Идеальный мир

– Переобувай обувь и оставляй ее в раздевалке, – сказала вахтерша.

Оглядевшись, я не увидела школьных шкафчиков. Ничего конфиденциального здесь не было. Зато глаза заметили общую раздевалку, там висели мешки с обувью, иногда вместе с верхней одеждой.

Также висела табличка – “Школа не несет ответственности за потерянные вещи”.

Ужас.

А какая у них вообще есть ответственность?

Пройдя буквально через клетку, которую закрывают на замок, я оставила обувь где-то в углу.

Две пары кед всегда были при мне.

Сегодня единственный день, когда я меняю обувь. Я сделала это только для вида.

Мне надо пройти через комиссию, а вот где она находится, невозможно понять. Серые стены, грязный пол и две стороны ведущие неизвестно куда.

– Извините… – подошла я снова к вахтерше.

– Дальше по коридору, правый кабинет, – перебила меня женщина, заранее зная, куда мне надо идти.

Не сказав “спасибо”, я пошла, куда мне было велено. По пути я материлась, разглядывая школу. Все еще не могу поверить в то, что со мной происходит. От внешнего вида этого места уже бросает в дрожь.

Дернув за ручку, я прошла в маленькую комнату, в которой сидело три взрослых человека. Женщина в очках выглядела самой занятой и активной. Здесь она главная.

– Добрый день, – неловко сказала я.

– Садитесь, – неохотно указала рукой женщина. – По какому вы вопросу?

Сев на деревянный стул, я быстро настроила себя на разговор с незнакомцами. Мне всегда это трудно давалось, в таком маленьком месте, дискомфорт чувствовался сильнее.

– Я новенькая, только завтра приду учиться, – бегло объяснила я, надеясь, что меня поймут.

Двое мужчин переглядывались через женщину. Они выглядели удивленными. Так, будто новеньких у них никогда не было. Учитывая школу, неудивительно, что их нет.

– Угу… – женщина рылась в бумагах. – Какое у вас имя?

– Элли, – быстро сказала я.

Мое имя оказалось чем-то «запрещенным». После него, один из мужчин в пиджаке был готов вылететь из класса или разорвать меня в клочья. Неловкая тишина, и я просто ждала.

– В каком плане? – твердо спросил мужчина.

Его волосатая рука медленно тянулась к телефону. Значит, он хочет кому-то доложить о моем присутствии?

Что мне делать?

Инстинкт самосохранения дал о себе знать. Я вспомнила про бумажку, выданную мне папой. Он велел прочитать ее перед вопросами, а я опоздала сама того не осознавая.

“1 – тебе не выдали имя.”

– Извините… я оговорилась, у меня еще нет имени, – дрожа, произнесла я.

Мужчина, поглядывая на мои волосы и одежду медленно успокоился. Его рука больше не тянулась к телефону, но взгляд остался напряженным и неестественным.

– Такие случаи уже встречались, но в других районах, – успокоила женщина своих коллег. – Для определения временного имени, мы зададим пару вопросов.

Я была готова и поглядывала на второй вопрос.

“2 – Один человек, ни на что не способен!”.

– Что важнее, индивид или общество? – пристально смотрела женщина.

Молчавший до этого мужчина тоже пригляделся, осматривая каждое мое движения, каждый мускул и эмоцию. Мои зрачки сейчас наверняка расширены, а щеки пунцового цвета.

Как ответ вяжется с вопросом?

– Личность, – я пошла против ответов отца.

Мужчина еле заметно помотал головой и уставился на женщину в центре. Дама тоже повернулась в его сторону, чего-то ожидая. После кивка мужчины, женщина записала мой ответ на бумагу, которую я не была способна увидеть.

“3 – Как лучше на благо родины”.

– Вы предпочтете работать в корпорации или на заводе? – спросила женщина.

– На себя, – не думая ответила я.

Взрослые снова переглянулись, что-то нервно записывая. Они выглядели напряженными, словно это их первый день работы. А я, первая с кем они работают.

Но это не так.

Мужчина что-то написал и передал женщине.

– Товарищ, ваше первоначальное имя в стенах этой школы – 289. – Женщина не улыбалась, а говорила как робот. – Вы будете учиться в 9Г классе.

