В кругу огня

Еша плотно сжала губы, но пошла выполнять поручение.

Спустившись со стены и миновав несколько лестничных пролётов, она оказалась на нужном этаже — воздух здесь был пропитан запахами готовящейся еды. В огромной кухне, отыскав взглядом беловолосую женщину, Еша окликнула её и передала послание. Лицо Оли вспыхнуло румянцем.

— Мне нужно двадцать минут. Жди меня на лестничном пролёте этажом выше.

В этот момент к ним подошёл необъятный мужчина в белоснежном фартуке — главный повар.

— Ты кто такая, девочка?

— Еша. Рекрут-следопыт и библиотечный посыльный.

— О, посыльный! Как раз то, что нужно. Магистр Библиотекарь из лаборатории прислал запрос через грузовой лифт, но он какой-то странный, не похоже на его обычные заказы. Я посылал уточнения — он не отвечает. — Повар вытер руки о фартук. — Он запросил пять килограммов мяса разных сортов. Спустись в лабораторию, уточни у него. Пусть через тебя или запиской в лифте разъяснит, что ему нужно. Я бы сам, но надо кормить стольких беженцев.

— Хорошо. Только я не знаю, как попасть в лабораторию.

Повар провёл её дальше по коридору — и вскоре они оказались возле уже знакомой статуи в капюшоне, держащей жаровню с голубоватым пламенем. Шеф-повар, как прежде сир Никколлос, поместил руку в огонь. Статуя беззвучно отъехала, открывая винтовую лестницу.

— Спустишься в архив, а там по длинной широкой лестнице — прямо в лабораторию.

Еша начала спуск. Статуя за ней так же бесшумно встала на место.

Несмотря на то, что кухня находилась на цокольном этаже, Еше пришлось спуститься ещё на несколько уровней. Она оказалась в длинном коридоре с низким потолком и множеством дверей — глухих, без ручек, с табличками на незнакомом языке. При приближении возле каждой вспыхивал голубоватый факел, точно такой же, как в жаровнях статуй.

Пройдя примерно половину коридора, она увидела пересечение. Один проход уходил вбок и вскоре заканчивался толстой металлической решёткой с воротами. Второй — широкий, пологий — спускался вниз.

«Вот она, длинная широкая лестница в лабораторию», — подумала Еша и начала спуск.

Она преодолела половину лестницы в полнейшей тишине — слышно было лишь, как её башмаки переступают со ступени на ступень. И вдруг снизу, из-за закрытой двери лаборатории, донёсся омерзительный, захлёбывающийся вопль:

— Я ХОЧУ МЯСА! ДАЙ МНЕ МЯСА!

Еша замерла на секунду, сердце ухнуло в пятки, но тут же быстро спустилась до конца и громко постучала. За дверью послышались шорох, лязг, торопливые шаги, и дверь распахнулась.

— А, девочка-охотница! — Магистр выглядел усталым. — Что ты здесь делаешь?

— Меня прислали с кухни. Просили уточнить ваш последний заказ.

Магистр вздохнул и, слегка шаркая, пошёл в глубь лаборатории. Еша заметила, что со вчерашнего дня он сильно осунулся и даже сгорбился. Глаза за стёклами круглых очков покраснели, под ними залегли тёмные круги. Он вернулся с исписанным пергаментом.

— Проходи. Я сейчас отправлю уточнение и вернусь. Расскажешь, что там наверху происходит, — я с нашей последней встречи не выходил из лаборатории. Проводил важный эксперимент, закопался в хрониках.

Еша переступила порог и оказалась в огромной пещере. Стены, пол и свод — тщательно отшлифованная скальная порода. Вдоль стен — столы и ниши с замысловатыми приборами, колбами, реторами, реагентами. Под потолком парили белые световые шары, заливая всё ровным светом. А дальняя стена была обрамлена исполинской аркой в форме буквы омега, покрытой замысловатыми рунами. Камень внутри арки, казалось, двигался и тёк, но не вниз, а вверх.

— Завораживает, правда? — раздался голос вернувшегося Магистра. — Одна из древнейших загадок библиотеки.

