Там, где цветут флюсиции

Мысли о друге сменились нарастающей тревогой за Киру. Юноша начал сильно переживать. «Вдруг она не придёт? Что, если её поймали родители? А вдруг мои прямо сейчас обнаружат, что меня нет в кровати? Зачем я вообще надоумил её идти сюда ночью? Вдруг с ней что-то случилось по дороге…» Кен уже начал горько жалеть, что вообще затеял всю эту ночную вылазку. «Хоть бы с ней всё было хорошо, остальное неважно.»

В этот момент со стороны деревьев послышались быстрые, осторожные шаги. Из лесной тени выбежала Кира. Кен сразу заметил, что из кармашка её сумки торчал тот самый синий бутон флюсиции, который он подарил ей днём.

— Кира, ты всё-таки пришла! — с огромным облегчением выдохнул он.

— Я же обещала, — улыбнулась девушка.

— Мы просто посмотрим, что там, и вернёмся, — сказал Кен, доставая из кармана компас.

Стрелка всё так же лежала ровно.

— Как же я начал переживать за тебя, — тихо признался Кен. — Если хочешь, мы можем вернуться. Я провожу тебя.

— Ты что, боишься? — поддразнила Кира. Она ухватилась за лямку его сумки и потянула парня к себе.

— Только за тебя.

Они замерли, окутанные ночной романтикой. Кира уже сама тянулась к нему, наклоняя голову ближе:

— А я только из-за тебя…

В замешательстве он качнул головой назад:

— Что?

— …согласилась на эту глупую вылазку, — улыбнулась она и тихо рассмеялась.

Кира сделала шаг ближе, и их губы соприкоснулись. Этот короткий поцелуй стёр последние остатки страха и неловкости. Взявшись за руки, они наконец оставили вершину холма и спустились в ночную прохладу леса.

Какое-то время ребята шли молча, прислушиваясь к шороху листвы под ногами. Серебристый лунный свет лишь изредка, бледными пятнами пробивался сквозь густые кроны деревьев, позволяя Кену сверяться с тяжёлой стрелкой компаса. Когда тропинка увела их в самую глубь чащи, парень нарушил тишину:

— Если есть хоть маленький шанс, что мы сможем забрать сокровища, я его не упущу.

Кира согласно кивнула, внимательно всматриваясь в темноту впереди.

— И всё-таки… — Кен огляделся по сторонам. — Надо было взять лук и стрелу. Или хотя бы нож.

— Так мы можем натворить ещё больше проблем, поверь, — рассудительно возразила спутница. — Тем более нам не нужно оружие, если не лезть туда, где опасно. Ты ведь помнишь, что я говорила? Если это далеко, то я не пойду. И пока что я не вижу никаких намёков на то, что это рядом. Очевидно, идти далеко.

— Давай пройдём ещё немного, — попросил Кен.

Следуя за магнитной стрелкой, они вскоре заметили сквозь ветки далёкие огни лагеря гоблинов. Ребята присели за поваленным стволом дерева.

— Всё, мы идём назад, — шепнула Кира, разворачиваясь, но парень удержал её за рукав.

— Не суетись. Так ты только выдашь нас. Осталось ещё чуть-чуть.

— С чего ты взял? Стрелка ведёт прямо к этим людоедам! — возмущённо зашептала она.

— Нет, я уверен. Она ведёт не к ним, а через них.

Высокие заострённые брёвна служили чудовищам стеной, у ворот в земле торчали копья, на концах которых висели кишки, кожа и головы животных. При виде этой картины Кира испуганно прижалась к парню.

— Наверняка они спят. Давай обойдём через овраг, — шепнул Кен.

Девушка возмущённо нахмурилась, но всё-таки послушно последовала за ним.

