Там, где цветут флюсиции

— Не, не хочется что-то, — Кен понуро зашагал к крыльцу.

— Ну ладно, — Роберт вернулся к телеге, подготавливая её к завтрашнему дню.

— Кстати, пока вас не было, я с кучером Филипа пообщался. Хороший мужик.

Кен коснулся ручки двери и оглянулся на отца, перекладывающего пустые ящики в телеге.

— Представляешь, переехал в город за красивой жизнью, а попал в рабство к семье твоего друга.

Кен с каменным лицом произнес:

— А разве его заставляли силой работать на них?

Роберт рассмеялся, — Эльфы слабые, силой они заставить никого не смогут, да и нужды нет. У людей безысходность, они этим пользуются.

— Тогда почему мы ненавидим их, если проблемы у нас и мы их не можем решить?

— Слушай, у меня сейчас одна проблема, ящики надо перетаскать в дом. Давай помогай, если такой умный. — Роберт скинул деревянную тару на влажную тропинку у забора.

После помощи отцу и плотного ужина Кен вернулся в свою комнату. Он заглянул в компас, но стрелка так же покачивалась. Остаток дня он провел дома, наблюдая за стрелкой прибора, и размышляя о несправедливом положении людей.

— Ты проснулся к первому уроку? — Удивленно спросила мать.

Кен волочил сумку по лестнице, поправляя прическу.

— Будешь на новую сам зарабатывать, — предупредил отец, доедая яичницу.

Кен подтянул свой багаж и перекинул лямку через голову на плечо.

— Яичницу или…? — Не успела закончить Астрид.

Дверь хлопнула, Кен ушел.

По дороге его подобрать в этот раз было некому. До школы он добрался пешком, почти не встретив ни одного экипажа. Парень пришел к кабинету Пентрю, но дверь была закрыта. В коридоре в этой части замка почти не было учеников, только одна девушка, сидевшая на полу у большого окна из цветных стекол, откуда открывался вид на леса, горы, поля, и двор школы.

— Они на улице, — мягко произнесла ученица.

— А ты что тут сидишь? — Спросил Кен, не останавливаясь и уходя назад.

— Не важно. — Девушка увела взгляд в окно.

Кен не пытался понять, что случилось у той девушки, но понимал, что поддержал бы ее, будь это другой любой день из прошлой недели.

На улице у конюшни профессор Пентрю громко рассказывал о видах лошадей, его окружали порядка тридцати учеников из разных факультетов. Кен быстро примкнул к ребятам, перепрыгивая через грязь и навоз. Пентрю говорил твердым голосом, его осанка была прямой как струна, лицо загорелое с длинными закрученными вверх усами, руки широкими, мощными. Он слегка прихрамывал на одну ногу.

— …Хавругская считается самой неприхотливой лошадью у нас в Хавмарке, но она не возит повозки, а уж тем более кареты. И это не потому, что она слабая, как вы могли подумать, дело в том, что хавругские, или как их чаще всего называют «Хавраги» помогали сражаться нашим рыцарям еще сто лет назад. Они могут спать на холодных камнях, под дождем, и питаться только сухими водорослями. В них характер воинов. Они привыкли видеть опасность перед собой. Если кому-то взбредет в голову запрячь её в упряжь, он горько об этом пожалеет. Так лошадь не видит, что происходит сзади и чувствует себя пойманной в ловушку. Хавругам нужно чувствовать вес всадника и свободу маневра, чтобы в любой момент развернуться и ударить копытом волка или врага, напавшего из лесной чащи. Так что, хавругские это не мирный скот, а боевые партнеры.

— А у меня отец запрягает хавруга в повозку! — выкрикнул один из учеников.

Кен посмотрел в его сторону, но случайно увидел Филипа рядом с крикуном, эльф вскоре скрылся из виду за толпу.

— Тим, скажи мне, ваша лошадь крупнее этой? — с хитрым лицом задавал вопрос Пентрю.

