скачать книгу бесплатно
– Думаешь, это как-то связано? Все это чертовски странно. Ублюдки, которых мы встретили в лесу, пропавшие люди и лаборатория с их исследованиями и опытами. Похоже на какой-то идиотский фильм.
Высказать свои соображения я не успел. Наш разговор прервала внезапно появившаяся в коридоре Сандра.
– Привет, парни! Ну и заварили вы кашу, скажу я вам. – Здороваясь, она поочередно протянула нам руку и подмигнула Терри.
Сандра была красивой негритянкой с короткой стрижкой и словно вылепленным из гладкого темного материала лицом. На нем выделялись по-кошачьи раскосые глаза и характерные для ее расы пухлые губы. Возрастом она была лет на пять моложе меня, так что сейчас ей, должно быть, около тридцати. В школе я дружил с ее старшим братом, а потому мы знали друг друга с детства, но тогда я и предположить не мог, что когда-нибудь она станет работать в полиции.
Характер она имела бойкий, приветливый, но ровно до того момента, пока собеседник оставался ей приятен, в минуты же гнева превращалась в настоящую разъяренную гарпию. Однажды мне посчастливилось наблюдать, как лихо она скрутила буйно ведущего себя парня. Тот был вдвое больше ее и размахивал при этом ножом, но Сандра в два счета обезоружила его, а затем уложила лицом в землю. С тех пор я четко уяснил, что под горячую руку ей лучше не попадаться.
– Второй труп не нашли? – поинтересовался у нее Роб.
– Нет. У нас не хватает людей, поэтому ждем криминалистов из округа. Но инспектор Джонсон уже здесь, так что никуда не уходите.
Ободряюще нам улыбнувшись, она скрылась за дверью кабинета Билла, а мы с Робом вернулись к прерванному разговору. Однако не прошло и двух секунд, как Сандра вновь вынырнула в коридор. Сделав приглашающий жест рукой, она позала:
– Заходи, Роб. Начнем с тебя.
Многозначительно переглянувшись со мной, он нехотя поднялся и проследовал за ней в кабинет. Обсудить предстоящий нам обоим допрос мы не успели, но перед уходом он торопливо шепнул:
– Это была самооборона, ты понял, Джон? Больше ни слова, что они напоминали чертовых зомби. Пусть сами делают выводы.
Пока я размышлял о его словах, Терри смотрела в свой телефон, но вдруг сняла наушники и со словами: «Пап, посмотри на это», – привлекла мое внимание. Взяв телефон из ее рук, я включил видеозапись, на которой показалась пустынная улица, слабо подсвеченная огнями электрических фонарей. Прямо по проезжей части шел мужчина в одежде охранника известного супермаркета, где по субботам закупается большинство местных семей. Двигался он так же, как и те твари у реки.
После увиденного ночью, я бы ни с чем не спутал эту шаркающую медлительную походку, сопровождаемую хаотичными подергиваниями шеи и плеч. Выглядела она так, будто у идущего случился приступ нервного тика или же он отмахивается от роя откуда-то налетевших назойливых насекомых.
Голос за кадром тихо проговорил: «Какой-то странный мужик разгуливает по нашей улице. Может, стоит позвонить в скорую? Кажется, ему плохо». И второй: «Нет, пошли отсюда! Ты видел его лицо?» На этом видео оборвалось.
– Когда это снято?
– Выложили вчера ночью, но в комментариях пишут, что видели похожего в другом районе. Он вел себя точно так же.
– Выходит, их не трое, – задумчиво произнес я.
Пока мы тихо переговаривались и еще раз пересматривали видео, вокруг нас безостановочно сновали люди в строгих деловых костюмах. Обычно в участке у Билла бывает безлюдно, но, видимо, сегодня сюда согнали весь особый отдел.
Поглядывая на них, Терри с тоской в голосе протянула:
– Мне здесь совсем не нравится, пап. Долго нам еще тут сидеть? Я домой хочу.
– Не знаю, детка. Мне бы тоже хотелось поскорее со всем разделаться и убраться как можно дальше, – подбадривающе улыбнулся я. – А знаешь, после мы отправимся съесть по мороженому. Мы заслужили, как считаешь?
