Тень Бога

Тут произошло неожиданное: Петр шагнул к Валере и встал лицом к лицу с ним. Между ними повисло такое напряжение, что, казалось, воздух вот‑вот заискрит. Я невольно отступила на шаг, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

–Это мы еще посмотрим. Лучше не лезь в это дело снова, – рявкнул Петр и его глаза снова засверкали.

–В какое дело? Насколько я знаю, между вами еще никаких дел нет. Чувак, релакс. – Валера отстранился и повернулся ко мне, но Петр не дал ему закончить.

–Не отворачивайся от меня, пока я с тобой не договорил, – Петр повернул к себе Валеру за плечо.

И вот тут произошло невероятное: глаза Валеры тоже заискрились светом – только не цвета молний, как у Петра, а черным, глубоким, как бездна. Его и так темные глаза, потемнели еще больше и в них летали черные искры, предупреждая, что не стоит сейчас с ним связываться.

Я очень испугалась. Я не знала, что могут вытворить на глазах у всех два этих совершенно незнакомых для меня человека в клубе, в котором я провела столько лет и всех тут знаю. Оба одного роста и телосложения, они смотрелись как два боксера или борца на ринге. И было понятно, что ни один из них не уступит другому. Драки мне еще не хватало — да еще и здесь, среди зеркал, тренажеров и снующих туда‑сюда посетителей! После такого уж точно дурная слава среди завсегдатаев здесь будет идти вперед меня еще долгое время.

От неожиданности происходящего я выронила сумку. Она глухо упала на прорезиненное покрытие пола, и этот звук, казалось, разорвал напряженную тишину.

Они резко повернулись и уставились на меня пылающими контрастными глазами. Девушка на ресепшене приподнялась и с интересом разглядывала происходящее, готовая в любой момент нажать тревожную кнопку. Стычки посетителей в зале практика нечастая, поэтому пока она удовлетворяла любопытство, но в случае реальной опасности нажмет на кнопку, не думая.

За окном в этот момент как раз начался дождь — сначала редкие капли стучали по стеклу, потом все чаще и чаще, пока мгновенно не превратились в настоящий ливень. Он барабанил по крыше, создавая тревожный аккомпанемент этой сцене. В зале стало как‑то темнее, и свет ламп будто потускнел.

–Хватит! – рявкнула я, по крайней мере, попыталась. Голос дрожал, но я собрала всю волю в кулак. – Что вы тут устроили?

В тот же миг их глаза смягчились и тела заметно расслабились. Напряжение, висевшее в воздухе, будто рассеялось, как туман под утренним солнцем.

–Хорошего вечера, смотрите не шалите. До встречи, Мария, – нарочито громко сказал Петр. – Только попробуй ее обидеть, – прошипел он, обращаясь к Валере, и размашистым шагом пошел к лестнице. Внезапность этого поступка удивила меня, но и порадовала одновременно. По крайней мере, удалось избежать драки и разборок с полицией.

Я видела, что Петру все происходящее неприятно, это выдавали его нервные движения и резкие движения. Он шел быстро, почти бежал, и с каждым его шагом мне становилось все грустнее.

Мне стало совестно оттого, что я обидела человека так явно, сама того совершенно не желая. И все же...Почему он так агрессивно отреагировал на мое псевдознакомство с Валерой? Нет, даже не на это, а на само появление Валеры. Словно два этих фантастических мужчины были уже знакомы ранее. И почему он решил, что Валера может меня обидеть? Странно… Это все оч-ч-чень-очень странно. Надо будет выяснить. Я вообще уже ничего не понимала. Может, мне это снова снится. Я посмотрела Петру вслед — он уже почти скрылся за поворотом — и повернулась навстречу этим глазам, которые кинули меня сегодня в пучину ощущений, которых я никогда ранее не испытывала.

Шум в ушах постепенно улегся, слух вернулся ко мне, вокруг снова загудели привычные звуки клуба: шум голосов, лязг железа, музыка из бара. Дождь за окном все стучал по стеклу, но теперь он казался каким‑то далеким, нереальным. В отличие от мужчины, стоящего прямо передо мной.

ГЛАВА 8

И его глаза в это время провожали Петра с неодобрением и болью — да, я уверена, мне не показалось! В глубине его зрачков плескалась неприкрытая боль, словно темная вода в глубоком колодце, готовая выплеснуться наружу. Взгляд был тяжелым, почти осязаемым — он будто давил на меня, заставляя ощутить эту невысказанную муку.

