Памир. Книга 1

Ну ещё бы. Одно дело – воздействие нейтральной или спокойной стихии, другое – отравление ею ещё в чреве матери. Как я уже отмечал, магия – это хаос. Ломающий законы физики, а вместе с ней биологии. Насколько я помнил из уроков Нострадамуса, ни к чему хорошему это обычно не приводит.

Пришлось взять планшет, чтобы освежить воспоминания и прочесть, что именно изложено в учебниках Софьи.

Мутанты, которых в Великославии называют изуверами, могут обладать разными способностями, в том числе нестабильными. В одном, максимум двух поколениях, а чаще всего, они вообще стерильны. Другой платой за силу является уродство. Рыба в перьях, кабан в чешуе или голая птица, чья кожа покрыта волдырями. Рога, усохшие или гипертрофированные конечности. Ничто из этого не добавляет животным и людям, родившимся под воздействием стихий, радости, ни довольства.

Но всё компенсируется силой. Дармовой, которой не нужно учиться управлять, которая с самого рождения является твоей частью. Мне показывали множество примеров из разных миров, как и высказывали варианты жизни таких существ. Иногда мутанты даже могут быть успешнее обученных магов и жить почти вечно. Особенно если это представители стихии воды.

Могут ли они захватить власть и сделаться правителями? Да, вполне. Удержать? А вот это уже вряд ли.

Листая учебники Софьи, я видел упоминания о хашишинах, называемых также ассасинами. Но если в нашем мире в крепости Масиаф просто накуривали будущих убийц и привязывали их к религиозному лидеру, а потом отправляли на убой, то в этом история сложилась куда трагичней. Там выращивали детей-мутантов, готовых служить смертниками ради исламского рая.

Римляне также использовали в своих легионах рабов мутантов, но там просто собирали их по всем зонам и заковывали в управляющие ошейники, чтобы бросить в первую волну атаки. Не подчинишься – будут бить током, пока не исполнишь приказ. Попробуешь напасть на надзирателя – на глазах у всех, вырежут твою десятку. Взбунтуется десятка – казнят сотню.

Децимация, как и рабство, – вот наследие воссевшего на трон Цезаря.

– Боярыня, там это… – отвлекла меня от невесёлых мыслей одна из служанок. – Летят! Большие, длинные…

– Ну вот и егерский дирижабль подоспел, – улыбнулась Милослава, оправляя платье. – Быстро они. Видно, сильно наместник икорочки отведать хочет.

– Вот и выясним, – кивнул я, поднимаясь из кресла и откладывая планшет.

Дирижабль оказался куда меньше, чем я ожидал, метров двадцать пять – тридцать. Такая здоровенная грязно-серая сарделька, к низу которой была приделана гондола, а по бокам торчали винты. Из выхлопной трубы валил чёрный дым, оставляющий в небесах хорошо различимый, медленно опускающийся на землю след.

– Господин, позвольте говорить мне? – попросила Милослава, когда судно зависло в воздухе возле особняка и начало опускать трос с крохотной площадкой, в которую вцепилось два служаки.

– Если сумеешь отстоять мои интересы, почему нет, – кивнул я отступая. Старая истина: хочешь, чтобы проверяющие остались довольны – вышли вперёд красотку с караваем и встреть хлебом-солью. Правда, у нас тут… а нет, именно проверяющие.

– Старший капитан царской егерской службы Илья Спокуйнов. Ну, показывайте вашу добычу, браконьеры, – с порога заявил старший из мужчин, в потёртом, но выглаженном и опрятном кителе. Пышные седые усы его были вычесаны и залихватски закручены концами вверх.

– Ну что вы, капитан, какие мы браконьеры? – с улыбкой проговорила Милослава, и я заметил, как брови мужчины дёрнулись, когда он не услышал слово «старший». – Я добропорядочная боярыня, вдова, к глубокому своему сожалению.