Спустившись вниз, они замерли: спиной к ним на краю скалы стоял гоблин, облокотившись на дерево. Убедившись, что он их не услышал, ребята направились дальше вдоль лагеря. Ветка предательски хрустнула под ногами Киры. Сердце застучало так сильно, что шёпот листвы, ветер и пение птиц будто затихли. Кен видел только силуэт Киры, всё остальное казалось чёрным пятном. Оба застыли. Гоблин всхрапнул. Парень с облегчением тихо выдохнул, приложил кончик указательного пальца к губам, а второй рукой указал в сторону. Девушка, поколебавшись, осторожно зашагала дальше.

Ребята вышли к пещере. Луна ярко освещала окрестности, поэтому вход казался абсолютно чёрным, пугающим пятном. Кен зажёг ручной железный фонарь и шагнул вперёд. Сосредоточенное лицо парня обдувал сквозняк, насыщенный многолетней сыростью.

— Давай пойдём обратно, — тихо сказала Кира.

В глубине тьмы послышались звуки железа, которое билось о камни и волочилось в сторону подростков. Компас в кармане Кена вдруг мелко и часто завибрировал.

— Кен… — повторила она, но уже громче.

Парень почти не слышал её, окончательно оцепенев от ужаса. Большие глаза загорелись во тьме, стремительно приближаясь к выходу. Железо стучало и волочилось по земле ещё быстрее, а прохлада сырости сменилась удушающим жаром.

— Беги! — крикнул Кен.

Тьма взорвалась. Из пещеры вынырнула чешуйчатая морда. Ребята бросились в разные стороны. В то же мгновение их спины обдало жаром, но они успели скрыться за массивными булыжниками в зарослях. Цепь громко загремела. Чудовище извергнуло струю пламени и яростно захрипело. Кен осторожно высунул голову из-за своего камня. Дракон был скован: он остановился, не доходя до выхода из пещеры — толстая цепь натянулась намертво и сжала его шею, не дав пройти дальше.

Где Кира? Кен лихорадочно обшарил глазами тропинку. Есть. Девушка замерла напротив, прижавшись спиной к валуну. Глаза расширены от ужаса.

Кен вжался обратно в укрытие. Пять бесконечных минут. Слышно было только, как ящер тяжело, рокочуще дышит, содрогая землю. Наконец — тяжёлые шаги отдалились вглубь пещеры. Тварь ушла.

Кен быстро перебежал тропинку к Кире, и они поспешили назад, в обход лагеря. Гоблина, который до этого храпел у края скалы, на месте уже не было. Парень ускорился, крепко перехватив руку спутницы. Ночные птицы смолкли, ветер полностью стих. В этой абсолютной тишине их собственные шаги казались оглушительными. Поняв, что скрываться больше нет смысла, Кен решил бежать во всю прыть.

— Чужаки! Ловите их! — раздался грубый, хриплый крик где-то далеко позади.

Кен сжал пальцы Киры до боли. Бегом! Не оглядываться. Стволы деревьев слились в безумный серый поток.

Единственное, о чём он сейчас молился — чтобы она не упала, и чтобы он сам не споткнулся о коварные корни.

Ветки хлестали по лицу. Чаща резко расступилась — поле. Знакомые холмы.

Они вылетели на тропинку и рухнули на траву, со свистом глотая воздух. Легкие горели.

— Это просто сумасшествие… Мы живы! — громко выдохнула девушка.

— Ученица из фиолетового факультета ходила со мной к пещере дракона… — Кен выдавливал слова сквозь кашель. — Я точно сплю. Идём. Я провожу тебя.

— Только не до самой деревни, — ответила Кира. — Тебе и так идти в Тауртаум ещё. Я знаю, до какого места можешь проводить, там я уже дойду в безопасности.

Они быстрым шагом направились к её деревне. Пройдя немного, подростки принялись бурно делиться эмоциями от вылазки. Девушка никогда бы не подумала, что решится на такой опасный поход.

— Твой компас ведёт к дракону, ты доволен? Или скажешь, что он ведёт через дракона? Через горы…

— Да, — перебил Кен. — Он ведёт сквозь пещеру дракона, но не через горы.