–Вы знакомы? – спросила я.

–Да, – тихо ответил Вэл. Его голос прозвучал глухо, будто издалека, и в нем сквозила горечь.

–Откуда?

–Давай поговорим об этом потом?! – повышая голос, предложил он, тряхнул головой и перевел взгляд на меня.

В его глазах уже плескались искорки веселья — они вспыхнули внезапно, как огоньки в темной комнате, разгоняя мрак. Боль отступила, сменившись легкой, почти озорной улыбкой.

–Однако, ты умеешь создавать суету вокруг себя, – усмехнулся он шутливо.

–Ага, премия “Суетолог года” моя, — ответила я, и мы засмеялись.

Смех получился звонким и заливистым, он разлетелся вокруг, словно россыпь хрустальных шариков. Возникло ощущение, что так смеемся мы не в первый раз — будто между нами уже давно установилась какая‑то невидимая связь, позволяющая легко понимать друг друга без слов.

Я резко оборвала свой смех. Нельзя, НЕЛЬЗЯ так глупо поддаваться эмоциям!

Сердце забилось чаще, а внутри поднялась волна тревоги. Нужно держать себя в руках. Уж слишком странно все происходящее со мной последнее время, особенно сегодня. Нужно быть настороже. Большой вопрос, кто эти двое странных, невероятно красивых мужчины, взявшихся из ниоткуда в один день в моей жизни, таких похожих и таких разных в одно и то же время.

–Ну что, я так полагаю, что придется тебя везти до дома, раз твой ухажер ретировался. А сама ты не можешь уехать, ты ж не водитель, – с насмешкой сказал Валера.

–Откуда ты знаешь? – нахмурилась я.

–Я не знаю, просто предположил, – усмехнулся он.

–Всегда есть такси, так что необязательно утруждаться, – я недоверчиво смотрела на него.

–Да ты чего такая подозрительная, суетолог?! – воскликнул он и закатил глаза. – Может ты еще и агент 007 под прикрытием и потому сама всех подозреваешь в слежке за тобой, такой важной персоной. Я рили просто предположил.

Его беззаботный тон и легкая улыбка постепенно начали снимать напряжение. Я попыталась расслабиться — и, глядя на его искреннюю улыбку, у меня это получилось. Напряжение покидало тело, уступая место легкости.

–Хорошо, поехали, – стараясь быть беспечной, произнесла я. – Просто последнее время все слишком странно в моей жизни.

–О как! И что странного, поделишься? – поднял брови мой «мэтч с Тиндера».

–Поехали, дружище с Тиндера, – поддела его я и пошла первая к лестнице, не оглядываясь. Ветер из открытого окна подхватил прядь волос, бросив ее мне на лицо, но я лишь небрежно откинула ее назад.

–Аууф, – присвистнул он с кавказским акцентом, глядя на мою задницу в кожаных штанах, – я и не знал, что у моего друга такая выдающаяся … м-м-м.. душа, – закончил он, немного поразмыслив и, по всей видимости, решил смягчить свой комплимент.

–Ну, не только душа, давай будем честными, – засмеялась я, чувствуя, как щеки слегка теплеют от его слов.

Мы вышли на улицу, подшучивая друг над другом и смеясь, как будто не первый час знакомы. Вечерний воздух был прохладным и свежим, он ласкал кожу, а где‑то вдалеке слышались приглушенные звуки города. Мне было очень легко и расслабленно рядом с этим молодым мужчиной. Казалось, что мы знаем друг друга очень давно.

Когда мы вышли на улицу, я замешкалась, так как не знала, где его машина. Он уверенным шагом подошел к черному, совершенно матовому и новому Range Rover, сработала сигнализация, и он открыл пассажирскую дверь для меня.

–Прошу, – пафосно провел рукой он, другой придерживая дверь.

–Вау, – восхищенно ахнула я, – классная!

–Ага, сегодня приобрел, я ж не местный, а передвигаться надо.

–У нас в городе продают такие машины? – удивленно спросила я, обводя взглядом безупречные линии кузова.

–Да нет, ты что?! С Москвы пригнали, по спецзаказу сделан.

