Люцик, я не твоя героиня! Хроники Археоморфа

Обернувшись, я снова посмотрела на Люцика. Тот мирно спал в кресле. Самый обычный кот. Пушистый, наглый, любящий лосось.

Это просто совпадение. Я — писатель. Я перерабатываю реальный опыт в творчество. Это называется сублимация. Никакой магии. Никаких древних богов. Просто... очень крутой кот.

С этими мыслями я закрыла ноутбук и всё-таки отправилась спать. Отдыхать необходимо, даже когда адреналин бьёт по венам, а зрение выдаёт нереалистичные картинки.

Только разместившись в постели, я ощутила, как тяжёлые лапы запрыгнули ко мне. Люцик на этот раз пришёл сам. Он устроился на моей подушке, мягко положив голову на плечо. Немного погодя кот начал мурлыкать. А я, слушая его, ощущала мягкую шерсть и чувствовала себя в безопасности — как никогда раньше.

Я заснула, уткнувшись носом в тёплую кошачью шерсть, и мне снились крылья, звёзды и голос — низкий, древний, — который говорил: «Я рядом. Спи». И я верила.

Глава 6. 1. Голоса в голове

Прошло два дня с последних событий. Царапина на руке успешно зажила, лосось в холодильнике больше не появлялся, а я почти убедила себя, что тогда в подворотне напала обычная бешеная собака. Люцик после этого больше не выказывал мне своих паранормальностей. Он вёл себя образцово. Почти. Единственное, что меня удивило, так это лоток. Да-да. Лоток.

Во вторник утром я с трудом проснулась. Тело ныло, а в голове гудел рой спутанных мыслей. Я решила, что дела по дому выдернут меня в реальность, и направилась чистить лоток. Но не тут-то было. Лоток оказался чистым. Абсолютно.

Я начала переживать: говорят, мейн-куны часто болеют. Возможны даже патологии. Поэтому, сделав основную работу, я решила свозить своего питомца к ветеринару. Но перед тем, как начать собираться, заметила одну странную вещь.

Стоя у зеркала в прихожей, я заметила, как Люцик прошёл в санузел. Я отложила тушь для ресниц и пригляделась. Кот запрыгнул на унитаз и зыркнул на моё отражение в зеркале. А затем низко, гортанно мяукнул. Тушь от неожиданности выпала из рук, тихо брякнув о полку. Я моргнула и обернулась. Люцик мяукнул снова, но уже настойчивее. Мне стало не по себе, и я с силой захлопнула дверь ванной комнаты.

Я вышла в зал и плюхнулась на диван, собираясь с мыслями.

Получается, мой мейн-кун не ест сухой корм и не ходит в лоток… Но, в конце концов, зачем переживать? Ведь коты достаточно быстро учатся. Я даже видела шоу, где дрессированных животных собирали в студии и брали интервью у хозяев. Но об этом Галя точно должна была мне рассказать. Может, забыла?

Люцик вышел, вальяжно прошёл в комнату и улёгся спать на мягкое, и, надо сказать, единственное кресло. Ничего необычного. Просто кот. Просто свернулся в клубок. Больше удивлений и странностей не происходило.

Кажется, удалённая работа крайне положительно на меня действовала. Сегодня я вернулась наконец к работе над черновиком и принялась дописывать сцену с чёрным зверем-хранителем. Та родилась почти сразу и довольно легко, словно ждала, что её напишут. Вот бы ещё чай сам собой приходил, тогда бы совсем сказка была.

Я прошла на кухню за чаем. Путь проходил через зеркало прихожей. Проскользнув мимо в первый раз, я не обратила внимания. Однако во второй раз я мельком глянула на отражение, не включая свет. Сделала шаг и нахмурилась. В отражении на этот раз что-то было не так. Я сделала шаг назад и вгляделась. Тень за моим плечом дёрнулась.

«Наверняка пыли уже накопилась», — решила я и потянулась за тряпкой.