– Соболезнуем, – поймав намёк, тут же улыбнулся и дёрнул ус старкап.

– Да, ведь горе у нас. Напало это чудище на голубушек моих, пока те стирали на речке. Видно, совсем тварь обезумела, раз решила аж на берег прыгнуть, – запричитала жрица. – А тут остальные подоспели, уработали животину топором по холке.

– Где это видано, чтобы молнию топором зарубили, – фыркнул второй егерь, лысый мужчина лет сорока, куда более расслабленный и расхлябанный.

– Вот и проверим, – кивнул первый. – Пойдёмте посмотрим на вашу добычу, а там уже решим, что и как.

– Конечно, как вам угодно будет, – улыбнулась Милослава, и мы спустились в погреб к рыбине.

– Дикие люди, – фыркнул лысый, осмотрев осетрину. – Неужто вы думаете, что мы поверим, будто такая краля сама на берег бросилась? Тут браконьерство налицо, будем оформлять изъятие честь по чести.

– Ох, беда-то какая, и как же мы её добыли, по-вашему? – чуть не рассмеялась Милослава. – Покажете?

– Да известно как, загарпунили и делов, – не став даже рассуждать, сказал лысый.

– Конечно, – кивнула жрица. – Да только, где же след от гарпуна? Может, покажете, а то я видно совсем слепа стала.

– Ну… – инспектор наклонился, посмотрел, плавники отодвинул, нахмурился. – На другой стороне, значит! Она здоровая, могло и не пробить.

– Ты смотри внимательней, – сказал я и, схватив рыбину, перевернул. – Ну как, есть следы?

– Значит, сетью выловили! – не сдавался лысый, а вот усатый нахмурился и даже шаг назад сделал.

– Да вы шутник! – рассмеялась в голос Милослава. – Где это видано, чтобы такая рыбина сеть не прошла? У нас половина села свидетели, как она стихию для рывка использовала.

– Зубы нам тут не заговаривай, село у неё в свидетелях… Явно же купленные, они что угодно скажут!

– Это ты сейчас к боярыне Гаврасовой на «ты» обратился? Может, ты сам в бархатной книге? Нет? А тогда кто-то тебе подобное разрешал? – спросил я, и лысый покрылся красными пятнами, так что даже в полутьме погреба было видно. – Что-то я не слышал. Ты, капитан, работу свою делай да смотри не зарывайся, а то вместо изъятия вы взыскание получите.

– Решили с государевыми людьми спорить? – тихо, с шипящим присвистом спросил усатый.

– Решили боярыню и вдову, в её же доме ободрать? – усмехнулся я. – Да ещё и без доказательств? Вот радости у всех проверяющих, кто под вас копает, будет. И у графа заодно. Вы, конечно, можете слетать, за его разрешением, и мы даже спорить не будем. А вот икра за это время пропадёт.

– В смысле? – напрягся Спокуйнов. – Порча стихийной добычи – это преступление! На каторгу захотел?

– Порча, может, и преступление, так никто её портить и не станет. Но и хранить, дожидаться, пока вы туда-сюда мотаетесь, не будет, – хмыкнул я. Долго разговаривать снова было тяжело, и я едва удержал голос от того, чтобы он опустился до замогильного баса. – Так что либо вы заканчиваете врать и начинаете нормально работать, либо валите на своей перделке обратно в Царицыно, за бумагами соответствующими.

– Боюсь, у господ егерей выбора особого нет, – сокрушённо покачала головой Милослава. – За самоуправство, за навет и за пропажу столько драгоценной икры их под суд подведут. По-хорошему хотели, по-доброму… да видно, не судьба.

– Ну почему сразу не судьба, – остановил товарища усатый и чуть поклонился Милославе. – Погорячились мы, ваше благородие, не подумали о последствиях. В следующий раз будем умнее. Давайте икру посмотрим и подпишем акт добровольной сдачи. А уж вылов рыбы мы вам простим.