— Откуда ты знаешь?

— Мой компас начал вибрировать в кармане, когда мы подошли к пещере. Там что-то есть, внутри.

— Дракон! Там внутри дракон, Кен!

— Мы сбежали ночью из дома, прошли сквозь тёмный лес по компасу, обошли лагерь монстров-людоедов и смогли спастись от дракона. И всё это без подготовки. Думаешь, мы не способны на вторую такую вылазку?

— Это безумие. Мы хотели вообще только посмотреть.

— Вот мы и посмотрели. Оказалось, не так уж и далеко, правда? Дракон на цепи, значит, у меня есть больше пространства для манёвра. Только вот что гоблины делают у нас в Хавмарке, а не у себя на болотах?

— Я не пойду туда. — Кира остановилась. — Если ты серьёзно думаешь снова отправиться к дракону, то…

— «Без меня?» — перебил Кен. — Я пойду один.

— Нет, ты не пойдешь. Мы не вернемся туда больше.

Парень не стал спорить, но остался при своём мнении. Он уже всё для себя решил.

Он проводил Киру до склона, откуда в утренней дымке уже виднелась её деревня. Они тихо попрощались, и Кен пошёл обратно к себе.

Когда он вернулся домой, солнце как раз начало показывать свои первые золотистые лучи. Скинув сумку, парень завалился на кровать и мгновенно уснул.

Глава 5. Дрэмы

Потолок. День или вечер? Солнце отражалось от оконной рамы. Хотелось смотреть только в это окно и не знать, что сейчас происходит за дверью комнаты. Догадались ли родители, что он убегал из дома? Как там сейчас Кира? Желание спрятаться от внешнего мира накатило из-за страха, что худшие сценарии окажутся реальностью. Кен так и лежал в кровати, ожидая, когда вселенная сама даст ему ответ. Юноша пытался понять, сколько сейчас времени, переводя взгляд то на потолок, то на стекло. Голова была тяжёлой, мышцы ныли после ночного бега.

Родителей не было слышно. Это казалось странным, ведь именно от них он ждал того самого ответа вселенной. Если его не разбудили до обеда, значит, либо всё хорошо, либо всё очень плохо. Прошёл час. Голод всё-таки заставил Кена подняться и выйти из комнаты. Но в доме никого не было.

Оказалось, что уже вечереет. Кен выглянул на улицу, и прохладный воздух после долгого сна заполнил лёгкие. На кухонном столе его уже ждал готовый ужин. Стоило парню сесть за еду, как на улице послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Кира, придерживая створку. Вслед за ней в дом зашли дядя Томас и Роберт, таща тяжёлые пыльные мешки. Замыкала шествие Астрид с большой сумкой, доверху набитой разными пряностями, овощами и мясом.

Взрослые шумно расположились на кухне.

— Ну что, хорошо поспал? — Роберт, проходя мимо Кена, похлопал его по плечу.

— Да. — Кен всё ещё не понимал, что происходит. В голове стоял туман, а происходящее казалось сном.

— Мы отлично поработали сегодня, заказов было много, — продолжил отец. — Кира — молодец, но в следующий раз надо взять Кена.

Кира была одета совсем по-простому: рабочие штаны с подтяжками, старая кофта, а волосы собраны в обычный хвостик. Она медленно шла к столу, собираясь сесть рядом с Кеном, как вдруг раздался непривычно строгий голос Томаса:

— Мы скоро выезжаем. Жди в карете.

Кира оторвала печальный взгляд от Кена, секунду поколебалась и вышла из дома.

Юноша удивлённо посмотрел на Томаса. Стоило двери захлопнуться, как мужчина перестал играть строгого родителя, чуть сгорбился и тяжело вздохнул. Затем он перевёл взгляд на Кена:

— Она наказана.

Кен приоткрыл рот, и ложка выскользнула из его пальцев, со стуком упав на деревянную столешницу. В комнате повисла тишина.