Вернувшись к отражению, я замерла, а сердце глухо ухнуло, будто не собираясь продолжать ход. За плечом девушки в отражении стоял кто-то ещё. Далеко, в самой глубине. Казалось, там не стены прихожей, а сама тьма, выросшая в горизонтальный колодец. И из самой далёкой точки на меня смотрел некто, кого я не знала.

Это был мужчина. Высокий, бледный, в безупречном чёрном облачении из движущейся тьмы. Его волосы были уложены на бок, но с лёгкой небрежностью. Глаза — зеркальные, словно вовсе без зрачков, без радужки, только холодная амальгама, в которой отражалось моё собственное испуганное лицо.

Мои руки дрогнули, но отойти от зеркала я не могла. Ноги точно вросли в пол, не позволяя отступить.

Мужчина уловил мой ужас и улыбнулся — мягко, почти дружелюбно. Однако от этой улыбки захотелось спрятаться, сжаться в комок. От спины до шеи прошёл противный холодок.

Неожиданно прямо в голове я различила чужой голос. Он будто шептал в самое ухо. Мягко и почти безэмоционально:

— Добрый вечер, смертная. Где сосуд?

Я медленно моргнула, к горлу подступил комок. Хотелось крикнуть, даже послать в конце концов, но тело не слушалось.

«Вот тебе и дописалась о демонах, Катерина!» — пронеслось в голове, после чего я ощутила, как воздух наэлектризовался. Это происходило буквально за секунды, но мне тогда казалось иначе.

Люцик появился бесшумно, точно материализовался из воздуха, из ниоткуда. Он запрыгнул на полку, отчего та жалобно скрипнула. Теперь между мной и зеркалом стоял мой кот. Шерсть его вздыбилась, контуры тела поплыли, а глаза засияли алым. Он глядел на мужчину в отражении так, словно точно был готов вгрызться ему в глотку. И вместо шипения Люцик снова издавал тот низкий, вибрирующий рокот, от которого не выдержало даже стекло в рамке, пойдя мелкими трещинами.

Однако мужчина в зеркале даже не дрогнул. Он перевёл взгляд на кота, и улыбка с открытыми нотками безумия обрамила его бледное лицо.

— Азраил. Ты так предсказуем. Прячешься за юбкой смертной. Это даже трогательно.

После этих слов мнимая дружелюбность спала, уступая место жадному, почти бешеному взгляду.

— Отдай его добровольно, смертная. — снова заговорил мужчина, обратившись ко мне, и я ощутила, как вязкая слюна застряла в горле. — Ты не понимаешь, что держишь в руках. Это не питомец. Это оружие. Тюрьма, которая скоро рухнет. И тогда... ты умрёшь первой.

И что-то после этих слов во мне дрогнуло, глухое пламя ярости потекло по венам. Это мой Люцик! И никто не смел так обращаться ни со мной, ни с ним.

Превозмогая паралич, я бросила осипшим голосом:

— Какого чёрта! Я не понимаю... Что вам нужно? Это просто кот! Мой кот!

Мужчина запрокинул голову, открывая бледную шею, и беззвучно засмеялся. От его смеха к вискам подступила пульсирующая боль.

— Просто кот? Скажи это ему!

В этот момент Люцик прыгнул — не на зеркало, а в саму тень, которую отбрасывала фигура мужчины. Его лапы вспороли воздух, и из тени вырвался сгусток тьмы.

Я отшатнулась, а в голове прозвучал громовой, властный голос, совершенно не похожий на человеческий:

— БЕГИ!