Я нервничал все сильнее, но старался не показывать дочери своего беспокойства, а в придачу зачем-то притворялся беззаботным добряком-папашей, хотя и сам не мог объяснить, для чего играл эту роль. Меня страшила неизвестность и, возможно, таким способом я рассчитывал скрыть от нее данный факт, но ведь она совсем не идиотка. По тому, как Терри улыбнулась и, не сказав ни слова, опять уткнулась в телефон, стало ясно, что она догадалась о причинах моего поведения.
Искоса взглянув на ее склоненную голову, я в который раз подумал о том, как сильно она похожа на Анну. Те же волосы, глаза, нос. Даже манерой двигаться и говорить она с каждым днем все больше напоминает ее. От меня ей достались разве что упрямо сомкнутые губы.
У Анны был по-женски красивый, плавно очерченный рот с мягкими полными губами, которые когда-то я обожал целовать. Я безумно любил Анну и до сих пор не мог смириться, что эта чертова болезнь так внезапно отобрала ее. Если бы можно было отмотать время назад, я бы ни за что не позволил ей умереть.
Поток моих горьких воспоминаний оборвался, когда дверь кабинета с шумом открылась, а уже через мгновение оттуда вихрем вылетел Роб. По его судорожно сжатым кулакам и перекошенному от злости лицу напрашивался вывод, что настроение у него отнюдь не радужное. Вслед за ним в дверь высунулась Сандра.
– Теперь ты, Джон, —натужно улыбаясь, пригласила она.
Черт возьми, да она сегодня просто в ударе! Я надеялся, мы успеем перекинуться парой фраз, прежде чем придет моя очередь.
Уловив мелькнувшую в моем лице досаду, Роб приблизился и с предостережением проронил:
– Держи себя в руках, Джон, и будь осторожен. Там настоящая сука в юбке. – Положив ладонь мне на плечо, он слегка его сдавил и добавил: – Все, как мы договаривались. За Терри не волнуйся, я побуду с ней.
Пристально вглядываясь ему в глаза, я стремился уловить хоть какой-то намек на то, о чем его спрашивали, но Сандра снова, уже более настойчиво пригласила меня войти. Сделав глубокий вдох, я второй раз за сегодняшний день переступил порог кабинета Билла.
Внутри было душно. В дальнем углу со слабым жужжанием работал вентилятор, однако скорость вращения его лопастей не справлялась с послеполуденным зноем. Глубоко сунув руки в карманы брюк, Билл стоял у раскрытого окна, Броуди где-то пропадал, а Сандра, пропустив меня, тотчас же вышла.
Инспектор Джонсон оказалась женщиной примерно моего возраста. Одета она была в светло-серый брючный костюм и голубую блузку, а ее белые, цвета холодного мрамора волосы коротко стрижены и уложены в аккуратную прическу. Строгие черты худого, вытянутого лица, одежда и манеры этой женщины мгновенно выдавали человека с принципиальным и жестким характером.
«Вот дерьмо! Похоже, влип я по полной», – полыхнула в голове мысль. Она с первого взгляда производила впечатление стопроцентной стервы – такой ничего не стоит запереть меня в камере до выяснения всех обстоятельств. Роб точно подметил, назвав ее сукой в юбке, хотя на ней и были прямые классические брюки.
Только я вошел, она протянула мне руку.
– Джон Уилсон, верно? – Рукопожатие для ее телосложения вышло довольно крепким, что намекало на скрытую в ней немалую физическую силу. – Я инспектор Абигаэль Джонсон. Особый отдел. Присаживайтесь.
Последовав указанию, я сел в свободное кресло напротив нее. Сразу после приветствия ко мне она как будто потеряла всякий интерес – с отстраненным видом просматривая документы в синей кожаной папке, время от времени Джонсон перелистывала страницы и делала пометки в лежащий рядом блокнот. Пользуясь предоставленной отсрочкой, я украдкой разглядывал ее и настраивался на предстоящий разговор, но догадавшись, что в папке дело о моей прошлогодней стычке, с беспокойством заерзал на стуле.