— Ну а что? Думали, мы не узнаем?

После этих слов взрослые в глазах Кена превратились в строгих надзирателей. Худшие опасения сбылись — всё выяснилось. В голове испуганно замелькали мысли о том, почему его собственные родители до сих пор молчат. «Наверное, это только начало», — похолодел парень.

— Не наказывайте Киру, это всё из-за меня! — выпалил он, подавшись вперёд. — Простите, пожалуйста, мы больше так не будем!

— О нет, Кен, не нужно её защищать, — покачал головой Томас. — Мы, конечно, в курсе, что у вас тёплые отношения, но здесь, парень, ты бессилен.

— А мне всё-таки кажется, что ты слишком строг с ней, Томас. Даже я со своим не так суров, как ты с дочерью, — перебил его Роберт. Он дружески улыбнулся, перебирая маленькие мешочки с семенами в дальнем углу кухни.

— Пойми, Роберт, она у меня одна. — Томас устало потёр переносицу. — Очень переживаю за неё. Слишком сильно люблю… Она сначала из школы сбегает, а потом что? В лес ночью сбежит?

— Мне кажется, ты преувеличиваешь…

Кен медленно отодвинул тарелку с едой от себя, глядя в одну точку с застывшим от шока лицом. Пока взрослые продолжали разговаривать, он выскользнул на улицу.

Кира возилась возле кареты с большим мешком, волоча его по земле и сдвигая лишь на самую малость.

— Давай я помогу! — Кен подбежал и взялся за плотную ткань, но даже юношеская сила не справлялась в одиночку. Спустя некоторое время вместе они смогли положить тяжёлую ношу в карету.

— Я так устала! — Кира сказала это так громко, почти крича. — Скорее бы в школу!

— Не думал, что твой отец такой строгий.

— Ты не знаешь многого. — Кира скрестила руки на груди, нахмурилась и облокотилась спиной о карету.

— Ты тоже…

Нахмуренное лицо Киры сменилось удивлением, и она предвкушающе уставилась на Кена.

Из дома вышел Томас, которого провожал до середины дворика Роберт.

— Кира, садись, надо доехать обратно, пока не стемнело.

Гости уехали. Кен окончательно провалился в вакуум одиночества. Весь сегодняшний день пронёсся, как быстрый сон. Душа требовала ясности, а не постоянно наплывающих вопросов и недосказанности, от которых становилось тошно.

Выходные закончились. Новая неделя выдалась серой, лишь изредка проступая цветными красками, которые тут же блекли. Поговорить с Кирой никак не удавалось — Томас уезжал почти сразу, да и уроков у неё теперь стало гораздо больше. Кира сама попросила Кена не ждать её, ведь разница в расписании составляла то два, то три занятия.

Кен злился. Злился на то, что они отдалились, что не получается побыть наедине, и что она сама будто больше в этом не нуждалась. Обида мешалась со страхом потери: вдруг разлюбила? Вдруг остывает? Или боится его? Может, она видит в нём безумца? «Конечно, считает психом, — угрюмо думал парень. — Какой дурак во второй раз добровольно захочет пойти к логову дракона?» Нужно было во что бы то ни стало поговорить с ней в ближайшие выходные.

Пятница. Килтон и Ильмах стояли посреди конного двора, наблюдая за учениками. Профессора устроили совместную тренировку своих команд. Кен отлично держался в седле, уступая разве что старшеклассникам, но с ними он всё равно не соревновался.

— Думаю, пора начинать, — глухо произнёс Ильмах.

— Итак, ребята! Хватит гонять лошадей впустую, — Килтон, активно размахивая руками, перекрикивал фырканье коней. — Сейчас мы устроим состязание: всадник из одной команды против всадника из другой. Посмотрим, чего стоит ваша подготовка!

Ребят разбили по парам. Забеги шли один за другим на средней дистанции в открытом поле, где нужно было обогнать соперника по прямой до того, как начнется лесная чаща.