Глава 6. 2. Голоса в голове

Я выдохнула и попыталась сделать усилие над собой. Однако ноги не слушались, как ни старайся. Я просто стояла на месте, без возможности сделать хотя бы шаг в сторону. Мой взгляд был прикован лишь к Люцику. Я ошалело наблюдала, как кот — мой наглый, ленивый, любящий лосося кот — превращается в нечто невообразимое. Он менялся и всё меньше напоминал того мейн-куна, которого совсем недавно мне подарила Галина. Его тело стремительно вытягивалось, обрастая клубящейся тьмой, лапы становились огромными, с длинными когтями, светящимися лунным серебром. Глаза становились похожи на два алых прожектора. Когда изменения закончились, я нахмурилась. От напряжения мои глаза заслезились. Ватной рукой я смахнула пелену и вгляделась. Контур тела Люцика размылся, словно теперь он существовал одновременно в нескольких измерениях. И теперь он совершенно точно не был котом.

Он двинулся вверх, обрушиваясь на сгусток тьмы. Казалось, ему не потребовалось много усилий. Хватило всего одного удара когтистой лапы для того, чтобы сгусток разорвался на мелкие клочья. По комнате пронёсся звук — не хлопок, не хруст костей даже, а звон, почти обычный звон, какой бывает, когда стеклянная посуда бьётся друг о друга. Сгусток тьмы рассыпался осколками зеркала. Те, падая на пол, превращались в нечто, схожее с каплями ртути, а после без следа испарялись.

Лицо мужчины в зеркале исказилось — не от боли, а от глубокой досады.

— До встречи, Азраил. Мы ещё поговорим. И ты, смертная... береги себя. Ты теперь часть этой истории.

Изображение резко погасло, словно отключили питание. А в отражении снова показалась моя прихожая и зеркало с частой паутиной трещин.

Мгновение тишины.

Пока я всматривалась в своё бледное отражение, то, что когда-то было Люциком, перевело взгляд на меня. Постояло так мгновение, а затем начало уменьшаться. Тьма стремительно опадала, возвращая глазам янтарный оттенок, а коту нормальный размер. Когда же трансформация закончилась, Люцик подошёл ко мне и осторожно потёрся о мои неподвижные ноги.

Я смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как в висках пульсирует боль. Вместо слов мои губы беззвучно шевелились и безуспешно выдавали лишь воздух. Я рвано выдохнула, а в голове лихорадочно пронеслось: «Он говорил. Он говорил в моей голове. Мой кот. Мой кот превратился в... во что? И тот, в зеркале... он назвал его Азраилом. Это имя. Это... это всё реально. Это не сон. Это...»

Неожиданно мои глаза закатились, ноги, держащиеся на последнем усилии воли, окончательно подкосились. Я осела на пол без единого звука.

Придя в себя, я огляделась и почувствовала не твёрдый пол прихожей, а мягкий диван. На груди — плед, на журнальном столике — кружка с остывшим чаем. В комнате тихо, горел торшер. За окном — глубокая ночь.

Рядом, свернувшись клубком, лежал Люцик. Самый обычный. Пушистый. Тёплый. Он спал неподвижно, тихо мурлыча во сне.

«Я была в прихожей, а теперь здесь… — подумала я, а затем так же мысленно фыркнула. — Можно подумать, других странностей, кроме перемещения, сегодня не происходило. И вообще не сегодня, а в принципе за последние дни».

Я смотрела на Люцика и ощущала, как к горлу подступает ком. Страх и тревога медленно расползались по грудной клетке.

«Пусть это всё будет сном! Ну пожалуйста! Просто глупой выдумкой чересчур творческого разума!» — мысленно молила я, кого угодно, лишь бы успокоиться. Однако треснувшее зеркало в прихожей, которое я видела, прежде чем упасть, было слишком реально. Я бросила взгляд на зеркало в прихожей и поёжилась. Недолго думая, я протянула ладонь и коснулась кошачьей головы. Люцик мгновенно открыл глаза, будто и не спал вовсе. Он глянул на меня — без алого, без тьмы. Во взгляде плескалась не потусторонняя сила, а глубокая усталость, какая бывает у девяностолетнего старика, прожившего долгую человеческую жизнь.

