Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

— Я рад, что смог лишить вас речи. Судя по тому, какие слухи ходят про вашу стычку с кланом в столовой, это сделать достаточно сложно, — замечает Джонс, заставляя меня краснеть. — Идемте, я провожу вас к аудитории. Мне не очень хочется быть наставником студентки, которая не знает, что такое прийти на занятие вовремя.

Мы немного возвращаемся обратно, делаем два поворота и проходим по третьему переходу. Тому, через который я еще не ходила. Ну как вот так?!

В итоге мы действительно оказываемся перед двустворчатыми дверями в аудиторию.

— Надеюсь, в этот раз вы никого не обольете водой, — на прощание, после моего “спасибо” себе под нос, говорит Джонс и уходит.

Я стою, рассматриваю помещение и теряюсь от мысли, что если это малая аудитория, то какой же тогда будет большая?

Зал как две лекционные аудитории в моем старом университете, потолки, расписанные какими-то боевыми сценами, неизвестными мне, даже колонны и небольшой постамент для преподавательского стола.

Кроме него тут еще десять учебных столов, на которых сейчас парень, то ли старшекурсник, то ли какой-нибудь аспирант, расставляет штативы с подвешенными на них перьями. Он аккуратно проверяет все нити, складывает лишние перья обратно в большую стеклянную банку и скрывается вместе с ней за большой белой ширмой, отделяющей дальнюю треть аудитории. Видимо, там что-то типа лаборантской.

— Кэтти! И ты тут?! — слышу я знакомый оклик.

— Майла? Тебя тоже выписали? — удивленно спрашиваю я, когда вижу свою недавнюю соседку по палате.

— Да! Мне сказали, что никакой бессонницы у меня нет и запретили читать про попаданок, — девушка забавно морщится. — Как будто меня их запрет остановит.

— А почему ты тут? Тут же вроде бы только самые начинающие должны быть?

— У меня всегда было плохо с магией, так что я этот курс прохожу уже третий раз, — улыбается Майла, нисколько не смущаясь того, что у нее что-то не получается.

Я бы уже, наверное, сгорела со стыда и списала себя в утиль. С моим стремлением освоить все и сразу столько раз проходить один курс и особо не иметь успеха стало бы трагедией.

— Кстати! — она хватает меня за руки. — Я слышала, как ты уделала Вернона с его невестой! Это улет!

— Эм… с кем?

— Ну с его невестой, Клариссой Крамер, — говорит Майла, а до меня доходит, что это она про блондинку. — Такая заносчивая и злопамятная особа… Ты бы ей дорогу лучше не переходила.

Я вздыхаю и качаю головой:

— Чтобы не переходить никому дорогу, нужно просто лечь и лежать. Да и тогда кому-то все равно помешаешь.

Майла смеется, мы болтаем ни о чем, а потом в аудиторию входит преподавательница — стройная светловолосая женщина. Она рассказывает нам, как именно нужно направлять магические потоки, что и в каком месте чувствовать, а потом дает задание — постараться чуть-чуть отклонить перо плетением потока воздуха.

Сложность состоит именно в регуляции силы потока. Особенно для меня, ведь я даже понятия не имею, как чувствовать эту самую магию в себе.

Видимо, преподавателю сказали обратить на меня особое внимание, потому что она подходит ко мне отдельно и еще раз повторяет задание, остановившись на конкретизации ощущений.

Я должна ощутить тепло во всех частях тела и перемещение этого тепла как потока к кончикам пальцев. Но при этом не дать этому потоку сорваться в полную силу. Потихоньку, дозированно.

— Сосредоточьтесь! Пальцы сложены в знак “потока”. Мысленно представьте себе легкий бриз... — она немного поправила мои руки, направленные на перо, подвешенное на веревочке.

Я действительно чувствую, как внутри что-то откликается — странное, теплое и пульсирующее. Я подобное уже чувствовала, когда пыталась “вытереть пыль” в комнате.

“Только легкое колебание…” — прошу я сама себя.

Но стоит мне даль волю магии, чуть-чуть спустить ее с кончиков пальцев, как она вырывается неконтролируемым потоком, подхватывает все перья на всех штативах и закручивает их в мощном потоке воздуха.

И если бы только этим все ограничилось! Несмотря на все мои попытки остановиться, бриз явно превращается в ураганный ветер, который в итоге сносит просто все штативы, сдвигает столы… роняет ширму и почти сразу стихает.