Парень кивнул.

— Грива не такая плотная как у этой?

— Да, профессор.

Где-то в толпе повис гул, кто-то разговаривал параллельно с Пентрю.

Профессор подошел ближе к хавругу и начал указывать шамбарьером на гриву, живот и ноги лошади.

— Купцы скрещивают наших диких хавругов с ленивыми кобылами из теплых долин. Получается крупная, покладистая скотина. Она покорно наденет упряжь. Она смирно покатит телегу вашего отца по ровным дорогам. Но упаси вас бог поверить, что в ней осталась былая сила!

Из толпы раздались крики, смех и отчетливый звук падения в грязь одного из учеников.

Кен обошел толпу, пытаясь разглядеть за спинами учеников, что произошло. Филип лежал прямо у навозной кучи в грязи.

Увидев это, Пентрю строгой хромой походкой зашагал в сторону происшествия. Он взял за руку крупного парня и повел в школу.

— Урок окончен! Возвращайтесь в класс! — крикнул профессор.

— Он первый начал! Он приставал! — огрызнулся парень, следующий за профессором под руку.

Филип встал на ноги, отмахиваясь от помощи других учеников.

Ребята направились к мощеной дорожке. Кен заметил Киру, которая шла почти быстрее всех, с нахмуренными бровями, то и дело поправляя сумку.

Кен ускорился за ней, но дорогу преградил парень высокого роста, в темной мантии и с длинным колпаком на голове. Это был староста старших классов.

— Ребята, прошу минуту вашего внимания. Это важно! Девушки факультетов, вы можете пройти в школу, ожидайте профессора Пентрю в лекционном зале королевской академии! Парни, вы проследуете за мной.

Следуя за старостой вместе с другими парнями, Кен понимал, что ничего хорошего их там не ждет. Скорее всего, будут читать нотации о том, как это плохо драться в школе, и тому подобное. Так и случилось. Старшеклассник привел их к клумбе во внутреннем дворе, там, где Кен с Кирой обычно расходились по разным крыльям замка. Здесь их уже ждал профессор Килтон, он нудно зачитал правила школы со старого свитка, а затем оправдал не самые приятные ожидания Кена — долгие нравоучения. Было заметно, что у преподавателя хватает и своих дел, поэтому выглядело это все очень формально, почти без эмоций. Затем он позвал всех к себе в учительскую, находилась она рядом, перед входом в оранжерею, за которой виднелся большой сад.

Ребята столпились в небольшом кабинете Килтона. Развешанные рисунки экзотических растений, редких животных, стопки толстых книг по зоологии: все это стилизовано в единый стиль, профессор явно имел хороший вкус. На столе стояла чашка с еще горячим ароматным чаем, а рядом, в блюдце лежали прямоугольные печенья.

— Оставим эту потасовку на потом, у меня к вам есть предложение. — Килтон макнул печенье в чай. — Через месяц у нас состоится турнир по конной езде. Профессор Пентрю, я, и профессор Ильмах представляем свои команды уже через две недели. Конечно, у Пентрю большое преимущество, ведь он сам бывший кавалерист, у него есть большой опыт, лично обучает учеников конной езде…

Он переглянулся со старостой, тот кивнул. Килтон надкусил влажное от чая печенье, и продолжил.

— Но только в моей команде вы сможете получить наибольшие поощрения. — Преподаватель пробежался глазами по ученикам. — Ну что, кто желает? Мне нужно три человека из средних классов, из старших я уже всех набрал. Ваши факультеты не являются для меня препятствием, будь вы из белого или красного, мне все равно, хоть из черного. Мне нужны те, кто хоть немного ездил на лошадях. Тренировать вас будет староста старших классов из фиолетового факультета — Густав. Он имеет хороший опыт.

Ребята переглянулись между собой, кто-то смотрел на Густава оценивающе, но никто не согласился на это предложение. Один из учеников поднял руку, мужчина заулыбался, взмахнув руками.

