В кругу огня

В кругу огня

Пролог

Никто из прихожан не заметил, как на пороге Храма Светлых Богов появилась низенькая, скрюченная фигура в тёмном дорожном плаще. Капюшон низко надвинут на лицо — виднелся лишь острый подбородок да кончик длинного носа.

Фигура замерла перед распахнутыми исполинскими воротами. Мгновение — и она скользнула внутрь, ступая осторожно, словно пробуя каждый камень перед собой. Пол, отполированный до зеркального блеска, отразил смутный силуэт. Короткие ноги зашуршали по плитам, и звук этот разнёсся под сводами.

В храме пахло ладаном и воском. Сотни свечей в лампадах источали пприторно-сладкое благоухания, и в их дрожащем свете исполинские статуи богов казались живыми. Золотые, с инкрустированными самоцветами, они застыли в величественных позах на постаментах из чёрного мрамора и нефрита.

Пришелец не смотрел на них. Он двигался прямо к центру зала.

Там, на широком алтаре в форме четырёхконечной звезды, сиял солнечный диск. Алтарь Светлобога — старшего из пантеона, творца всего сущего.

Воровато оглянувшись, фигура запрыгнула на постамент. Короткие лапы с длинными когтистыми пальцами вцепились в край алтаря, подтянули тело — и она уже стояла в самом центре. Капюшон соскользнул, открыв лицо — но свет за спиной обратил его в тень, и рассмотреть черты было невозможно.

Из-под плаща появился жезл. Кроваво-красный, пульсирующий, источающий жар. Фигура вскинула его обеими руками и с силой вонзила в сердце алтаря.

Камень хрустнул. Жезл вспыхнул ослепительно-алым, и пришельца окутали языки пламени. Он не горел — он смеялся. Жуткий, захлёбывающийся смех пронёсся под сводами, и следом раздался визгливый, почти певучий голос:

— Твоя воля исполнена, о Владыка! Светлый алтарь осквернён! Это начало твоего возвышения! Да вернётся в мир Владыка!

Он хотел продолжить, но голос сорвался. Ликование сменилось недоумением, а затем — болью. Жезл вытягивал из него силу, жизнь, саму душу. Существо закричало — тонко, пронзительно, и в этом крике не осталось ничего человеческого. Агония разрывала горло, но остановиться оно уже не могло. Алые языки пламени сжались вокруг него, сдавили — и с оглушительным хлопком тело разлетелось кровавыми ошмётками.

На миг в храме повисла абсолютная тишина, а затем алтарь треснул. Из жезла, погружённого в камень, вырвались огненные сполохи. Они побежали по полу, по стенам, разлетелись трещинами на десятки километров. Земля вздрогнула. Статуи покачнулись, лампады повалились, заливая пол горячим воском и пламенем. Своды застонали, и через секунду весь храм содрогнулся.

Колонны рухнули, витражи брызнули цветным стеклом, и двадцатиметровое здание обрушилось, подняв исполинское облако пыли. По площади покатились каменные обломки, погребая под собой всё живое.

А раскалённый жезл, пульсируя алым, проплавлял почву, камень и вечную мерзлоту, уходя глубже и глубже в недра земли.

Глава 1. Эльхард и Еша

Последний месяц весны выдался на удивление тёплым. Вершины сопок ещё укрывали массивные снежные шапки, но солнце припекало почти по-летнему, и талая вода бежала по склонам бесчисленными ручьями. Карликовые деревья оделись сочной изумрудной листвой, а влажную каменистую почву покрыл ярко-зелёный ковёр из мха и лишайника. То тут, то там стелились низкие кустики брусники, черники и вороники.

На небольшой заболоченной полянке, спрятанной среди деревьев, показался заяц. Он замер на кромке леса, принюхался, прядая ушами, и, не почуяв опасности, рванул через открытое пространство. Зверёк скакал по единственному сухому участку, что тянулся вдоль разросшегося кустарника, и уже набрал скорость, когда поравнялся с кустом.

