Тень Бога

Я сглотнула вставший ком и отвернулась, смотря в окно на автомонстра Вэла — его черная машина блестела на солнце, как хищное животное, готовое к прыжку. Мама проследила за моим взглядом.

–Чует мое сердце, дело в мужчине, – мягко сжала она мои руки. – Рассказывай, что тебя беспокоит.

Как же я любила мамину лаконичность и умение принимать ситуации! Никаких лишних вопросов, никакой суеты. Только лишь живой интерес, участие и готовность поддержать.

Я вздохнула и, немного успокоившись от маминой теплоты, начала рассказ о прошедших двух странных днях, о встрече с Петром и Валерой, о новой ниоткуда взявшейся сотруднице, о том, как меня беспокоит это все: их невероятные внешности, автомобили, словно они все вышли с экрана телевизора из какого-нибудь блокбастера. (Могла ли я тогда, сидя на родительской веранде, подумать, что моя дальнейшая жизнь окажется покруче какого-то там блокбастера?!). Я постаралась быть краткой, памятуя о данном обещании Вэлу.

После того, как я замолчала, я увидела, что мама обеспокоенно морщит лоб, на лице пролегли складки озабоченности, что бывало нечасто.

–Маша, ты у меня всегда была необычной, – начала мама. – С тобой всегда происходили неординарные ситуации, и твой успех в любой сфере очевиден. Возможно, твое нежелание двигаться из нашего городка не оценили сверху. Ведь ты очень крута в своей сфере. Благодаря тебе, компания раскрутилась буквально за 3 года до небывалого успеха. Возможно, тобой заинтересовались государственные органы или несколько спецслужб разом и просто хотят тебя завербовать.

–Мам, ну ты загнула, – засмеялась я, подняв от удивления брови вверх. – Надо тебе меньше телевизор смотреть, особенно детективные сериалы.

Она помолчала, обдумывая что-то, потом сказала:

–Я не знаю, что происходит. Но, скажу тебе три вещи. Во-первых, я чувствую тревогу и беспокойство последние несколько дней, и теперь поняла почему. Ты знаешь, моя интуиция меня никогда не подводит, особенно, если дело касается тебя. Вспомни, как я паниковала перед соревнованиями, и ты упала и вывихнула ногу, или, когда ты отправилась в лагерь и чуть не утонула там.

Я кивнула головой. Действительно, мама обладала на редкость точной интуицией. Если она чувствовала, что произойдет что-то неладное, так и было. Причем она безошибочно могла почувствовать, кого именно касается дело.

–Во-вторых, — мама слегка сжала мои пальцы, и ее взгляд стал пронзительно ясным, будто она видела меня насквозь, — доверяй себе. Прислушайся к своему телу и душе, не к разуму. Кому ты доверяешь из этих людей больше. Тело не обманет, душа тем более. Включи интуицию, прочувствуй себя. Ты же помнишь, как в детстве могла угадать, кто звонит, еще до того, как телефон зазвонит? Вот и сейчас — слушай это чувство.

Я невольно кивнула. Да, такое бывало. И не раз.Будто внутри меня работал какой‑то древний компас, стрелка которого всегда указывала верное направление или правильный ответ.

– И в-третьих, если поймешь, что сама не справляешься, ты знаешь куда ехать. Дом всегда для тебя открыт, дочка. Всегда.

В этот момент за окном пролетела стая птиц — они кружили над садом, то взмывая вверх, то снова опускаясь, будто танцевали какой‑то сложный, только им понятный танец. Их крики эхом отдавались в тишине, и мне вдруг показалось, что они предупреждают меня о чем‑то.

Я крепко обняла маму, на глаза навернулись слезы. Ее свитер был мягким, чуть колючим — тот самый, который она вязала сама прошлой зимой. Я уткнулась в него носом, вдыхая знакомый запах, и на мгновение мир снова стал простым и понятным.

–Мам, спасибо тебе, – прошептала я, чувствуя, как ком в горле начинает рассасываться. – Мне пора, прости.

Она обняла меня крепко в ответ и долго держала в объятиях.

–Будь осторожна, – сказала она на выходе.

