Люцик, я не твоя героиня! Хроники Археоморфа

Он моргнул, не издав ни единого звука. А затем — одним плавным, почти человеческим движением — поднял лапу и смахнул стопку рукописных пометок. Листы взметнулись веером: описания ритуала, зарисовки рунного круга, заметки на полях — всё полетело на пол, шурша и переворачиваясь.

Я замерла, точно поражённая заклятием из собственной книги. На экране ноутбука ещё светился абзац про «Археоморфа», а на полу уже лежали плоды двухнедельного труда.

— Ты… ты что творишь?! — возмутилась я, переводя взгляд с кота на бумажный хаос и обратно.

Люцик не шелохнулся. Он сидел, обернув хвостом лапы, и смотрел на меня, не мигая, будто ничего и не случилось. В его янтарных глазах читалось не раскаяние, не игривость, а спокойная, уверенная правота. Будто он только что закрыл бракованный проект и ждал, когда сотрудник переделает.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но замерла, заметив, куда именно приземлился верхний лист. Это была страница с тем самым обращением к Археоморфу. И прямо поперёк моих старательно выписанных рун теперь красовался отпечаток кошачьей лапы — идеальный, как печать.

— Ладно, — медленно проговорила я, глядя на этот отпечаток. — Может, ты и прав. Ритуал был так себе.

Кот по-прежнему глядел, не мигая. Потом перевёл взгляд на экран ноутбука, где светился текст ритуала, и неожиданно издал шипение — низкое, утробное, совершенно не кошачье. Я замерла, не ожидая подобной реакции. Но потом фыркнула: — Тебе не нравится ритуал? Может, ты мне ещё и правки предложишь, редактор ты мой своенравный? Но Люцик не ответил. Просто развернулся и прыгнул обратно на подоконник, всем своим видом показывая: «Я сделал, что мог». Ну и удружила же мне подруга! Такого вредину подарила, просто слов нет. И, может, все мужчины такие несносные… Размышляла я, собирая разбросанные листы. До работы хотелось закончить ненавистную сцену. Поэтому я собралась с мыслями и снова села за ноутбук, решив на этот раз убрать обращение к Археоморфу. А то, кто его знает, может, у Люцика просто реакция такая на некоторые слова. Мне второй раз такого не надо. И я снова начала печатать:

«Тенью к Тени, кровью к крови, призываю Хранителя Порога, Владыку тьмы. Приди! В центре рунного круга вспыхнул огонь. Откуда ни возьмись ворвался ветер, зацепившись за волосы, а затем подхватил языки пламени. Они взметнулись к потолку, высвобождая силу, которую она раньше не знала. Ткань реальности пошла трещинами, высвобождая тонкую смесь густого дыма, пепла и озона с мятными нотками. Миллиада ощущала, как проём становится шире, а запах гуще. Через мгновение перед девушкой возвышался он — Владыка Тьмы, Люциан в полном своём облачении со струящейся тенью за плечами и глазами, наполненными тьмой».

Я писала и сама не заметила, как втянулась. Строчки ложились странно легко и свободно. В итоге через полчаса перед моими глазами была готовая сцена. Я перечитала её и уловила, как по коже пробегают мурашки.

— С ума сойти! Я такого никогда не писала. Это... круто. Но откуда? Откуда эти подробности? Откуда я знаю, как пахнет магия при разрыве ткани реальности? — вслух поразилась я и покосилась на пушистого Люцика. Тот мирно лежал на тёплом подоконнике, нагретом солнцем, и жмурился от света, как самый обычный мейн-кун. Не осталось ни следа его потустороннего величия и странного поведения. — Господи, Катастрофа, ты начинаешь верить, что кот диктует тебе романы. Дожила… — пробормотала я и принялась собираться на работу.

Перед уходом я подошла к Люцику и прошлась ладонью по его густой шерсти. Тот по-прежнему лежал, делая вид, что спит.

С работы я приехала на полном эмоциональном подъёме. Безумно боялась разговора с руководителем, но всё вышло куда лучше, чем я ожидала. Хотя коллеги и пытались поддеть. Но меня так просто не возьмёшь. В итоге домой я добралась радостная и довольная, как сытый кот.

Мысль о коте заставила чуть встревожиться. Не хотелось, чтобы подаренный питомец скончался от истощения, потому что я — нерадивая хозяйка — не знала, как кормить упрямого Люцика.

Я зашла в квартиру, проверила корм. Миска по-прежнему стояла нетронутая.