Петля из тонкой верёвки, прикреплённая к согнутым ветвям, свистнула и захлестнулась впустую. Заяц с плеском свалился в болотистую жижу, но тут же выпрыгнул и запрыгал прочь по кочкам.

Шею пронзил острый наконечник стрелы и на полном скаку и пригвоздил тушку к стволу ближайшей берёзы.

— Да как так-то, Еша? Это был мой заяц! — раздосадованный юношеский голос разнёсся над поляной.

В ответ зазвенел детский смех.

— Если бы не я, Эльхард, мы бы вообще остались ни с чем! Ветер поменялся, наш запах до него долетел — вот он и сиганул. А я уже действовала по обстоятельствам. — Девочка отсмеялась и добавила серьёзнее: — Без мяса на обед я оставаться не хочу.

С противоположного края поляны вышли двое.

Эльхарду было лет двадцать — высокий, худощавый, с русыми волосами, выбивавшимися из-под кожаного капюшона. Охотничья куртка из плотной ткани сидела на нём свободно, пояс стягивал талию, и сейчас на нём висел только короткий разделочный нож. Длинные кинжалы — его главное оружие — он ещё вчера отнёс кузнецу на заточку и теперь чувствовал себя непривычно легко, почти голым.

Еша — девочка лет десяти, в зелёном плаще, из-под которого выбивалась пушистая русая коса — легко перескакивала с кочки на кочку. Она выдернула стрелу, сунула добычу в заплечную сумку и обернулась к Эльхарду:

— Ну что, идём?

Они собрали дрова и двинулись в гущу леса. Поднявшись по склону сопки, вышли к небольшой площадке между двумя массивными каменными глыбами. Место было укромное: с двух сторон — скалы, с третьей — вершина, и только отсюда открывался вид на город.

Эльхард остановился, переводя дыхание, и посмотрел вниз.

Город раскинулся на противоположном берегу широкого залива. Невысокие дома тянулись вдоль воды, и лишь два здания возвышались над остальными: белоснежный Храм Светлых Богов и Великая Северная Библиотека, в которой располагалась гильдия следопытов. Солнце играло на отполированных, блестящих стенах храма, и он казался вырезанным из цельного куска соли.

— Красиво, — тихо сказала Еша, но Эльхард уже разводил костёр.

Девочка принялась разделывать зайца.

— Похлёбку сварганим? — спросила она.

— У меня есть пара жменей каши. — Эльхард подбросил в огонь сухих прутьев. — Так что большую часть тушки можешь взять себе. Отдашь матери, покажешь, что не зря она тебя отпустила.

— Она и не отпускала, — буркнула Еша.

— Ты что, опять сбежала? — Эльхард обернулся. — Я думал, мы договорились, что ты будешь отпрашиваться.

— Я и собиралась. Но она вернулась поздно из трактира, за полночь, и навеселе. С ней ещё какой-то ухарь. Утром я попыталась её разбудить, а она только отмахнулась. А этот говорит: «Мелкая, сгоняй за водичкой». Мне заняться, видите ли, нечем. Только и мечтаю по утрам таскать воду старому похмельному пню.

Эльхард громко выдохнул и покачал головой.

— Жду не дождусь, когда мне исполнится двенадцать, — продолжала Еша, орудуя ножом. — Поступлю кадетом в гильдию следопытов, как ты, и съеду от неё наконец. Казарменная жизнь, походы, новые места. Ты знаешь, что на юге есть земли, где поля, засеянные изумрудной травой, убегают до самого горизонта? Или песчаные моря под палящим солнцем, на сотни километров? Мореходы в таверне рассказывали: люди там имеют чёрную кожу и кутаются в стёганые халаты для защиты от жары.

— В стёганые халаты? От жары? — усмехнулся Эльхард. — Болтают твои мореходы. Хотя... кто их знает. Наши старшие следопыты тоже много чего рассказывают. Говорят, в паре недель пути на юг уже сплошной лес — высокий, густой, стволы не обхватить. Так что кто его знает, что там есть, а чего нет.

— А мне вот интересно! — Еша схватила закопчённый котелок. — Пойду принесу воды.

Она весело запрыгала вниз по склону.

