Идеальный мир

А его второй глаз, это тоже конфиденциальность?

Мне хотелось задать еще пару вопросов, чтобы навсегда остаться спокойным и не думать о лишнем. Но начало собрания не позволило этому случиться, момент потерян.

– Товарищи, 928 придумал новый сценарий для пьесы, все роли как всегда будет указывать именно он, – сказал ученик на сцене, являющийся его замом.

Все члены кружка смотрели на него молча, сидя на школьных стульях, от которых затекает спина.

– Попрошу выйти автора, – сказали со сцены.

Ученик с одним глазом спокойно встал и не менее уверенно поднялся на сцену. Один его взгляд был способен затмить все другое, словно в нем, олицетворялась его сила.

– Пьеса будет про военное время, – начал товарищ.

Мы всегда играли только подобный жанр пьес. Мы и не могли даже думать о другом жанре. Ведь события прошлого, даже спустя несколько сотен лет должны оставаться в памяти людей.

Особенно, если это единственное чем мы гордимся и называем своей «победой».

– Про доблесть и радость погибать вместе с товарищами, – продолжал объяснять 928. – Осталось только разобраться с ролями.

Выступление, как и собрание, закончилось. Люди начали расходиться, обсуждая планы на ближайшее будущее. А вот автор почти всех пьес сидел в одиночестве.

Может мне его не беспокоить от дел?

Желание быть в главной роли взяло надо мной вверх, мне захотелось попросить его об этом, оказать помощь.

– Я смогу быть в главной роли? – спросил я.

Одноклассник уставился на меня своим глазом, тщательно изучая мое лицо. Он всегда так смотрит при выборе кандидата на роль.

– Только если хорошо постараешься, – заверил меня автор.

Я кивнул и направился к выходу. Но у входа показалось девчачье лицо, непонимающее что происходит.

Это была 835.

Что она здесь делает, она пришла ради меня?

Чтобы что-то обсудить?

Сегодня ее оставил психолог, чтобы обсудить что-то «конфиденциальное». Впрочем, я давно и сам заметил странности в ее поведении. Невыполнение домашнего задания, витание в облаках – это только начало

– Проходи, – сказал 928 позади меня.

Они общаются помимо школы, ведь устраивают встречи после уроков. Я никогда не слышал про его пару, ее никогда и не было.

Почему ему дозволено быть одиноким?

Даже у «идеальных», подобрана пара, а 928 вечно один.

Моя пара прошла мимо, даже не обратив внимания, словно меня и нет. Что с ними происходит? Они точно что-то скрывают, но этого мне лучше не знать.

Элли 16 лет

18 ноября

Все учебные дни я держалась особняком от остальных учеников. Обо мне тихо говорили, аккуратно изучали своими глазами. Но никто так и не осмелился подойти, оно и хорошо, ведь никто из них никогда не сможет понять меня.

Мне нужен сообщник, человек способный понять меня и перейти на мою сторону.

Но в обществе «зомби» сложно найти здорового человека, особенно если он скрывается среди них и не показывает себя. Ведь таком случае его поймают и сделают «зомби».

Стану ли я зомби?

Пока я не изменяю своим принципам и верю в Элли, девочка с номером 289 медленно умирает. Мне приходится ощущать себя сразу в двух личностях.

Бунтарке и послушной девушке.

В любом случае, если эту систему создали чтобы подчинить меня, то я ни в коем случае не буду играть у них на поводу, ведь меня создали чтобы разрушить и помешать им.

В небе висели тяжелые облака, а вдалеке красовалась высокая башня. Она буквально пронзала небеса своей высотой и величием.

Глядя на нее, я ощущаю себя ничтожной и маленькой.

Мне навстречу шел полицейский. Это был высокий мужчина в специальном металлическом костюме. Его лицо скрывала маска, а зеленые светящиеся глаза выдавали в ней человека.

Больше всего хотелось посмотреть на хозяина костюма, вот только меня пугала одна мысль, заставляющая мое сердце колотиться, а глаза расшириться.

Что если там не человек вовсе?

А его подобие?

Его оружие смотрело на асфальт, но складывалось чувство, будто он всегда готов навестись на цель. Снимать с предохранителя он не станет, ведь оружие всегда готово убивать.