Еша заметила у ближайшей ниши, завешанной плотной тканью, плохо вытертые красные разводы на полу. Рядом стояла та самая ёмкость, где вчера плавала голова гоблина — теперь открытая и пустая.

— А что здесь написано? — Еша указала на руны, вырезанные по дуге арки.

Магистр подошёл ближе и прочёл вслух:

«Тот, кто всего лишь обладает даром,

Не сможет сей барьер преодолеть.

Помимо дара, жажды знаний,

Необходимо сострадание иметь!»

— Что это значит? — спросила Еша.

— Ты, наверное, знаешь, что Великая Северная Библиотека основана на заре времён, когда боги ещё не обрели свою нынешнюю силу. Двумя величайшими учёными древности. Друзьями. Асимар Акроготор и тифлинг Дархалз.

— Друзья? — удивилась Еша. — А я слышала, они были врагами.

— Изначально — друзьями. Свой дом, будущую библиотеку, они построили здесь. Вместе изучали законы природы, таинства магии, достигли небывалого могущества. Но жаждали не власти — знаний. И стремились эти знания передать как можно большему числу разумных рас. — Магистр помолчал. — Ты замечала по ночам переливчатое свечение в небе? Это только здесь, на севере. Наш план бытия соприкасается с разумным планом земли — Ноосферой.

— Я видела, — прошептала Еша.

— Так вот. После многих лет экспериментов им наконец удалось проникнуть в Ноосферу и вернуться. Но вернулись они не теми, что прежде. Дархалз стал аскетичным и замкнутым. Он подолгу беседовал с каждым учеником, наблюдал, изучал, прежде чем передать знание. Акроготор же стал ненасытен. Он не гнушался самыми жуткими экспериментами — ставил опыты над живыми существами, изучал их пределы, а после возомнил себя творцом, начал скрещивать виды и создавать химер.

— Как гоблины? — вырвалось у Еши.

— Возможно. Прознав про эти эксперименты, светлые боги явились, чтобы остановить безумца. Акроготор вышел к ним — и рассмеялся в лицо. Ибо они с Дархалзом задолго до того пожертвовали частичками своей плоти и сотворили друг для друга оружие небывалой мощи, равнявшее их с богами.

— И что случилось потом? — глаза Еши блестели.

— Грянул бой. Земля горела, камень плавился. Но в этой битве Дархалз принял сторону богов. Он сам в тайне сделал так, чтобы боги узнали об экспериментах друга. Его принципом было: учение должно идти во благо, первый и важнейший закон — не навреди. — Магистр вздохнул. — Совместными усилиями им удалось сразить Акроготора и отобрать его оружие. Собрав артефакты вместе, Дархалз ощутил такую мощь, что мог в одно мгновение уничтожить мир. Но сострадание к поверженному другу не позволило ему убить. Он использовал силу артефактов, чтобы распороть материю пространства-времени и низвергнуть Акроготора в бездну за пределы всех миров.

— А вы бы так смогли? — тихо спросила Еша.

Магистр долго смотрел на неё.

— Не знаю, — честно ответил он. — Дархалз после этого пропадал где-то несколько недель. Вернулся, никому не сказал ни слова, спустился в их общий с Акроготором кабинет и воздвиг этот барьер. С тех пор ни один учёный, маг или бог не смог его преодолеть.

— Так это… за этой стеной был их общий кабинет? — выдохнула Еша.

Магистр кивнул.

— Ваш вчерашний рассказ натолкнул меня на мысль, что гоблины что-то ищут. Я провёл ритуал и окончательно удостоверился. Некоторое время назад к ним явился некий образ — существо, сияющее словно затмение. Взымая с них кровавую дань, он заставил гоблинов поклоняться ему и отправил на поиски сокрытой в этих краях гробницы. Возможно, они ищут то, что Акроготор спрятал перед битвой.

— Так им нужно то, что за этой стеной? — ужаснулась Еша. — А зачем тогда взрывать храм?

Магистр нахмурился.

