Дальневосточная СОТА

— Приказ Инина. Он сам скажет, что дальше.

***

Едва двери общежития закрылись за Иваном, Мария нервно набрала на коммуникаторе вызов. Инин. Он сбросил и прислал короткое: «Перезвоню».

Мария выдохнула, медленно пересекла площадь и села на ближайшую скамеечку. Ей нужно было успокоиться. Срочно.

Она снова открыла коммуникатор и зашла в раздел «Мой день», на экране вышла статистика. Мария пролистала вкладку количество шагов, заглянула в график уровня стресса и, наконец, вывела свой социальный индекс.

Линия графика, до этого идеально ровная и зеленая вильнула вниз.

Этот столичный кадет вывел ее из себя, она сорвалась. В конце встречи она нарушила протокол и перешла на «ты», это было непрофессионально. Браслет зафиксировал повышенный уровень стресса. Иван раздражал ее каждой своей ухмылкой, каждым подковыристым вопросом.

И вот результат — из-за него снизился её личный индекс. В душе у Марии поднялась глухая волна обиды, это было несправедливо. Правила нарушал и провоцировал он, а расплачиваться приходилось ей.

На экране вспыхнул вызов Инина. Мария мгновенно выпрямилась, коснулась сенсора и прижала динамик к уху.

— Ну, как там у вас с практикантом? — бодро спросил он.

— Катастрофа, Сергей Петрович. Одна сплошная катастрофа, — Мария даже не пыталась скрыть дрожь в голосе. — Он не похож на практиканта. Явный кандидат на принудительную коррекцию.

— Ну-ну, не горячись, Маша. Он же еще молодой, — все так же весело отозвался Инин. — Что конкретно он там натворил?

— Сергей Петрович, даже если отбросить мою личную оценку, — Мария пересела на край скамьи, понизив голос до шепота. — Он ночью залез в локальную сеть общежития. Был сигнал от системы. А полчаса назад он фактически помог сбежать задержанной. По регламенту это немедленная коррекция профиля. Вы же сами знаете.

На том конце провода воцарилась тишина.

— Алло? Сергей Петрович, вы на связи?

— Да, да, я здесь. Думаю, — голос Инина изменился. — Ты же знаешь правила, Маша. Первые три дня — гостевой ознакомительный период. Нельзя применять коррекцию без согласования с Москвой. Но то, что залез в систему это перебор.

Инин снова сделал паузу, Мария слышала только его дыхание.

— Давай так, — наконец продолжил он. — Тебя снимаем с этого маршрута. В обед я сам зайду к нему в общежитие и поговорю. Отбой.

В трубке пошли гудки. Мария в коммуникаторе поставила завершение маршрута, встала и отправилась в офис стюардов.

***

Бунин сидел в столовой на третьем этаже. Сервисный робот с тихим жужжанием выставлял перед ним тарелки комплексного обеда.

В голове крутился утренний инцидент. Ваня размышлял не перегнул ли он с Марией и как теперь это скажется на выполнении задания. Хотелось взять жетон в руку и ввалиться к Инину. Поставить вопрос ребром. И уехать в Москву.

Хотя, как там в Москве? Здесь про режим “Сфера” никто не говорил. Правда здесь и без этого был режим, с большой буквы и с двумя восклицательными знаками. Ваня открыл коммуникатор и зашел в раздел билеты. На вечер места еще были.

Инин, Инин.

В проходе между столиками показался бодро идущий Инин. «Черт, я что, вызвал его?»

Ваня стал вглядываться ему в лицо. Какой это Инин? Испуганный телефонный или бодряк из кабинета? На встречу шло что-то среднее. Хорошо, будет третий, озабоченный. Ваня снял с шеи жетон и положил на стол под салфетку.

— А, Иван, приветствую! — Инин улыбнулся. — Как ваши дела? Я как раз искал вас, хотел поговорить.

Ваня, как предписывала субординация, начал подниматься из-за стола:

— Здравия желаю, Сергей Петрович.

— Да ты сиди, сиди, — Инин дружески махнул рукой. — Подожди секунду, компотик возьму.

Через минуту начальник стюардов вернулся и сел напротив. Он отпил глоток, аккуратно поставил стакан и посмотрел Ване в глаза.

— Знаешь, Бунин... Мне надо было в первый же день с тобой поговорить, — начал Инин. — Ты парень хороший. Кадет. Когда-то и я так начинал. Но у нас нельзя так. Через три дня твои индексы полетят вниз, а не успокоишься и до нулевой соты можешь допрыгаться.

— А что такое Нулевая сота, Сергей Петрович? Это же главный вычислительный узел страны? — поинтересовался Ваня.

Инин горько усмехнулся. — Лучше тебе не знать, что это такое. Ты главное запомни: нельзя туда попадать. Хочешь мы тебе добровольную психокоррекцию сделаем?

— А это спасибо, не надо, — Ваня выдавил из себя улыбку. — Я сегодня утром уже видел ваш Центр. Что-то очередей из добровольцев там не было.

Инин вздохнул. Он наклонился ближе к Ване, понизив голос:

— Зря ты, парень. Ты думаешь, в Москве не так? Там ведь тоже теперь «Сфера». Суть везде будет одна. Думаю, там уже монтируют такие аппараты.

Ваня отодвинул салфетку и взял жетон в руку.

— Юрий Палыч сказал, что это ваш. Просил показать.

