Дальневосточная СОТА

Офис начальника службы стюардов находился на верхнем ярусе. Зайдя в лифт, стюардесса нажала кнопку, на табло бесшумно промелькнули номера этажей.

Двери открылись, перед ними был холл, похожий на уютный зимний сад. Прямо напротив, на стене, рядом с раздвижными дверями была табличка. Инин С.П. Лаконично. Без должностей и регалий.

— Сергей Петрович ждёт вас, — сказала стюардесса, посмотрев уведомление на своем коммуникаторе.

В этот момент двери разошлись в стороны, и Ваня прямо перед собой увидел Инина.

— Курсант Бунин! — голос ударил по ушам раньше, чем Ваня успел сделать шаг. — Проходите, дружище, проходите!

Ваня от неожиданности замер, перед ним стоял совсем другой Сергей Инин.

На записи Самохина это был серый человек с проваленными глазами и голосом, срывающимся на каждом втором слове. Человек, звонивший изнутри страха.

Здесь же стоял широкоплечий мужчина лет пятидесяти с густыми, аккуратно зачесанными волосами. На нем была светлая форменная рубашка. На груди — бейдж: Сергей Инин, начальник службы стюардов. На рукаве — эмблема Рыбной.

— Здравия желаю, Сергей Петрович, — начал Ваня.

Инин махнул рукой.

— Бросьте эти формальности, Иван. Здесь не казарма. Здесь, на секундочку, передовая социальной устойчивости.

Он поздоровался. Рукопожатие было достаточно сильным, чтобы показать расположение и достаточно коротким, чтобы не стать навязчивым.

Ваня посмотрел ему в глаза. Сергей Петрович спросил:

— Практика по индексам? — широко улыбнулся. — Прекрасно, просто прекрасно. Нам не помешает свежий взгляд. Сейчас-то у нас красивая статистика. А вот раньше было

Он снова махнул рукой. При этом его голос звучал уверенно и с лёгкой хозяйской хрипотцой.

Сергей Петрович мягко взял Ваню за предплечье и повернул его к огромному окну во всю стену.

— Сначала посмотрите, ради чего мы здесь работаем.

Прикосновение было дружелюбным и одновременно абсолютно управляющим. Они подошли к панорамному окну. За ним виднелся берег и тянулись ряды рыбоводных танков: огромные круглые чаши, подсвеченные снизу голубым светом.

— Видите рыбные танки? — спросил Инин. — Раньше этот берег был самым тяжёлым сектором региона. Старые промзоны, черные артели, криминал. Чего тут только не было: и бытовое насилие, и криминальные общаги, и вообще, дети ходили без маршрутов. Больно вспоминать.

Он, казалось, говорил с искренним чувством, но Ваня слушал с недоверием. Перед глазами стоял тот Инин, с коммуникатора Самохина.

Вдали по мосту между корпусами шли дети в одинаковых куртках. Рядом с ними двигался стюард. И среди этой красоты Ваня снова увидел режущую глаз темную соту с пустыми глазницами окон и осыпающимися стенами.

— А это что?

— Общежитие. Заброшка, — отмахнулся Инин и продолжил. — А теперь? У нас конфликтность ниже всех. Маршруты. Поддержка семей. Понимаете? Люди перестали бояться.

На лице Сергея появилась тень.

— Хотя страх, Иван, конечно важен как сигнал, — сказал он. — Но жить внутри страха нельзя. Теперь, благодаря нам, среда помогает отличать реальную угрозу от избыточного стресса.

Ваня почувствовал, как жетон под воротом снова коснулся кожи. Он медленно расстегнул пуговицу и сунул руку под китель.

— Вообще-то у меня для вас от Юрия Павловича. Самохина.

Ваня не успел договорить. Инин просиял ещё сильнее.

— Юра? Старик Юрка! Как он там?

Бунин сомкнул жетон в руке.

— Он очень беспокоился после вашего ночного звонка, — сказал Ваня.

Инин чуть нахмурился. В первый раз за всю встречу его лицо перестало сиять. Лоб собрался морщинами, взгляд ушёл в сторону.

Ваня задержал дыхание. Секунда. Вторая. Потом Инин коротко рассмеялся.

— Ах, это.

Смех прозвучал естественно.

— Ваня, простите великодушно. У нас была сложная неделя, ночные видеоконференции с Москвой, они запрашивали протоколы, сами понимаете. Я, кажется, набрал Юру в полусне. Какая-то нелепая шутка подсознания. Переутомление. Бывает.