Взрослые забыли про меня и снова начали заниматься своими делами. Это был знак, что мне пора уходить. Не попрощавшись, я вышла в коридор, пытаясь понять, что со мной происходило пару минут назад.

Это дурдом.

Я не вынесу и дня в такой атмосфере.

Широкими шагами, не замечая окружающих меня людей, я шла к раздевалке. Все смотрели в мою сторону и что-то обсуждали. Они нюхали меня и не принимали как свою. Для них я была музейным экспонатом. А они для меня – серой массой.

– 289. – сказал взрослый голос со спины.

Обернувшись я увидела того самого мужчину. Во время комиссии он все время молчал, выглядел высоким и худощавым, с выраженными скулами и немного удлиненными волосами.

– Приходите завтра, в другой одежде, а эту лучше не одевайте. Я психолог этой школы и мы будем часто разговаривать на некоторые темы, – это единственное что он сказал.

Я удивилась, ведь он был единственным, кто так разговаривал в этой стране. Его речь не была отработанной и строгой, а скорее понимающей. Такой будто он был на моей стороне, но тщательно это скрывал.

В любом случае, мне он кажется нормальным.

Спустя минуту я стояла и нервно глотала свежий воздух. Зеленый свитер, темные джинсы с цепью и кеды. Моя одежда была врагом в этом мире. Они сделают все возможное, чтобы подчинить меня своей воле, своему режиму.

Я оденусь как захочу. Пусть ненавидят.

746 – 16 лет.

18 ноября

По пути к школе я обходил лужи и грязь. Мои ноги привыкли все обходить, а сам я не люблю землю. “Идеальные” обходят грязь стороной и предпочитают чистоту.

Когда я шел, смотря себе в ноги, мысленно готовился к сегодняшнему дню. Скоро будет сбор актеров в школе, трудный день, но надо развиваться, не стоять на месте. В этой гонке много участников, а победители в единицах.

Ничто вокруг меня не имело смысла, ведь я думал только о своих планах. О походе к психологу и моем кумире, человеком, который меня вдохновляет.

Кто-то шел рядом со мной. Я ощущал, как подошва касается тротуара. Подобные звуки всегда меня раздражали, поэтому я поднял голову, чтобы увидеть этого человека.

Черные джинсы вместе с цепью на поясе, кеды и клетчатая рубашка на теле. Все пуговицы были расстегнуты, а цепь вместе с карабинами привлекала очень много внимания.

Мы с ней уже виделись.

Это было вчера.

– Что надо? – девушка зыркнула глазами.

Мне хотелось промолчать, но кем я буду, если стерплю «неидеальную»? Ее слова были для меня неуважением.

– Ты меня не интересуешь, – спокойно сказал я.

– Ты, та девушка сзади и даже случайный ребенок, – она выглядела очень раздраженной. – Вы все сраные зомби.

Я начал ощущать гнев за оскорбление. Но любые эмоции это слабость, надо быть лучше нее. Я итак лучше нее.

– По виду ты “неидеальная”, поэтому лучше молчи, еще не заслужила право голоса, – сказал я.

Девушка уже приготовила еще одну речь. Любые ее слова были пустым местом для меня. Я ощущал себя рыбой в воде. Это значит, что мне нечего бояться.

Рыжая встала передо мной, загородив дорогу.

Ее глаза горят, что она хочет сделать?

Прозвучал хлесткий хлопок…

Моя правая щека загорелась. Меня ударили со всей силой. Руки машинально прикрыли щеку, а глаза ожидали новых действий от девушки.

Какой твой следующий шаг? Какие будут слова?

Но их не оказалось.

– И черт с тобой, – незнакомка пошла дальше в сторону школы. Мое молчание явно смутило её.

Да кто она такая?

Незнакомка выбила меня из кальи. Необходимо несколько минут, чтобы просто переварить происходящее. Меня никто ранее еще не ударял, это очень странное чувство. Его сложно описать, но я будто стал более живым и настоящим.

Девушка пошла дальше, оставив свой алый след на моей щеке. Нет… я буду идти вперед, не показывая свою слабость.

Я пошел дальше к школе и уже через пару минут видел, как незнакомка зашла в здание. Старые стены и разрушенные ступеньки, все это стало частью школы снаружи.

Пройдя через турникет, я сразу разулся и оставил сменную обувь в раздевалке под своим номером. Это было обязательное правило школы, которое выполнял абсолютно каждый.