— И что тебе надо, вредина?! Корм премиум-класса! — вздохнула я и поплелась к холодильнику.

Если мой кот голодает из чистого упрямства, то это не значит, что я должна следовать его примеру. Однако открыв холодильник, я заметила странное: на верхней полке мирно лежала себе вакуумная упаковка слабосолёного лосося. Но я точно помню, что не покупала его. Слишком уж дорогое удовольствие выходит. Последний раз я брала такую рыбу месяц назад, для праздничного стола.

Я достала упаковку и повертела в руках. Настоящая. И дата свежая.

Наверное, я начинаю сходить с ума, раз появляются вещи, о которых я не помню. Или это осязательные галлюцинации?

Пока я рассматривала рыбу и раздумывала о собственной психической невменяемости, в кухню вошёл Люцик. Он вальяжно прошёл ко мне, словно вышагивая по дворцу, и после просто сел у ног. Кот поднял на меня свои ярко-медные глаза и низко, гортанно издал не простое кошачье «мяу», а требовательное «мррау».

— Люцик, ты что, лосося наколдовал? — пошутила я, но по коже от собственной шутки пробежали мурашки. А кот продолжал сидеть у ног, перемещая взгляд с меня на упаковку и обратно. Это выражение морды было красноречивее любых слов. И до того он выглядел забавно, что я не удержалась и хихикнула:

— Ладно, твоя взяла. Половина — тебе, половина — мне. Гонорар за редактуру.

Я отрезала кусок. И, о чудо! Люцик снизошёл, наконец, до еды. Теперь, по крайней мере, он не умрёт голодной смертью. Хотя бы пока.

Я смотрела на то, как он уплетает рыбу, спокойно, словно не по-звериному. И в голове откладывалась мысль о том, что Люцик не попрошайничал, как любой другой кот, не тёрся о ноги. Он просто ждал, когда ему отдадут должное. Как будто знал, что лосось — его по праву.

— Нет, бред какой-то! Это просто умный кот. Очень умный.

Чтобы отбросить тревожные мысли о странностях, я села за ноутбук и весь вечер провела в новом романе. Выходило легко и вкусно, отчего спать я легла поздно, но быстро уснула. Вот только посреди ночи мой сон прервал тихий, противный звук. Такое бывает, если кто-то пытается скрести по стеклу. До зубов пробирает. Брр.

Я поднялась и прошла к окну. Люцик снова сидел на подоконнике и глядел на улицу. На тёмном небе сияла полная луна. Она казалась такой яркой, что свет от неё заливал всю комнату. А шерсть кота будто серебрилась под этим потоком.

Мои руки сами потянулись к Люцику. Хотелось погладить его и взять на руки. Однако коснуться шерсти я не успела, замерев на месте. В лунном свете глаза мейн-куна вдруг потеряли янтарный отлив, став чисто алыми. Его вертикальные зрачки глядели на меня, отчего мне снова стало не по себе.

Он не убирал глаз, не ёрзал, не ластился. На мгновение мне показалось, что я вижу вовсе не кота, а нечто огромное. Это нечто имело крылья и отражалось в стекле позади него. Я поёжилась от дрожи и моргнула. В следующее мгновение передо мной снова сидел обычный мейн-кун. Алый отблеск в глазах погас, сменившись на привычную желтизну. За окном — никаких странных отражений, только пустая московская ночь.

Я прерывисто выдохнула и медленно попятилась. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из грудной клетки.

— Нет, это всё не правда. Это просто луна. Свет так упал. И отражение — просто ветка за окном. Я перерабатываю. Нельзя до поздней ночи писать фэнтези-роман про демонов и тёмную академию!

Я вернулась в постель и долго лежала без сна. Просто пялилась в потолок, уверяя себя, что все странности связаны с чистой усталостью и нервным перенапряжением. Однако где-то на грани сознания всё же билась тревожная, но странно манящая мысль: «А что, если в моих книгах больше правды, чем я думаю?»

Я закрыла глаза и заставила себя дышать ровно. Это просто кот. Просто очень умный, наглый, лососелюбивый кот. А всё остальное — моя писательская фантазия, которая, кажется, окончательно вышла из берегов. Правда ведь?

Глава 4. Инцидент с пылесосом

Субботнее утро я решила провести активно. А вернее, навести наконец порядок в квартире. Вчерашний творческий марафон оставил после себя горы бумаг, крошки от печенья и слой кошачьей шерсти на всех поверхностях. Люцик линяет с аристократической щедростью, к чему я совсем не была готова. Хотя я, в принципе, не была готова к питомцу с такой массивной волосатостью.