— Ну наконец-то! Эрик?

— Профессор Килтон, можно мы пойдем?

Поняв, что это никому не интересно, и даже поощрения за участие не мотивируют учеников, он закрыл глаза и кивнул.

— Идите, ребята. Но прошу, Кен, останься.

Все, за исключением Кена, старосты и Килтона вышли из кабинета.

— У тебя слишком много пропусков, Кен. Ты ведь понимаешь, что просто обязан сыграть в турнире?

— Ладно, — на удивление спокойно и быстро согласился Кен, но тут же добавил — Какие поощрения я получу?

— Ты не вылетишь из школы, — строго отрезал профессор, — Не наглей, Кен. Я ни разу не ругал тебя за пропуски, хотя должен был.

— Мы будем тренироваться каждую среду и пятницу, — вставил Густав.

— О нет, пожалуйста, мне не нужны тренировки.

— Нужны, мы будем тренироваться все вместе чтобы победить.

— Я согласился поучаствовать, а не побеждать, — пошутил Кен.

— Эй ты! — Вырвалось у старосты, но Килтон перебил его.

— Ладно, Густав. Пусть Кен занимается с нами только в пятницу. Идет?

— Хорошо, — кивнул парень, сам не ожидая, что сможет так легко отделаться.

После уроков Кен вернулся домой, по пути он поймал себя на мысли, что его тревожит этот турнир, он не хочет участвовать в нем, тем более за слабую команду Килтона. Пройдя половину пути он вспомнил, что у него дома наверняка Кира уже ждет своего отца. Кен сразу ускорил шаг.

Открыв входную дверь, он увидел Киру, сидящую на лестнице, разглядывающую компас. Кену стало одновременно и радостно, что она дома, и грустно, что ее вид был печальным.

— Ты уже здесь! — Облегченно сказал парень, разуваясь.

— Да, я здесь со второго урока, — подавленно ответила Кира.

— Что случилось?

— Из-за меня наказали Эдвина.

— Он опять доставал тебя? Правильно, что наказали!

— Нет, он наоборот заступился…

Кен присел рядом, взяв из рук Киры компас, который она теребила.

— Это было у конюшни?

— Да, ты был там?

— Я пришел позже, слышал как кто-то падает в грязь. — Кен усмехнулся. — Оказалось это Филип.

— Филип подошел ко мне сзади, сказал, что я разрушила вашу дружбу, будто ты стал чокнутым как я, нудным…

— Он сам разрушил нашу дружбу. Хотя, я сомневаюсь, что она вообще была.

— После его слов, что ты такой же как и я — «странный, глупый, наивный», я не выдержала и высказала ему все в лицо, я сказала: «Теперь понятно почему вас ненавидят люди, ты такой же как все эльфы». После этого он толкнул меня, но сразу же получил ответ от Эдвина, он стоял рядом и все слышал. Я сбежала с уроков…

— Не переживай из-за этого, ты чего? Филип не стоит этого. А от Эдвина я не ожидал, значит вот как он выглядит, здоровяк. — Кен сделал паузу и посмотрел на Киру — Но ты говорила, что он обзывает тебя, дразнит.

— Так и было. Но это больше похоже на привлечение к себе внимания. После Филипа он кажется не таким плохим, хотя манеры могли быть и лучше.

— Я думаю с ним можно даже подружиться.

— Навряд ли, — усмехнулась Кира.

— Кстати, я участвую в конном турнире, — произнес Кен совсем безрадостно.

— Ого! Поздравляю! Это прекрасно!

— Ты шутишь? Это ужасно. Я в команде Килтона, который не выигрывал еще со времен… Он вообще никогда не выигрывал! Набирает кого попало, лишь бы хоть кто-то был за него. Нас просто опозорят при всей школе команда Пентрю. Теперь еще придется ходить в пятницу на тренировки.

— Ты же пропускал его занятия? Тебе очень повезло, что у Килтона мягкий характер.