Тогда мне удалось все замять, примирившись и с миссис Новак, и с отцом той девчонки. В какой-то степени мне повезло, что я был вдребезги пьян и не сильно врезал ему, так что сути отделался лишь штрафом и принесенными извинениями. Успокоив себя мыслью, что дело давно закрыто, я попытался расслабиться, но уже через минуту готов был лопнуть от напряжения.
«Какого черта она там копается? – пронеслось в голове. – Уже начала бы поскорее или так и будет изводить меня молчанием?»
Разобрать выводимые Джонсон буквы не выходило, а она, судя по всему, нарочно тянула время, чтобы как следует помучить меня ожиданием. Минуты текли с той же медлительностью, с какой по стволу больного дерева стекает тягучая древесная смола, но наконец она подняла голову, посмотрела мне прямо в глаза и холодно произнесла:
– Расскажите как все было, мистер Уилсон. С самого начала, пожалуйста.
«Да неужели? Соизволила все-таки!»
Я принялся повторять то, что уже рассказывал утром, но сейчас думал над каждой произносимой фразой. Начав с момента приезда к реке и завершив тем, как мы оказались в городе, без лишних подробностей я описал произошедшее. Джонсон слушала не перебивая, лишь изредка уточняла кое-какие детали.
– Это была самооборона, – завершая рассказ, сказал я.
Придирчиво осмотрев меня с головы до ног, она сухо заметила:
– Ни на вас, ни на вашей дочери нет следов насилия, Джон. Могу я вас так называть? – Я кивнул и она тотчас спросила: – С чего вы сделали вывод, что вам хотели навредить?
От такого замечания я опешил, но удивления показывать не стал.
– Представьте, что на вашего ребенка безо всяких объяснений надвигается здоровенный ублюдок и в его намерения явно не входит угостить конфетой. Что бы вы сделали, инспектор? Разве не поступили бы так же?
– К счастью, у меня нет детей, – пренебрежительным тоном заявила она. – И позвольте, вопросы буду задавать я. Насколько я понимаю, оружия у них не было?
Глядя в ее лицо с уже едва скрываемой неприязнью, я ответил:
– Нет, но их намерения были вполне ясны.
– И каковы же, по-вашему, были их намерения?
– Убить нас. Они целенаправленно шли к нам, чтобы убить. Это не было ограблением или простым дурачеством. Они не слушали предупреждений, не реагировали на выстрелы в воздух и вообще ничего не говорили. Просто шли напролом.
– Может, у них была веская причина? – Джонсон слегка прищурилась.
– Причина? – усмехнулся я. – Мне показалось, они были не в себе. Возможно, под действием каких-то наркотических препаратов, но я не могу быть уверен. Может, причина в этом? Или в том, что они были обычными психами?
– Вы сказали, что раньше их не встречали. Как вы считаете, кто они такие?
– Без понятия. Именно поэтому мы и обратились к полиции. Я полагал, вы разберетесь в этом и выясните, что те уроды делали ночью в лесу, а также для чего им понадобилось нападать на нас.
Следующие минут десять Джонсон ходила по кругу, задавая одни и те же вопросы. Она меняла построение фраз, петляла, провоцировала, пыталась запутать и подловить меня на лжи, но я упрямо твердил сказанное ранее. Казалось, за прошедший промежуток времени я наизусть заучил все возможные вариации ее хитроумных уловок.
– Вам не показалось странным их поведение или внешний вид? – прозвучало в третий раз.
Очевидно, она добивалась от меня подробных описаний именно их внешности и поведения. На миг я задумался, не рассказать ли ей обо всем, что успел увидеть и понять, но тут же обостренное чутье подсказало мне притормозить. Она явно заманивала меня в расставленную ловушку и только ждала момента, когда я оступлюсь.
– Я уже отвечал вам на это, инспектор, – жестко отчеканил я. – Там было темно. Все происходило ночью, как я уже тоже говорил. Луна светила, но что-либо разобрать было невозможно. Единственное, что мне удалось заметить, когда один из них прыгнул к нам на капот, так это его грязную рожу. Он весь был перепачкан в грязи. Об их поведении я уже тоже упоминал. Те трое вели себя как психи или как упоротые наркоманы.