Когда он проходил мимо меня, его зеленые светящиеся глаза просматривали в мою сторону, сканировали мою одежду и тело на предмет запрещенных вещей. Шаги полицейского были тяжелыми и бесчувственными. Оказавшись позади меня, шаги резко стихли.

Холодный пот и страх смерти заставили меня обернуться.

Служитель закона пристально смотрел на меня, а его руки лежали на оружии готовясь поднять и применить его в действии.

Зачем нужно оружие, в обществе зомби?

Этот вопрос заставил застыть меня на месте и просто наблюдать за ходом событий. Отдаться течению времени мне совсем не хотелось, но если я попытаюсь сбежать с желанием жить, это будет последнее, что успею сделать в своей жизни.

– Здравствуйте, – я хотела показать свою безобидность.

В этот момент цепи на моем поясе ударились об ногу, а голова полицейского немного повернулась в сторону. Он напоминал мне безобидного щенка, старающегося понять окружающий мир.

Но передо мной не щенок, а самый настоящий бойцовский пёс.

– Иди куда шла, «стандартным» шагом, – прозвучал роботизированный голос.

Этот голос был безжизненным, но за толстой маской, я услышала нечто похожее на мужской говор. Это меня успокоило на некоторое время, ведь в костюме был обычный человек.

Я сделала так, как меня попросили.

Ноги подкашивались, стараясь идти обычным шагом, вся моя опасность была за спиной и пристально наблюдала за мной. Его руки чесались нажать на спусковой крючок, но закон не позволял этого сделать.

Позади меня осталась высокая башня, видная с любой точки города вместе с жутким служителем закона.

Я уже не оборачивалась назад, мне не хотелось смотреть на смерть, ведь мои ноги вели меня к жизни, туда, где спасение. Уверена, в квартире меня ждет отец.

Мои глаза посмотрели на кеды и цепи.

Отец точно будет недоволен моим поведением и внешним видом. Но ему некуда меня девать.

Пройдя через разбитые ступеньки, я стояла напротив тяжелой и массивной двери ведущей внутрь пятиэтажки. Она была здесь не единственной, ведь подъездов около шести.

Затем поднялась через каменные ступеньки. Архитектор дома даже дал выбор держаться за поручень или нет, но обесцветившаяся и тонкая железяка лишь отталкивала от себя.

Здесь снова темно, почему именно мой этаж всегда в тени?

Ненавижу этот дом.

Маленький ключ проходит в замочную скважину, теперь его надо лишь повернуть.

Дверь открылась, а вместе с ней через проем был виден свет.

– Меня оповестили по поводу школы, – встретил недовольный отец.

Его синий пиджак был немного потрепанным с парой складок. Значит, сегодня был тяжелый рабочий день.

– Ты ослушалась моих указаний, – папа прикрыл лицо рукой, понимая, что из-за меня у него появилось еще немного работы.

– Я хочу, чтобы и ты меня уважал, – сказала я.

Отец некоторое время молчал, стараясь подобрать слова, чтобы не сильно тронуть меня, но и при этом, чтобы я начала его слушаться. Это тяжелая участь единственного родителя.

– Снимай цепи. Хоть раз попробуй.

– Не могу.

– Если ты снимешь это, ты ведь не умрешь.

В этот момент в моей голове строились ответы от сердца, а не от головы. Мне не хотелось врать, я хотела быть собой, такой, какая я есть. Единственное чего я хочу, так это остаться собой.

– В таком случае настоящая я, умрет, понимаешь? Останется только лицо в толпе, с номерным знаком вместо имени – начала я. – Ты хочешь, чтобы я стала как те ученицы? Все под копирку, без души и жизни?

Отец изменился в лице. В душе он понимал, что я права и ему совсем не хотелось, чтобы я менялась. Он принял меня такой с самого детства, когда еще держал на руках.

– Молодец, что про номер напомнила… почему он такой? – отец еле сдерживал себя, – Что ты натворила?

– А что с ним не так?

– С ним все не так!

Отец начал держаться за голову и ходить по коридору. Его мысли были наполнены новой работой, а теперь еще и проблемы с дочерью. Я сама бы этого не вынесла.

Пускай я и подросток, но прекрасно понимаю своего отца, ведь он старается понять меня – это дорогого стоит.

– Ладно… ты будешь так ходить, – отец выставил свой указательный палец.