Кену доставались противники, которых он легко обходил на первых же шагах. Четвёртой на старт у открытой калитки конного двора вышла Мила. Красный факультет бурно поддерживал её выкриками — до этого Мила уже успела обойти одного из учеников Килтона, и это подкупало парней Ильмаха.

— Я ждал, когда дойдёт твоя очередь. На этот раз из седла не вывалишься? — поддразнил Кен, поравнявшись с ней.

Мила выглядела неуверенно, даже напуганно. Кен рассчитывал на привычную колкость или шутку в ответ, но девушка замкнулась. Глядя на её бледное лицо, парень вспомнил их первую встречу у кабинета Пентрю. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ободряющее, но Ильмах строго рявкнул:

— Пошли!

Кен не ожидал от соперницы такого резкого рывка. Лошадь Милы понеслась вперёд, а Кен устремился следом. Опушка леса стремительно приближалась. Выждав удобный момент, Кен пошёл на обгон, но Мила прибавила ходу. Скорость была бешеной — девушка летела быстрее всех, кто выступал до неё. Она уходила в отрыв, увеличивая дистанцию с каждым мгновением.

Вдруг её кобыла резко взбрыкнула, замедляя ход, и с диким ржанием встала на дыбы. Мила не удержалась и тяжело рухнула в траву. Кен на ходу спрыгнул на землю и бросился к ней. Девушка лежала прямо, словно оловянный солдатик, неподвижно глядя в серое небо. Из-под тёмных, растрепанных ветром волос уже сочилась кровь.

— Мила! Мила, ты жива?! — растерянно кричал Кен, боясь к ней прикоснуться. — Не волнуйся, лежи, сейчас помощь прибежит!

Вдалеке со стороны двора уже вовсю махали руками и спешно садились в сёдла.

— Я боюсь лошадей… — так тихо и спокойно произнесла Мила, что Кен даже испытал ужас.

— Ты точно не умираешь?

Губы девушки дрогнули, она едва не рассмеялась.

— Успокойся, я не умираю… — Мила забегала глазами и в шутку добавила: — Вроде.

— Ну и напугала же ты меня. — Кен быстро обернулся назад, проверяя, где подмога, а затем снова повернулся к ней: — Они уже близко, не бойся! Всё хорошо.

— Да я и не боюсь. — Мила улыбнулась и внимательно посмотрела на него.

Кен усмехнулся, пряча волнение, и осторожно положил ладонь на её предплечье.

— Слушай, а зачем ты вообще участвуешь в состязании, если коней боишься?

— Тебя хотела удивить… — прозвучало это так же спокойно, как и фраза про боязнь лошадей.

Кен замер. Он так и не понял, было ли это шуткой, неловким признанием или следствием сильного удара головой. Парень поспешно убрал руку, натянуто улыбнувшись, чтобы скрыть накатившее недоумение. В ту же секунду земля вздрогнула — тяжело дыша, к ним на лошадях примчались профессора Ильмах и Килтон в сопровождении старост.

Ильмах протянул руку к голове Милы и негромко произнёс заклинание. Кровь сразу перестала течь, но веки девушки начали тяжелеть, и вскоре она погрузилась в глубокий сон.

— Чего встали?! Приведите матрону из лазарета! — яростно прикрикнул Ильмах на старост, так бурно размахивая руками, что кони под ними испуганно всхрапнули.

Старшеклассники без лишних слов развернули лошадей и во весь опор поскакали обратно к школе. Кен тоже поднялся на ноги и взобрался в седло, но уходить не спешил.

Килтон тем временем достал из внутреннего кармана плаща небольшой свёрток и разложил его прямо на траве. Внутри оказались крупные тёмно-зелёные листья. Профессор бережно перебрал их, а затем подложил под голову Милы, нащупав место ушиба. Ильмах пристально и с явным недовольством наблюдал за действиями коллеги, пока Килтон, стоя на одном колене рядом с девушкой, наконец не встретил его взгляд.