— Кто ты? — едва слышно прошептала я, перебарывая тревогу.

Но кот не ответил. Он лишь придвинулся ближе, а затем опустил тяжёлую голову на мои колени. Я не слышала слов, но странное ощущение прокатилось внутри. Тёплое, как мурлыканье: «Позже. Отдыхай. Ты в безопасности».

Мгновение я переваривала услышанное, а затем рвано выдохнула, словно высвобождая всё напряжение и страх. И медленно прикрыв глаза, прислушалась к себе.

Телепатия это была или просто моё больное воображение — я не знала, но почему-то стало чуть легче. К тому же я была из тех людей, которые точно уверены, что здравая мысль приходит только утром. И пусть пока я сплю, разум сам приберёт тот беспорядок, что я учинила, сама того не желая.

Ночную тьму за окном разгонял холодный свет луны. На чистом небе сияла мелкая крошка россыпи звёзд, и осенняя погода из окна квартиры виделась почти летней. Даже ветер, который частенько гуляет в это время года, сегодня не бился и не царапал стекло. Подобное ощущение тишины, лёгкости и спокойствия бывает после сильного шторма или урагана. Погода сделала своё и успокаивается. Или же просто набирает силу для нового, ещё более мощного рывка.

Я лежала в тишине, слушая, как урчит мой кот, и понимала: пути назад нет. Моя квартира больше не крепость. Моя жизнь больше не обычная. И человек в зеркале сказал правду. Я — часть этой истории. Осталось выяснить, какой именно.

Глава 7. Я не твой питомец

Наутро я проснулась с тяжёлой головой. Внутри будто бочка с ватой, через которую не проходят мысли. И ты сидишь, уткнувшись в одну точку, словно каменная, изредка моргая для приличия.

Через минут пятнадцать я всё же поднялась и прошла в прихожую. Мои опасения оправдались. Зеркало, висевшее на стене, имело ту самую сетку трещин, что я помнила.

— Полный абзац! — брякнула я, потирая лоб.

Реальность, та самая моя обычная серая реальность, где-то обрушилась. И теперь вместо нелюдимой писательницы романов я сама стала героиней… Только вот насколько опасен этот сюжет? Может, я вообще рискую не дойти до финала?

Я скривилась, сдвигая губы вправо и прикусывая изнутри щёку. А затем перевела взгляд на кота.

Люцик, очевидно, давно ушёл из моей постели, и теперь сидел на подоконнике, глядя на улицу. Точно так же он вёл себя в первый день. Только сегодня его взгляд не содержал придирчивого презрения, а лишь тонко пробивающуюся усталость, смешанную с решимостью. Теперь я отчётливо видела — он выглядел не как кот, совсем не как питомец.

Я прошла и опустилась на кресло. Между мной и Люциком остался небольшой журнальный столик, на котором, точно линия фронта, были разбросаны листы бумаг, а сверху как знамя стояла пустая кружка.

— Ты говорил. В моей голове. — начала я, собравшись с мыслями. — Я слышала слово «БЕГИ». И тот, в зеркале... он назвал тебя Азраилом. Кто ты? И почему я до сих пор не сбежала из собственной квартиры?

Я проговорила слова практически на одном дыхании. Но Люцик не торопился как-либо реагировать. После недолгого ожидания он спрыгнул с подоконника и опустился на журнальный столик, прямо на гору бумаг.

Он взглянул на меня, а после поднял лапу и несколько раз ударил ею по деревянной столешнице. Это была не игра питомца, а уверенные, короткие и ритмичные отстуки, словно сериями.

Я нахмурилась и потёрла лоб. Удары повторились.

— Ещё скажи, это азбука Морзе? — в шутку бросила я, но моментально моя улыбка сошла с лица. Я лихорадочно схватила телефон и забила в поиске расшифровку.

И вот как бы я жила в фэнтези-мире без искусственного интеллекта и умных гаджетов, ума не приложу. Потому что сейчас он меня выручал как никогда раньше.