В колонках играл любимый плейлист, и я, напевая «Amaranth» Nightwish, нещадно сгребала черновики в шаткую стопку. Затем достала из кладовки пылесос — старый, тяжёлый, ярко-оранжевый монстр, доставшийся ещё от мамы. Махина та ещё, зато работает будь здоров. Даст фору многим новым красавчикам.

Люцик же, как настоящий кот, просто дремал на подоконнике, свернувшись в идеальный чёрный бублик, который так и хотелось потискать. Солнце грело ему бок. Жизнь прекрасна.

Я воткнула вилку в розетку, нажала кнопку, и пылесос ожил с утробным, надсадным воем, какой бывает только у советской техники, пережившей несколько поколений. И в тот момент мне стоило бы помнить, насколько сильно кошки боятся этих машин по борьбе с пылью.

Естественно, реакция Люцика не заставила себя ждать. Она была мгновенна и до кончиков ушей катастрофична. Кот не просто подпрыгнул — он взлетел на метр вверх, выгнув спину, распушив хвост до размеров енота. Дымчато-чёрная шерсть встала дыбом по всему телу от ушей до кончика хвоста. Глаза вспыхнули — не янтарём, не алым, а раскалённо-белым, как магний.

Однако я этого не видела, направив всё внимание на пылесос. Я наклонилась к нему, пытаясь понять, почему он воет громче обычного.

— Возможно, уже забился…

В этот самый момент Люцик издаёт звук — не шипение, не мяуканье, а низкий, вибрирующий рокот, от которого дребезжат стёкла в серванте. Воздух в комнате становится плотным и холодным.

Пылесос вместе со всем содержимым взрывается. Не загорается, не искрит — а именно взрывается: пластиковый корпус разлетается на куски, мешок для пыли лопается серым облаком, мотор с хлопком выбрасывает сноп искр. По комнате проносится волна жара и запаха горелой пластмассы.

Я отшатываюсь, заслоняя лицо ладонями. Осколок пластика чиркает по руке, оставляя неглубокую царапину.

Открыв глаза, я понимаю. Это больше не моя квартира — это поле боя. Пылесос мёртв. На полу — чёрное пятно копоти. В воздухе висит дым. Люцик сидит на подоконнике, свесив хвост, и вылизывает лапу с выражением глубочайшего безразличия. Ни пылинки на шерсти.

Я смотрю на него, пытаясь осознать произошедшее. А кот просто поднимает голову и встречает мой взгляд. В его глазах мне так и видится фраза: «Я предупреждал».

Но предупреждал ли? Я не помню. И вообще, ничего не понимаю.

«Короткое замыкание. Просто короткое замыкание. Пылесосу сто лет, он же совсем древний! Ещё удача, что он и столько проработал, — раздумывала я, обрабатывая рану. Перекись шипела, а я стискивала зубы от жжения. К тому же проводка старая. Получается, я сама виновата — надо было выбросить его ещё в прошлом году. Кот тут ни при чём. Коты не взрывают пылесосы. Это бред. Это просто смешно. Коты не...»

Я запнулась, когда мой взгляд зацепился за Люцика. Тот сидел на том же подоконнике, грея свой пушистый бок. Никаких следов потустороннего ужаса. Просто большой чёрный кот.

Я протяжно выдохнула и заключила, скорее убеждая саму себя: «Короткое замыкание. И точка».

Давно пора купить новый пылесос. А то это громадина и места слишком много занимала. Поэтому решено: мне нужен маленький тихий аппарат. Может быть, даже робот. Но исключительно для того, чтобы не нервировать кота. Да, именно поэтому.

Каким-то чистейшим чудом мне удалось убрать весь кавардак дома. Нет, ну как это называется? Собралась прибраться, а сделала только хуже. Так могу только я. Хорошо хоть Галя выручила, привезла небольшой ручной моющий аппарат. Как она сама сказала: «затестить», мол, если понравится, то я буду знать, что надо приобрести. И, знаете, действительно удобная штука. А главное, не шумит. Люцик даже не обратил внимания, когда я принялась разгребать последствия взрыва.

Только благодаря этому хаос в квартире удалось победить достаточно быстро. И вечером с чувством голубоокого удовлетворения я снова села за любимое рабочее место.

Рука после получения царапины слегка беспокоила, но это не мешало мне печатать. А потому без колебаний я открыла черновик «Академии Тёмной Магии».