Я быстро пошла в сторону машины. Было уже темно, тени от деревьев удлинились, легли на дорожку, словно предупреждающие линии. В воздухе витал аромат цветущей сирени — сладкий, густой, почти осязаемый. Открыв дверцу и садясь в нее, я обернулась и посмотрела на маму. Она стояла и глядела мне вслед, задумчиво сложив руки на груди. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне дома — стройный, хрупкий, но такой несгибаемый. Ветер слегка шевелил ее волосы, выбившиеся из небрежного пучка, и на мгновение она показалась мне похожей на старую иву, которая стоит здесь уже десятки лет, пережив не одну бурю.

Когда мы отъезжали, я посмотрела в зеркало заднего вида, мама все также стояла, скрестив руки на груди, но глаза ее были закрыты. Мне показалось, что по щекам текли слезы. Тревожное беспокойство шевельнулось во мне. Мне захотелось остановить машину и вернуться обратно, но Вэл нажал на педаль газа, и мы умчались по дороге, оставляя дом со стоящей перед ним мамой далеко позади. Пыль взметнулась за колесами, на мгновение окутав нас облаком, а потом развеялась, будто и не было.

Внутреннее беспокойство не проходило, а лишь усиливалось по мере отдаления от родной фигуры. Я отвернулась к окну и украдкой смахнула слезу. За окном мелькали деревья — старые тополя с корявыми ветвями, стройные березы, чьи листья шелестели на ветру, словно перешептывались между собой. Поля сменялись перелесками, а дорога уходила вдаль, теряясь за горизонтом. Чтобы Вэл не заметил, я демонстративно начала чесать глаз, но он все понял и так. Не отводя взгляда от дороги, он взял мою руку и слегка ее сжал — коротко, но так, что в этом жесте читалось: «Я рядом. Ты не одна».

Я благодарно пожала его ладонь в ответ. Дальше мы ехали молча. Только шум двигателя, шуршание шин по асфальту и далекий крик какой‑то птицы нарушали тишину. А в голове крутились слова мамы, ее советы, ее тревога — и все это смешивалось с загадками Вэла, с его таинственными предупреждениями, с образом Петра, с новой коллегой Женей, появившейся из ниоткуда — и все это никак не хотело складываться в понятную картину. Я либо параноик, либо происходит что-то имеющее реальные последствия для меня.

«Доверяй себе», — повторяла я про себя, глядя, как последние, угасающие лучи заката окрашивают облака в багряные тона. — «Слушай свое тело, свою душу». Но что, если душа сама не знает ответа? Что, если она тоже запуталась в этой странной игре, правила которой мне пока неведомы? На эти вопросы у меня не было ответов, оставалось только на какое-то время отпустить ситуацию и наблюдать.

Хорошо, будем наблюдать!

Я откинулась на спинку кресла и с удивлением обнаружила, что мы с Валерой до сих пор держимся за руки, а при взгляде на него, увидела, как легкая довольная улыбка смягчает черты его волевого лица. Я тоже улыбнулась и отвернула лицо в темноту, позволив себе расслабиться. Руку я так и не убрала.

ГЛАВА 13

Оставшуюся часть пути я провела в раздумьях, уставившись в окно. Пейзаж за стеклом плавно менялся: сначала вдоль дороги тянулись аккуратные дачные поселки с яркими клумбами и детскими площадками, потом пошли заброшенные поля, поросшие бурьяном выше человеческого роста, а затем и вовсе началась глушь. Я укрепилась в мысли, что съездить к маме было правильным решением. Несмотря ни на что, и чтобы ни случилось дальше. В груди наконец-то разлилась легкость:я могла теперь спокойно дышать и существовать.

Но почему-то меня мучило смутное беспокойство — липкое, противное, будто паутина на лице. В первую очередь из‑за того, что вечером так и не объявился Петр. А может, тревожилась я потому, что находилась черт-те где, с несколькими людьми, половину из которых знала от силы пару дней. Они не вписывались в мой привычный мир — слишком красивые, слишком громкие, слишком… ненастоящие, что ли.

Я попыталась вспомнить дорогу или хоть какие-то указатели во время нашего пути сюда, но так и не смогла. В голове мелькали лишь обрывки образов: темная лента асфальта, убегающая в лес, желтые глаза фар, выхватывающие из темноты стволы деревьев, да редкие проблески лунного света сквозь кроны. Даже номера дороги я не помнила — или вовсе не видела.