Зато нам открывается весьма интересное зрелище — та самая блондинка, Кларисса Крамер, невеста моего единокровного братца, целуется с парнем-лаборантом.

Глава 13

Вот это пердимонокль, как бы сказала моя бабка.

В аудитории наступает гробовая тишина. Конечно, после того как прекращается стук от упавших на пол челюстей. Даже шепотков нет, потому что никто не ожидал такого перформанса.

Во всей этой ситуации есть плюсы и есть… весьма очевидные минусы. Из плюсов — карма догоняет особо ретивых. Это я про Клариссу, которая все время пыталась ткнуть меня носом, а теперь сама стоит с круглыми глазами, полными ужаса от осознания своего падения.

Ну а минусы… Она практически сразу находит взглядом меня, меняется в лице и шипит:

— Это все ты…

— Ну конечно, я, — ехидно отвечаю я. — Затащила тебя за эту ширму и силой заставила целовать несчастного лаборанта, которому теперь Вернон голову откусит.

Бедный парень в ужасе отшатывается от Клариссы, опрокидывая стоящий позади него столик с коробкой. Раздается грохот и звон разбитого стекла, а потом отмирает преподаватель:

— Крамер, Гровальд, — она гневно обращается к Клариссе и лаборанту, — немедленно к ректору. Уоткинс… — ее взгляд перемещается на меня, а волосы, кажется, поднимаются в воздух змеями-альбиносами. — Вы уберетесь здесь. Без магии. Остальные свободны! Когда будет дополнительное занятие, я сообщу отдельно.

Майла с сочувствием смотрит на меня, предлагает остаться, но я отказываюсь. Остальные студенты, шушукаясь и обсуждая произошедшее, тоже уходят, поэтому я довольно быстро остаюсь наедине с преподавателем.

— Соберите весь мусор и более-менее прилично расставьте мебель, — говорит преподавательница уже гораздо спокойнее, чем до этого.

— И все? — удивляюсь я.

— Конечно, — она с легкой улыбкой смотрит на меня. — Не ваша вина, что не получается сразу обуздать все то, чем вас наделила природа. Но для вида я должна была придумать наказание. Чтобы те, кто не хочет напрягаться, не думали, что можно бездельничать.

— А вы думаете, я не просто бездельничаю?

— Нет, конечно, — преподавательница качает головой. — Вы как будто… Как будто вообще впервые почувствовали, что такое магия.

Ну… не совсем впервые, конечно, но осознанно — да. Но разве это не кажется ей странным для девушки, которая уже на выпускном курсе?

С уборкой — особенно без использования магии — я справляюсь довольно быстро. Очень жалко мелкую стеклянную посуду, которая разбилась, когда лаборант отшатнулся от львицы, а в остальном ущерб от моего “легкого бриза” оказывается незначительным.

Я поднимаю все штативы, собираю перья в коробку вместо разбившейся стеклянной банки, складываю осколки в коробку, выполняющую роль мусорного ведра, и покидаю аудиторию.

Конечно, понимание, что я так и не продвинулась в управлении своим магическим даром, расстраивает. Не все будут такими понимающими, как эта преподавательница. А некоторые так и вообще могут заподозрить неладное, как та же Майла.

Рассуждая про себя о том, что же делать мне, бедной и несчастной, удивляясь, что обратную дорогу я нахожу быстро, я выхожу из корпуса на одну из аллей, идущих к центральной площади с фонтаном.

Итак, Алессандра сказала, что варианты вернуться есть. Но для моего случая они пока неизвестны. А, значит, что? Значит, их надо искать. И начать надо с…

— Кэтти! — Лео словно выпрыгивает из кустов.

А, может, так оно и есть? Я же его нигде не видела рядом. В любом случае на ловца и зверь бежит.

— Ты тоже оборотень? — второй раз за день задаю один и тот же вопрос.

— Кот, — чуть смущаясь, отвечает Лео. — Черный.

Это тот самый, у которого, по моим словам, проблем с навигацией нет?

— Понятно, — киваю. — Я как раз думала, где тебя искать. Ты в каком-то отдельном доме?

— Нет, — он мотает головой. — У оборотней-одиночек свой отдельный жилой корпус. Позади всех домов.

Вот как. А у преподавателей, интересно, как? У всех и каждого свои личные башни? Так, наверное, вся академия была бы только башнями забита. Хм… Это наталкивает на определенные выводы, господин Джонс…

Но это я что-то отвлекаюсь.