— Вы просили его приехать.

— Ну вот, видите, как меня зацепило.

Он коснулся браслета на запястье. Над кожей вспыхнула голограмма профиля.

Индекс доверия: 9.85

Стабильность: 99%

Конфликтная фиксация: отсутствует. Эмоциональная турбулентность: в норме. Рекомендации: нет

Цифры повисели в воздухе между ними.

— Видите? — Инин развел руками. — Сейчас я чист как стекло. Система бы не допустила меня к службе. Особенно сейчас, когда в Москве Мы все же пилотный проект.

Он на секунду замолчал и добавил:

— У меня все хорошо!

Ваня на секунду задумался, может Самохин прав и эта фраза сигнал? Но о чем? Это значит достать жетон или придержать его? В этот момент тихо разъехались двери кабинета, и в комнату начали заходить люди. Ваня посмотрел в их сторону. Сергей Петрович взглянул на настенные часы:

— Заболтались мы с тобой, плановое совещание!

Входящие вежливо здоровались, с интересом разглядывая нового человека, аккуратно занимали свои места вокруг стола и активировали прозрачные планшеты.

Это были руководители местных секторов — все в отглаженной лазурной форме и с безмятежными улыбками на лицах.

— Сфера, Ваня. Вы же слышали обращение Васина? Исторический момент. Наконец-то локальные среды начнут работать в общей архитектуре. Никакой региональной самодеятельности, никакой лишней тревоги. Сильная страна — это синхронизация всех сред.

Непоказанный жетон так и застрял в ладони. Ваня еще мог прямо сейчас положить его на стол. Мог заставить Сергея посмотреть. И вдруг понял: момент упущен, а Инин всё сделал, чтобы этого не случилось.

Сергей Петрович вернулся к столу, взял прозрачный планшет и отправил Ване на браслет пакет доступа.

— Я назначу вам сопровождающего. Пусть снова будет Мария. Как она вам?

И не дожидаясь ответа добавил:

— Заселяйтесь в общежитие. Сегодня вы отдохнете. Акклиматизация — важная часть любой полевой практики. Потом посмотрите образовательный сектор, семейные маршруты, терминалы восстановления, рыбоводный комплекс.

За стеклом бесконечно двигалась вода в рыбоводных танках. Инин подошел и на прощание хлопнул Ваню по плечу. Опять тепло, уверенно, почти по-дружески.

— Свободны, курсант. Наслаждайтесь Сотой.

Дверь открылась. Ваня вышел и недоуменно уставился на Марию. Он не мог себе простить, что так и не достал жетон. Засмотрелся на танки с рыбой и заслушался чушью про передовой опыт.

Мария посмотрела новые вводные, вспыхнувшие на её браслете, и подняла глаза на Ивана.

— Я провожу вас в общежитие, а завтра заеду для сопровождения по городу.

— Это случайно не то общежитие? — Ваня со скептической улыбкой кивнул на окно, за которым в серой дымке бухты сиротливо виднелась заброшка.

— Нет, что вы. Это старое, рабочих рыбного завода. У нас хорошее. Вам понравится, — сказала она совершенно серьезно, не снимая свою холодную улыбку с лица.

Общежитие находилось в этой же соте, буквально через площадь. Они шли молча, и Ваня чувствовал, как на него давит этот чистый, выметенный до блеска город.

Бунин перед входом в блок остановился и на прощание протянул руку Марии, пытаясь напоследок вернуть общению дружелюбный тон:

— Ну всё, спасибо. Вы же не пойдете провожать меня до комнаты?

— Ну всё, пожалуйста. До комнаты не пойду. Просто зайдите внутрь. У вас нет допуска для передвижения без сопровождения, — ответила Мария, спрятав руки за спиной, не переставая холодно улыбаться.

Ваня так же холодно улыбнулся в ответ, повернулся и зашел в общежитие. Когда за ним захлопнулась дверь, Бунин обернулся на нее, осмотрел массивный замок, который запирал вход одним движением электронного ригеля, и глубоко вздохнул.

Уже внутри автоматический терминал на ресепшене беззвучно выдал ему пластиковый ключ-карту. Ваня поднялся на свой этаж, нашел нужную комнату и вошел.

Келья три на три метра с небольшим санузлом. Кровать, встроенный стол, глухое окно, за которым расстилалось море.