Эльхард остался один. Подкидывая ветки в костёр, он слушал тихое потрескивание — духи огня благодарили за угощение. Он любил эти минуты: высокий берег, шум ветра в кронах, далёкий город за водной гладью.

Зачем ему дальние земли? Опасности, трудности, неопределённость. Здесь всё знакомо: леса, сопки, товарищи, наставники. Ещё несколько лет службы в следопытах — и он накопит на хороший дом, вложится в пару морских экспедиций. Успешное будущее для того, кто вылез из такой нищеты, как он. Здесь он встретил Ешу, обучает её охоте, и она схватывает на лету — порой даже обгоняет его самого. Он гордился ею.

Но сегодня что-то было не так.

Необъяснимое чувство тревоги не давало насладиться покоем. Эльхард поднялся, осмотрелся: треск костра, ветер в кронах, тёплое солнце в водах залива, белоснежный храм сияет в лучах...

Он прищурился.

Храм сиял слишком ярко. Так ярко, как никогда раньше.

— Что за...

Договорить он не успел. Ослепительная вспышка разорвала белое здание изнутри. Храм разлетелся на миллионы осколков. Облако пыли взметнулось над центральной площадью, и через секунду ударная волна докатилась до сопки, сбив Эльхарда с ног.

Он рухнул на мох, оглушённый. В ушах стоял звон. Мир качался.

А потом он вскочил и посмотрел туда, где только что был город.

От храма в четырёх направлениях разлетелись огненные сполохи. Там, где они коснулись земли, взметнулись четыре исполинских столба пламени — от земли до небес. Они медленно вращались против часовой стрелки, оставляя за собой шлейфы огня, и расширялись, раскручиваясь, как рулоны огненных ковров. Город и огромная территория вокруг него оказывались в кольце.

Эльхард наспех затоптал костёр и бросился вниз по склону — туда, куда ушла Еша. Петляя среди деревьев, он прислушивался, стараясь определить направление. У небольшого обрыва, возле разросшегося куста, он остановился: внизу пробегал широкий ручей, впадавший в болото. На противоположном краю что-то двигалось.

Он присел, вглядываясь.

Из холодной бурой жижи выбирались существа. Низкорослые, с зеленоватой и желтовато-зелёной кожей. Огромные уши, как крылья летучей мыши, длинные кривые носы, красные глаза на лысых головах. Они хрипло переговаривались гортанными голосами, ломали ветки, выкорчёвывали молодые стволы — вооружались дубинами. Часть углублялась в лес, остальные, что покрупнее, уходили к городу.

Эльхард потянулся к поясу — и нащупал лишь рукоять разделочного ножа. Кинжалы у кузнеца. Он мысленно выругался.

В этот момент что-то схватило его за капюшон и с силой дёрнуло внутрь куста. Он начал сопротивляться, но тут же столкнулся лицом к лицу с Ешей. Девочка прижала палец к губам и одними глазами указала в сторону.

Эльхард замер.

Сквозь листву он разглядел одно из существ. Низкорослое, зеленокожее, оно волочило за собой здоровенную дубину и даже не смотрело по сторонам. Тяжело дыша, монстр шёл, глядя под ноги, и хрипло бормотал что-то себе под нос. Поравнявшись с кустом, он остановился и стал втягивать воздух короткими, шумными вздохами.

Принюхивается.

Эльхард затаил дыхание. Еша прижалась к земле, не шевелясь. Монстр чихнул — громко, смачно, разбрызгав зелёные сопли, — утёр нос рукой и двинулся дальше, так ничего и не заметив.

— Что это за твари? — прошептала Еша, когда шаги стихли.

— Не знаю. — Эльхард выглянул из куста. — Но знакомиться с ними поближе у меня нет никакого желания.

— Я за ними наблюдала, — сказала девочка. — Их выползло дюжины две, не меньше. Большинство уходит к городу.

— Если поторопимся, успеем предупредить стражу и следопытов. Хотя после взрыва, думаю, там и так все на ногах.

— Какого взрыва? — Еша удивлённо посмотрела на него. — Я слышала грохот, но не поняла, что это.