Но поднимаясь на верхние этажи, судьба продолжала сводить нас с этой девушкой раз за разом. Она выглядела такой же, как на улице. Это вогнало меня в ступор. Новенькая притягивала слишком много внимания к себе. Каждый, кто проходил мимо нее оборачивался, а кто-то говорил себе под нос.

– Ты не сменила обувь, – обратился я.

Девушка меня не заметила.

– Ее надо менять каждый раз…

– Да отстань ты уже! – рыжая оттолкнула меня. – А лучше вообще не подходи!

Мне нечего было ответить, потом обращусь в администрацию школы. Там обязательно с ней решат все проблемы. Она не одна такая, до нее был еще один парень. Войдя в кабинет, он был одним, а вышел совершенно другим.

Что они с ним сделали за полчаса?

Было много слухов по этому поводу, но все быстро успокоились.

Девушка, сжимая кулаки, пошла дальше по школе на второй этаж.

Надеюсь, она не в моем классе, слишком уж она «другая», нежели остальные ученики школы.

Поднявшись на этаж выше, я увидел своего друга. Одноглазого ученика, самого настоящего “идеального”. Мы всегда хорошо общались, почти как приятели.

– Доброе утро, – поздоровался я.

Он долго на меня не обращал внимания.

– Доброе…

Парень был чем-то обеспокоен, редко его можно таким увидеть. Привычное мертвое спокойствие куда-то ушло, заменив собой взгляд в никуда. Неудивительно, что он такой, ведь на нем завязано очень много дел, которые он выполняет повседневно, делая общество лучше.

928 стоял у окна рядом с классом и никак не решался в него заходить. Его что-то отпугивало, «это» было впервые в школе, поэтому он не знал, что делать и как с этим бороться.

Решив не медлить, я прошел в класс мимо своего друга.

– Подожди… – окликнул меня товарищ.

Обернувшись, я был готов слушать.

– У вас сегодня психолог, – предупредил парень. – Кабинет вы помните… поговори со своей парой.

– А что она сделала? – удивился я.

Ответа не последовало, только одинокий взгляд в окно, во внутренний двор. Он явно что-то знал про 835. Иначе бы не попросил об этом, ведь слова на ветер он никогда не бросает.

Пройдя в класс, я не удивился тишине, все послушно сидели на своих партах. Некоторые общались между собой, кто-то что-то записывал. Но моя пара под номером 835 пристально смотрела на стену, мысленно находясь очень далеко от меня.

Повесив рюкзак на крючок, я был готов с ней говорить.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего. – она отстранилась от меня, явно что-то скрывая.

– Сегодня психолог после первого урока, пойдем вместе на второй этаж.

– Хорошо.

Ее последнее слово стрельнуло мне в мозг. Она никогда раньше так не говорила, так никто не говорит. Кроме неё. Значит ли это, что она показывает свою испорченность?

В любом случае это решит психолог.

Тощий и высокий мужчина в очках. Даже не разговаривая с ним раньше, он все равно притягивает к себе. Ему ничего не приходится делать, чтобы казаться хорошим.

Прозвенел звонок. Строгий и звонкий. Его звук вынуждал встать рядом со своим местом, чтобы встретить учителя.

– Садитесь, – сказала строгая учительница.

Все послушно сели и я краем глаза увидел номер 928. Его поведение было очень странным сегодня утром, а вот повязка на глазу никуда не делась. Лучше ей там и оставаться.

– Проверка домашнего задания… номер 835.

Соседка по моей парте взволновано встала. Из нее буквально выходил холодный пот, она совершенно не ожидала, что спросят именно её. Девушка верила в удачу, однако она не существует.

– Я не учила стих, – моя пара сжала руки впереди себя и опустила голову.

Слабая.

Она уязвима.

Весь класс это осознавал и смотрел только на нее. А учительница специально растягивала время позора, чтобы запомнилось надолго. Тишина длилась несколько секунд, но для моей пары это казалось вечностью.

– Садитесь, – сказала женщина. – Следующим будет…

Урок шел своим чередом, а я иногда поглядывал на свою соседку. Раньше она была отличницей и шла к званию “идеальной”, но что-то мешает ей это сделать.