После этих слов Джонсон долго прожигала меня изучающим взглядом. Им она словно хотела проделать в моем черепе сквозное отверстие, чтобы заглянуть затем внутрь и убедиться, что я ничего не утаиваю. Я уже готовился к следующему витку ее расспросов, как она вдруг сменила пластинку.
– Я правильно понимаю, Джон, что два года назад у вас умерла жена?
Теперь я опешил вконец. Эта высокомерная, заносчивая женщина-инспектор из особого отдела уже основательно действовала мне на нервы и лишь усилием воли я сохранял остатки самообладания. Испытывая настойчивое желание послать ее куда подальше, подчеркнуто спокойным тоном я спросил:
– Какое это имеет отношение к случившемуся?
– Сейчас вы один воспитываете дочь? – не реагируя, поинтересовалась она.
– При чем здесь моя жена и дочь? – срываясь на крик, взревел я.
Не стоило этого делать. «Спокойнее. Просто отвечай на ее тупые вопросы и все», – мысленно настраивал я себя, но чувствовал, как от сдерживаемой ярости в теле каменеет каждый мускул. Когда Билл положил ладонь мне на плечо, я вздрогнул от неожиданности.
– Успокойся, Джон. Это всего лишь вопросы, – с напором проговорил он.
По его застывшей позе, а также сурово сдвинутым к переносице бровям я уловил желание помочь. Всем своим видом Билл открыто предостерегал меня от опрометчивых слов. Глубоко вобрав в себя воздух и затем шумно выдохнув, я посмотрел Джонсон в глаза и ледяным тоном произнес:
– Да, моя жена умерла от острого лейкоза два года назад. И да, я один воспитываю дочь. Родственников у нас нет.
– Понимаю, Джон, – нисколько не изменив выражения на холеном лице, так же холодно проронила она. – В вашем досье указано, что год назад вы попали сюда за драку и оскорбления в учебном заведении вашей дочери. Тогда вы напали на Олби Миллера и его жену. Все верно, Джон? И насколько я могу судить из отчета, вы были пьяны. Это ведь не первая ваша драка в состоянии алкогольного опьянения?
Я молчал, поэтому Джонсон как ни в чем не бывало продолжила:
– Кроме прочего, из того же досье следует, что в двадцать лет вы привлекались к ответственности за вождение в нетрезвом виде, в девятнадцать за драку, а в семнадцать за мелкое хулиганство и нарушение общественного порядка. Еще раньше у вас случались и другие, более мелкие правонарушения. А в двадцать два года вы и вовсе были замешаны в краже со взломом. Впрочем, вина не была доказана, но тем не менее… Я все правильно перечислила?
Рефлекторно мои руки сжались в кулаки, а правая нога начала дергаться вверх-вниз, производя при этом повторяющийся шаркающий звук. Опомнившись, я заставил себя остановиться.
– К чему вы клоните, инспектор?
Сдерживать все нарастающий гнев мне удавалось с огромным трудом, но теперь я опять говорил спокойно.
– Отвечайте на заданные вопросы.
– Да, мы с Миллером повздорили и я ударил его. Он оскорбил мою дочь, поэтому я взорвался. И да, я признаю, что был пьян. После смерти жены у меня был непростой период, но сейчас я с ним справился. Вот только мне не понятно, каким образом это относится к делу и тем более не понятно, зачем вы напоминаете о том, что случилось пятнадцать лет назад?
Все перечисленное ей являлось правдой, за исключением чуши про кражу. С ней дурацкая история вышла. Мой школьный приятель повздорил с подружкой и спьяну решил влезть к той в квартиру. Ее не оказалось дома, тогда он не придумал ничего лучше, как вынести кое-что из принадлежащего ей барахла, а после притащить его ко мне.