— Чтобы свободно передвигаться по поверхности? Хм… слишком трудозатратно. Больше похоже на какой-то ритуал. Но информации ещё слишком мало. Ладно, что-то мы с тобой увлеклись. Что там наверху?

Еша рассказала про разведывательные отряды и про своё поручение.

— Пойдём, проведу тебя, — сказал Магистр, направляясь к выходу. — Мой заказ уже должны были спустить. Увидишь сира Никколлоса — передай, что у меня есть кое-какие догадки по поводу нападения.

Они покинули лабораторию, и Магистр открыл ей потайной проход на винтовую лестницу. Еша попрощалась и побежала наверх, перепрыгивая через две ступени. На цокольном этаже её уже дожидалась Оля.

— Ну наконец-то! — воскликнула кухарка, переминаясь с ноги на ногу.

— Извините. Я только первый день посыльный, и сразу столько поручений.

— Вот паёк, — Оля передала ей увесистый свёрток. — Стражнику, что тебя послал, скажи: из-за беженцев кухонных работников переселили на третий этаж, северное крыло. Моя комната первая от лестницы.

Еша кивнула и кинулась вверх. Взбежав на этаж выше, она толкнула дверь и нос к носу столкнулась с сиром Никколлосом.

— О, малютка! — удивился паладин. — Ты же должна быть на стене.

— Так точно, — вытянулась Еша, а потом уже спокойно добавила: — Но я же ещё и посыльный. Вот, бегаю с поручениями. Кстати, Магистр Библиотекарь просил передать, что у него есть кое-какие догадки по гоблинам.

— Да? — паладин округлил глаза, теребя ус.

— Ну… не совсем, — смутилась Еша. — В общем, он сказал, что есть что обсудить.

— Ха-ха-ха, ясно! — засмеялся сир Никколлос и потрепал её по волосам. — Сейчас закончим с расселением и обязательно зайду к нему.

Еша двинулась через холл. У стены солдат с огромной книгой выкрикивал имена беженцев и распределял их по комнатам четвёртого этажа. Она уже миновала половину холла, когда услышала, что её окликают. Из читального зала выбежала мать.

— Еша! Золотце моё! — Айя опустилась на колени и горячо обняла дочь. — Как ты? Хорошо устроилась? А мы всю ночь ютились в зале — ни прилечь, ни выспаться.

— Мам, я на службе, — попыталась высвободиться Еша, но Айя держала крепко. — Всё хорошо. Ты ведь получила половину моего жалования? Тебя должны были известить.

— Жалование? Ах да, да. Я хоть пообедала нормально, не в пример тем помоям, что раздают бесплатно.

— Рада за тебя. Мне нужно на пост.

— Еша, мне нужно с тобой поговорить. Сказать кое-что важное… — Айя запнулась, её взгляд метнулся к стражникам и сиру Никколлосу. — Не здесь, — понизила она голос. — Приходи вечером в мою комнату. Четвёртый этаж, триста двадцать четыре, южное крыло.

— Хорошо, приду. Только не пей.

— Нет-нет, конечно. Да и где уж тут.

Еша попрощалась, пересекла холл и через несколько лестниц выбежала на стену. В караулке она положила свёрток на стол.

— Ну наконец-то, — прохрипел Червь. — Мелкая, тебя только за смертью посылать. Где ты всё это время валандалась? Я уж чуть от жажды не помер.

Еша нахмурилась, резко крутанулась на каблуках, зацепив свёрток, — он грохнулся на пол, — и, не обращая внимания на брюзжание Червя, вышла на середину стены.

Остаток дня она провела, наблюдая за площадью и окрестными постройками, но всё прошло без происшествий. В шесть часов пришла смена, и Еша отправилась в солдатскую столовую, где на ужин давали неплохое рагу с кусками мяса. Покончив с едой, она направилась к матери.

Немного уставшая, она всё же быстро добралась до четвёртого этажа, отыскала нужную дверь и уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг услышала голоса. Один принадлежал матери — тихий, виноватый. Второй — хриплый, наглый, знакомый до тошноты.

Червь.

Еша замерла. Сердце заколотилось где-то в горле. Она всё поняла ещё до того, как постучала. И всё же постучала.