— Храм Светлых Богов разлетелся на куски. Я сам видел.

Еша побледнела.

— Ладно, — сказал Эльхард, поднимаясь. — Идём. Нужно добраться до города до темноты.

Они двинулись вниз по склону — быстро, но осторожно, стараясь не выдать себя шумом. За спиной, в лесу, хриплые голоса перекликались всё громче, а над вершинами деревьев поднимались четыре огненных столба, замыкающие горизонт в кольцо.

Глава 2. Подворотни, кишащие гоблинами

В город Эльхард и Еша добрались, когда опустились вечерние сумерки. Дома на окраине были сожжены дотла — чёрные, ещё дымящиеся остовы. Несколько улиц в направлении центра полыхали, заливая мостовые багровыми отсветами. На булыжниках лежали тела: горожане и зелёные монстры вперемешку, обугленные и окровавленные. Закалённые севером люди дали отпор, но нападение застало их врасплох.

В воздухе висел тяжёлый запах гари и палёной плоти.

— Не успели, — обречённо сказала Еша, выходя из-за деревьев.

— Ещё ничего не ясно, — возразил Эльхард, беря её за руку. — Нужно пробраться к библиотеке. Это самое большое и защищённое здание в городе. Уцелевшие попытаются укрыться там, под защитой следопытов и стражи. Пойдём по прибрежной улице — она меньше освещена, у нас будет больше шансов пройти незамеченными.

Они двинулись вдоль берега. Широкая улица тянулась к центру, с одной стороны прикрытая складами и ангарами для лодок, с другой — крутым обрывом к заливу. Где-то внизу шумела вода, накатывая на песок и валуны.

Шли медленно. Часто останавливались, вжимаясь в тень построек, и подолгу вслушивались. В переулках мелькали красные огоньки глаз — твари рыскали по городу в поисках добычи.

Уже стемнело, когда они завернули за угол. Впереди, в нескольких сотнях метров, мрак рассеивался: перед массивными воротами и красными неприступными стенами библиотеки горел большой костёр. Вокруг него дежурили стражники с факелами и оружием.

Эльхард и Еша переглянулись и, отбросив излишнюю осторожность, рванули к свету.

Пробежав первые полсотни метров, они поравнялись с тёмной аркой, ведущей во двор. Еша вдруг почувствовала, как ладонь друга резко выдернули из её руки. От рывка она развернулась и, сгруппировавшись, ушла кувырком назад, встав на одно колено.

Эльхарду повезло меньше. Увесистая дубина на огромной скорости врезалась ему в грудь. Воздух вышибло из лёгких — они сжались, как пустой скомканный кулёк. Отлетев назад, он рухнул на брусчатку, жадно хватая ртом воздух.

Из арки появился монстр. Низкорослая фигура с длинными, торчащими в стороны ушами и горящими красными глазами. В лапе — берёзовый ствол.

Еша вскинула лук. Первая стрела зацепила широкое ухо, оторвав изрядный кусок. Монстр взвыл, схватившись за покалеченное место. Вторая стрела вошла точно в глазницу и пригвоздила голову к деревянной стене арки — тело обмякло, повиснув.

Но на вопль уже выскакивал второй. С занесённой дубиной он кинулся на девочку — та не успевала ни увернуться, ни выстрелить.

Эльхард приподнялся на руках. Сжавшись пружиной, он рванул на врага всем телом. В полёте выхватил разделочный нож и врезался в подмышку твари, опрокинув его. Лезвие, войдя под рёбра, пронзило сердце. Монстр дёрнулся и затих.

Эльхард вытер нож о тряпку на поясе, поднялся. Еша поддержала его.

— Ты как? — спросила она.

— Дышать больно, — честно ответил он. — Но идти могу.

Сзади нарастал шум: хриплые выкрики, топот. В темноте замелькали красные огоньки — их заметили.

— Бежим, — бросил Эльхард.

Они рванули к костру. Еша на бегу развернулась и выпустила несколько стрел во тьму — один из монстров взвизгнул и рухнул. Остальных это лишь разозлило. Погоня приближалась.