Он сел на жесткий матрас, не снимая куртки, достал коммуникатор, нашел вкладку с электронными билетами, купленными Самохиным. Он еще успевал обратно в Москву — в понятную Академию, к своему ворчливому сержанту. Ваня подавил минутную слабость, задумался и нажал кнопку «Отмена». Экран мигнул, аннулируя обратный вылет.

Это был путь эвакуации Инина, он не сработал. Жетон не показан. Что означает фраза “Со мной все хорошо” неясно. Может Инин подает сигнал, а в кабинете показать жетон было нельзя из-за камер? Надо разбираться. Что же, завтра нужен новый план.

Глава 2 Цифровая клетка

Ваня с трудом проснулся от бесцеремонного грохота в дверь. Мозг никак не хотел включаться, сказывались вчерашний бесконечный день и разница часовых поясов. Бунин на автомате добрел до входа.

В коридоре раздался чей-то смех и удаляющиеся шаги. Смотреть в глазок не хотелось, он никого не ждал, поэтому развернулся и пошел в санузел смывать остатки сна.

Ледяная вода обожгла лицо, наконец удалось немного прийти в себя. Когда он вышел обратно в комнату, замок входной двери сухо клацнул. Ваня едва успел сдернуть с кровати полотенце и прикрыться — дверь распахнулась.

В дверь вкатился робот-уборщик. Машина глупо моргала цифровыми глазами на экране, которые через секунду сменились бегущей строкой: «Доброе утро». Словно извиняясь за беспардонность, механизм плавно пятясь покинул келью и закрыл за собой дверь.

Ваня взял со стола коммуникатор. Экран тут же осчастливил его уведомлениями: три пропущенных и целая пачка сообщений.

«Потеряли», — устало резюмировал он утреннии странности.

Сообщения от Марии, помимо дежурных шаблонных приветствий, содержали поминутный график, время работы буфета и кучу спама в виде выдержек из местных правил.

«Идеально. Только плана по спасению Инина и не хватает», — усмехнулся Ваня, и бросил телефон на кровать.

Судя по времени, завтрак подходил к концу. Но Мария должна была подойти только после его ответного сообщения, так что Бунин решил не спешить.

Столовая занимала почти весь третий этаж — огромный, залитый светом зал со шведским столом. И ни одной живой души. Между рядами мармитов и уютных столиков бесшумно сновали сервисные дроны, проверяя уровень наполненности блюд и полируя и без того чистые поверхности.

Аппетита не было, Ваня быстро перекусил и вышел осмотреться на открытую террасу. Внизу открывался вид на площадь. Но это была другая, не та, где они вчера прощались с Марией.

«Площадь примыкающей соты», — вспомнил он архитектуру города.

Вчера вечером Ваня исследовал каждый доступный закуток здания и изучил карту. В Академии их научили: здания проектируют гражданские инженеры, а системы охраны на них навешивают безопасники. Поскольку это две абсолютно разные ветви человечества, на стыке их логики всегда найдутся слепые зоны.

Бунин заглянул в доступные помещения, изучил марку замков, а вернувшись в комнату, аккуратно прощупал локальную сеть общежития. Ломать ничего не стал — лишние следы в системе сейчас были равны самоубийству, только почистил за собой камеры и нащупал уязвимости.

Замок дверей главного входа можно было обмануть — заставить систему поверить, будто в здание просится ночной курьер. Лазейка не была гениальной, но все-же это рабочий вариант. Путь к отступлению на случай экстренной эвакуации.

После завтрака Ваня в приподнятом настроении почти вприпрыжку выбежал на улицу. Напротив входа стояла Мария, со своей вчерашней улыбкой, казалось она никуда и не уходила.

— Доброе утро, Бунин, — поприветствовала она. — Согласно графику, у нас образовательный центр. Он буквально в пяти минутах.

Ваня остановился рядом, засунул руки в карманы брюк и весело прищурился, решив немного прощупать границы:

— Слушайте, Маш А разве я не могу самостоятельно выбирать маршрут? У меня ведь здесь полевая практика, а не экскурсия.

Он максимально дружелюбно улыбнулся. Мария никак не отреагировала, хотя в глубине холодных глаз промелькнуло что-то похожее на снисхождение к глупому ребенку.

— Конечно, вы имеете на это полное право, — мягко ответила стюардесса. — Вам просто надо составить желаемый маршрутный лист и отправить его на согласование.

— Так давайте сделаем? — Ваня поднял бровь.