Я медленно обошла машину сбоку, и внимательно ее осмотрела. Да, она была красива! Безупречно матовая, не единого отблеска света от нее не отражалось. Только глянцевые диски светились в темноте от фонарей. Все остальное было черным черно, как ночь, самая темная ночь, когда не видно ни зги. Выглядело это так, как будто машина поглощала свет, создавая вокруг себя ауру таинственности. Мне захотелось погладить ее, ощутить этот невероятный металл, такой притягательный своей необычностью. Авто будто просил познакомиться с ним. Что я и сделала, с большим удовольствием!

При прикосновении металл словно потеплел под моей рукой, что было очень странно, а потом заурчал мотор. Я отдернула руку от неожиданности и подняла глаза на Валеру, он насмешливо на меня смотрел. «Блин, fuck, — пронеслось в голове. — Он просто завел ее. У меня совсем уже крыша поехала — думать, что машина заурчала от удовольствия оттого, что я ее потрогала».

–Ну что, долго будешь трогать мою машину или уже поедем? А то у кавалера рука отнялась дверцу придерживать, – показал он глазами на свою ладонь, лежащую на дверце.

–Ой, простите, я не знала, что у моего кавалера такие слабые руки, – показала я язык и села в машину.

Внутри все было затянуто черной и коричневой кожей, на сиденьях лежали меховые накидки с натуральным длинным темно-коричневым ворсом. Пахло очень вкусно и необычно, будто ты находишься в глубоком лесу. Я хотела посмотреть, что это за ароматизатор, но не увидела ничего похожего на него.

Валера сел за руль и любовно погладил руль, словно это был не кусок пластика, а живое существо. Я спросила:

–Что за мех? – показывая на накидки.

–Медведь.

–Ахахах, ну серьезно? – переспросила я.

–Серьезно, – просто ответил он, глядя на меня. – Люблю диких животных, особенно медведей. Я с ними лажу, – загадочно произнес он.

«Странное увлечение», – подумала я, стараясь вновь появившиеся мысли об опасности происходящего со мной в последние дни. – «Ну да ладно, все имеют право на свои желания и увлечения».

–Ну что, говори адрес, богиня, а то увезу, куда захочу, – он улыбнулся во все 32.

–А куда хочешь? – спросила я, стараясь сохранить невозмутимость, но внутри все дрожало от непонятного волнения.

Он внимательно на меня посмотрел, его глаза стали серьезными и потемнели еще больше.

–Не искушай меня, – почти прохрипел он, его голос сильно осел.

У меня все перевернулось внутри,а в глазах потемнело от нахлынувшего желания.Господи! Я сегодня, как самка животного в охоте, готова прыгнуть на любого самца. Что происходит со мной?Проснувшаяся на себя злость помогла собраться с мыслями и отвести взгляд, чтобы сказать, точнее пробормотать адрес.

–Домчим за секунду, – ухмыльнулся он и включил музыку погромче.

Как же я была ему благодарна, что он не стал заострять внимание на неловкости происходящего!

Я молчала всю дорогу, позволив течь своим мыслям неконтролируемым потоком – настолько меня поразила моя собственная реакция сегодня на знакомство с Петром и Валерой. Что вообще происходит со мной!? Моя бессонница и странные сны, предчувствие, меня не обманувшее... Действительно, я знала, что скоро что-то произойдет и сегодня это случилось. Эта встреча с двумя мужчинами – по-супергеройски красивыми, сильными и очень странными для реальной жизни. Эти их странные машины: прямо тачки из Форсажа[ отсылка к серии фильмов “Форсаж”], только лысины им не хватает, а так был бы полный набор бруталити. Хотя их прически навевали о не менее брутальных викингах и славянах — с их мощными фигурами и суровыми лицами. И потом — моя реакция на все это: какой-то животный страх перед Петром, от одного взгляда которого по спине пробегал холодок, и это ощущение полного понимания с Валерой, как будто я всю жизнь знала одного и другого. Только внутренне казалось, что Петр сделал мне что-то невообразимо плохое и я дико его боялась, стремительно избегая встречи с ним. А вот с Валерой присутствовало чувство кармической связи, уверенное знание, что он – тот, кого я знаю настолько давно, что могу доверить свою жизнь, не колеблясь. Все это очень странно. Но определенно эти две встречи будут судьбоносны — я это знала, просто нутром чуяла, кожей ощущала, как в воздухе повисло что‑то важное, неизбежное. Внутри все дрожало от смеси тревоги и предвкушения, будто перед грозой, когда воздух становится густым и тяжелым, а первые капли вот‑вот упадут на землю. Я пока не решила, как к этому относиться и как реагировать на все произошедшее за один день — события навалились, как снежный ком, и я едва успевала осмыслить каждое из них.