– Сдача будет по закону, – не отступил я. – Сколько положено – столько и сдадим с улова. И рыбой, и икрой. А остальное себе оставим.

– Да что ты его слушаешь, Илья! – возмущённо сказал лысый. – Один приказ и всё тут в труху с канонерки разнесут! А потом конный разъезд с землёй сравняет.

– Цыц, дурень! – резко оборвал товарища Спокуйнов. – По закону, так по закону. Добычу-то покажете?

– Вначале на рыбу протокол составим, с вашими подписями, – улыбнувшись, сказал я. – А то вдруг вы в процессе передумаете.

– Ох, жаль будет такому богатству пропадать, – покачал Илья головой. – Мало того что штраф получите, так ещё и продать ничего не сможете. А сейчас на рыбку спрос какой-никакой, да есть. Мы бы вам подсобить могли, доставить её до Волги.

– Погодите-ка… – прикидывая в уме и сложив известные мне факты, проговорил я. – Уж не передвинулся ли Китеж в этом году под Царицыно?

– А вы сообразительный, хоть и резкий молодой человек, – усмехнулся усатый, и увидев, как второй проверяющий что-то сказать хочет, быстро добавил: – И сильный, раз в одиночку двести с лишним килограмм легко перевернули.

– Э-э? – протянул лысый, по-другому глядя на рыбину и на меня.

– Слышал я, один такой силач недавно в крепостнице сотника Сокольникова поразвлёкся, да так, что ворота менять надо, – проговорил егерь, благожелательно улыбаясь. – А заодно несколько бандитов прикончил.

– Два десятка, – спокойно поправил я.

– О как, – Спокуйнов посмотрел на меня, пальцами закручивая ус. – Хорошо, что мы с вами ссориться не стали. Сильные люди на страже государя всегда нужны. А коли им порыбачить вдруг в голову взбрело, или поохотиться – пусть. Главное – что? Чтобы закон соблюдался. А коли всё по закону, так к чему придирки, верно?

– Именно. Давайте, как вы сказали, всё честь по чести оформим, бумаги на руки получим, а может, и ещё на что договоримся, – улыбнулся я, и старкап ответил тем же.

– Обязательно договоримся! Делаем опись.

Глава 6

После расстановки точек над «ё» дела пошли куда быстрее. Минут через пять у нас на руках уже была бумага, подтверждающая, что браконьерством мы не занимаемся, улов получен законным путём, и половина принадлежит боярыне Гаврасовой. От оценки на месте нам удалось отказаться, хотя лысый пытался настаивать.

Причина была проста – появление Китежа взвинтило цены в столице региона, а выкупать добычу нужно было именно по рынку. Ведь товар штучный , плохо поддающийся нормированию. А уж когда дело дошло до икры, в глазах обоих егерей заплясали огоньки, и не такие голубоватые, как в чёрных шариках, а прямо золотые.

– Мы готовы помочь вам с доставкой до центрального рыбного рынка. За скромные пять процентов, – улыбаясь и буквально лучась довольством, проговорил Спокуйнов. – Поверьте, это куда выгодней, чем трястись до города на паровом тракторе. Вы в дороге потеряете раза в три больше. А так, с ветерком! Р-раз – и через два часа мы на месте.

– Три процента – и по рукам, – не став мелочиться, ответил я.

– Хорошо, – пожал плечами егерь. – Тогда назначьте человека в Царицын, который товар принимать будет, и…

– Нет нужды, мы с боярыней вместе с вами полетим.

– Боюсь, не выйдет, перевес, – развёл руками старкап.

– Ох, ну ничего страшного. Значит, половину рыбины тут оставим, – легко согласился я. – Мы меньше весим.

– Послушайте, там наверху страшно, у вас может закружиться голова… – начал было придумывать отмазки Спокуйнов, но я лишь усмехнулся.

