следующий кусок. Он не мог представить, что еда способна быть столь великолепной и изысканной, каждый укус был маленьким открытием.

– Я тоже испугалась, – произнесла девушка приглушённым, почти шёпотом.

Миша вздрогнул. Среди всей этой парадоксальной картины, словно вырезанной из сюрреалистического сна, её голос стал единственным ключиком, возвращающим его в реальность. Взгляд его скользнул по глубоко посаженным глазам девушки, затем вновь вернулся к Севе. Несколько секунд они молчали, обмениваясь едва заметными сигналами, пока девушка прикусила губу, собравшись с силами, и вновь подняла взгляд:

– Хоть имя я назвать сейчас не могу, но рада знакомству, – произнесла она, тихо, но с заметной искренностью.

В комнате ещё не завязался непрерывный разговор, и Миша смог уловить слова лишь частично, как тонкую нить, протянувшуюся через шум и тишину одновременно. Он задумчиво посмотрел на неё, видя в её глазах смешение неуверенности и едва уловимого облегчения – крошечный свет в её внутреннем мире, который заставляет его сердце биться чуть быстрее.

– И я, – машинально сказал Миша.

Сева кивнул. Этот жест, казалось, не имел ничего общего с их мнимым единением, но был адресован воздушной шарлотке, нетронутой и мирно покоившейся в тарелке у Миши. Заметив, куда направлен его взгляд Сева пододвинул блюдо ближе к центру стола. Он улыбнулся и повторил тот же лёгкий кивок, как бы вновь подтверждая своё молчаливое согласие. Девушка, немного смутившись, последовала их примеру. Через секунду несчастный кусок шарлотки был разделён на три одинаковых ломтика, и вскоре от него не осталось ни следа. Миша вытер крошки на лице и тихо рассмеялся, будто мальчишка, который украл со стола любимую мамину выпечку. Только на этот раз всё было иначе. Незаметно для себя они построили вокруг невидимый купол, в котором можно было на мгновение забыть обо всём и просто насладиться тишиной. Громоздкий стол оставался единственной ниточкой, удерживающей их в реальности, позади которой сгустился мрак тех событий, что ожидали впереди.