Я уже была готова запрыгнуть на него и крепко обнять. Но он еще не договорил свою речь, поэтому я старалась держать себя в руках.

– Это будет до того момента, пока не станет влиять на нашу семью, – сказал отец.

В любом случае я была довольна его решением. Кивнув головой, я дала понять, что всерьез приняла слова отца.

– Хорошо, – тихо сказала я.

Папа был удовлетворен моим поведением. Его глаза давно не видят во мне ребенка, поэтому он говорит со мной на равных. Он ожидает от меня взрослых действий.

– Не забудь про задание, которое я тебе дал. Разговор с тем человеком очень важен для меня, поэтому отнесись со всей серьезность, – попросил он, вовлекая в свою работу.

– Понимаю.

Когда он вышел из квартиры, я снова осталась одна. Только шум механических часов давал о себе знать. Это единственное что я слышала в комнате.

Деревянная мебель и низкие потолки не давали мне покоя. Мне хотелось сбежать из этого места, ведь здесь нет будущего, также как и удовольствия в жизни.

Но куда бежать?

Где отец, там и я, это стало нашим неоспоримым табу. Именно поэтому я так долго жду совершеннолетия, дабы жить без привязки к человеку. Но именно в этой стране и этом мрачно городе я готова идти за отцом.

Папа здесь – мое все.

Он отголосок прошлого, места в котором я раньше жила. Там были наши родственники, наши друзья и наши планы на будущую жизнь. Уверена, он ощущает тоже самое. Без меня он станет серой массой шагающей по улице с одной лишь целью.

Чтобы идти.

А я буду бежать, даже если заболят легкие, если сердце захочет выпрыгнуть из грудной клетки. Я не перестану бежать, ведь это единственное что мне остается делать.

Ну а пока отец не в настроении, стоит изучить ближайшую местность. Может быть, найду что-нибудь интересное, хоть это и невозможно.

Закрыв за собой дверь, я вышла в темный коридор. Мои ноги сами двигались без моей помощи, они прекрасно понимали, чего я хочу и искренне желаю.

Волю и свободу.

Несколько пролетов вниз через разрушенные ступеньки, и я оказалась на улице. Внутри двора было мало деревьев, все их листья давно пожелтели. Как же мы похожи.

Надо уйти отсюда, как можно дальше.

Последующие десять минут, может быть двадцать, меня вело сердце, а ноги выполняли все приказы. Это странное ощущение, но именно в такие моменты ощущаешь себя живым.

– Эй, девочка, – со спины раздался незнакомый мужской голос.

Обернувшись, я увидела мужчину не намного выше меня. У него была короткая щетина и волосы. А сам он был одет в ветровку и спортивные штаны.

– Ты совсем не похожа на других, иностранка? Хочешь изменить свою жизнь? – спросил мужчина.

У него был легкий акцент, как и у меня. Но наша речь немного отличалась, это значит, мы жили в других странах. Интересно, что его занесло в этот бездушный город.

От мыслей, я снова посмотрела на башню корпорации “Сила”. На железное сооружение, светящиеся красными огнями. Этот цвет должен давать силу в жизни.

Здесь, он имеет другой смысл. Символ цепей и общества, в котором тебя предает случайный прохожий.

– Вы торгуете запрещенкой? – озадачено спросила я. Хотя, учитывая место, это вполне адекватный вопрос.

Мужчина смутился и начал оглядываться по сторонам. Поблизости никого не было, это помогло ему придти в себя и дальше заинтересовывать меня.

– Нет, – подозрительно ответил незнакомец.

– Значит, ты педофил?

– Сразу видно, иностранка, – смутился мужчина, но не подал виду. – У меня есть товар, запрещенный в этом городе.

– Дай знать, когда перестанешь разговаривать с несовершеннолетними, – фыркнула я.

Мои ноги снова направились в неизвестном направлении, глаза при этом глядели на одинаковые пятиэтажные здания. От них веяло холодом, как и от всего города в целом.

– Подожди, – мужчина снова окликнул меня.

Я неохотно обернулась.

– У тебя есть данное устройство, – мужчина достал сенсорный телефон.

– Конечно есть, – я достала его из кармана, показывая свою незаинтересованность.