— Всегда ношу с собой парочку листьев Санабора, — спокойно пояснил Килтон. — Зато, когда она очнётся, голова совсем не будет болеть.

Кен уже натянул поводья, собираясь возвращаться к конному двору, но его вовремя окликнул профессор Килтон:

— Кен! Передай ребятам, что тренировка на сегодня закончена. Пусть все расходятся.

После возвращения Кен увидел, что ученики уже и так расходились, но на всякий случай громко продублировал слова Килтона. Он завёл лошадь в стойло, закрыл калитку, и стоило ему развернуться, как на шею ему с разбегу прыгнула Кира, крепко обхватив его руками.

— Ого! — Кен рассмеялся, закружив Киру на руках, а затем поставил её на землю.

— Ты чего это?

— Наконец-то пойдём из школы вдвоём!

— И правда.

Все опасения и самые жуткие фантазии о том, что Кира больше его не любит, быстро выветрились из головы, будто их никогда и не бывало.

— Кстати, что случилось у вас на тренировке?

— А, Мила упала с лошади… — Кен рассказывал обо всём по дороге из школы, но так и не решился сказать о главном — о признании Милы. — Но ты не волнуйся, её уже отправили в лазарет. Профессор Ильмах применил магию, он так легко ею владеет…

— Она рассказала тебе о том, что боится лошадей? — Кира на секунду замедлила шаг, но затем сразу ускорилась и поравнялась с Кеном.

— Да… Ну, я заговаривал с ней, чтобы она не теряла сознание. Похоже, ударилась сильно.

— Наверное. Она об этом мало кому рассказывала.

— Вот и я говорю — сильно приложилась головой.

Кен снова перешёл на тему Ильмаха и Килтона. Его очень впечатлило, что некромант так запросто владеет магией.

— …Может, он и тебя чему-нибудь научит! — Кен ждал реакции Киры на шутку, но та лишь посмотрела на него растерянными глазами, будто пытаясь вспомнить, о чём Кен говорил только что.

— Ну, научит исцелению. Ильмах и исцеление. Смешно же… Нет? — Кен заметил, что Кира окончательно ушла в себя. — Эй, ты как вообще? Я так давно хотел тебя спросить, как ты себя чувствуешь. Просто в начале встречи ты была такая весёлая, а сейчас… Я что-то не то сказал?

— Нет, всё нормально… Я…

— Кира. — Кен остановился.

Они как раз шли посреди леса, почти на том самом месте, где поцеловались впервые, рядом с синими цветами флюсиции. Правда, их стало уже не так много — в это время года они как раз начинают увядать.

— Извини, конечно, но мне кажется, ты слишком много держишь в себе, — спокойно, но уверенно произнёс Кен. — Говоришь, что всё нормально, хотя это не так. Что случилось? Я просто устал от недосказанности.

Кира всё ещё упрямо шла вперёд одна, но на этих словах остановилась. Кен продолжил:

— Когда я сказал тебе новость, что твой отец будет приезжать к нам чаще, а ты сможешь уезжать от нас, а не из школы — ты расстроилась, я же это видел. Или на том холме, после ссоры с Филипом… Ты ведь сказала, что ни за что не пошла бы со мной по компасу, если бы не что?

— Дрэм! — выкрикнула Кира и скрылась за деревьями.

— Стой! Да что же это такое… — Кен поспешно побежал за ней.

Девушка сидела на корточках в траве. Кира взглянула на подошедшего Кена грустными, немного виноватыми глазами. Прямо перед ней на земле лежала птица. Дрэм тяжело, прерывисто дышал, его пушистая грудка быстро сжималась и разжималась от боли.

— Как его ещё не съели хищные звери… — прошептала она и осторожно взяла раненого зверька на руки.