До спасительного света оставалось метров сто, когда крики беглецов наконец привлекли внимание стражи. Стражники двинулись навстречу с мечами наголо и горящими факелами. Ближайших нападавших зарубили, других подняли на копья. Оставшиеся, как трусливые крысы, брызнули в тень переулков.

В сопровождении стражников Эльхард и Еша вышли в круг света. Перед воротами горел большой костёр, за наспех возведёнными баррикадами дежурили несколько десятков воинов. На высоких стенах с бойницами стояли следопыты-лучники с тугими луками.

Оказавшись в безопасности, ребята рухнули на землю у костра, привалившись спинами к ящикам. Кто-то из стражников протянул им большой ковш с водой. Они пили по очереди, захлёбываясь, и только теперь осознали, как мучила их жажда последние несколько часов.

Когда немного отдышались, их провели через калитку во внутренний двор. Знакомое место было не узнать. Тренировочные чучела исчезли, уступив место скоту, который горожане привели с собой. Быки, коровы, козы, овцы мычали и блеяли, толпясь у корыт, меся под копытами вязкий навоз. Узкая крытая галерея вдоль стен позволила пробраться к главному входу, не увязнув в этой толчее.

У дверей за столом сидела высокая девушка в рыцарских латах. Перед ней горела оплывшая свеча, стояла чернильница и лежала большущая книга. Она подняла взгляд:

— О, дети. Кто такие, откуда и где ваши родители?

— Я Эльхард, младший следопыт из гильдии. А это Еша, дочь подавальщицы из трактира. — Он говорил быстро, ещё не отдышавшись. — Мы были в лесу, когда взорвался храм и из болот полезли зеленокожие. Хотели предупредить стражу, но опоздали. Пока пробирались сюда, наткнулись на тварей…

Центральная дверь распахнулась. На пороге возникла огромная фигура в сверкающих даже в темноте доспехах.

— Гоблины, — перебил великан. — Мерзкие гоблины. Многие десятилетия не высовывали носа из своих подземных нор. Я сир Никколлос. — У него была бритая голова, огромные торчащие усы, начищенная до блеска кираса и золотистый плащ до пят. На поясе висел исполинский меч. — Так что, говоришь, наткнулись на целую группу?

— В переулке, метрах в пятистах отсюда. Двое убиты, нескольких Еша на ходу подстрелила.

Паладин с интересом посмотрел на девочку.

— Такая малютка, а уже из лука стреляет. И на охоту ходит? Какая прелесть. — Он улыбнулся в усы, но тут же стал серьёзным. — Значит, вы видели в лесу гоблинов? Место запомнили? На карте показать сможете? Надо немедленно обсудить это с Магистром Библиотекарем.

Не успели ребята опомниться, как он подхватил их огромными ручищами и увлёк внутрь.

— Стражников и следопытов хватит, чтобы удержать оборону библиотеки. Гоблины застали нас врасплох, но с рассветом мы нанесём контрудар и начнём зачистку улиц. А потом выищем их норы в окрестных лесах.

Они миновали первый этаж — казармы следопытов, — и вошли в длинный каменный коридор, освещённый факелами. Эльхард, хоть и состоял в гильдии много лет, никогда не бывал в других частях здания: вся его жизнь проходила на первом этаже, во дворе да в окрестных лесах. Коридоры верхних этажей и катакомбы подвалов его не интересовали — хватало койки, где можно отдохнуть, и леса, где можно добыть пропитание.

Коридор закончился двустворчатыми дверьми. За ними открылся просторный холл, залитый мягким тёплым светом. Широкие лестницы из белого камня, покрытые бархатными дорожками, вели на второй этаж.

Поднявшись, они вошли в читальный зал. Это был огромный зал, уставленный книжными шкафами до самого верха — над ними нависал второй ярус с галереей. Но сейчас все столы, проходы и пространство между стеллажами заполняли беженцы. Горожане сидели на полу, привалившись спинами к шкафам, в проходах толпились люди.

Сир Никколлос, словно ледокол, расчищал дорогу в людском море. Потревоженные горожане начинали ворчать, но, узнав командира стражи, замолкали и расступались.