Прекрасно, Мария, сама бдительность прям, когда едешь неизвестно куда и неизвестно с кем!

Мы промчались километров 30-40 от города и свернули на грунтовую дорогу, ведущую в дебри тайги. Несмотря на то, что было уже достаточно темно, как только мы въехали в лес, вокруг сразу потемнело сильнее. Практически мгновенно весь лес превратился в сосновый бор, точнее в сосновую дремучую тайгу. Высоченные сосны с красноватыми стволами стояли плотной стеной, их лапы переплетались над головой, образуя свод, сквозь который едва пробивались лучи солнца. Воздух здесь был густым, насыщенным хвойным ароматом — таким терпким, что он щекотал ноздри и оседал на языке. Помимо сосны и кедра тут росли какие‑то незнакомые мне деревья с темной корой и узкими листьями, которых я никогда не видела в наших лесах. Их ветви свисали до самой земли, словно пытаясь схватить за одежду любого, кто осмелится пройти мимо. И лишь узкая дорога для машин, протоптанная в подлеске, давала понять, что тут не совсем безлюдно и обитает человек.

Мы ехали еще минут пятнадцать, и я начала настороженно озираться. Тени под деревьями казались слишком густыми, слишком плотными, будто в них кто‑то прятался. Ветви скрипели на ветру, напоминая шепот, а в глубине леса то и дело слышались непонятные звуки, которые доходили до наших ушей даже в машине. Все это напоминало триллеры о жестоких маньяках, и я уже готова была поддаться панике и начать задавать вопросы Валере.

Но как раз в тот момент, когда страх готов был перерасти в настоящую истерику, перед машиной внезапно возникла просторная светлая поляна, освещенная закатными лучами. Она выглядела так неуместно среди темного леса, словно кусочек летнего дня, случайно упавший сюда из другого мира. Трава на ней была аккуратно подстрижена, травинка к травинке, — не газон, а произведение искусства. Казалось, ее подстригали вручную, с любовью и тщанием, чтобы каждая травинка лежала ровно, как на параде.

Посреди этой зеленой поляны стоял очень уютный и современный дом из дерева. Присмотревшись, я поняла, что это брус, покрытый темным и светлым лаками. Цвета были так удачно подобраны, что казалось, будто середина дома светится ярким теплом и светом, приглашая путника войти. Этот эффект достигался за счет освещения: круглые фонарики и гирлянды, развешенные вдоль карнизов и перил крыльца, отбрасывали мягкий золотистый свет на сердцевину дома, выполненную из дерева и покрытую светлым лаком. В то время как все угловые стороны дома были покрыты темным лаком, создавая контраст и подчеркивая архитектурные линии.

Всего в доме было два этажа, но в целом, он был не меньше пятисот квадратов. Окна во всю стену выходили из гостиной и спальни второго этажа на лужайку перед нами. Портик держался на четырех резных колоннах — массивных, но изящных, с узорами, напоминающими переплетение ветвей. Подозреваю, что материал был либо сосна, либо экзотическое дерево, название которого я не знала. Сказать, что мы были впечатлены – ничего не сказать. У нас дух захватило от красоты и в то же время простоты этого здания, как будто сказочный теремок предстал перед нашими глазами.

Выйдя из машин, мы просто стояли и таращились на дом, не в силах вымолвить ни слова.

–Ну что, долго, рты раскрыв, стоять будете? – услышала я звонкий голос Жени. Неужели ее не впечатлил этот дом? Похоже, нет.

–Они языки проглотили, – усмехнулся Валера и пошел доставать пакеты из багажника.

–Вот это ты махину отгрохал, брат, — восхищенно протянул Андрей и с наслаждением вдохнул вечерний свежий воздух, наполненный ароматами хвои и влажной земли. — Давно хотел выбраться из города, он высасывает из меня силы, будто какая‑то чертова пиявка.

«Брат?» – подумала я. А с каких это пор такое панибратство между ними?