Когда все вскрылось, меня, невзирая на существование надежного алиби, привлекли как подельника. Шло долгое разбирательство, но в итоге за неимением улик меня оставили в покое, а ему впаяли срок. С подружкой он так и не помирился, а впоследствии отправился за решетку во второй и даже в третий раз.
– И часто у вас бывают вспышки неконтролируемой агрессии, мистер Уилсон? – с ехидством полюбопытствовала Джонсон.
С холодным интересом я рассматривал ее лицо и размышлял, что такие как она специально идут работать в органы власти. Они упиваются чувством собственного превосходства, наслаждаются возложенными на них полномочиями, испытывают извращенную радость от применения жестокости и силы. Будучи облечены законом, эти люди видят в своих согражданах лишь вереницу покорных баранов, которых при любом удобном случае можно подвергнуть запугиванию, шантажу или принятию нужных им решений и действий.
Сейчас я прямо кожей ощущал, какое удовольствие ей доставляет мой допрос. Давить на людей, заставлять их испытывать страх, наблюдать, как они ломаются под градом дебильных, ничего не значащих вопросов – вот что ей двигало. Придя к такому выводу, я окончательно взял себя в руки и невозмутимо сказал:
– Никогда. Тот раз был единственным.
– То есть, сегодня ночью вы полностью контролировали свои действия? – впившись в меня своими холодными, как лед глазами, вкрадчиво спросила она.
В этот миг меня словно укололи сразу сотни тонких иголок, а в голове пронеслось: «Осторожно!»
– Я думаю, инспектор, мне следует подумать об адвокате. Извините, но больше добавить мне нечего.
Она еще раз с хищным блеском в глазах взглянула в мое лицо и после недолгого молчания произнесла:
– Удивлена, что вы не сделали этого до сих пор.
От ее слов внутри меня будто лопнула струна, отвечающая за способность сопротивляться. Я не собирался сдаваться, но так устал, что мне стало плевать, о чем она скажет дальше. Окончательно расслабившись, я опустил на колени разжавшиеся кулаки и заранее зная ответ, спросил:
– Я задержан?
Еще некоторое время Джонсон разглядывала меня ничего не выражающим взглядом, а потом вновь принялась за бумаги. Она молчала около минуты, мне же казалось, будто прошел по меньшей мере час. Наконец, вволю наигравшись моей перед ней беспомощностью, она встала, закрыла папку с досье и с подчеркнутым безразличием изрекла:
– У меня есть все основания на ваш арест, мистер Уилсон. До предъявления официальных обвинений вы будете содержаться под стражей в здании окружной тюрьмы.
Пожалуй, это был единственный вопрос, на который она ответила за все время допроса. Будничным тоном Джонсон зачитывала мои права, а я сидел оглушенный мыслью о том, как воспримет все Терри. До того, как она объявила об аресте, у меня еще оставалась призрачная вера в благополучный исход, но теперь та растаяла без следа.
– Вам понятны ваши права, мистер Уилсон? – как сквозь плотный туман донесся до моего слуха ее равнодушный голос.
Не скрывая ненависти не только к ней, но и ко всей правоохранительной системе в целом, я молчаливо кивнул.
Глава 8
Стены моей одиночной камеры были окрашены в унылый серо-бежевый цвет. Окна, либо другие источники дневного света отсутствовали. Из мебели имелась металлическая лежанка с жестким матрасом, стол, табурет, а также умывальник и унитаз. Все оказалось намертво приварено к бетонному полу.
Я ходил по этой тесной клетушке из угла в угол или лежал, уставив глаза в потолок и много думал. Собственно, в пространстве, ограниченном тремя глухими стенами и стальной решеткой вместо двери, заняться больше было нечем. Мыслей в голове вертелось множество и они были разными, но одна донимала меня особенно сильно – мог ли я поступить иначе? А главное, должен ли был?
Всегда я считал бегство проявлением слабости и малодушия. Еще со школьной скамьи четко усвоил, что мужчина обязан уметь постоять за себя и близких, так что в ту ночь действовал сообразно своим убеждениям, только кто теперь от этого выиграл? Я заперт в клетке за убийство двоих ублюдков, а Терри осталась без обоих родителей.