— Обычно ответ занимают не более трех рабочих дней, — Мария сделала едва заметный приглашающий жест рукой в сторону. — А пока гостевой ознакомительный маршрут. Идемте?

Ваня мысленно чертыхнулся. «Три дня».

— Идемте, — Бунин кисло улыбнулся, и сделал шаг вперед. — Ведите в ваш центр. Посмотрим, как вы тут воспитываете.

Образовательный центр и вправду был совсем рядом, буквально в одном переходе, в соседней соте. Огромный комплекс из металла, дерева и гнутого стекла производил впечатление идеального улья. Казалось, здесь учатся все дети города. Ваня вышел на площадь и посмотрел по сторонам. Сектора соты были разного цвета, над головой были ярусы террас и двориков.

Рядом Мария стала объяснять местное устройство. Школа была разбита на уровни. Младшие группы, вплоть до четвертого класса, воспитывали живые люди — педагоги контроля начальной адаптации.

А вот дальше, с пятого, человеческий фактор безжалостно исключался — учебным процессом заправлял персональный ИИ-ассистент.

Детей распределяли по классам, классы объединялись в профильные секции, а те, в свою очередь, формировали глобальные фракции.

У каждой группы была своя форма. Дети в серых, бордовых и зеленых футболках с эмблемами фракций передвигались по зданию строго в границах своих секций, словно послушные муравьи.

На улице с подростками работали воспитатели по социализации, но, судя по их лазурной форме, отвечали они не столько за игры, сколько за «безопасность и координацию маршрутов».

— А как же вы поддерживаете дисциплину? — Ваня остановился, глядя на чинно прогуливающихся школьников. На его памяти обычные тринадцатилетние пацаны должны были орать и носиться. — Ну, чисто технически... Пятиклассники у вас что, вообще не разносят кабинеты? На переменах на головах никто не стоит?

Мария повернулась к Ивану.

— В нашей среде деструктивное поведение исключено на ранних стадиях, — она спокойно смотрела на него, чуть наклонив голову. — В случае проявления признаков агрессии, ребенку проводят процедуру эмоциональной коррекции.

В ее прозрачных серых глазах читалась холодная уверенность в правоте системы.

— Негативные поведенческие паттерны не накапливаются в структуре личности. Среда их гасит.

— Коррекция? — у Бунина непроизвольно дрогнул голос. — Как вчера? На площади? С тем мальчиком у аппарата?

Мария не ответила. Она лишь сделала едва заметный кивок в сторону дверей, ведущих в секцию:

— Пройдемте дальше. Сами увидите.

После осмотра школы они вышли из общеобразовательной соты. На выходе датчики контроля тихо пискнули, зафиксировав их уход. Мария остановилась у края площади, как бы давая Ване возможность перевести дух и настроиться на следующую точку маршрута.

Прохладный ветер с бухты зашелестел листвой. Мария повернулась к кадету, заложила руки за спину и посмотрела на него со своей обычной улыбкой.

— Если бы мы с вами, Бунин, были семьей — что, понятно, невозможно, — то я ходила бы на работу в службу стюардов, а вы — на рыбный завод. Нам бы согласовали расписание: походы в магазин, визиты в медицинский сектор и прогулки с ребенком. Вот это у нас и называется семейными маршрутами.

Ваня на секунду опешил.

— И почему это, Мария, вы работали бы в службе стюардов, а я — на рыбзаводе?

— Потому что вы не понимаете ценности правил, — ответила стюардесса не задумываясь.

Ее голос оставался по прежнему мягким, но в нем проступили менторские нотки. Она подошла к нему на шаг ближе, и ее серые глаза заглянули Ване прямо в душу.

— С таким отношением к правилам ваш индекс через три дня поедет вниз. Система зафиксирует ментальную турбулентность. А с низким рейтингом вас в Соте никуда, кроме как на рыбзавод не возьмут. Там когнитивная устойчивость не требуется, только физический труд.

Ваня почувствовал, как внутри закипает раздражение, но заставил себя промолчать. Мария отметила это, расценив как смирение и пошла в сторону побережья:

— Ну а теперь пойдемте к рыбоводному комплексу. Протестируем. Кто знает, — ее голос стал как будто язвительнее, — вдруг вам потом пригодится?

***

Когда они спустились к побережью, Ваня с трудом подавил вздох разочарования. Перед ними простирались бесконечные ряды рыбоводных танков. Бунин медленно обвел их взглядом, а затем посмотрел вдаль — сначала на холодное свинцовое море, а затем на возвышающуюся чуть в стороне потемневшую соту с пустыми окнами.