— Да, это так, — улыбнулся Кен. — Ты смотрела за компасом все это время?

— Кто-то же должен это делать. Мы договорились, что ты будешь следить за ним.

— Да, я вечером, бывает… — Парень растерянно почесал затылок.

— Слушай, чтобы понять когда и как он работает, надо чаще смотреть за ним, а не только когда «бывает». Можно брать его в школу?

— Хорошо, строгая Кира. А ты обещай, что больше не сбежишь с уроков из-за недоумка эльфа, и не будешь расстраиваться из-за него.

— Ладно, тогда ты тоже больше не пропускаешь занятия! — Кира приобняла Кена, — а то скоро тебе придется участвовать во всех турнирах школы.

Кен молча улыбнулся и кивнул, вглядываясь в компас. Стрелка так и качалась в разные стороны.

Глава 4. Компас

Два дня пролетели незаметно. Кен брал в школу компас в надежде заметить его исправную работу, но стрелка всё время бестолково вращалась, что вызывало у парня беспокойство и недоумение. Четверг для Кена выдался тяжёлым учебным днём, даже компас в это время не тревожил его мысли. После уроков Киру почти сразу забрал дядя Томас из Тауртаума, а Кену пришлось помогать своему отцу с лошадью и грузом для завтрашнего рабочего дня. Ближе к ночи Кен наконец упал на кровать, вспоминая самые позитивные моменты из этого дня, большинство из которых было с Кирой. Мысли о ней сместились на компас. Обещание, данное Кире, заставило его встать с кровати и достать дедовский артефакт из сумки. Положив прибор на стол, он мельком бросил взгляд на стрелку, ожидая, что она будет вращаться как обычно, но стрелка строго указывала в одну сторону. Парень скорее распахнул окно и сверил направление — компас указывал точно туда же, на старые холмы, как в прошлое воскресенье.

Пятница для Кена ощущалась совсем по-другому. Ему хотелось побыстрее рассказать о вчерашнем Кире, а надежда, что он определил, в какое время работает компас, сильно поднимала настроение. Но в этот раз парень не спешил бросаться в крайности и рассчитывать на хороший день.

— Твой урок отменяется. Иди за мной, — Кена из движущейся толпы в коридоре выхватил под руку высокий парень в тёмной мантии, это был Густав. Его голос звучал совсем без эмоций, трудно было понять, злится он или нет.

— Что? Куда мы?

Ответа не последовало. Кен взглянул на старосту, его лицо было серьёзным, сосредоточенным, глаза устремлены вдаль. Парень ускорился и зашагал наравне с Густавом, тот перестал вести его. Они вышли в конный двор, где их уже ждал Килтон.

— Приветствую, юноша, очень рад, что у тебя появилось время потренироваться, — профессор посмеялся.

— Да, но не будет ли у меня проблем с Ильмахом?

— Не переживай, я с ним договорился. Он отпускает моих учеников на тренировки, а я — его. Тем более, некромантия — довольно мрачный предмет.

— У нас пока что теория, но она как раз очень нужна для скорого перехода в старший класс.

— Этот день будет исключением, отныне я не выдерну тебя с урока, — Килтон сложил руки на высокой тёмной трости, облокотившись на неё. — Густав, приступайте к тренировкам!

По краям круглого конного двора располагались лавочки, на которых сидели ученики разных факультетов и возрастов — участники турнира и просто зрители. Кен пытался не обращать на них внимания и даже не смотреть в их сторону, хотя все мысли были заняты тем, как он выглядит в их глазах.

Староста уже привёл лошадь, это была хавругская порода.

— Повезло, что нам достались Хавруги. Пентрю выбрал западных полевых. Мы их выиграем! — уверенно произнёс Густав.

— Не радуйтесь раньше времени, Густав! — выкрикнул профессор Килтон. — Пентрю даёт нам фору, считая этот турнир демонстрацией абсолютной силы своего факультета. Лошади не дадут вам победы сами по себе.