– Я летал десятки раз. Если ваше корыто не разваливается в воздухе, ещё один перелёт спокойно переживу.

– Прям десятки? – задумчиво дёргая себя за ус, спросил Илья. – Ну, пусть будет, по-вашему. Нужно приказы отдать, распорядиться… Идём, Лёня.

Проверяющие вышли из особняка, и в этот момент лысый полез к напарнику.

– Илья, какого рожна? Почему ты им бумаги подписывать стал? Надо было их прямо там прижучить!

– В подвале на мага земли лезть? Ты совсем дурной или не слышал, что вчера Сокольников рассказывал? Этот вьюноша, со взором холодным, два десятка человек уложил и не поморщился. Ты видел по нему хоть тень угрызенья совести? Может, тревогу? Или несварение желудка?

– Ну мало ли он кого завалил, бывает, – возмутился лысый. – Мы с тобой тоже не палкой деланы, десяток набегов отразили. Три гона!

– Ах, бывает? А то, что пленный рассказал, будто этот «герой» голыми руками своих противников убивал? Он одному сердце вырвал, а другому череп раздавил, словно тыкву! Не понимаешь ты, Лёня, когда нужно остановиться и жадность свою умерить.

Дальше они отошли к якорю с платформой, и, ловко подцепив трубку, усач отдал распоряжения. Через несколько секунд из дирижабля вышло белёсое облако разогретого воздуха, и он чуть опустился, а затем один за другим начали сбрасывать мешки с песком.

Ещё через десяток минут нас с Милославой уже поднимала та самая платформа. Женщина тихо визжала от страха, одной ладонью придерживая юбку, а другой мёртвой хваткой вцепившись в рукоять на тросе. Я же оставался довольно спокоен, хотя надо отдать должное, ничего общего с нормальным самолётом, к которым я привык, тут не было и в помине.

Во-первых – лифт-платформа. Две металлических палки, на одну из которых встаёшь, на вторую облокачиваешься и держишься за приваренную к тросу ручку. Всё! Максимальное упрощение и экономия веса. Я бы ещё понял, если бы они использовали страховочные пояса, но видно, это показалось им излишеством.

Во-вторых – гондола. Я не знаю по какой причине у меня в голове возникало представление о комфортабельном салоне с креслами. По факту – две скамейки по краям и здоровенная топка в центре. Тут же бункер с брикетированным углём и лопата.

Остекление – тоже минимальное, только перед пилотом, а уж о гидравлических рулях для управления и речи не шло. Какие-то тянущиеся через весь салон тросики, верёвочки и проволока. Так и хотелось сказать «пу-пу-пу».

Я, конечно, понимаю, что Великославия – это отсталое государство, зажатое между четырьмя хищными империями и сражающееся за собственное выживание, но, на мой взгляд, такая экономия была перебором.

Можно же использовать вместо железа алюминий, сделать сплав и в результате… мысль я не закончил. Вспомнил карту, уровень развития металлургической промышленности и годы, когда в моём мире были обнаружены месторождения. По всему выходило, что после тридцатых, притом что там был советский союз, перестраивающийся из сельхоз-страны в индустриальную державу.

Знают ли об этих месторождениях мои наставники? Возможно. Вот только Менделеева, который отвечал за промышленность Евразии, они убили во время переворота. Выходит, теперь первооткрывателем этих рудников могу стать я?

А ведь это крайне перспективное направление! Если его изучить… алюминий, титан, редкоземельные материалы… Это же всё в земле лежит. Моя стихия.

– Вижу, вы совсем не напуганы, – с удивлением сказал старкап.

– Что вы. Я в панике, – заплетающимся языком проговорила Милослава, вцепившаяся в мою руку обеими ладонями.

– А вы, молодой человек? – с улыбкой посмотрел на меня Спокуйнов.

– Уже летал, хотя у вас здесь не развернёшься, – отвлёкшись от мыслей, ответил я. Сейчас меня намного больше занимали мысли о месторождениях полезных ископаемых. Смогу я их обозначить на карте? А добраться туда?