Нечто тянет ее за собой прямо на дно. От таких мыслей мне пошло осознание своих чувств:

Мне её жалко?

Нет, слабых нельзя жалеть. То, что не убивает, делает нас сильнее. Хоть я и не был на ее месте, но все равно она хуже меня. А чувство жалости, всего лишь изучение ситуации.

Звонок снова прозвенел.

– Домашнее задание, выучить цитаты на странице 165, – напоследок сказала учительница.

А моя пара так и продолжала опустошенно смотреть в никуда. Ее тетрадь была пустой, она ничего не писала. Ручка все это время крепко сжималась в ее правой руке.

– Пойдем, – сказал я и взял свой ранец.

Девушка тоже встала из своего места и была готова идти.

– Где ты была весь урок? – спросила учительница кому-то из учениц.

– Гуляла по коридорам, – сказала правду девушка.

Знакомый голос.

Но он не принадлежит моим одноклассницам.

– Садитесь по своим местам.

В дверном проеме стояла та самая “неидеальная”.

Ее светлые волосы сильно отличаются от общества. Рыжий цвет считается мерзким, а люди с таким цветом – неудачники и с ними не по пути.

– В нашем классе новый человек. Она недавно переехала к нам из другой страны, – учительница заинтриговала абсолютно каждого человека в классе.

Ожидание продлилось около секунды, и в класс прошла новенькая. Она была другой во всем. Ее походка не походила на спокойную и уверенную, а скорее быструю и агрессивную. Поэтому ученица быстро пришла в центр класса.

– Назови свое имя, – попросила учительница.

– Элли, – гордо произнесла девушка и подняла подбородок.

Глаза девушки горели ярким пламенем и обжигали любого, кто на неё посмотрит. Рыжие волосы лишь дополняли образ «опасного» и «неидеального» человека.

– Это не имя, а набор букв. У любого уважающего себя гражданина, имя состоит из цифр, – объяснила учительница.

– Настоящее имя дали мне при рождении, – Элли немного оголила свои острые зубы.

Пока все удивленно смотрели на новенькую, я захотел посмотреть на реакцию 928. Его мнение намного важнее любого другого ученика в этой школе.

«Идеальный» выглядел напряженным и немного испуганным. Я часто наблюдал за ним странные эмоции, в любой неожиданной ситуации 928 предпочитал немедленно повлиять на событие, будто это его прямая обязанность.

– Ты слышала учителя! Здесь не любят выскочек! – одноглазый ученик встал и разговаривал с Элли с другого конца класса. Его единственный глаз начал наливаться кровью.

– Хм… ладно, я записана как 289, – ехидно улыбнулась девушка. – А ты кто такой? Самый главный? – Элли начала приближаться к «идеальному» между парт.

На новенькой была одета черная юбка, ее длина не соответствовала правилам школы, открывая колени. Тонкая цепь свисала с юбки, а ее подчеркивала белая рубашка с расстегнутой пуговицей.

– Лучше переоденься, прежде чем говорить со мной! – потребовал 928.

– А ты отрасти новый глаз.

Между конфликтующими сторонами воцарилась тишина. Они старались перебороть друг друга взглядом и уверенностью, но у обоих было не занимать ни первого, ни второго.

Я находился на стороне 928. Этот парень заслуживал уважения, в отличие от выскочки.

Но что-то меня в ней тяготит.

Элли показала себя дерзкой и агрессивной, нарушила правила школы и уклад внутри общества. Теперь ей будет очень сложно с кем-либо подружиться, ведь общение с ней привлечет ненужное внимание.

– 289! Сядь на свое место! – сказала учительница, недавно потерявшая инициативу в диалоге.

– Где прикажите сесть? Здесь нет свободного места.

– Рядом с 928, – указала женщина.

Действительно, единственное место было только рядом с «идеальным», который совсем недавно пытался поставить новенькую на место.

– Вы не думаете, что ей стоит сесть рядом со своей парой? – 928 начал переживать, и не желал сидеть рядом с Элли.

– Ей найдут пару, а пока, она будет сидеть рядом с тобой, – учительница слегка повысила голос.

– А ты что, боишься сидеть со мной? – девушка вновь издевательски улыбнулась и села за одну парту с 289.

– Нет, – «идеальный» старался удержать лицо и не идти на поводу новенькой.