Преподаватель зашагал в сторону замка, что-то бормоча себе под нос.

— Давай приступим. Запрыгивать умеешь? — Густав поправил седло и отошёл.

Кен сделал несколько шагов назад и с разбегу забрался на лошадь. На скамейках послышались одобрительные возгласы и перешёптывания среди девушек. Парень и правда уверенно держался в седле. Он пустил коня кругом вокруг старосты, смотря только на него.

— Ладно, неплохо, — старшеклассник вышел из натоптанного круга и отодвинул заслонку у калитки. — Прокатимся сразу по маршруту.

Взяв вторую лошадь, ребята поскакали вдаль, к лесу, изучая будущую дистанцию конного турнира.

На обратном пути, когда они выбирались из чащи, разговоры о турнире, конях и подготовке постепенно закончились.

— Почему Килтон набирал всех, независимо от факультета? — Кен сбавил ход.

— Очевидно, ему не хватало учеников для участия.

— Нет. У Ильмаха ситуация ещё хуже, но он набирает только из своего.

Густав придержал поводья и поравнялся с Кеном.

— Ну, профессор Килтон представляет новое поколение школы. Ему важно показать не силу конкретного факультета, а их единство. Пентрю и Ильмах, наоборот, уважают старые правила.

— Поэтому на наших эмблемах дрэмы расположены по-разному?

— Обычно такую деталь замечают только в старших классах, либо вообще не замечают.

— Каждый факультет считает себя лучше другого?

— Этого давно нет… Ну, точнее, не должно быть. Школа постепенно уходит от соперничества между факультетами. Твой белый считался самым лучшим там, где нужна сила, ловкость и скорость.

— Пентрю теперь будет предвзят ко мне. Я ведь соревнуюсь против своих же.

— Не знаю. У него места изначально были заняты, шансов участвовать за его команду у тебя всё равно не было. А вот Ильмах бы точно злился, поэтому из красных никто и не участвует за нас.

— Но это же всё равно будет победа фиолетовых, если вдруг мы выиграем?

— Нет, это будет просто победа нашей команды, победа Килтона и всех нас. Я же тебе только что объяснил: в его понимании нет никаких факультетов.

Вскоре парни вернулись на конный двор, где количество учеников серьёзно увеличилось. В центре стоял профессор Ильмах в белой накидке: чёрные волосы, нахмуренные брови, густая борода. Он больше напоминал султана.

— Это лошади нашего факультета, — медленно, протяжным тоном произнёс профессор.

— Нам разрешил их взять Килтон. Вон же ещё Хавраги, — Густав показал рукой на конюшню.

— Больше предупреждать не буду, — профессор развернулся и ушёл, оставив старосту своего факультета и учеников.

Густав пожал плечами и слез с лошади, отдав поводья одному из парней красного факультета.

Кен заметил рядом девушку, которую уже где-то видел, и быстро спешился, уступая седло. Её тёмные волосы закрывали лицо от ветра. Она попыталась подпрыгнуть, уперевшись ногой в стремя, но тут же сорвалась. Кен ловко поймал её в последний момент и сразу же аккуратно поставил на землю.

— Ты в порядке?

— Да, спасибо, — девушка смущённо улыбнулась, убирая волосы с лица.

Это была та самая незнакомка у закрытого кабинета Пентрю, которая сидела на полу у большого окна. Кен мгновенно вспомнил её.

Ученики красного факультета поспешили на помощь, кто-то из них вежливо поблагодарил Кена. Он отошёл в сторону и попрощался с Густавом.

Толпа начала расходиться, а та девушка уже уверенно ехала верхом. Кен переглянулся с ней, собираясь уходить, но поверх её силуэта случайно заметил Киру. Она сидела на самой верхней скамье трибуны и пристально смотрела прямо на него.

Подростки пошли друг другу навстречу. Парень держал улыбку на лице, но, шагая к трибуне, несколько раз то прятал руки в карманы, то поправлял волосы. Девушка не улыбалась в ответ, но и явного недовольства не показывала. Это пугало его ещё сильнее.