Мне предстояло написать сцену с героем-демоном, профессором Алагором, которого удалось вернуть после ссылки в огненные земли. По задумке он должен быть абсолютно бесстрашным: повелитель теней, владыка страха, существо, которое не боится ничего.

Однако когда я коснулась клавиатуры, то неожиданно для себя вывела совершенно другой абзац: «Алагор замер на пороге лаборатории. В углу, тихо жужжа, стоял артефакт Смертных — пылесборник. Демон сузил глаза. Что-то древнее, инстинктивное шевельнулось в груди. — Уберите это, — процедил он. — Уберите немедленно».

Я молча перечитала, пробуя на вкус получившееся. А в следующее мгновение захохотала в голос. Идея о том, что могущественный демон боится пылесоса, показалась настолько гениальной, что эмоции вырвались сами собой. Я дописала главу и улыбнулась, ощущая, как в груди разливается тёплое удовлетворение.

«Это определённо внесёт в образ изюминку. Уязвимость, человечность — это то, что делает персонажа живее. Надо обязательно оставить этот абзац», — решила я и покосилась на Люцика. Тот уже не спал, а внимательно следил за мной с излюбленного подоконника, не отводя взгляда. В его янтарных глазах так и читалось: «Я не боюсь пылесосов. Я их уничтожаю. Это разные вещи, смертная».

Хорошо хоть на этот раз он не стал мешать моему творческому процессу. И на этом спасибо!

Когда ты занимаешься любимым делом, вечер наступает незаметно.

Перед сном я снова обработала царапину. К счастью, тревожные мысли ушли на второй план, ибо в голове крутились только планы на новую главу. Книга шла легко, что радовало меня и вдохновляло. К тому же это исцеляло мои нервы. Именно поэтому я любила состояние полного погружения в процесс. Это помогает освободиться от ненужного мусора в голове. А после даже жить становится легче.

Я уже укрылась одеялом, когда Люцик, вопреки своему обыкновению спать у окна, забрался ко мне. Он запрыгнул, и постель продавилась под его весом. Медленно, но уверенно ступая по мягкому матрасу, он разместился в моих ногах — необычайно тяжёлый и тёплый.

От неожиданности я почти прекратила дышать, лишь бы не спугнуть его. Но он не только не ушёл, но ещё и начал мурлыкать. Этот звук мгновенно расслабил меня и убаюкал. Я чувствовала, будто нахожусь в невидимом коконе, и некто незаметно окутывает меня своей прочной защитой и мягкой заботой.

Я заснула с мыслью, что мой демон-профессор получился восхитительно живым. А кот — слишком странным. Но знаете что? После трёх лет одиночества немного странности — это именно то, чего мне как будто не хватало.

И то ли от пережитых волнений, то ли от полученных впечатлений, но мне приснился странный и до коликов смешной сон. В нём был огромный чёрный зверь с крыльями, он стоял над руинами пылесосного завода и всем своим видом излучал гордость за проделанное. Во сне я смеялась так, как не смеялась никогда в реальности.

Азраил-Кейран

Она уснула. Но я не спал. Мой взгляд был устремлён на далёкую вывеску, что мигала в темноте.

Уже три года я скитаюсь в теле кота, это плохо. Очень плохо. Слишком долго для археоморфа. Если так пойдёт и дальше, я полностью растворюсь в этом воплощении.

Уму непостижимо. Один из девяти Археоморфов Эмпирея, Хранитель Равновесия, заточён в тело какого-то смертного кота.

Но кто меня предал? Кто поддержал мою отколовшуюся тень?

Поведя носом, я ощутил не выветрившийся после взрыва запах озона и гари. Этот всплеск силы явно не остался незамеченным. Нужно быть осторожнее. Ведь пока я заперт, пока я не могу избавиться от ошейника смирения, я не имею возможности защищать ни её, ни себя.

Но об этом я подумаю потом.

С этими мыслями я свернулся клубком в её ногах и закрыл глаза. В носу застрял запах старой квартиры, пыли и ещё чуть-чуть пахло Катиным шампунем. Это странно успокаивало.

Глава 5. Гончая Пустоты в подворотне

Катерина

Первый день после выходных должен был пройти в удалённом формате. Но, как оказалось, не всё так просто. И в понедельник меня вызвали в офис.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы собрать себя. Внутренне я уже настроилась работать дома. Видимо, поэтому ноги не соглашались выходить за порог.