— Ты передумала? — спрашивает Лео.

— Вероятнее всего, нет, — уклончиво отвечаю я. — Просто потому что не помню, о чем должна была думать. Я хотела тебя спросить, где тот артефакт, который мы пытались использовать.

Мне кажется, что Лео немного расстраивается, но он явно не из тех, кто будет “прогибать” под свои желания. Надо хотя бы для приличия узнать, что они с Кэтти планировали сделать, если бы артефакт не сработал.

Парень достает из кармана небольшой — размером в половину моего кулака примерно — булыжник. Вернее, он был бы простым булыжником, если бы неизвестный мастер не поработал над ним. Камень искусно вырезан так, что, кажется, внутри несколько слоев каменных кружев разного узора. И в самом центре — маленькое каплевидное углубление с бордовым кристаллом.

Очень необычно и красиво. Не представляю, сколько сил и времени потребовалось для создания подобного.

— Вот, — Лео протягивает этот артефакт мне.

— А что ты сделал, чтобы он сработал? — спрашиваю я. — Капнул своей кровью?

Лео немного бледнеет и мотает головой.

— Нет! Хотя ты пробовала, — говорит он. — Я просто… уронил его в воду.

Как… с одной стороны, нелепо, а с другой — логично. Вода же нормальная среда для химических реакций. Может, и для магических тоже?

Внимание на себя отвлекает большая рыжеволосая фигура, приближающаяся к нам со стороны площади. Вернон. А следом за ним, похоже, его верные прихлебалы и просто интересующиеся.

— Смотрю, ты нашла себе общение по статусу, да? — рычит “братец”.

Злой. Наверняка уже в курсе адюльтера его ненаглядной, ну а злость решил сорвать на мне.

— Предпочитаю выбирать по интеллектуальным способностям, — отвечаю я. — Поэтому с тобой точно не жажду общаться — со скуки умру.

Вернон делает один-единственный выпад вперед и успевает выхватить у меня из руки артефакт. Сволочь.

— А что это у нас тут? Что, важная для тебя штучка? Романтический подарок от этого облезлого кота? — издевается Вернон, крутя в пальцах то, что может дать ответ на вопрос о том, как же мне вернуться домой.

— Тебе какое дело? — спрашиваю я. — В твоих амурных делах не поможет. Тебе бы артефакт верности.

Зря сказала. Глаза “братца” наливаются красным, а из ушей вот-вот пойдет дым.

— Совсем страх потеряла, кошка безродная? — вопит он, а потом спрашивает: — Тебе нужна эта штука? Тогда на колени! И проси у меня прощения!

Я аж закашливаюсь от неожиданного заявления. Но ситуация серьезная. Вернон не шутит — он чуть сильнее сжимает руку, и до меня доносится тихий хруст артефакта. Козел, а не лев, вот кто он!

Лео застывает в шоке. Толпа смотрит в ожидании того, чем это представление закончится. А я… Меня накрывает злостью.

Успеваю только шепнуть Лео “готовься”, как неконтролируемые чувства снова захлестывают с головой, запуская процесс превращения, и я обнаруживаю себя на земле с лапками. Но на лапках у меня есть коготки!

Я с разъяренным “р-р-р-мау” прыгаю на лицо Вернону.

Глава 14

Братец успевает закрыться рукой, поэтому я вцепляюсь когтями в его предплечье. Из пальцев выскальзывает артефакт и отлетает в кусты, тут же теряясь там.

Я шиплю и кусаюсь, слыша, как трещит ткань рубашки Вернона, и замечая, как проступает кровь. Мысленно надеюсь, что Лео хватит мозгов нырнуть в кусты в поисках артефакта.

Но все идет несколько иначе. Вернон издает по-настоящему львиный рык, а тело его начинает трансформироваться.

Вот тут я осознаю, что пора делать ноги, точнее лапы. Но в этот раз Лео оказывается проворнее. Он подхватывает меня под пузико, прижимает к себе и быстро, очень быстро сбегает.

Никогда бы не подумала, что Лео может быть настолько ловким: он легко уклоняется от веток, ныряет в какие-то арки, обегает ящики. У меня только все перед глазами трясется так, что укачивает, да ветер в ушах свистит.

Мы останавливаемся в тихом дворике около огромного дерева. Лео прислоняется к стене невысокого здания и сползает по ней на землю. И я у него на руках.