– В таком случае не будем задерживаться, – кивнул Спокуйнов, поняв, что больше я с ним беседовать не намерен. Дирижабль начал плавно набирать высоту, Милослава прижалась ко мне ещё сильней, а я даже глаза прикрыл, чтобы представить себе карту. Пусть южные области у нас отожрали, в северных тоже есть чем поживиться.

Ведь если представить, что ни один из бессмертных, за четыре сотни лет просто не вспомнил о месторождениях в России, значит… Ха, это реально мой шанс!

Нищая, отсталая страна с мизерным населением? Может и так, но земля наша богата и природными ресурсами, и богатырями-патриотами. Нужно лишь уметь искать в неочевидных местах. Да тут даже алмазы не разрабатывали!

– Улыбаетесь? А ведь говорят, что чем магик дальше от своей стихии, тем ему тяжелее приходится, – с явным вызовом проговорил Леонид. – Хотите, мы вас сейчас на землю вернём, да так, что вы с ней больше не расстанетесь?

– Интересное предложение, – прислушиваясь к себе, проговорил я. Ведь если он прав, то и контроль можно ослабить. Стоило это проверить, как тело начало неметь, а затем скамейка подо мной затрещала. Будто этого мало, противно засвистел какой-то датчик у пилота, и тот с матами дёрнул за рычаг.

– Всем держаться! Мы теряем высоту! – выкрикнул лётчик.

– А ну, хватит письками мериться! – подскочив к нам, взвыл Спокуйнов. – Ваше благородие, прошу вас, достаточно. Мой помощник погорячился, не стоит из-за этого ценное государево имущество ломать! Мы же в лесу рухнем!

– Извинения. Сейчас.

– Прошу простить мою дурную голову, не подумав, ляпнул, – после удара по рёбрам, быстро проговорил лысый. Я взял магические потоки под контроль, и судно резко скакнуло вверх.

– Прошу тебя, больше так не делай, – прошептала Милослава, когда усач едва ли не пинками заставил Леонида заткнуться и сесть на скамейку. – У меня чуть сердце из груди не выпорхнуло.

– Надеюсь, и не нужно будет, – ответил я, встретившись глазами с егерем, тот взгляд не выдержал и быстро отвернулся.

Дальше мы летели без приключений и к Царицыну добрались чуть больше чем за два часа. Солнце уже катилось к земле, и в городе, окружённом большими каменными стенами, зажигали фонари. Было хорошо видно, где мерцали оранжевые масляные, а где горели тусклым жёлтым светом электрические.

Пусть мы и спускались вдоль реки, я сумел рассмотреть и высокие многоэтажные здания в центре, и двух-трёхэтажные особняки в округе, и небольшие ютившиеся вдоль стен домишки. Странно было смотреть на почти средневековую крепость, стоящую на двух берегах Волги, но затем я вспомнил, что в этом мире нет пороховых пушек и артиллерии, и всё встало на свои места.

Конечно, против архимага никакие стены не спасут, ну так сколько их в мире? Цезарь, Вильгельм, Гэ Хун да Гуань-Юй, хотя вряд ли тот же Нострадамус долго в простых магах ходил. В любом случае сила мага – это время, помноженное на тренировки. Ну пусть будет десяток. Притом что телепортации у них точно нет, о реактивной авиации я ничего не слышал, да и турбовинтовой паровой самолёт с трудом себе представляю.

В общем архимагов мало, и здесь они появятся лишь в одном случае – если начнётся глобальное вторжение. А для этого надо, чтобы одна из империй проявила крайнюю заинтересованность в регионе. Так что очень вряд ли.

Неожиданно в голову пришла мысль, которую я раньше перед собой не ставил. Если в Великославии есть целый город магов, Китеж, откуда они взялись? Ведь верных мне попаденцев-наставников на встрече не осталось. Пилюли долголетия и стихийные активаторы они получить не могли.