Придёт время, и я обязательно откажусь от надоедливых цифр и отчётов. Придёт время, и я останусь со своими книгами один на один. А пока надо взять себя в руки и показаться в Технопромснаб.

— О, недолго наша Катерина удалённо пыхтела. — бросила коллега Лиля. — Я же говорила, ничего не получится.

— А ты, я смотрю, очень радуешься этому. Думаешь, без меня некого будет обсудить?

Она фыркнула, но я не стала задерживаться. Я себя, конечно, в обиду не дам, но какой смысл препираться с человеком, из которого желчь так и льётся? Таким людям, что ни скажи, в любом случае уходишь словно облитый отходами человеческой жизнедеятельности. Поэтому я старалась просто исключать их из своего внимания. Фокус — только на работу, только на себя. А иначе я тоже начну пылесосы взрывать.

И то ли понедельник не задался, то ли закон подлости, но день шёл тяжело. Быстро отделаться и забрать дела на дом не удалось. Сначала сломался принтер, затем отчёт не сошёлся, а потом и вовсе позвонил разгневанный клиент. И почему именно я должна была вести с ним переговоры, мне так никто и не объяснил. В итоге домой я собралась, когда коллеги давно разошлись, а за окном опустился глубокий осенний вечер. Мелкий дождь противно барабанил по стеклу, напоминая о том, что в такое время лучше находиться дома с чашкой любимого кофе.

Голова гудела так, что ни о каких романах я уже думать не могла. Это удручало куда больше, чем завистливая Лиля, грубый клиент и сломанная техника.

Я выключила компьютер, накинула плащ и спустилась к выходу. На проходной сонный охранник дядя Коля, зевая, отсалютовал мне «спокойной ночи». Я вяло улыбнулась.

Дом находился всего в пятнадцати минутах ходьбы. Совсем близко, но в сырую погоду эти минуты ощущались целыми часами. Мелкий дождь играл свою особенную мелодию, выбивая только одному ему понятный ритм. А фонари устало клевали над мокрыми тротуарами.

Я шла привычным маршрутом: мимо детской площадки с пустыми качелями, через арку старого дома, вдоль глухой стены трансформаторной будки. Этот путь сопровождал меня последние несколько лет. Ноги сами несли меня, а в голове крутился диалог между Миллиадой и Алагором.

Я настолько погрузилась в мысли о романе, что не сразу заметила странности. Нет, эти дворы всегда были полупустыми и тёмными, но сегодня это ощущалось чересчур сильно. Ни единой души на улице, даже кошки, казалось, куда-то исчезли. Тишина буквально давила, отчего диалоги моих персонажей сбились. Я огляделась, дыша почти через раз. Собственное дыхание слышалось громче голоса.

Внезапно спиной я ощутила холодок — потусторонний, почти могильный, стало не по себе. Фантазия писателя иногда срабатывает куда лучше, чем в работе, ввергая в ещё куда больший ужас. Я обернулась — никого. Но тишина не рассеялась, наоборот, она, казалось, становилась гуще, словно вата в киселе. Звуки города стремительно отступали на второй план. Когда же фонарь впереди начал мерцать, я окончательно забеспокоилась, прибавив шаг. Однако ненадолго.

Неподалёку из тени возле трансформаторной будки отделился сгусток тьмы. Я остановилась, приглядываясь.

«Я — писатель. И моя фантазия просто играет со мной злую шутку. Это просто крупная собака. Их тут бездомных целая стая», — успокаивала я себя мысленно. Вот только тело не верило убеждениям. А ноги сами отступали назад.

Сгусток тьмы двинулся ко мне, и я поняла, что плохо себя убеждала. Ведь существо перемещалось не как животное, а как рваная, перетекающая клякса. У него не было чётких очертаний. Только угольный силуэт, горящие алым провалы глаз и пасть, усеянная не зубами, а осколками зеркал.

Последние сомнения рассеялись, когда существо издало звук — не рык даже, а высокий, зудящий скрежет, от которого заложило уши. Я отшатнулась, с силой ударяясь о кирпичную стену. В глазах от удара заплясали искры, а в голове крутилось только одно: «Этого не может быть. Я сплю. Это сон. Пожалуйста, пусть это будет сон».

Но сон не хотел прекращаться. Существо сделало несколько рваных рывков и в следующее мгновение бросилось на меня. Я вскрикнула, буквально вжимаясь в стену и заслоняя сумкой лицо.