Парень тяжело дышит, прикрыв глаза, и отпускает меня. Я кулем сваливаюсь на его колени и пытаюсь тоже привести изображение перед собой в порядок. Ну как минимум, чтобы оно не двоилось.

— Мяу, — выдаю я, подразумевая “спасибо”, и несколько раз прохожусь языком по шерстке на груди.

Тьфу, гадость! Но уже поздно.

— Я иначе поступить не мог, — отмахивается Лео.

Как там ректор говорил? Надо успокоиться и представить себя человеком?

Вдох-выдох… Ощущение странное, будто выворачивают наизнанку, а потом встряхивают. Через пару мгновений я уже сижу на теплой земле, чувствуя, как прохладный воздух касается лица.

Одежда на месте, что не может не радовать — все же хорошая эта штука, артефакт сохранения. Иначе я бы возненавидела все эти превращения в кошку.

— Артефакт остался у Вернона, — вздыхаю я и присаживаюсь рядом с Лео.

— Лучше артефакт, чем ты, — произносит парень и вытирает тыльной стороной запястья лоб. — Но отец не обрадуется.

— Вернон меня съест, — еще одна констатация неутешительного факта.

И самое интересное, что “съест” братец может осуществить буквально. Что там льву кошка — так, на один зуб.

— Побоится, иначе его самого съест Джонс, — возражает Лео.

— О чем ты? — спрашиваю я.

— Да так. Может, показалось.

Я поворачиваюсь и внимательно присматриваюсь к приятелю. Он напряженно о чем-то думает, оттого кажется серьезнее, чем я его до этого воспринимала.

— Лео, — зову его я. — А о чем мы с тобой договаривались? Ну… если артефакт не сработает?

Он молчит, хмурится, раздумывает, отвечать или нет.

— Ладно, не хочешь говорить…

— Мы собирались тайно обвенчаться, — внезапно одной фразой выпаливает парень. — Формально. Просто, чтобы было. Мы с отцом не принадлежим ни к какому клану, ты бы просто вошла в нашу семью.

Я киваю:

— Да-да, я понимаю, для чего это мне. А тебе?

Больше всего не хочется сейчас услышать, что он влюблен. Потому что влюблен-то он был в Кэтти, а я не она. Потерять человека, который нравится, — очень грустно.

— В западных хребтах не любят чужаков, особенно оборотней, — говорит парень. — Это связано с их предрассудками. Туда пускают только женатых, а я всегда хотел туда отправиться.

Я с облегчением выдыхаю: да, это не делает для Лео задачу проще, но, по крайней мере, не разбивает ему сердце.

— Ладно, я поняла. В любом случае у нас сейчас главная задача вернуть артефакт — это нужно и мне, чтобы понять, что с моей памятью, и тебе, чтобы отдать отцу. А потом… потом мы обязательно найдем тебе кого-то, кто согласится отправиться с тобой в горы.

Он отмахивается, как будто не верит.

— О, Кэтти! — раздается совсем рядом голос Майлы. — А чего это вы тут?

Она подходит к зданию по одной из дорожек, смотрит на меня, а потом пересекается взглядом с Лео и замирает.

Они оба удивленно распахивают глаза, но быстро отворачиваются.

— Майла! Мы с Лео тут немного прячемся. А ты? — отвечаю я.

Майла снова смотрит на Лео и легко улыбается.

— Так это жилой корпус моего факультета, — она указывает на здание, около которого мы и притаились. — Ты не представляешь, какой переполох устроила! Тебе уже столько всего приписали! И то, что ты ясновидящая, и то, что можешь видеть сквозь стены. А кто-то вообще сказал, что ты наследница богов. Из-за случая с Клариссой.

Ага. А я просто попаданка, которой пока что везет.

— Бред, — фыркаю я. — Это была случайность.

— А Кларисса… Она так громко кричала, что это ты ее заставила! — продолжает делиться слухами Майла, периодически бросая взгляды на Лео. — Что же теперь будет делать твой брат?

Ну… как минимум залечивать царапины. И придумывать разные способы, чтобы отомстить мне: вместо извинений я снова подвергла его унижению. Я в заднице.

Еще некоторое время мы болтаем о ходящих по академии слухах и новостях. Я все впитываю, стараюсь запоминать, потому что это хоть как-то вводит меня в “правила игры” этого мира.

А потом расходимся — Майле с Лео “случайно” оказывается по пути, а я ухожу в башню к Джонсу. Решаю даже пожертвовать своим ужином, только бы не пересекаться с Верноном и компанией.