– Здесь крайне редко можно увидеть кнопочный, а сенсорный еще реже. Удивлен, такие есть только у корпоратов. Но какая в нем польза, если нет интернета?

Ранее я ни у кого в этом городе не видела смартфона. Неудивительно, ведь в городе нет привычного мне интернета. Наверняка здесь есть нечто похожее, но никто не знает об этом.

– В этой стране, телефон обычный кирпич, а я могу это исправить, – уверял неизвестный.

– И как же?

– У меня есть станция, ловящая обычный в твоем понимании интернет. А это, уверяю тебя, дорогого стоит.

– Ты хочешь сказать, что я поверю случайному человеку, только благодаря редкому телефону, который доступен единицам?

– А ты подумай, как я его достал? Связи, вот тебе ответ. Как я погляжу, ты тоже непростая, раз имеешь это чудо у себя в кармане. – он медленно приближался, больше напоминая обычного торгаша. – Новости, видео, фильмы…

– Что ты хочешь?

– Ну как что? Я же бизнесмен, предоставляющий редкие услуги, редким покупателям.

– Допустим, – ответила я, все равно нечего терять.

– Приглашаю в мой магазин, – мужчина указал рукой на старое кирпичное здание.

Возможно, этот человек станет тем самым союзником. Его манера речи и возможности привлекали к себе. Он не «идеальный», а обычный, нежели чем прохожие зомби.

– Уверена, твой бизнес, здесь запрещен, – все еще не доверяла я.

– Ну… это как посмотреть. О нем знают лишь избранные, а прочие не догадаются.

– Значит, я в числе избранных? – искала я подвоха.

– Учитывая импортную одежду, телефон. Ты точно «непростой» человек.

– Где гарантия, что меня, такую «непростую», встретят с распростертыми объятиями и автоматами? – его предложение было столь заманчивым, как и опасным.

– Ах, так вам и гарантии подавай? – мужчина около двадцати семи наклонился – В этом городе нет гарантий, как и законов, в которые ты, как я уверен, не веришь.

– Ладно, – тихо рискнула я.

Мы шли некоторое время, и через пару минут я оказалась в его магазине. Это был обычный продуктовый, за прилавком которого работала обычная женщина. Совершенно обычная. Одетая в красный костюм с логотипом магазина, ее волосы были завязаны в пучок.

– Разве в городе разрешен частный бизнес? – спросила я.

Мой тон и непонимание ситуации отлично раскрывали мой характер.

– Здесь разрешено все, главное, чтобы были деньги и связи, – ехидно улыбнулся мужчина. – А еще, формально, эта часть магазина принадлежит корпорации. Но вот другая часть… она не указана в бумаге, а значит, ее не существует, – рассмеялся он с бюрократии.

Пройдя мимо консервов, выставленных на продажу, мужчина открыл одиноко стоявшую дверь. Она казалась входом в другой мир, далекий от «идеального».

– Знакомься, это часть здания, которой не существует, – он вытянул руки.

Барыга имел в виду подвал.

Мы спускались вниз, а я чувствовала еле заметную сырость. Свет здесь намного ярче обычного, которым освещается весь город. В отличие от городского, он выдавал чистый белый цвет, а не желто-тусклый.

«Скрытое» помещение действительно было иным миром. Запах, яркий свет и импортные вещи – все это разбудило внутри меня ту самую девочку, которой просто хочется надевать красивые вещи, сплетничать по мелочам и делиться тайнами.

– Вот, посмотри на это, – незнакомец стянул покрывало с какого-то предмета.

Все это время оно скрывало большой и плоский телевизор. С приезда в этот город я ничего подобного не видела. Он был в идеальном состоянии, будто только с завода.

– Ухты. – Я сразу же к нему подбежала, рассматривая свое отражение на экране будто в первый раз.

– На нем можно смотреть фильмы, сериалы, – намекал мужчина. – Также… его можно купить. К концу жизни, и то навряд ли. Поэтому почасовой прокат намного доступней.

Я сразу же заинтересовалась ценой. Такой предмет даст мне множество эмоций, как хороших, так и плохих. Он может обеспечить мне интересную жизнь.

– Сколько? – изумленными глазами спросила я.

– Хм… сорок тысяч марок, – ответил незнакомец, потирая руками.