— Привет! — он приобнял её. — Решила посмотреть, как тренируются другие?

Они вошли в замок и направились на выход.

— Нет, я пришла посмотреть, как тренируешься ты, — холодно ответила она, шагая впереди.

— Мы ездили с Густавом смотреть дорогу, на которой будет забег, — он ускорил шаг, пытаясь поравняться. — Ты давно тут?

Она промолчала, быстро шагая дальше.

— Видела, как я запрыгнул на лошадь?

— Я всё видела, — отрезала девушка.

Они вышли к главным воротам. Кен схватил её за руку, потянув к себе. Кира развернулась.

— По-твоему, я должен был дать ей упасть? Что случилось?

— Ты заметил меня случайно только из-за неё, вот что случилось. Я была там с самого начала, когда людей почти не было, и ты меня не заметил?

— У меня не было времени смотреть по сторонам, я общался с Килтоном.

— Зато у тебя было время разглядывать её.

— Потому что я её уже видел в день драки у конюшни. Она сидела на полу у закрытого кабинета Пентрю. Показалась странной.

— Это Мила, — девушка убрала руку за спину, Кен отпустил её. — Перевелась от нас на красный факультет совсем недавно. Мы с ней общались, но как-то не задалась дружба…

Ребята пошли домой через привычный край старого леса. Кира рассказала о Миле. Отношения с ней были и правда нормальными, пока не переросли в скрытое соперничество. Девушки пытались быть лучше друг друга. Кен признался, что не смотрел на учеников с трибуны, потому что боялся.

— Но почему?

— Некомфортно ощущать на себе столько внимания. Я к этому не привык. Когда я вошёл на конный двор, сразу почувствовал на себе множество пристальных взглядов.

— Прости, это было глупо — обижаться на тебя из-за этого.

— Всё хорошо, — Кен заулыбался, отводя взгляд в сторону, а затем чуть отстал от неё.

Движение девушки сменилось лёгкой походкой. Неожиданно перед её лицом появился цветок флюсиции — Кен протянул ей синий бутон на ходу.

— Это тебе!

— Спасибо, — девушка радостно посмотрела на парня.

Это была особенная, искренняя улыбка, которую Кен давно не видел. Он любовался её счастливым лицом, думая про себя, что её бездонные, невинные серые глаза дороже всех сокровищ в мире.

— Мне очень приятно, Кен. Но больше не рви для меня цветы. Пусть они живут.

Эти слова окончательно растопили лёд внутри Кена, который сдерживал его эмоции и страсть к Кире. Он не понимал, как можно быть настолько чувственной и доброй даже к растениям.

Парень на ходу резко наклонил голову к Кире, касаясь обеими руками её щёк и шеи. Поцелуй казался вечным сном, который не хотелось прерывать. Девушка обняла Кена. Они замерли посреди тропинки, вдоль которой цвели синие бутоны флюсиции. Шумная стая дрэм, пролетавшая над ними, прервала поцелуй. Пальцы девушки всё ещё судорожно сжимали пиджак. Кен глядел на неё уверенно, открыто, без капли смущения. Кира опустила глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

— Вот же… птицы, — парень выдохнул со смешком.

В воздухе повисла та самая неловкость, которая бывает, когда долгожданная мечта внезапно сбывается. Спрятав лицо в ладонях, она резко развернулась на носке спиной к нему, коснувшись кончиками волос его щёк. Постояв так пару секунд, девушка выдохнула, опустила руки и повернулась обратно. Её лицо снова было открыто, а на губах играла уже спокойная, тёплая улыбка. Напряжение лопнуло как мыльный пузырь.

Пара взялась за руки и неспешно направилась дальше к деревне Тауртаум. Общение было таким лёгким и свободным, что прошлый поцелуй уже не казался неловким, а наоборот — чем-то обыденным. Они вышли из чащи к уже знакомому магазинчику с вывеской «Карамельная лавка».