Хотел было задать этот вопрос Милославе, но та буквально прилипла к окну, разглядывая город. Так что отложил это на потом, отметив для себя, что точно были перебежчики, а возможно, и дети предателей, породнившиеся с местными аристократами.

Дирижабль завис над портом и пристыковался к высоченной башне-мачте. И вышло это у лётчика так ловко и быстро, что сразу становилось ясно: для него это привычная, рутинная операция.

– Ну что же, господари, прошу на грешную землю, – улыбнулся Спокуйнов.

– Если позволите, я бы хотела забрать нашу икру. Сейчас, – ответила Милослава, уже взявшая себя в руки.

Видно было, что старкапу это не понравилось, но спорить он не осмелился, и уже через несколько минут мы со жрицей шли по оживлённой торговой улице. Речная торговля шла бойко, люди орали, перекрикивая друг друга, зазывая и бранясь за каждый ломанный грош.

Милослава словно в своей стихии оказалась. Не глядя по сторонам, она направилась к самому богато украшенному зданию порта и буквально впихнула меня, вместе с собой и ведром, между очередями. Кто-то пытался возмущаться, даже ругаться, но она шла словно ледокол, пока мы не оказались у дверей кабинета с табличкой «Гостомысл Андрей Саввич, стар. пом. глав. реч. рыб. рынка».

– Кого там нелёгкая принесла? – поднимая взгляд от разбросанных по столу документов, буркнул дородный мужчина лет пятидесяти. – А, Милослава Ивановна, милости прошу, давно вас не видели. Какими к нам судьбами? И кто это с вами?

– Защитник и помощник, – ответила жрица улыбаясь.

– Меньше двух месяцев прошло, а вы уже… – покачал головой Гостомысл.

– Не о том думаете, Андрей Саввыч. Мне очень нужна была защита, и сейчас вы убедитесь, что не зря, – с этими словами женщина поставила на стол обмотанное полотенцами, для сохранения температуры, ведро и, торжественно глядя на старпома, сняла крышку. В кабинете тут же поднялся тугой рыбий запах.

– Это что? – нахмурился Гостомысл, встал с кресла и заглянул внутрь. – Не может быть! Вы шутки со мной шутить станете? Я на каторгу по вашей милости отправляться не намерен. Уберите это немедля!

– А вам и не нужно, – победоносно ответила женщина и положила на стол полученный документ об изъятии доли егерями. – Это чистая чёрная икра стихийного осетра. Только сегодня выловленная!

– Сколько? – явственно проглотив вставший в горле ком, спросил закупщик.

– Пять золотых за фунт, – с гордостью ответила Милослава. – И не стоит спорить, эта икра не просто средство для беременных, это ваша репутация и надежда для самых богатых и известных!

– Побойтесь бога, вы за неё золото хотите, да ещё пять монет за фунт? Это грабёж государева кармана, а нам царь-батюшка велел казну беречь, а ты цену ломишь, будто осетрина в золотой чешуе ходила. Набеги, лиходеи на дорогах и реках, твари совсем распоясались… на всё деньги нужны.

– Посмотрите на зерно повнимательней: каждое иссиня-чёрное, в каждом искорка магическая плавает. Когда такой товар-то видели? Будь у меня времени поболе, я бы сама её распродала в десять крат дороже. Так что пять за фунт, не меньше.

– Пусть качество и лучше, да у нас мелкой икры теперь валом. Китеж под Волгой, не слыхала? Магиков там полно, сила аж баржи закручивает, – подняв палец к потолку, проговорил Гостомысл. – Так на кой мне твою икру втридорога покупать.