Все это время я листаю учебники, выискивая в них те крохи информации, которые мне понятны, и пытаюсь сообразить, что же мне делать с моей силой и как вернуть артефакт, не прибегая к помощи Алессандры или ректора — боюсь, что откровенный обыск может спровоцировать конфликт с домом львов. А кому нужны лишние конфликты?

И ничего меня не может отвлечь, пока… Пока до меня не доносится тонкий, чуть острый аромат сыра. Видимо, в этом теле обоняние чуткое, потому что мой желудок мгновенно вспоминает, что я пропустила ужин.

Как по ниточке я нахожу дорогу к лакомству: на столе в кабинете Джонса лежит нетронутый бутерброд с сыром. Дальше — темнота, провал, забвение, из которых меня выводит голос хозяина кабинета:

— Вы решили, что раз билеты утащить не получилось, то надо оторваться хотя бы на моей еде?

Глава 15

Я ощущаю приятный, чуть солоноватый, с остринкой вкус сыра на языке, дожевываю бутерброд и хочу выдать свою любимую фразу: “Я ничего не делала!” Но тут-то уже поймана с поличным! И не отмажешься ведь…

— Вы пропустили ужин, — это не вопрос, это констатация факта.

— Я решила почитать учебники, — говорю я и ведь почти не вру.

— Учебники никуда не убежали бы, а так я лишился бутерброда, — Джонс с досадой смотрит на пустую тарелку. — Мист!

Из воздуха материализуется девушка-дух и внимательно смотрит на преподавателя.

— Вы что-то хотели, хозяин? — спрашивает она, а потом оборачивается ко мне и подмигивает.

Это не укрывается от внимания Джонса, и он удивленно смотрит на меня:

— Ты… Ты ее видишь? — спрашивает преподаватель.

Я поднимаю брови и киваю. Не только вижу, но и слышу. Джонс хмурится, поджимает губы и, прищурившись, переводит взгляд на Мист:

— Принеси ужин студентке Уоткинс, — говорит он. — И чай. На двоих.

— И сыр! — внезапно выдаю я.

Мист хихикает, а Джонс задумывается на мгновение, а потом добавляет:

— И сырную тарелку.

Кажется, кто-то разделяет мою страсть к сыру. Поэтому так разозлился?

— Садитесь, Уоткинс, — говорит Джонс, когда исчезает Мист. — Обсудим ваши успехи за сегодняшний день.

И произносит он это так… вкрадчиво, что я понимаю, что вряд ли он собирается гладить меня по головке. Ну и пусть! Я вообще горжусь собой, что пережила этот день. А то, учитывая их отношение к попаданкам, могла и не пережить.

Я занимаю кресло около камина, на которое указал мне Джонс, а он сам опускается во второе.

— Итак. Вы заставили зацвести шкаф… Да-да, я знаю, что это все же вы, — качает головой Джонс, давая мне понять, что не стоит пытаться оправдываться и говорить, что это не я. — И это уже само по себе подозрительно, поэтому я запросил вашу карту у Курт. Вам же нечего скрывать?

Я натягиваю улыбку, не зная, что именно он подразумевает под этим вопросом. Так-то у меня столько секретов, что хватит на немаленький сундучок.

— Нет, конечно. Да и если было бы, разве я могла бы скрыть?

Джонс скептически поднимает бровь, но не комментирует, а продолжает:

— Вы облили меня водой, унизили сына главы вашего клана и… — он вздыхает. — Только вы были способны на такое! В попытке разгромить малую практическую аудиторию выявили скандальное поведение невесты вашего брата, тем самым разрушив очень серьезные клановые договоренности. Вы хотя бы представляете, что сейчас творится в вашем клане?

Мотаю головой. Нет, понятия не имею и не особо желаю знать, просто хочу держаться как можно дальше от них.

— Плохо, что вы даже не задумываетесь о последствиях ваших поступков, — отчитывает меня Джонс. — Но еще хуже, что вы не думаете о том, как это повлияет на вашу собственную жизнь.

— М… А при чем тут Вернон и его невеста и моя жизнь? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри появляется неприятный тревожный зуд.