За дверью завозились, зашаркали. Щёлкнул засов. На пороге стоял Червь.

— Чего тебе? Ты за мной следишь, что ли? — Он оглядел её с головы до ног, ухмыляясь. — Так я всё же был прав, что тебя где-то видел. Это ты позавчера нахамила мне!

Еша глянула ему за спину. В маленькой комнатушке стояла кровать и стол с табуреткой. С табуретки поднялась мать, случайно зацепив ногой пустую флягу. Та с грохотом покатилась по полу.

— Еша, я… я не… — начала Айя, но осеклась.

Слёзы обожгли глаза Еши. Она молча развернулась и бросилась прочь. Оклики матери неслись вслед, но она уже неслась по коридору, слыша только стук сердца в висках и топот собственных башмаков по каменным ступеням.

На третьем этаже все звуки разом пропали — будто она оглохла. Спустившись ниже, она снова стала слышать, но не придала этому значения. Она добежала до казарм, отыскала свою комнату — крошечную келью с минимумом мебели, — закрыла дверь на засов и прямо в одежде рухнула на кровать.

Тот, с кем она хотела бы поговорить, был где-то там, в лесу. Тот, кому она безоговорочно доверяла, был далеко. Тот, кто всегда понимал и поддерживал, был сейчас не рядом.

С этими мыслями Еша провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 6. Встреча

«Холодно». — Мысль возникла откуда-то издалека. — «Сыро и холодно».

А потом лёгкие, бронхи, гортань обожгло огнём. Фонтан воды вперемешку с грязью, илом, тиной выплеснулся изо рта, затем ещё и ещё — тело исторгало из себя всё, чем наглоталось в болоте. Эльхард приподнялся на локтях, и его снова вырвало мутной жижей. Он попытался вдохнуть — закашлялся, выплёвывая остатки. Откашлявшись, перевернулся на спину.

«Как же холодно».

Всё тело болело и била крупная дрожь. Он обвёл взглядом место, куда попал: небольшая пещера метра два высотой, по дальней стене текли струйки воды и маленьким каскадом поднимались в неглубокий водоём, который противореча всем законам природы, слегка колыхался под потолком. Должно быть, подземная река вынесла его сюда из болота.

Воздух в пещере казался странно плотным, звуки — приглушёнными, даже плеск воды доносился словно сквозь вату. «Муть какая-то, — подумал он. — Наверное, головой ударился. Привидится же такое».

Эльхард собрался с силами, встал и, стараясь унять колотившую его дрожь, побрёл прочь от воды. Вскоре стены разошлись, образуя широкий тоннель, убегающий во тьму. Тусклый свет люминесцирующего лишайника выхватывал пространство на пару метров вокруг. Впереди, в боковой стене, мерцало слабое голубоватое свечение, время от времени сменявшееся тёплым оранжевым.

Подойдя ближе, он обнаружил узкий лаз. Не раздумывая, лёг на пол и пополз. Через несколько минут он вывалился на гладкий пол из чёрного камня.

Эльхард поднялся и осмотрелся. Просторное помещение, по периметру — деревянные стеллажи с причудливыми приборами под стеклом, на стенах — разнообразное оружие и элементы брони. Под потолком четыре светильника, в которых танцевало голубоватое пламя. В центре возвышался массивный каменный саркофаг, у подножия которого стояла жаровня. Пустая — ни дров, ни углей, но из небольшого отверстия вырывался оранжевый огонёк, излучавший тепло.

Эльхард протянул к нему руку. Тёплый. Живой.

Он обошёл саркофаг сбоку, где виднелась табличка с именем, но время стёрло все надписи, оставив лишь едва ощутимые углубления. Стараясь унять крупную дрожь, он встал на колени, сцепил онемевшие руки и склонил голову:

— Прошу прощения за вторжение в место вашего упокоения. Я не вор, не расхититель, а просто человек, попавший в беду. Мне нужно всего лишь обсохнуть и набраться сил. Мир вам, и да найдёте вы упокоение в чертогах светлых богов.