Валера почему-то всю дорогу тоже молчал. Наверное, видел мою задумчивость и не хотел отвлекать. Его молчание не тяготило — напротив, оно было уютным, почти домашним, даже привычным. Мимо проносились фонари и дома, их огни расплывались в вечерней дымке, создавая причудливые блики на мокром асфальте — видимо, недавно прошел короткий весенний дождь. Я обратила внимание, что деревья уже показали свою первую зелень — робкие, нежные листочки, еще полупрозрачные, но уже полные жизни. «Как поздно в этом году», — подумала я, невольно залюбовавшись этой картиной.

–Сумерки наступили незаметно, словно кто‑то осторожно накинул на город мягкий сиреневый плащ. Город заиграл фонарями и подсветкой разных видов и цветов: золотистые огни витрин, голубые неоновые вывески, красные отблески светофоров — все это смешивалось в причудливую мозаику, переливалось и мерцало, создавая иллюзию волшебства. Я очень люблю ночные города — они обладают какой‑то особой магической атмосферой таинственности и романтичности, будто время замедляется, а реальность становится чуть более сказочной.

–Тоже люблю ночь, – будто прочитав мои мысли, произнес Валера.

–Откуда знаешь, что я ее люблю? – спросила я удивленно.

–По взгляду понятно, так могут на ночь смотреть только те, кто действительно от нее в восторге.

–Да, я ее не просто люблю, я ее обожаю, – задумчиво ответила я, глядя с восхищением на пролетающие огни ночных улиц. – В ночи есть какая-то магия, ореол таинственности и особой красоты. Она как будто стирает границы, позволяет почувствовать себя свободной, настоящей.

–Да, как будто ты можешь все в это время суток, — эхом отозвался мой кавалер, и в его голосе прозвучала какая‑то глубокая, почти философская нотка. — Разум перестает диктовать свои условия, и тогда слышно душу. Она начинает шептать то, что днем заглушают шум и суета.

–Как точно сказано, – тихо сказала я, ощущая возникшее между нами взаимопонимание.

У меня возникло дикое желание взять его за руку — почувствовать тепло его кожи, убедиться, что это не сон. Но я сдержалась, лишь слегка сжала пальцы, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Он снова как будто прочитал мои мысли и на секунду положил свою руку сверху на мою, а затем быстро убрал. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно отозвалось во мне волной тепла. Я улыбнулась, глядя на него, он улыбался тоже, но взгляда от дороги не отвел. Я снова удивилась такой гармонии — как будто мы знали друг друга много лет, как будто наши души уже встречались где‑то раньше. Но решила сейчас об этом не думать, а просто освободить голову и наслаждаться моментом, впитывать его, как земля впитывает теплый весенний дождь.

Мы повернули во дворы — тихие, уютные, с редкими фонарями, отбрасывающими круглые желтые пятна света на асфальт. Через минуту стояли около моего дома. Старые тополя шелестели листьями, а где‑то вдалеке лаяла собака, добавляя городской ночи еще больше очарования.

–Поездка на ВЭЛ-ТАКСИ завершена, — с нарочитой серьезностью произнес Валера, пародируя механический голос автоинформатора. — Поездку оплачивать не нужно, Вам подарены бонусные баллы за Вашу наипрекраснейшую из всех существующих улыбку. Пожалуйста, оцените поездку в по пятибалльной шкале. Напишите личное сообщение водителю, если Вам понравилось, и пожелайте сладких снов, если Вам очень понравилось.

Я засмеялась искренне, от души и сказала:

–Спасибо тебе за то, что довез и выручил сегодня. Я очень это ценю, особенно второе.

–Номер запиши, – улыбнулся он. Я достала телефон и вбила в телефон его контакт, на мгновение задумавшись, как подписать. «Валера Друг Тиндер» — пусть будет так, хотя это звучало слишком формально для того, что я сейчас чувствовала.

–Ну, пока, – сказала я, чуть замешкавшись. И мгновенным, легким прикосновением губ поцеловала его в щеку, неожиданно для него и себя, и сразу выскочила из машины, показав язык через поднятое стекло. Он изумленно на меня смотрел, а потом рассмеялся звонко и громко, так заразительно, что я невольно улыбнулась в ответ.