Но ничего не произошло. Я открыла глаза и заметила, как между мной и неизвестным монстром возникла чёрная тень. Прерывисто выдохнув, я вгляделась и мгновенно узнала очертания моего Люцика.

Но откуда? Дверь я точно закрывала, окна тоже. Но сейчас он стоит здесь — между мной и этой кошмарной тварью.

Однако кот хоть и походил на Люцика, одновременно разительно отличался. Казалось, я совсем его не знаю. Шерсть стояла дыбом, делая его в полтора раза крупнее. Контуры тела размывались, словно он и сам — сгусток тьмы. Глаза пылали не янтарём, а густой алостью.

Он не шипел. А лишь издал тот самый низкий, вибрирующий рокот, который я слышала перед взрывом пылесоса. Воздух вокруг уплотнился, стал ещё холоднее. Асфальт под лапами пошёл трещинами, из которых тонко сочился призрачный свет.

Тварь впереди замерла и вгляделась в кота. В её зеркальных зубах я видела отражение — но не кота, а чего-то огромного, крылатого, увенчанного рогами или короной.

Люцик сделал уверенный шаг вперёд. Существо отступило. Ещё шаг — и оно, издав короткий визг, развернулось и растворилось в той же тени, из которой вышло.

Ещё мгновение кот наблюдал за тем местом у трансформаторной будки, а затем развернулся ко мне. Фонарь поблизости помигал, словно возвращая звуки города. Я снова стала ощущать дождь и шум автомобилей, доносившийся с дороги по ту сторону дома.

Люцик смотрел на меня, не отворачиваясь, пока потусторонний свет под его ногами исчезал. Через несколько секунд всё стало прежним. Его глаза погасли, теряя алый цвет. Вернулся привычный янтарь. Шерсть опустилась, размер стал прежним. Он сел на мокрый асфальт и тихо, устало мяукнул. Обычным кошачьим голосом.

Я выдохнула, потерянно сползая по стене. Ноги отказывались держать. Я смотрела на Люцика, а тот на меня.

Это было... что это было? Кот прогнал... тень? Собаку? Мутанта? Мой кот только что прогнал мутанта-собаку. Это нормально? Нет, это не нормально. Но как я это объясню?

Мысли путались и сбивались в комок хаоса. Я протянула руку, чтобы коснуться Люцика. Шерсть влажная, тёплая, совершенно обычная. Он потёрся о мою ладонь и издал басовитое «мрр» — мол, «вставай, чего расселась».

С трудом заставив себя подняться на ватных ногах, я подхватила кота на руки. Пусть он и был по весу как средняя собака, но я прижала его к груди и почти бегом устремилась домой, стремительно и боясь оглянуться.

Оказавшись в квартире, первым делом я заперла дверь на все замки, а затем обречённо опустилась на пуфик в прихожей. Люцик уже спокойно вылизывал мокрую шерсть, сидя на коврике. Никаких следов «того самого» взгляда.

«Это была собака. Большая, агрессивная собака. Бойцовская порода. Просто в темноте показалось, что она... другая. А Люцик — он просто крутой кот. Мейн-куны вообще смелые. Мог и собаку отогнать. Да. Мог», — убеждала я себя, но внутренне почти не верила в свои слова.

Пришлось достать смартфон и забить в поиске «мейн-кун прогнал собаку». Видео по запросу нашлось почти сразу. В нём кот шипел на овчарку.

Я выключила телефон и удовлетворённо кивнула. Это всё объясняло.

Только вот... что это было за свечение? И почему асфальт треснул? И как он вообще выбрался из закрытой квартиры?

Вопросов было много, но я решила отмахнуться от них.

Сначала чай. И желательно с чем-то покрепче.

С наступлением глубокой ночи произошедшее по-прежнему не отпускало. Я не могла спать. Адреналин гулял по венам. Тогда я решила применить самое действенное из лекарств — писательство. Я открыла ноутбук и вернулась к черновику.

Перед нападением я обдумывала сцену с нападением на Миллиаду. Та попала в ловушку, когда зашла в запретную секцию. Там на неё напала теневая сущность. Внезапно на помощь пришёл таинственный чёрный зверь — огромный, с крыльями, с глазами цвета расплавленного золота. Он разорвал тварь и исчез прежде, чем Миллиада успела его поблагодарить.

Я судорожно перечитала написанное. Пальцы выдавали мелкую дрожь. Но я понимала, что списала зверя-хранителя со своего кота. Вернее, с того, кого видела в подворотне.