Из-за осенившей меня мысли я замерла ненадолго. После эмоционального разговора с мамой, я совсем забыла про то, что сказал мне Валера в машине перед тем, как я ушла к маме. Он обмолвился, что Петя его племянник. И, если Андрей называет его братом, может ли так получится, что они действительно братья?Честно, я бы уже ничему не удивилась. К тому же, очень подозрительно, почему Женя и Андрей с Полиной так легко согласились ехать к незнакомому человеку. Для себя я решила, что обязательно вернусь к этому разговору, но позже. А пока надо ориентироваться по ситуации. Ну и, конечно, я обязательно буду наблюдать! За каждым.

Мужчины взяли пакеты и пошли к дому, который светился дружелюбными огнями в сгустившихся сумерках. Небо над лесом стало темно‑синим, почти фиолетовым, и первые звезды уже начали проступать сквозь тонкую дымку облаков. Девушки шли чуть позади них, переговариваясь вполголоса.

Я тоже пошла вперед, замыкая нашу компанию. Достигнув первой ступеньки крыльца, я остановилась, и мне захотелось потрогать кажущуюся теплой древесину.

Я протянула руку и ощутила деревянную поверхность: она была шершавой и теплой, нагретой дневным солнцем. Проведя по перекладинам и колонам рукой, я поняла, что поверхность совсем не шершавая — на ней что-то вырезано. Наклонившись поближе, я увидела, что по всей площади колонн и перекладин вырезаны символы, среди которых часто встречался тот, в виде которого был выполнен амулет моего спутника. Помимо этого, встречались резные узоры ягод, деревьев, домашних животных. Чаще всего можно было увидеть медведей, деревья, волков и рога. «Похоже мой новый друг очень уж любит лес и охоту», – решила я и поднялась по ступенькам, уверенно открыв дверь внутрь.

Внутри дом оказался не менее впечатляющим, но при этом теплым и уютным, с высокими потолками. В гостиной на полу перед камином лежала шкура очень большого медведя — лохматая, с густым мехом, отливающим в свете ламп темно‑коричневым. На стенах висели картины природы, в основном лесные пейзажи: туманные утренние рощи, заснеженные ели, быстрые горные реки.

Слава Богу, не чучела животных!

Я почему-то ждала увидеть именно это — с таким‑то декором снаружи. Осторожно шагая на кухню и достигнув ее, я удивленно остановилась. К моему восторгу, она была очень светлой и современной: белые шкафы с глянцевыми фасадами, столешница из мрамора с серыми прожилками, встроенная техника, сияющая хромированными деталями. Здесь была вся необходимая бытовая техника. Валера уже суетился вокруг большого прямоугольного стола с мраморной столешницей, раскладывая тарелки и приборы.

Андрей в это время был на лужайке с задней стороны дома и разжигал угли в мангале. Пламя вспыхивало оранжевыми языками, освещая его сосредоточенное лицо. Я это увидела через прозрачные двери в пол, ведущие из кухни прямо на мангальную зону. Женя что-то щебетала рядом, и Андрей то и дело бросал на нее восхищенные взгляды. «Чертовка, очаровала его!» — мелькнуло у меня в голове. Полина достала разделочные доски и начала орудовать ножом, кроша уже помытые овощи. Лезвие ритмично стучало по дереву, а кусочки моркови и лука падали в миску с тихим шлепаньем. Все происходило так естественно, словно эти люди знали друг друга сто лет и это не первый их пикник: каждый знал, что ему делать, где взять тот или иной предмет.

Я нерешительно остановилась в проеме, чувствуя себя чужой среди всех. Валера словно почувствовал мое напряжение и повернулся ко мне лицом.

–Маш, ты что? Проходи давай.

–Все хорошо, просто разглядываю твой дом. Он у тебя такой... контрастный.

–Ха-ха, это да, – хохотнул Валера. – Еще и от темных сил защищает.

–Аха-ха, – уже засмеялась я. – Надеюсь, ты добрый волшебник, как в Гарри Поттере?[ Упоминается цикл произведение о Гарри Поттере Дж. Роулинг]

–Скорее полукровка из Перси Джексона[ Имеется ввиду цикл произведений Р. Риордана о Перси Джексоне], – сказал Валера так, что было непонятно, шутка это или нет.

–Любишь фэнтези? – удивилась я.

–Обожаю, – хмыкнул он. – Я сам как герой фэнтези.

–Это уж точно, – невнятно пробормотала я.

–А? – переспросил Вэл.

–Да не, ничего, – отрицательно махнула головой я.