Когда удалось понять первое слово, я до боли прикусила губу. Нервы трещали как то зеркало вчера.

«СЛУШАЙ» — разобрала я и замерла, вслушиваясь, как кот медленно и терпеливо повторял удары дальше.

Он отстукивал по буквам: А-З-Р-А-И-Л. Пауза. К-Е-Й-Р-А-Н.

— Азраил-Кейран, — протянула я, и кот моргнул с полным сознательным убеждением, что я правильно поняла.

Я остро вгляделась в него, а затем откинулась на спинку дивана, рассуждая вслух.

— Азраил-Кейран… Звучит как имя главного героя тёмного фэнтези. Не буду врать, я впечатлена.

Я потёрла виски и выдохнула. Во мне боролись два человека: испуганная женщина, упавшая вчера в обморок, и писательница, которая только что получила сюжет всей своей жизни. Эта внутренняя борьба изматывала, но писательница, как ни крути, занимала огромную часть меня. А потому победа была очевидна.

Люцик видел моё смятение и выжидал некоторое время, пока я осознаю. Затем он запрыгнул на кресло и осторожно приложил лапу к моей руке. Я ощутила тёплую шерсть и грубые подушечки. И не успела даже среагировать, как в следующее мгновение меня накрыло волной рваных образов. Они накатывали вспышками, напоминая обрывки из чужих снов.

Сначала я увидела огромный храм из чёрного камня. Его массивные величественные колонны уходили в небо, а между ними словно мерцали созвездия. Затем показалась фигура в мантии с серебряными рунами; в руках — светящийся обруч. Новая вспышка — и перед глазами ошейник — холодный, тяжёлый, смыкающийся на шее. Боль. Падение. Темнота.

Я содрогнулась от давящих чужих чувств и эмоций. Они будто проходили через меня точно электрический разряд.

Дальше я увидела, как четверо зверей — волк, орёл, дракон, пантера — стоят по кругу и медленно растворяются во тьме.

И в конце — лицо, то самое, из зеркала. Ветер глухо пронёсся через изображение, распыляя чёрный туман, точно шепча имя — Ксардан. Он улыбнулся той самой дикой улыбкой, которой одарил меня в зеркале. Я не выдержала и одёрнула руку. Дыхание сбилось, будто я пробегала марафон, а глаза блеснули от подступавших слёз, которые я с силой удерживала в себе. Но они душили не от страха, а от чужой боли, что я пропустила через себя только что. Я ощущала её как свою. А поэтому даже мне, девушке, которая почти никогда не позволяет себе подобной слабости в чьём-либо присутствии, стало в этот раз не по себе.

Люцик же сидел неподвижно, опустив голову. Он не смотрел на меня, но и лапу не убирал.

Я ощутила, как от перенапряжения и волнения загорело лицо. Прижав ладони к щекам, я прокручивала в голове хор фактов: слово «Археоморф» в моих черновиках, странные сны, которые я видела последние полгода, убеждение, что именно я придумала магическую иерархию, а на деле словно вспоминала. Но как…

Собственные мысли привели меня в тупик, и я вскочила. Дёрнувшись к стопке бумаг, я откинула верхние листы и вскоре нашла ту самую страницу с ритуалом, где впервые написала «Археоморф».

— Именем Археоморфа... владыки четырёх Аспектов... — прочитала я вслух и перевела взгляд на Люцика. В груди похолодело, когда кот поднял на меня глаза, наполненные какой-то неземной, нечеловеческой тоской.

— Это приходило ко мне во снах, — продолжила я вслух. — Но я думала, что схожу с ума! Или что я гений. А выходит... ты всё это время был где-то рядом? Ты... транслировал мне это? По крайней мере, другого объяснения я не вижу…

Но Люцик не ответил, продолжая сверлить своими янтарными глазами с целым океаном эмоций, что изредка по капле доносились до меня.