Ее движения более элегантные, грациозные, в отличие от всех учеников этой школы.

Как бы не хотелось этого признавать, но она выглядит более сильной, чем может показаться.

– Ты хотел бы, чтобы я была твоей парой? – задавала вопросы 289.

– И не мечтай, корпорация не соединит нас в пару.

Его фраза навела меня на мысль, о которой я ранее задумывался. В начальных классах корпорация «Сила» распределяет учеников в пары до конца жизни, но единственный ученик, которого обошли стороной – 928. Это странно, ведь даже с этим фактом он имеет статус «идеального».

Почему он все эти годы сидит один, не имея пару?

Неужели он боится ее?

Нет, у него точно есть план на ее перевоспитание. Если так подумать, то наши номера точно на что-то указывают. Но знает об этом далеко не каждый ученик. Ее номер, скорее всего, указывает на характеристику, стараясь предупредить о ее характере.

Но это лишь теория.

А какой характер у меня? Действительно ли номер передаёт точную информацию?

Нельзя сомневаться, “идеальные” всегда уверенные в себе люди, их невозможно ни сломить, ни победить.

– Все свободны, – сказала учительница.

Но никто и не думал уходить. Все ждали развязки, томно смотря на новенькую девушку. Изучая ее одежду, волосы, и даже горящие глаза, которые она не скрывала за линзами.

По итогу новенькая снова вышла из себя и широким шагом пошла в сторону выхода.

– Опять ты, – фыркнула на меня 289, проходя мимо.

Спустя пару секунд от нее и след простыл. А вот мысленно она была еще здесь. Не в этом классе, а в голове у каждого ученика. Она разрасталась как болезнь, ведь на нее обращают внимание в коридорах и на улице. Но это не то внимание, которого многим так хочется.

На неё смотрят, не скрывая свое отвращение, как на прокаженную, безумную.

– Пойдем к психологу, – сказала со спины моя пара. Ученица также была поражена новенькой.

Теперь эта девушка взяла на себя инициативу.

Выйдя в тихие, но переполненные учениками коридоры, мы спустились на несколько этажей ниже. Сейчас хотелось как можно быстрее обсудить наши отношения с психологом и продолжить учиться.

– Как думаешь, она уживется в нашем классе? – гадала 835, чувствуя жалость к ней.

Раньше 835 никогда не разговаривала со мной. Это было взаимно, но мы не отличались от других пар, а это главное. Если у всех «также» как у нас, значит, все более чем хорошо.

– … – промолчал я.

А что я думаю о ней?

Это странные чувства, вернее неоднозначные. С одной стороны она враг, которого необходимо как можно быстрее победить. А с другой это хорошо, теперь у нас есть общая угроза, против которой мы сплотимся как никогда раньше.

Тук, тук.

Девушка постучала по двери в кабинет психолога, затем открыла ее.

– Доброе утро, – поздоровалась девушка с мужчиной.

– Доброе утро, – повторил я.

– Доброе, – психолог отложил тетрадь, в которую записывал рабочие заметки.

Это шаблонные фразы, которые каждый говорит другому члену общества. Все уже привыкли говорить одно и тоже. Начало и конец диалога – не имеют значения.

Важна лишь середина.

– Присаживайтесь, – психолог указал рукой на два стула, немного повернутых друг к другу.

Мы послушно сели, я справа, а 835 слева.

– Почему вы нас вызвали? – спросила моя пара.

– Проверить ваши чувства, – ответил мужчина в очках.

Мы замолчали и ждали действий от психолога.

– Как вы себя чувствуете рядом друг с другом?

– Комфортно, – незамедлительно ответил мой голос, без участия мозга.

Психолог перевел взгляд на девушку. Все это время она смотрела на меня, размышляя над ответом.

– Взаимно… – ответила ученица.

Она долго молчала, другие пары обычно отвечают не думая.

– Понятно, – психолог заметил неуверенность в ее голосе.

После наших фраз мужчина что-то записал ручкой в тетрадь, смотря на бумагу через окуляры. Со стороны он выглядел приятнее других членов общества. Я буквально тянусь к нему.

– А сейчас послушайте внимательно…– дал новые указания психолог. – Согласно моим наблюдениям, один из участников неуверен в своей паре. Для того чтобы улучшить отношения, необходимо их «развить», перейти невидимую черту.