– Ну так и возьмите у них, мелкую, дешёвую да солёную. А уж эту они и сами у вас с руками оторвут. А графской дочери на стол, если такую поставить, как она вас затем отблагодарит? А главное, отец её, – почти мурлыча добавила Милослава, и я увидел, как глаза царского закупщика наливаются мёдом. – Это товар штучный, цены на него нет, а потому и сравнивать с другими нет смысла. Пять за фунт.

– Без ножа режешь! Ладно! Пусть будет по три, половину золотом, половину бумагами и долговыми расписками, – сквозь зубы проговорил Гостомысл.

– Э нет, пять. И только золотом! Чистым. Так чтобы я эти монеты потом в оборот легко пустить смогла, – подбоченившись, сказала Милослава. – Пока мы тут с тобой спорим, икра портится!

– Дак закрой крышку, окаянная! – зло бросил закупщик и прикрыл ведро. – Четыре и пополам? Да что ты заладила пять да пять?

– Пять с полтиною, – упёрлась женщина.

– Где я тебе столько денег возьму? Тут же пуд с лишним, – взвесив тару, покачал закупщик головой. – Четыре!

– Пусть будет четыре с полтиною, – проговорил я, пожав плечами. – Но возьмём мы только золотом. А на что денег у казны нет, так мы лишнее заберём, найдём кому ещё сбыть.

– В смысле заберём? Ты что это удумал, малец? – вцепился в ведро Гостомысл. – Я всё выкуплю!

– Ну раз выкупишь, так и плати. Весы есть? За деньгами нужно выйти? А то, может, нам тут и нет смысла куковать. Сами к магикам отправимся. Они цену такому товару знают.

– Ишь какой быстрый, – попробовал удержать ведро закупщик, но мне хватило лишь немного отпустить магию, чтобы забрать икру. – Хм. И силой не обделён.

– Таков мой защитник, – не без гордости ответила Милослава. – Так что мы уходим, или…

– Четыре рубля золотом могу дать, но не больше, – вновь завёл свою шарманку Гостомысл. – Нет в казне…

Они продолжили спорить, то повышая голоса, то возвращаясь к угрозам уйти, а я понимал, что время безнадёжно утекает. А мы вляпались в какой-то странный ритуал, большую торговую традицию. И тут до меня внезапно дошло.

– Уходим! – твёрдо сказал я, взяв Милославу за руку. – Он нам голову морочит, ждёт, пока икра свои свойства потеряет. Знает, что мы половину егерям так сдали и надеется дефицит дороже продать. Прямо сейчас к магикам, а то потеряем ещё и деньги.

Глаза Милославы округлились, она резко обернулась к закупщику и чуть не вылетела из кабинета, и я вслед за ней.

– Стой! Да стой ты! – раздался крик нам вслед, и не успели мы пройти десять шагов, догнал помощник управляющего речным портом. – Четыре монеты за фунт. Чистыми. Согласна?

– По рукам. Все свидетели, – кивнул я на окружавшую нас толпу.

Гостомысл в сердцах сплюнул на пол, но руку пожал, а через десять минут мы уже считали прибыль. Получилось ни много ни мало – сто пятьдесят два золотых. Продали, правда, не только икру, но и саму рыбину.

– Какие они мелкие, – с удивлением проговорил я, рассматривая одинаковые кругляшки не больше фаланги моего большого пальца.

– А ты что думал, с кулак будут? – хмыкнул довольный Гостомысл. – Золото, молодой человек, это вечная ценность. Города рушатся, люди умирают, а золото остаётся. Надёжнее этой рыжей монеты только камни магии. Но где же их взять.

– И какой курс камней к золотым?

– Ну, за монету дают тысячу бумажных рублей. За пятнадцать тысяч вполне можно старый паромобиль взять. За двадцать пять – новый, – расслабленно ответил Гостомысл, явно довольный сделкой. – А вот за один малый магический камень дают сто золотых. Из них делают амулеты стихийные. Что магиков силой подпитывают. А если такой на шею одарённому ребёнку надеть, то предрасположенность к стихии усиливается.