Тогда я опустилась на колени перед диваном, чтобы быть с котом на одном уровне, и тихо, но твёрдо произнесла:

— Ты не кот. Ты никогда не был котом. Ты, выходит, запертый бог, которому я купила миску с рыбками. Прости. Но знаешь что? Это многое объясняет. Лосось в холодильнике. Пылесос. Ту тварь в подворотне...

В ответ Люцик фыркнул — почти по-человечески. А затем почти моментально я услышала в голове голос — на этот раз не приказ, а усталую, горькую констатацию: «Я — не твой питомец».

От этого голоса в груди что-то дёрнулось, и я улыбнулась, впервые за сегодня.

— Нет. Ты — мой ворчливый сосед с тысячами лет за плечами. И, судя по всему, мой единственный защитник. Так что давай договоримся: я помогу тебе, а ты перестанешь смахивать мои черновики.

Возможно, я схожу с ума, или уже давно сошла. Я разговариваю с собственным котом и слышу, как он мне отвечает.

С этой мыслью я глянула на рассветное небо и отправилась варить кофе. В холодильнике отыскался лосось, вернее, его остатки — того самого, «наколдованного». Люцик, или как его теперь… Азраил, сразу же пришёл на моё приглашение позавтракать. Так мы и сидели молча: он ел лосось, а я пила кофе и думала: «Я, Катерина Горина, менеджер и писательница, сижу на кухне с древним божеством в теле мейн-куна. Вчера оно спасло меня от зеркального психопата. Сегодня оно ест мой лосось. У меня нет плана. Но, кажется, я только что согласилась стать героиней собственной книги. И мне, чёрт возьми, интересно, что будет дальше».

За окном вставал серый осенний рассвет. На столе остывал кофе. В углу тихо потрескивало разбитое зеркало. А на подоконнике сидел тот, кто называл себя Азраил-Кейран, и смотрел на мир так, будто видел его насквозь. И я, кажется, начала понимать, почему он выбрал именно меня.

Глава 8. 1. Вторжение

Мысли не отпускали меня весь день. Хотя Азраил больше не пытался говорить со мной. Думаю, любой контакт и прорыв сквозь форму кота в ошейнике давался ему непросто. Поэтому я пыталась решить, что мне делать дальше.

Я даже садилась поработать, но мозг отчаянно сопротивлялся. Пришлось отложить задания из офиса и написать руководителю. Мне определённо нужно несколько дней, чтобы прийти в себя и определиться с дальнейшим вектором движения. Ведь глупо было полагать, что Азраила просто так оставят в покое, а значит, и меня вместе с ним.

Моё решение уйти в отпуск за свой счёт руководству не понравилось. Кажется, я медленно, но верно движусь к увольнению. Но в данный момент это волновало меня меньше всего.

Время приближалось к вечеру. Мы сидели на моей кухоньке, где я размышляла вслух, а кот молча слушал мои доводы. Я до сих пор не привыкла к его пронзительному взгляду, который разил будто в самое сердце, заставляя отводить глаза. Но я всеми силами старалась не обращать внимания и думать только о важном. Ведь теперь это касалось и моей жизни тоже. Выходило не очень.

— Я не знаю всех деталей. Но если рассуждать логически, то становится ясно одно — Кейран не отступит, — говорила я, глядя на кота. — И скорее всего, — я оперлась подбородком на тыльную сторону ладоней и подняла глаза вверх, чтобы взгляд Азраила не отвлекал меня от размышлений, — скорее всего он действует не один, а раз так, то им не составит труда организовать ещё одну попытку забрать тебя. Ведь именно сейчас ты, как я понимаю, наименее защищён.

Кот низко мяукнул и медленно моргнул. На долю секунды я уловила в его взгляде удивление, смешанное с тонким флёром восхищения.