— Зайдём, купим конфет?! — Кен забежал в магазинчик, за ним — Кира.

Тётушка Хельга как раз несла баночки, наполненные леденцами в ярких обёртках. Парень, как обычно, ворвался с шумом. Конфеты разлетелись на пол из вздрогнувших рук тётки.

— Ой, извините! — Кен бросился подбирать с пола разноцветные сладости. Девушка присела рядом, помогая собирать конфеты. Парень забрался под столешницу, потянувшись за ещё одним леденцом.

— Всё-таки мятные пастилки были для неё? — Хельга, увидев Киру, сразу же заулыбалась.

Кен ударился головой о стол и выполз из-под него, почесав затылок.

— Тётушка Хельга, а у вас есть ещё коробочка?

Дамы рассмеялись над парнем. Рассчитавшись за мятные пастилки, парочка вышла из магазина и зашагала домой.

Карета Томаса стояла у двора, ожидая Киру. Ребята вошли в дом. Отцы сидели на кухне, обсуждая работу. Астрид как раз приготовила ароматный чай, позвав подростков к столу. Сразу после чаепития гости поблагодарили за тёплый приём, и все вышли на улицу.

— Кира! Я забыл сказать: компас заработал прошлой ночью. Мне кажется, стоит рискнуть сегодня. Ночью, — парень говорил тихо, идя рядом с ней.

Взрослые стояли уже возле кареты, разговаривая между собой.

— Это будет просто тайной прогулкой, — подтвердила девушка, толкнув Кена локтем.

— Ладно, поедем. Хочется домой скорее. Роберт, я загляну в понедельник.

— Хорошо, — мужчины пожали друг другу руки.

— Кира, ты идешь? — Томас поднимался на козлы кареты.

— Как только последняя свеча часовни потухнет, бежим к старому холму, — тихо произнёс Кен.

Кира после этих слов уверенно пошла к карете. Гости уехали.

Вечером парень сильно переживал, что ночью может случайно уснуть и всё проспать. Ожидание превратилось в настоящую пытку. В голову то и дело лезли мысли о том, чтобы подняться на чердак, забрать лук и взрывную стрелу. Но страх разбудить родителей и застрявшие в памяти слова Киры: «Мы просто посмотрим, что там», — вовремя тормозили его желание вооружиться.

Когда свет в деревне полностью погас, Кен проверил компас, быстро собрал сумку и тихо выскочил из дома. По пути к холму он всем телом ощутил пьянящую свободу. Нахлынуло ясное осознание: теперь можно делать всё, что захочешь, любые мечты могут воплотиться в реальность, главное — просто действовать. Этот побег казался одновременно и сном, и явью. В какой-то момент даже мелькнула мысль, что до сегодняшней ночи у него вообще не было настоящей жизни. Прохладный ветерок, ночные птицы, поющие на окраине леса, частично опавшая листва под ногами — всё это, оказывается, всегда было так близко, но оставалось таким далёким раньше.

Вскоре Кен поднялся на старый холм. Он подошёл к поваленному бревну, откуда открывался чудесный вид на спящее поле и далёкий океан. Ожидая Киру, парень снова вспомнил о своём бывшем друге-эльфе. Мысли перемешивались, заставляя мысленно спорить с самим собой, искать оправдания и снова пускаться в глухой спор. «Филип был хорошим другом... Но как он мог так поступить? А может, это я стал слишком ранимым? Может, всё это не имеет значения, и я зря поссорился с ним из-за ерунды, потеряв единственного друга? Может, он и сам хочет помириться, но просто не может сказать? Нет… Того, что произошло на фермерском поле, и его слов про Киру я ему не прощу. Хотя, говорят же, что люди меняются? Но даже если так — он не человек, он эльф. Про эльфов так не говорят. Зачем я вообще об этом думаю? Всё уже случилось, надо просто отпустить».