–Говори говорю, – он подошел близко сбоку и, шутя, пихнул меня бедрами.

–Я говорю, вообще не похож, – я пихнула его в ответ и засмеялась. – Скорее на вампира или богатого извращенца[ Имеется в виду главные герои произведений «Сумерки» – Эдвард Каллена, вампир и Кристиан Грей из «50 оттенков серого», богатый мужчина с извращенными фантазиями и вкусами.].

–Ах вот как, – он дьявольски ухмыльнулся, – кажется, пора выяснить, где моя «красная комната боли»[ В произведении «50 оттенков серого» у главного героя, Кристиана Грея, была такая комната с оборудованием для различного рода плотских утех. ], – и не успела я сообразить, как он начал меня щекотать.

–Хватит-хватит, – завизжала я, – это шутка, похож, ты сильно похож на Перси Джексона, – прохрипела я, пытаясь вырваться из сильных рук и задыхаясь от смеха и тщетной борьбы.

Мы продолжали подтрунивать друг над другом, пока накрывали на стол. Валера то и дело пытался снова меня защекотать, а я отбивалась, попутно расставляя тарелки и раскладывая приборы. Его смех звучал так заразительно, что я и сама не заметила, как расслабилась и перестала чувствовать себя чужой.

Пару раз я ловила на себе задумчивые взгляды Полины, Жени и Андрея. Женя подмигнула мне, когда я поймала ее взгляд, а Андрей лишь усмехнулся и покачал головой, переворачивая шампуры на мангале.

Запах жареного мяса уже доносился с улицы, смешиваясь с ароматом хвои и вечерней свежести. Небо стремительно темнело, оставляя все меньшую полосу света на горизонте, и над лесом повисла огромная желтая луна — такая яркая, что казалось, до нее можно дотянуться рукой. Свет от гирлянд на доме отражался в окнах, создавая причудливые блики на траве и ощущение полного счастья и безмятежности внутри.

***

Волколак несся с огромной скоростью, преодолевая горы и равнины, переплывая ледяные горные реки, чьи воды ревели, ударяясь о камни. Пасть его была раскрыта, из нее капала слюна. Он понимал интуитивно, куда надо бежать, но добычу свою не видел. Временами вспышки видений показывали ее в лесах, холоде. Он понимал, что это значит, что она либо на севере, либо в Сибири, где жуткие холода, где деревья стоят, покрытые инеем, а земля промерзла на много метров вглубь. Там он никогда не был. Его экстрасенсорные способности мало помогали — аура вокруг нее была словно окутана туманом, непроницаемой пеленой. И он понял, что это значит. Только ОН мог скрыть его добычу от него. Только ОН обладал способностью спрятать что угодно и от кого угодно. Значит, нашел ее быстрее всех. Быстрее ХОЗЯИНА.

Ну, ничего. Чем ближе к ней, тем лучше нюх. Уж ему ли не знать.

Волколак на секунду остановился на холме, поднял морду вверх и глубоко вдохнул воздух. Ноздри трепетали, пытаясь уловить хоть какой‑то след, но ветер доносил лишь запахи хвои, влажной земли и далекого пожара. Поняв, что это абсолютно не помогло, он резко и страшно завыл. Звук раскатился по лесу, как удар грома. Все дикие животные на много километров вокруг замерли в своих убежищах: белки прижались к стволам деревьев, лисы забились в норы, птицы притихли в гнездах. Затем, поджав хвосты, они разбежались по укрытиям, трясясь в безудержном страхе.

Чудовищных размеров волк с почти человеческим лицом замолк, огляделся, и не смотря назад, резко побежал вперед. Лапы с глухим стуком ударялись о землю, оставляя глубокие следы в мягком грунте. Он знал, что найти ее будет нелегко… Но его нюх и интуиция никогда его не подводили. Главное — доставить нетронутой. Она должна быть такой, какая есть сейчас: в этой реальности и ничего не вспомнить раньше, чем это необходимо. Так сказал хозяин!

Ни тени сомнения не шевельнулось в мозгу зверя. Он бежал, растворяясь в ночи, становясь частью тьмы, сливаясь с тенями деревьев. Луна освещала его путь бледным светом, а глаза горели красным огнем, высматривая след, который вел все дальше на север.

ГЛАВА 14

Накрыв на стол, мы выш