— Получается, тут оставаться небезопасно. В городе не только слишком людно, но и на улицах много зеркальных отражений. Нам нужно… — Я резко опустила глаза на Азраила. — Я знаю! Нам нужно уехать на дачу к Галине!

Я просияла, обрадовавшись удачной идее, и принялась набирать подругу.

Галина не стала расспрашивать о причине такой резкой и неожиданной просьбы и без колебаний согласилась. Думаю, она решила, что моя личная жизнь вышла из состояния мёртвого застоя и что я решила организовать свидание на природе.

Ох, Галя, если бы ты знала, то точно не поверила бы. Вряд ли кто-либо в здравом уме действительно решил бы, что всё это реально. Даже я сама до сих пор не верю. Поэтому оставалось тихонько выехать на дачу, подальше от города и квартиры, а там уже решить, как быть.

Из собственных мыслей меня вытянул навостривший уши кот. Он резко повернул голову к входной двери и зашипел. Я затихла, боясь подумать о самом худшем.

Неожиданно в подъезде послышался шум. Тяжёлые размеренные шаги разбивали тишину подъезда и отдавались эхом. Это был не один человек. Слишком много людей для одного спокойного вечера, для одного тихого дома.

Люцик спрыгнул со стула и беззвучно добрался до входной двери. Я хотела спросить, что это значит. Хотелось верить, что у соседей просто гости. Конечно, убедить себя в этом мне не удалось, особенно когда, не дав мне задать вопрос, кот обернулся. Его глаза уже поменяли цвет. Они снова подёрнулись алым.

— Не выходи. Что бы ни случилось — не выходи! — раздался его голос у меня в голове, и я насторожилась, прислушиваясь к шагам. Те остановились у моей двери.

Мгновение тишины — и дверь сотряс мощный удар. От такого, уверена, даже соседи снизу подпрыгнули бы на месте.

Затем последовал ещё удар, и я отшатнулась к кухонной стойке. Затем схватила чугунную сковородку и приготовилась.

Да, глупо было полагать, что одна я с кухонной утварью в руках смогу что-то сделать, но это, по крайней мере, придавало мне уверенности.

Дверь сотряс третий удар, и замок затрещал, а на следующем ударе просто раскрошился. Дверь влетела внутрь, падая с твёрдым глухим звуком. По полу и стенам прокатилась короткая волна. Я замерла, наблюдая, как мелкая крошка штукатурки осыпается на пол.

Когда облако пыли чуть осело, перед моими глазами предстали три высокие фигуры в тёмных плащах с алым кантом. Их лица были закрыты зеркальными масками, а в руках светились амулеты в форме скрученных змей. В воздухе отчаянно запахло озоном, сухим льдом и неизбежностью.

— Отдай сосуд добровольно или умрёшь вместе с ним! — заговорил один нечеловеческим голосом, похожим на целый хор из нескольких, и пол под их ногами начал медленно покрываться тонким слоем инея. Казалось, это настолько пугающе нереально, что меня охватил озноб. Спиной я ощущала холодную стену, от которой не могла отлепиться.

Я сглотнула вязкий ком и, пытаясь сдержать дрожь в голосе, ответила:

— Ребята, вы ошиблись квартирой. У меня даже телевизора нет.

В этот момент мейн-кун обошёл меня и встал впереди. Он не шипел и не кусался, а мгновение просто стоял. А с его шерсти, точно лава, стекала тьма. Контуры стремительно размывались, а изнутри исходил огненный свет. Миг — и передо мной стоял уже не массивный кот, а нечто иное, слегка похожее на кота. Существо вытянулось и выросло в росте, а шерсть окутала густая тьма.

Непрошенные гости не стали ждать. Один из них первым ударил сгустком зеркальной энергии. Очевидно, тот должен был сковать Азраила, и пульсар действительно попал в цель. С первого раза. Он прошёлся по тьме на шерсти и отбросил того к стене. Что-то тихо треснуло. Я вскрикнула от неожиданности.