— Ах да, вы же все забыли! Но я вам напомню. Ректор распорядился перевести вас на другой факультет, буквально вырвав из привычного сообщества, — говорит Джонс. — Но вы все еще принадлежите своему клану. А глава клана, ваш, между прочим, отец, очень зол сейчас, ведь его планы рушатся. Гайверс тоже зол, ведь вы должны были стать его наложницей. Но именно вы указали на неверность его сестры, брак под угрозой, и что ждет вас, если вы попадете к нему…

Стоп. То есть Кларисса — это сестра этого самого Гайверса? А ведь именно им меня пугал Вернон. Как все у них сложно. Но в любом случае слово “наложница” по отношению ко мне — это уже само по себе вызывает отвращение.

Может, теперь мой так называемый “папочка” решит, что не стоит меня отдавать? И вообще, зачем ему рыжая кошка в составе львов? Как-то меня настораживает весь этот обмен. Сестру главы клана на… кошку?

— Мне сказали, что есть возможность отсрочить экзамены на год? — уточняю я.

— Ректор может вынести соответствующее решение, но… — взгляд Джонса становится жестче, как будто я этим вопросом наступила на тревожащую его мозоль, и он переводит взгляд на камин. — Для этого нужны серьезные обоснования и согласие клана.

Ага… А согласия, как я понимаю, можно не ждать. У них уже есть на меня планы.

— Что я могу сделать, чтобы вам помочь? — спрашиваю я.

В конце концов, Кэтти тоже хотела побыстрее убраться из клана, значит, были поводы. Мне надо просто разузнать все их.

— Хотя бы не встревать в прямые конфронтации с вашим кланом, — отвечает Джонс. — Постараться побыстрее вспомнить, с кем у вас были романы и… прикладывать больше усилий в обучении, иначе его могут счесть бессмысленным.

— С кем были романы? — возмущенно переспрашиваю я. — Зачем это?

Но Джонс не удостаивает меня ответом, а на столике между нами появляется тарелка с ароматной тушеной картошкой с гуляшом и, самое главное, сыр! Желудок, несмотря на недавнее подкрепление бутербродом Джонса, издает жалобный “ур”, и я понимаю, что все прочие вопросы уже не имеют столь важного значения.

Преподаватель удивленно смотрит, как я с аппетитом уминаю ужин, активно поглощая и содержимое сырной тарелки. После Джонс отправляет меня в комнату, и я даже почти дохожу до нее, но меня пронзает внезапной мыслью: а что, если Вернону вообще и в голову не пришло искать артефакт? Может, он до сих пор валяется в кустах?

Когда все звуки в башне стихают, я перевоплощаюсь в кошку — ура, мне это дается все лучше с каждым разом — и выскальзываю на улицу, торопливо перебирая лапками в сторону того места, где мы столкнулись с Верноном.

Не скажу, что сильно переживаю, но вид академии с точки зрения кошки несколько отличается от того же с высоты человеческого роста, поэтому мне несколько раз приходится остановиться, чтобы осмотреться и убедиться, что я иду в правильном направлении.

Пробираюсь даже через несколько кустов, чтобы не попасться никому. Я нахожу нужное место и начинаю внимательнее присматриваться, а потом в зарослях совсем рядом раздается неожиданный шорох.

Глава 16

Шерсть на всем теле встает дыбом, хвост поднимается трубой, я вздрагиваю и шиплю. Пугаюсь. Навстречу мне, так же петляя меж веток кустов, выходит черный кот.

— Мяу! — почти шепотом произносит он, и я удивительным образом узнаю в нем Лео.

— Мяу! — отвечаю я, хотя на самом деле хочу спросить, какого черта он тут делает.

Наверное, глупый вопрос, потому что понятно, что он в эти кусты сунулся для того же, для чего и я — найти артефакт. Но спросить хотелось. Интересно, он понял, о чем я?

Ответа я не дожидаюсь, Лео просто шевелит носом и кивает мне в сторону, мол “я ищу там, а ты тут”. Тоже киваю, и мы расходимся по разным углам.

Еще ни разу за все время пребывания в этом мире я так не радовалась, что оказалась именно кошкой! Темно, как у негра, а мне все равно — кошки отлично видят ночью.

Только толку в этом, к сожалению, не так много, как хотелось бы: артефакта нигде нет. Я фыркаю, натыкаюсь на колючие ветки, залезаю даже в самую глубь куста, вглядываюсь в каждую щель между корнями, ворошу лапкой прошлогоднюю листву. Где же этот проклятый артефакт? Должен же он тут быть!

Но все бесполезно. Может, Лео повезло больше?

Пробираюсь обратно между тонкими стволами, с удовольствием чувствую, как плавно и грациозно изгибается кошачье тело.