— Еша! — раздался вдруг женский крик.

Справа, расталкивая людей, выскочила женщина. Худая, с острыми чертами лица и крючковатым носом. На вид не больше двадцати пяти, но землистый цвет кожи и красная сосудистая сетка на щеках выдавали пристрастие к крепкому спиртному. В воздухе вокруг неё витал кислый запах перегара.

— Где тебя носит, дрянь? — набросилась она на Ешу. — Ты видела, что в городе творится? Я уж не знала, что и думать.

Еша молча стояла, сжимая кулачки, и смотрела на мать с застывшим, тяжёлым взглядом.

— Успокойся, Айя, — вступился Эльхард. — Мы были в лесу на охоте. Она просто не успела предупредить тебя с утра.

— Ах, и ты здесь. — Женщина перевела на него разъярённый взгляд. — Вечно она таскается с тобой по лесам, вместо того чтобы помогать мне в таверне. Кружки и тарелки сами себя не вымоют!

— Она не устраивалась к тебе подавальщицей, — спокойно ответил Эльхард. — Это не её обязанности.

— А стирать её вещи, провонявшие костром и болотной жижей, — моя обязанность? — Айя почти сорвалась на крик, но голос её дрогнул, и на мгновение в глазах мелькнул не гнев, а усталость и страх.

Эльхард хотел ответить, но тут вмешался сир Никколлос.

— Уважаемая, — произнёс он размеренно, но твёрдо, — прошу сохранять спокойствие. Сейчас в городе трудная обстановка, и всем нам лучше держать себя в руках. Ребята располагают важной информацией о напавших монстрах, и я сопровождаю их для доклада Верховному Библиотекарю. Поэтому прошу нас извинить.

С этими словами паладин увлёк ребят за собой, невозмутимо продолжив путь сквозь толпу. Айя осталась стоять с приоткрытым ртом, не решаясь перечить святому рыцарю.

Когда они отошли на несколько шагов, Еша тихо выдохнула и разжала кулаки. Эльхард заметил, как побелели костяшки её пальцев. Он молча коснулся её плеча, и девочка, не оборачиваясь, чуть заметно кивнула.

Впереди уже виднелась лестница, ведущая на верхние этажи, где их ждал Магистр.

Глава 3. Великая Северная Библиотека

Следуя за сиром Никколлосом, ребята миновали читальный зал, битком набитый беженцами, и остановились у подножия широкой лестницы из белого камня. Пропустив ответвления на второй ярус, они продолжили подъём.

Лестница шла всё выше и выше. Ступени, казалось, не закончатся никогда. Воздух становился суше и холоднее, пах старой бумагой, воском и чем-то ещё — едва уловимым, как сушёные травы.

Наконец они вышли к огромным деревянным дверям, возле которых дежурила стража. По знаку паладина створки разошлись, открывая череду коридоров, разбегавшихся в разные стороны. Сир Никколлос, не сбавляя шага, уверенно повёл их центральным проходом.

Вскоре они оказались на перекрёстке, где в самом центре возвышалась круглая колонна. Вокруг неё, прислонившись спинами к камню, стояли четыре статуи — высокие фигуры в длинных мантиях с низко надвинутыми капюшонами, скрывавшими лица. Каждая держала перед собой широкую жаровню, и в них трепетал голубоватый огонь.

Сир Никколлос протянул руку прямо в пламя. Оно вспыхнуло ярче. Послышался щелчок, лёгкий скрежет — и одна из статуй с тихим шуршанием отъехала в сторону. Внутри колонны открылась винтовая лестница, ограждённая чёрными полированными перилами с частыми железными ножками.

— Прошу, — сказал паладин и первым шагнул внутрь.

Подъём занял ещё несколько витков, но вскоре они вышли в просторное круглое помещение, от которого лепестками расходились комнаты. В проёме одной из них их уже ждал высокий молодой человек в сером костюме и круглых очках, сидевших на самом кончике длинного острого носа. Его тёмные, глубокие, бездонные глаза — неестественно старые на юном лице — вопросительно глядели на гостей из-под приподнятых бровей.