Дальше в деревню ребята направлялись уже ускоренным шагом. Кену безумно хотелось продолжить разговор о наболевшем, но он счёл, что лучше вернуться к этому позже. В подобных ситуациях ему всегда было жаль животных, и он охотно им помогал. Но глухое раздражение от того, что тайны преследуют его на каждом шагу, никуда не делось. Из-за этой внутренней досады сочувствие к птице вышло каким-то поверхностным. Парень и сам это прекрасно понимал, поэтому через недолгое время злость окончательно отступила, уступив место здравому смыслу.

— Они летают так низко между деревьями, что лисы могут поймать их, просто встав на задние лапы, — Кен сказал первое, что пришло в голову, лишь бы поскорее избавиться от прошлых мыслей.

— Эту, наверное, просто не захотели есть, — тихо отозвалась Кира.

— А… Ну, или они просто иногда врезаются в деревья на полной скорости.

Ребята быстро дошли до дома. Приютить птицу родители Кена наотрез отказались. Точнее, на этом жестко настоял Роберт:

— Кен, мы даже не знаем, как за ней ухаживать. Ей здесь не место.

К счастью, вместе с Томасом как раз приехала тётушка Марта, которая с радостью согласилась забрать раненого дрэма себе.

— Бабушка всегда говорила: спасти птицу — значит приблизиться к добру и свободе, — вспомнила Кира, а её мать согласно и одобрительно кивнула.

Томас уже вовсю поторапливал свою семью и из вежливости отказался от предложенного чая. Вскоре экипаж тронулся.

— Надеюсь, с птицей всё будет хорошо, — задумчиво произнёс Кен, провожая взглядом уходящую вдаль карету.

— Ты лучше вон о своей собственной птичке думай, — добродушно подшутил Роберт, пытаясь завязать очередной мешок гороха в телеге. — Признался Кире?

— Что? Нет… — Кен выдавил из себя не слишком убедительный смешок, а затем тяжело выдохнул: — Я побоялся…

— Ну, это нормально, — перебил его отец, туго затягивая верёвку на горловине. — Главное — не торопись, ты сам почувствуешь, когда настанет тот самый момент. Ещё молодой, неопытный…

— Я побоялся сказать Кире, что её бывшая подруга призналась мне в чувствах.

Роберт от неожиданности не рассчитал силы и рванул верёвку так, что узел лопнул, а мешок завалился набок, щедро рассыпая горох по всей повозке и земле. Мужчина замер, а затем сердито буркнул:

— Раз ты у нас такой опытный, давай, помогай теперь всё это собирать!

Пока Кен с отцом собирали рассыпанный горох, разговор плавно перетёк на отношения. Роберт удивился, узнав, что сын уже вовсю встречается с Кирой. По мнению отца, Кен слишком сильно поторопился.

— А ты сам-то что думаешь насчёт той второй? Как её там…

— Мила.

— Да-да, Мила! — Роберт уже перестал собирать горох. Опершись локтями о край повозки и с хитрой усмешкой подперев голову руками, он принялся расспрашивать сына: — Что, симпатичная? Нравится?

— Я не знаю.

— Да ладно тебе, не мнись, говори как есть.

— Ну… наверное. Внешне. — Кен на секунду замер, сжимая в ладони несколько горошин. — Но это как-то неправильно. Кира ведь…

— Глупости, — отмахнулся отец, глядя куда-то поверх телеги и, видимо, вспоминая свои молодые годы. — Глазеть ты можешь хоть на весь девчатник в вашей школе, дело молодое. Главное — Кире об этом не взболтни по глупости. А вот по-настоящему любить можно только одну.

Было видно, что этот неожиданный мужской разговор доставляет Роберту настоящее удовольствие — приятно чувствовать себя умудренным опытом наставником.

— А если я сам не понимаю, что чувствую? Всё как-то запуталось. Что, если я на самом деле не люблю Киру? Мне кажется, когда любишь по-настоящему, никаких сомнений быть не должно.