Обстановка в кабинете накалилась, мы внимательно слушали психолога, который старался аккуратно подать информацию.

– Вы ведь раньше не целовались? – уточнил мужчина, поправив очки.

– Если Вы про действие губами… – нервно ответил я. – Значит, у нас этого не было.

– Не было, – более уверенно произнесла 835.

Мы посмотрели друг на друга. Еще никогда ранее я не делал ничего подобного, а лишь наблюдал со стороны за родителями. Они всегда целуются только при встрече, будто это «обязанность».

– Закройте глаза, потянитесь друг к другу и прикоснитесь губами. – Объяснил мужчина, – Потом расскажите, что вы почувствовали. После этого я решу дальнейшие действия ваших взаимоотношений и отпущу.

Буду делать так, как мне сказали.

Закрыв глаза, я медленно потянул голову в сторону девушки, мы делали это одновременно. Затем я почувствовал ее губы, но что делать дальше в голову не пришло.

Девушка продолжала что-то делать, она очень нежно прижалась к моим губам, а потом медленно их отвела.

– Угу… – задумчиво произнес психолог.

Мужчина явно заметил какую-то деталь. Но я не мог понять что именно. Это не было связано со мной. Инициатором этой особенности была моя девушка.

Она знает больше меня.

Но почему и откуда?

– Вы что-нибудь почувствовали? – cпросил психолог.

– Губы, их мягкость, – ответил я.

– Я имею ввиду… что-нибудь внутри Вас, – уточнил психолог.

– Как боль или голод? Нет, ничего.

– Тоже самое, – 835 сменилась в позе, перестала быть напряженной.

Мужчина снова начал что-то записывать на бумаге. Вот только делал он это дольше обычного, будто не хотел забыть чего-то очень важного, способного многое изменить.

В чем смысл этой процедуры?

Чтобы сказать, что мы ничего не почувствовали друг к другу?

– Хорошо, ваши отношения здоровы, теперь вы свободны, – вынес свой вердикт психолог.

Мы вместе встали и пошли к выходу. Мне хотелось как можно скорее продолжить учиться, но у 835 были свои цели, отличные от моих.

– Только не вы, 835, – окликнул психолог.

Девушка обернулась и была готова слушать. Она дрожала стоя на месте и немного задыхалась. По шее тек холодный пот. Моя пара была сильно напугана, что не соответствовало ситуации.

Что ее пугает?

– 746, вы можете идти, – отправил меня психолог.

Стараясь ни о чем не думать, я незамедлительно покинул кабинет. В коридорах было намного прохладнее, чем в душных кабинетах.

Время шло быстро, поэтому мне не хватали времени, чтобы думать о чем-либо. Я продолжал усердно работать и учиться, в будущем мне это обязательно воздаться.

После основных занятий, мне оставалось пойти в театральный кружок. В нем мы придумывали сценарии для пьес, а после их одобрения – выступали на публике. Обычно меня всегда ставят на второстепенные роли, но совсем скоро я получу главную роль.

Пройдя в актовый зал, где и проходил кружок, я сел к ученику с одним глазом. Меня всегда интересовала его история, и я старался, чтобы он рассказал о ней. Но он уходит от разговоров о прошлом. Будто сильно боится вспоминать то время.

– Как все прошло у психолога? – спросил 928.

– Психолог оставил мою пару у себя, я позже спрошу у нее, про что он спрашивал, – объяснил я.

– Не сможешь.

На сцене стояла несколько учеников, они были без костюмов, в самой обычной школьной форме. Черные брюки и аккуратная белая рубашка. Их было не отличить на расстоянии.

– Почему не смогу? – спросил я.

– Это конфиденциальность, если он ее оставил, значит, не хотел чтобы ты о чем-то слышал, – я не понимал, про что он говорит.

– Что это значит, конфиденциальность?

– Это что-то личное, то, что никто не знает кроме малого числа лиц.

Раньше я думал, что границы одного индивида – не важны. Наиболее важно его место в обществе, и то, как он ему отдается.

Мой ответ про 835 что-то запустил в голове товарища. Он начал нервничать и ушел в свои мысли, будто боялся, что она что-то расскажет. Его единственный глаз уставился куда-то между сидений актового зала.

Значит ли это, что он знает больше меня про 835?