Я еще не успела понять, какое значение здесь имеют деньги. Но наверняка такую роскошь не будут продавать даром. В этом городе ценятся любые деньги, ведь еда выделяется за специальный талон, который в свою очередь выдается за работу или «идеальную» учебу.

Ни того ни другого – я не делала.

Мой живот громко проурчал на весь подвал.

– Ты очень голодна, это дураку понятно. У тебя ведь есть при себе талон на еду? – спросил мужчина. – … Я спрашиваю не про торт или пасту, а даже самый нищий талон с рисом и дряхлой курицей.

– У меня нет талона, – закатив глаза высказала я.

– Я мог и сам догадаться, учитывая твою иностранную одежду и поведение.

– На мне самая обычная одежда, она хотя бы чистая, в отличие от твоих штанов. Ты посмотри на них хотя бы, – острила я.

– И вправду, – он удивленно взглянул на штанину спортивок. – Так и быть, у меня где-то припасен еще один талон на еду, – барыге явно по нраву мой характер.

В этой комнате стояли аниме фигурки, виниловые пластинки различных групп, редкая техника и кассеты с фильмами. Отсюда не хочется уходить.

Мне не хочется возвращаться в реальный мир, ведь здесь так хорошо.

Поднявшись на верхний этаж, новый знакомый выменял у женщины талон на еду и дал мне овощное рагу. Этим нельзя наесться от души, но в желудке оно найдет свое место.

– Спасибо, – поблагодарила я и начала есть вареные овощи. На родине я терпеть не могла эту еду, но спустя пару дней привыкла к ней.

– Ты забавная девушка, – мужчина показывал пальцем. – Здесь никогда таких не было. Интересно… как тебя еще не увезли в башню «Сила» из-за этой цепочки и джинс?

Я сама понимала, что иду на огромных риск, гуляя в таком виде на улицах города. Эта одежда была принципом и напоминанием о моем доме. Она со мной навсегда, до самой смерти.

Символ свободы.

– Ужин номер три, – сказал знакомый голос за тонкой стеной.

Оставив еду, я аккуратно выглянула в дверной проем. Осматривая помещение, можно было увидеть лицо, принадлежавшее моему однокласснику.

Какой же у него номер?

Уже не смогу этого вспомнить. Но зато отчетливо вспоминаю черные брюки и белую рубашку. От настолько строгой одежды меня всегда воротит, тем более, когда в ней ходит почти каждый человек. Но еще более сильным испытанием оказалась юбка до самого пола.

Какой в ней смысл?

Перед мальчиками не покрасоваться, ноги не дышат. Первого аргумента мне и так хватает с головой.

Женщина передала однокласснику пакет с ужином, от него отдавало приятным запахом.

– Это твой знакомый? – прошептал мне на ухо мужчина.

От неожиданности я повалилась на пол, задев ведро. Звук раздался по всему помещению. Мой одноклассник завис на месте разглядывая проем, в котором горел свет.

– Не хотел напугать, – незнакомец протянул руку.

Я приняла его помощь и поднялась на ноги. Но мое сердце все еще колотилось от испуга.

– Неужели твоя пара? – спросил человек.

– Нет, это крайне мерзко.

– Понятно.

Мужчина хорошо знал, как работает школьная система в этом городе. И он знал, как скрещивают людей с самого детства, желая получить новую рабочую силу.

– А он у тебя есть?

– Нет.

– Значит, скоро появится.

Я не могла понять, что он имеет в виду. Любовь это независимая эмоция, ее нельзя добиться искусственным путем. Это невозможно, поэтому такие теплые чувства всегда были центром в популярной культуре.

– Что ты имеешь в виду?

– Скоро тебе его подберут, ты не сможешь от этого отвертеться, – предупредил меня мужчина.

С этой информацией я обратно села на место. Мне не хотелось говорить, даже думать. Поэтому я молча доедала овощи.

– Спасибо, я пойду, – попрощалась я.

– Меня зовут Фрэнк. Это не номер, почувствуй разницу. – мужчина снова протянул руку. – Говорю его на случай, если захочешь купить тот телевизор, – улыбался барыга.

У него было имя. Самое настоящее имя, а не бездушный номер.

– Элли, – мы пожали руки.

– Возвращайся, а то жить здесь очень скучно, – мужчина потянулся. – Ну и денежки не забудь, за обед с тебя причитается.