Неожиданно налетел сильный порыв ветра и бросил волосы мне на лицо, растрепав их. Я не обратила на это внимание, помахала рукой и направилась к подъезду. Придя домой, я понимала, что должна была устать за тяжелый и длинный день, но, наоборот, чувствовала огромный прилив энергии. Поэтому села еще поработать часа на два.

Закончив свои дела, я приняла душ — теплая вода смыла остатки напряжения, оставив после себя легкость и чистоту. Умылась, легла и взяла телефон. Пальцы чуть дрожали, когда я набирала сообщение на номер, записанный как «Валера Друг Тиндер»: «Оценка за поездку – 10/5. Сладких снов водителю и моя безмерная благодарность», — поставила в конце смущенный смайлик.

«Значит, очень понравилось», – написал он, помня о сказанном в машине.

«Спокойной ночи, Маша», – пришло следом. А немного погодя: «Я рад, что нашел тебя».

Боже…

Боже, как это мило…

Я глубоко вздохнула, и улыбка сама собой растянулась на лице, а в душе затрепетало что‑то светлое, трепетное. Заблокировала экран, ничего не ответив на это, но чувствуя волнительный отклик в душе — как будто где‑то далеко зазвучала мелодия, которую я давно не слышала, но сразу узнала.

***

Петр стоял поодаль в кустах, скрытый тенью старого тополя. Его силуэт почти сливался с темнотой, лишь глаза сверкали в полумраке — темные, напряженные. Он наблюдал, как Маша чмокнула Валеру, и его глаза потемнели, а в глубине зрачков снова залетали искры — злые, колючие. Даже ветер усилился, и его порыв отбросил волосы Маши на лицо, словно пытаясь предостеречь, остановить.

Петр вздохнул и поморщился: «Fuck, это будет сложно. Сложнее, чем я думал. Она меня боится. Не помнит, но боится. Рефлексы есть даже у нас, мать их… И, возможно, вспомнив все, она меня просто возненавидит».

Он подождал, пока Маша зайдет в подъезд, и спустя 5 минут увидел, как загорелся свет в ее квартире — желтый, теплый квадрат окна на фоне темного фасада. «Все, пока она в безопасности. Главное, чтоб Валера был на ее стороне и снова не предал нас, а ОН не нашел ее быстрее, чем она все вспомнит», — подумал он, и в голосе его внутреннего монолога прозвучала тревога, почти перешедшая в отчаяние.

ГЛАВА 9

Утро встретило меня свежестью, будто сама природа решила напомнить, что жизнь — штука прекрасная. Воздух был прозрачным и легким, пропитанным запахом влажной земли и первых весенних цветов — где‑то неподалеку цвели тюльпаны и ландыши, их терпкий аромат пробивался даже сквозь закрытые окна. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь легкие шторы, играли на стене причудливыми узорами, словно напоминая: «Эй, пора вставать!»

Я улыбнулась, едва открыв глаза, — на экране телефона светилось смс с текстом: «Доброе утро, красавица». Сердце екнуло, и я тут же ответила: «Доброе утро», — а потом буквально растеклась по кровати, улыбка шире не бывает. Боже, ну до чего же он красивый! Это притяжение между нами, взаимопонимание на интуитивном уровне, его брутальность… Несмотря на абсурдность ситуации (все‑таки мы знакомы около 12 часов!), я поняла, что поддаюсь романтическим мечтам, как наивная девчонка.

Я посмотрела на время: 6:30. Да, пора вставать, но так хотелось еще понежиться под одеялом, в этом уютном коконе тепла и безмятежности. Мир подождет меня еще 10 минут, решила я. Отправив Вэлу смайлы с улыбкой и солнцем, я отложила телефон и отвернулась в другую сторону, сладко потянувшись. И тут произошло то, чего я точно не ожидала.

Внезапно я погрузилась в темноту — абсолютную, всепоглощающую. Ни отблеска света, ни силуэта собственных пальцев — ничего, как будто мне выкололи глаза, и я потеряла зрение. Ужас нахлынул волной, ледяной и беспощадной. Я пыталась кричать, шевелиться, но тело не слушалось, словно меня запечатали в невидимом коконе. Время потеряло смысл: ужас сменялся гневом, гнев — ужасом, а потом снова все по кругу.

Но внутри, глубоко внутри, я чувствовала невероятную силу, необузданную, дикую ярость. Она бурлила, как лава в жерле вулкана, готовая вырваться наружу. Мне казалось, что я могу уничтожить любого, всех и вся на своем пути — но некого было уничтожать, кроме этой всепоглощающей черноты.