Бунин внимательно следил за реакцией Инина. Сначала глаза начальника безопасности потеплели, но в следующую секунду кровь отлила от его лица. Оно стало землисто-серого цвета, а во взгляде промелькнул первобытный ужас. Затем всё мгновенно исчезло. Инин снова посмотрел — сначала на жетон, потом на Ваню — абсолютно равнодушным, остекленевшим взглядом.

— Зачем ты мне это показал?

Он резко наклонился над столом. Лицо мужчины багровело на глазах, он заговорил зло, брызгая слюной и быстро тараторя:

— У меня здесь лучшая сота! У меня лучший рейтинг! Зачем ты мне это суешь в нос? Думаешь, я об этом думаю? Нет! Я этого даже не помню!

«Ну вот и ответ», — подумал Ваня. Значит, сработал план «Б». Надо бежать.

— Тогда отпустите меня в Москву, Сергей Петрович?

— В Москву? Ну нет. Сначала ты пройдешь свою практику. Потом мы посмотрим на твой индекс. Если он упадет ниже семи баллов, билет тебе никто не продаст. Тогда либо психокоррекция, либо сгниешь на рыбном заводе.

Инин резко встал из-за стола.

— И да... Мы видели твой ночной вход в систему общежития. Не думай, Бунин, что ты здесь самый умный.

***

Ваня поднялся в свой номер. Что же, теперь никто не скажет, что он не выполнил задание. Отныне работал приказ Самохина: «Беги».

Ваня снова зашел в раздел билетов — свободные места на вечер были. Осталось придумать план отхода и реализовать. Покупать билет прямо сейчас он не стал — рано.

Они заметили его вход на сервер общежития. Значит могут заметить снова. Значит надо все делать в последнюю минуту. Нет смысла затирать следы, есть смысл успеть уехать до того как система подаст сигнал тревоги. Главное — сесть в гиперлуп, дальше уже не их юрисдикция.

Ваня еще раз мысленно прокрутил план.

Первое: купить билеты.

Второе: открыть семейный маршрут до терминала. Пешком туда — минут двадцать.

Третье: открыть замок на выходе, запустив протокол «ночного курьера».

И как бонус — перед уходом залезть в систему коррекции, скачать личные файлы Инина. Тогда к Самохину он вернется не с пустыми руками.

Итак, гиперлуп отправляется в восемнадцать по местному. Значит, операцию надо начинать в семнадцать, нет семнадцать десять. В системе он везде выставит задержку по передаче алертов в два часа. Тогда сигнал тревоги стюарды получат лишь в тот момент, когда он будет уже в аэропорту садиться на самолет во Внуково.

***

Ваня вышел из душа, посмотрел на время, семнадцать ноль одна. Хорошо.

Оделся, собрал вещи, проверил конверт, допуск, пропуск, посмотрел на время, семнадцать ноль девять. Хорошо. Пора.

Зашел в коммуникатор, купил билет на гиперлуп и самолет до Москвы. Хорошо.

Зашел на городской сайт, провалился вглубь системы, перехватил права администратора. Составил семейный маршрут, поставил отметку «Одобрено». Поставил задержку алерта. Готово.

Открыл переадресацию из центра коррекции. Получил допуск админа. Зашел в базу, вбил поиск Инин Сергей Петрович и обалдел. Он чистился каждые два дня. С момента звонка Самохину глубокая чистка. Скачал хвост данных, за последнюю неделю. Алерт-задержка. Хорошо.

Зашел в сеть общежития. Курьер через пять минут. Алерт-задержка. Посмотрел на время, семнадцать двадцать пять. Хорошо.

Выбежал из комнаты и спустился к выходу. Осталась минута. Электронный замок на входных дверях сухо клацнул, выпуская его наружу. Чуть опустив голову, Ваня быстрым шагом направился к терминалу.

Вошел в огромный стеклянный купол и огляделся. Все спокойно. Белая капсула гиперлупа уже стояла, приветливо распахнув гермодверь. Пассажиры неспешно занимали места. Ваня проверил время: семнадцать пятьдесят одна. Отлично.

«Ну и кто тут из нас самый умный?» — подумал Ваня. Наконец стало отпускать дикое напряжение последних часов. План сработал. До спасительной капсулы оставалось всего несколько шагов.

Ваня вспомнил, что не ужинал. Заметил у касс автомат с шоколадными батончиками и снеками, подошел к нему. Выбрал шоколадку с фундуком и прижал коммуникатор к сканеру оплаты.

Вдруг браслет на запястье взорвался ядовито-красным. На экране коммуникатора вырос жирный багровый треугольник. Цифры личного социального индекса сошли с ума: они побежали вниз с благополучных 8,6 и замерли на ужасных 4,1.

Автомат заверещал пронзительным, бьющим по ушам зуммером тревоги. Пассажиры в зале ожидания стали оборачиваться в его сторону.

Вдалеке, у служебных дверей, замелькали лазурные мундиры стюардов. Двое из них уже сорвались на бег.

Ваня не стал ждать. Резко развернулся, бросился к выходу, плечом толкнул стеклянную створку дверей и вылетел на пронизывающий прибрежный ветер.

Бунин лихорадочно осмотрелся. Площадь перед терминалом была пуста, спрятаться негде. Вдалеке виднелась заброшенная сота. Теперь она казалась единственным спасением. Туда.