— Ну и зачем мы сюда пришли? — Ваня повернулся к Марии. — Тут же решительно ничего не происходит. Ну, плавает рыба. И что?

Словно в ответ на его слова, где-то внизу сухо щелкнуло реле. Автоматический кормораздатчик с шипением впрыснул в чашу порцию питательной смеси. Вода в резервуаре мгновенно забурлила, вскипая от сотен серебристых спин. Сбоку с глухим гулом включилась принудительная аэрация, насыщая танк миллионами белых пузырьков.

— Всё полностью автоматизировано? — уточнил он.

— Разумеется, — кивнула Мария. — Здесь мы демонстрируем не сам технологический процесс, а экономическое сердце нашего города. Продукция этой фермы идет на экспорт более чем в тридцать стран мира. Именно это позволяет нам поддерживать исключительно высокий уровень социальной среды.

Ваня слушал ее вполоборота. Его взгляд снова упрямо пополз вверх — к темной соте. В ней определенно что-то происходило. Он отчетливо разглядел крошечные фигурки людей. Они хаотично, быстро перемещались.

— Что там происходит? — Ваня резко вытянул руку, указывая пальцем на заброшку.

Мария даже не повернула головы в сторону полуразрушенного здания. Она сделала шаг, встав между Ваней и сотой.

— Иван, вам нужно научиться смотреть в правильную сторону, — с грустью сказала она. — У вас по этой ферме есть еще какие-то вопросы?

— По этой? — Ваня заставил себя расслабить плечи и отступить на полшага. — Нет. Что тут спрашивать, всё понятно.

Он отвернулся к морю.

— Послушайте, Маш... Погода отличная. Может, искупаемся? Мы же вроде бы успеваем по вашему поминутному графику?

— Бунин, — Мария строго посмотрела на него, и ее брови мило сошлись у переносицы. — Подобные действия не предусмотрены нашей программой. И береговая линия здесь не оборудована. Если захотите искупаться, закажите ваучер через турбюро. Они сами сопроводят вас в разрешенную локацию и оформят все допуски.

Ваня горько, без намёка на улыбку, покачал головой.

— Мария, как же вы здесь живете? А как же полет души? Спонтанные поступки?

— Вы скоро всё поймете. Не забывайте, мы — пилотная сота, — произнесла она многозначительно. — Если здесь вопросов нет, идемте дальше, в Центр эмоционального восстановления.

***

Центр эмоционального восстановления изнутри напоминал до боли знакомый московский МФЦ.

Тот же просторный вестибюль, терминал электронной очереди на входе, вот только вместо привычных открытых кабинок с приветливыми девушками-операторами вдоль дальней стены тянулся ряд странных терминалов. Точно таких же автоматов, у одного из которых вчера на площади плакал пятилетний ребенок.

В глубине зала лестница на второй этаж. Напротив терминалов располагалось панорамное окно, вдоль которого тянулась цепочка мест для ожидания. В низеньких полукреслах сидели всего два человека. Они грустно смотрели перед собой, безмолвно дожидаясь, пока на табло загорятся их номера.

Ваня смотрел на этих грустных людей и на аппараты и не находил в себе ответа, хорошо это или плохо.

За спиной раздался звук открываемой двери и послышалась возня. Двери-слайдеры, дважды дернулись и застыли в открытом положении, пропуская внутрь людей. Два стюарда в лазурной форме бесцеремонно втолкнули в вестибюль мужчину неопределенного возраста с серым от копоти лицом и растрепанную рыжую девушку. На обоих были грязные рабочие робы.

Ваню обдало удушливой волной застарелого пота.

— С облавы! В заброшенной соте прятались! — радостно объявил один из стюардов. Заметив Марию, он вытер пот со лба. — Куда их мне?

Ваня с легкой, колючей усмешкой повернулся к Марии. Он молча наслаждался моментом. Идеальный фасад «пилотной соты» раскололся от грубого столкновения с реальностью.

Мария прожгла стюарда взглядом. На ее бледных щеках выступили едва заметные красные пятна. Потребовалась секунда, чтобы ее голос снова обрел привычную уверенность.

— Действуйте по протоколу.

— Ну ладно, ладно... Сразу, — буркнул конвоир. — Наверху спрошу.

Он круто развернулся и быстро взбежал по лестнице на второй этаж. Люди с номерками встали и пятясь вышли на улицу.