Выходя из здания, я уже готовила планы на будущее. Ведь ничего более интересного мне еще не предоставляли. Деньги не проблема, отец выделяет мне количество марок, чтобы совсем от тоски не загнулась.

Надеюсь, это принесет хоть сколько-то красок в жизни. Но еще лучше найти друга, того человека на которого можно будет положиться и упереться всем телом.

Запретная любовь

835-16 лет

21 ноября

Уроки тянутся вечность. В такие моменты стрелки часов, будто специально идут медленнее, заставляя сходить с ума.

Сидя на парте, все эти долгие часы, я думала о важном мне человеке. Представляла его голос, рост и желанные сценарии разговоров, которые пройдут слишком быстро. Поскорее бы этот урок закончился и сменил собой долгожданную встречу.

Учитель встала и пошла по рядам.

– Что она делает? – спросила я у соседа по парте.

– Проверяет конспекты по новой теме, – спокойно ответил 746.

– Какой предмет?

– Математика, там две страницы.

– Дай списать, – попросила я, наблюдая за учительницей.

Парень отдал мне свою тетрадь, что странно, ведь в прошлый раз он предпочел оставить ее у себя. Неужели в нем проснулась жалость из-за моих оценок?

Смотря на неразборчивые каракули, я вспомнила первые классы проведенные вместе с ним. В то время его почерк был совершенно «идеален», но сейчас буквы сливались в одно целое, не имея границ. Даже опытный дешифратор не смог бы разобрать часть рукописи.

– Что здесь написано? – в панике я показала указательным пальцем на самое первое слово.

– Так… – сосед прищурил глаза, имея трудности в понимании текста.

746 смотрел на каракули несколько секунд. Как только он понял, что не разбирает свой же почерк, постарался вспомнить тему в начале урока. Но у него самого голова доверху забита множеством мыслей, поэтому он сдался, расслабив мозг.

– Я не знаю, – сдался одноклассник.

Ты издеваешься?

– Как ты хочешь стать “идеальным” с таким почерком? – спросила, продолжая стараться разобрать слово.

– Работаю над этим.

Учительница приближалась к нашей парте с каждой минутой. Ее обувь издавала ужасающий стук, надвигаясь ко мне ближе и ближе. Так длилось до тех пор, пока женщина не остановилась впереди нашей парты.

746 выхватил у меня свою же тетрадь.

– Тогда у нас у обоих будут проблемы, – оправдывал свои действия одноклассник.

Когда к нам подошла учительница, я ощутила всю тяжесть ее взгляда. Для меня она казалась большим и опасным монстром, похожим на общество. Вот только я не смогу ни убежать, ни дать отпор.

– Что это у нас… – учительница немного потянулась к моей пустой тетради. – Ты ничего не записывала?

От ее вопроса у меня встал ком в горле, он был настолько тяжелым и непроходимым, что я начала задыхаться.

– Ты единственная кто выделилась во всем классе! Чем же ты занималась на уроке? – учитель продолжала заваливать меня унизительными вопросами, на которые у меня нет ответов.

Весь класс смотрел на меня. Они хотели засмеяться во весь голос, но вместо этого просто смотрели мне в глаза.

Только Элли продолжала смотреть в свою тетрадь, будто ее это не касалось. Тот факт, что ее не интересуют и не забавляют человеческие неудачи – делал ее намного более человечной большинства в классе.

Рядом с ней сидел 928.

В отличие от соседки, «идеальный» пристально изучал меня своим единственным глазом. Но его взгляд был иначе, чем у других. Будто он строил планы в своей голове, вот только почему и ради чего – мне неизвестно.

Учительница обернулась в сторону 928. Парень тоже на нее посмотрел, не трудно заметить, как они вдвоем что-то скрывают и умалчивают от остального класса.

Но что?

928 блестящий ученик и вообще “идеальный”. Он управляет очень многим, так что сложно определить, что именно от него хотела учительница. Удивительно то, что процесс запустило отсутствие конспекта в моей тетради.

Значит ли это, что они оба направят ответные меры в мою сторону?

Полностью осознавая, что меня понесло в не то русло, я постаралась вернуться в реальность. Для этого достаточно понять, что мой разум находится в этом месте и в это время.

Мир начал ощущаться по-новому, ведь я перестала думать.