Оцепенев, в какой‑то момент осознала, что я больше не Маша. Я — какое‑то другое существо: яростное, сильное, древнее, способное на все. Сила и ярость захлестнули меня с головой. Напрягая все тело до предела, я стала пробираться сквозь темноту, чувствуя, как рвутся невидимые нити, сковывающие меня. Стало легче дышать. Ощущение было, будто я выбираюсь со дна океана: чем выше я продвигалась, тем слабее становилось давление на тело. Невидимые нити рвались со стоном, и я ликовала внутри — свобода близка!

И тут я очнулась, сначала с трудом понимая, что лежу на кровати. С ужасом подскочив, ощупала себя и свои руки. Сон был таким реальным, что я не могла поверить, что вижу свое тело и все вокруг, что вообще могу видеть. Убедившись, что все в порядке и я уже не сплю, я взяла телефон. Удивительно, но прошло всего 5 минут времени с момента сообщения Валере. Ощущение же было, что минула вечность. Как такой неприятный и страшный сон мне успел присниться за пять минут, пронизав меня насквозь жутким ощущением пустоты, ярости и безысходности, сменяющиеся чувством ликования и скорой победы?

Встряхнув головой, я скинула остатки сна и пелену страха. Хотелось бы получить от Вэла какой-то ответ, но его не было, несмотря на то, что горели две галочки, сигнализирующие о том, что сообщение просмотрено. Отложив телефон, я пошла собираться на работу.

Ежедневный утренний ритуал занимал примерно час, иногда чуть больше. Сегодня надо бы поторопиться — я была без машины. Андрей написал, что сегодня не заедет за мной, так как отравился. Очень странно, ни разу за все время он не пропускал ни одного утра, чтоб не заехать за мной с момента его трудоустройства, да и на самочувствие не жаловался никогда. По нему вообще сложно было сказать, что он может болеть или отравиться. Похоже, странности становятся частью моей жизни и окружающих меня людей.

Может, я и не задумалась бы над причиной его резкого недомогания, если бы не вчерашний день, в течение которого в мою жизнь резко и безапелляционно ворвались два совершенно фантастических мужчины. Нахмурившись, я обдумывала, что смущает во всей этой истории больше всего. Но, времени на долгие раздумья не было, поэтому я пожала печами, отгоняя свои мысли, и продолжила утренние дела.

Быстро собравшись, я взяла ключи, удовлетворенно посмотрела на себя в зеркало и обула туфли. Сегодня я выбрала белое платье по колено, полностью обтягивающее мою фигуру, но за счет плотной ткани не просвечивающее и выглядящее довольно строго, по-деловому, так сказать. Туфли на высоком каблуке лимонного цвета дополнили образ вместе с небольшой сумочкой такого же цвета.Да, сегодня я выгляжу свежо и сногсшибательно, моя сделка с важным партнером для нашей компании точно пройдет на ура.

Выйдя на улицу, я с наслаждением втянула воздух носом. Он уже успел прогреться, но еще хранил свежесть ночи, смешиваясь с ароматами цветущих кустов и влажной травы после утренней росы. Одев очки и опустив взгляд от неба, я оторопела. Мысли закружили: «Нет… Мать его… Нет. Ну зачем портить утро?!» Прямо передо мной стояла огненная Maserati, ее блестящий корпус переливался в лучах солнца, словно расплавленное золото. Рядом стоял Петр и улыбался во весь рот. В руках он держал белые, смутно знакомые цветы. Я не сразу поняла, что это за разновидность, но потом увидела круглые белые цветы хлопка. В его огромных накачанных руках они смотрелись очень хрупко и трогательно.

Я ни разу в жизни такого букета не видела. «Где он их достал? – подумала я. – Это точно второй день реальности?». Хотя человек, ездящий на такой необычной машине, однозначно не выберет обыкновенный букет!Сделав над собой усилие, я улыбнулась и подошла к Петру.

–Привет.

–Привет, это тебе. – Петр протянул букет.

–Спасибо, не стоило так заморачиваться, – сказала я сухо и напряженно взяла букет в руки.

–Маш, я знаю, вчера я тебя чем-то напугал. Пожалуйста, дай мне шанс реабилитироваться.

–Ты меня и сейчас не менее пугаешь, – перебила я его, – учитывая, что я не говорила свой адрес.