Мария, проводив стюарда тяжелым взглядом, обратилась к Ване. Ее пальцы нервно стучали по сенсорной панели на запястье.

— Мне надо сделать служебный звонок, — не терпящим возражений тоном произнесла она. — Ждите здесь.

Она тоже вышла на улицу. Оставшийся в холле стюард с брезгливой миной на лице указал пленникам на полукресла.

— Сели, — скомандовал он и встал рядом, заложив руки за спину.

Ваня отошел в сторону и стал с интересом разглядывать задержанных. Мужчина со впалыми щеками растерянно оглядывался по сторонам, то и дело сжимая и разжимая кулаки. Рыжая девушка затравленно посмотрела на Ваню.

Она встретилась взглядом с Буниным. Расширила глаза. Медленно подняла правую ладонь, прижала большой палец к ладони и несколько раз накрыла его остальными.

«Помогите». Ваня считал сигнал, вздохнул и, напустив на себя вид недалекого стажера, неспеша полез в нагрудный карман. Достал пропуск ФПИ с допуском и уверенно шагнул навстречу конвоиру.

— Простите, коллега, — мягко обратился Ваня, демонстрируя карточку. — Разрешите задать вам несколько вопросов? В рамках ознакомительной практики.

Стюард вздрогнул от неожиданности. С явным недоверием принялся изучать пропуск ФПИ, переводя взгляд со светящихся букв на Ванино юношеское лицо.

— Практикант из Москвы, что ли? — парень расслабился и даже попытался изобразить подобие вежливой улыбки. — Ну давай, спрашивай. Чего тебя интересует?

— Как вы лично оцениваете эффективность системы эмоциональной коррекции в полевых условиях? — Ваня заговорил нарочито громко.

Пока стюард важно надувал щеки и подбирал умные слова, Ваня краем глаза заметил, как рыжая девушка, словно тень, соскользнула с мягкого кресла и выскользнула на улицу.

Через секунду она прошла за панорамным окном, смешно растопырив руки и быстро семеня, припадая на обе ноги. Ваня не выдержал и прыснул со смеху.

Стюард осекся на полуслове, затем резко обернулся к окну.

— Ах ты!.. — гаркнул он, срываясь с места.

Он сделал три стремительных шага к выходу, и резко затормозил, едва не поскользнувшись. Растерянно оглянулся назад на второго подопечного и вернулся.

Со второго этажа спустился старший. Сделав пару шагов, он замер, уставившись на пустое полукресло, где еще минуту назад сидела девчонка.

Молодой стюард виновато шмыгнул носом и развел руками, пряча глаза:

— Отвлекся на стажера...

— Черт! — старший со злостью грохнул кулаком по пластиковой панели терминала. — Суй тогда этого по жесткому варианту!

Чумазый мужчина испуганно вжался в спинку кресла и запричитал, переводя умоляющий взгляд с одного лазурного мундира на другой:

— Да вы что, мужики? Меня-то за что? Я же ничего... Я просто...

Но его уже никто не слушал. Стюарды отработанным движением подхватили мужчину под руки и подтащили к белому терминалу.

Они с силой прижали его лоб к матовому стеклу сканера. Старший вдавил кнопку.

Терминал озарился ядовито-белым светом. Прошла секунда, и его тело обмякло в руках конвоиров. Глаза стали пустыми и абсолютно безмятежными.

— Забирай его в реабилитацию, — тяжело дыша, скомандовал старший, брезгливо отпуская рукав задержанного. — А я сейчас с этой... поговорю снаружи и догоню тебя.

Двери-слайдеры с тихим шипением разъехались, и оба стюарда, увлекая за собой покорно переставляющего ноги бедолагу, вышли на улицу.

Ваня остался один. Бунин не стал терять время. Подошел к аппарату эмоциональной коррекции, на ходу активируя свой коммуникатор. Пальцы легли на сенсорную панель терминала. Ваня вошел в систему под видом сервисного инженера.

Снаружи послышался шум дверей. Ваня закончил сессию, вышел из системы и, пряча коммуникатор в карман, сделал несколько шагов в сторону, приняв позу скучающего туриста.

В зал зашла Мария. Ее лицо казалось бледнее обычного. Она остановилась и долго смотрела на него в упор.

— Доиграешься, кадет... до нулевой соты, — зло процедила она сквозь зубы. — Пошли в общежитие.

Она круто развернулась и бросила на ходу.