Постыдный секрет

Потом сразу разозлилась на себя и спрятала его в отдельную папку.

К обеду появился второй отзыв, потом третий. Не все были восторженными. Кто-то пожаловался на предсказуемость, кто-то написал, что главный герой слишком идеальный, а одна читательница поставила три звезды и сообщила, что «в целом нормально, но второй раз не прочитала бы».

Именно этот отзыв Диана запомнила лучше всех.

Три звезды. «Нормально». Без объяснений.

Диана открыла его ещё раз, потом ещё, пытаясь понять, что именно было не так. Понять было невозможно. Она закрыла страницу и через пять минут снова открыла.

— Ты вообще не настоящий автор. Успокойся.

Не помогло.

Она впервые поняла, почему писатели советуют не читать отзывы. Проблема была не в плохих, а в тех, где читатель ничего толком не объяснял. Если человек писал «слишком много клише» — понятно. Если «не понравился герой» — тоже. Но три звезды без комментария превращались в загадку, которую мозг мог решать бесконечно.

Диана закрыла сайт и открыла фэнтези. Через десять минут поняла, что всё ещё думает о трёх звёздах, через двадцать — что уже придумывает ответ читательнице, хотя отвечать вообще не собиралась.

— Имеет право.

Стало чуть легче.

Продажи тем временем продолжали расти. Не так резко, как в первую неделю, но стабильно. Книга попала в небольшую тематическую подборку, потом несколько читательниц начали отмечать её в своих постах. Одна сделала короткое видео с любимыми цитатами, и Диана испытала очень странное чувство, увидев фразу, которую сама переписывала ночью, наложенную на музыку и красивый фон.

Это было уже почти слишком.

Она открыла комментарии. Люди спрашивали название, кто-то писал, что уже скачал, кто-то спорил, действительно ли Марк Орлов токсичный или просто «сложный мужчина». Диана сидела перед экраном и не знала, смеяться ей или бояться. Марк Орлов — персонаж, которого неделю назад вообще не существовало, — теперь становился поводом для споров между незнакомыми людьми. Она даже поймала себя на желании вмешаться и объяснить, кто прав, но не стала. Мария Северова должна была молчать.

Через несколько дней пришло письмо от платформы. Диана сначала решила, что что-то случилось с оплатой, но оказалось, что ей предлагают добавить книгу в новую подборку современных любовных романов. Условия были обычными: дополнительная видимость, скидка, продвижение внутри платформы.

Диана прочитала письмо дважды.

Это было хорошо. Очень хорошо. И именно поэтому неприятно.

Она открыла фэнтези. На странице всё ещё стояли последние написанные главы. Эта книга пока ничего не зарабатывала, вообще не существовала для читателей, а любовный роман, который Диана создала почти как финансовый эксперимент, уже звали в подборки. Она почувствовала что-то похожее на ревность к собственной книге.

Это было настолько нелепо, что Диана даже рассмеялась.

Потом всё равно ответила согласием.

Деньги были деньгами.

На следующий день продажи действительно выросли, ещё через день пришли новые отзывы, и впервые кто-то попросил продолжение.

Очень хочу отдельную книгу про подругу героини!

Диана долго смотрела на комментарий. Подруга героини существовала примерно в четырёх сценах. Диана даже не придумала ей нормальную биографию: нейросеть дала ей имя, которое она оставила, потому что не хотела тратить время. А теперь кто-то хотел про неё целую книгу.

— Нет.

Диана закрыла страницу.

Через час пришёл ещё один похожий комментарий, потом третий. Она начала понимать, что случайно сделала себе маленькую проблему. Мария Северова не должна была становиться серией. Такого не было в плане. Она должна была написать одну книгу, получить немного денег и исчезнуть. Очень простая схема, но читатели почему-то не были в курсе этой схемы.

Через несколько дней на почту пришло автоматическое сообщение о том, что у книги хороший темп продаж и автору рекомендуется «поддерживать интерес аудитории регулярными публикациями». Диана удалила письмо, потом восстановила из корзины, прочитала ещё раз и в итоге оставила.

Вечером она снова открыла статистику. Там было уже несколько тысяч продаж. Не фантастические цифры, не бестселлер всей страны, но намного больше, чем Диана ожидала. Она пересчитала доход, потом ещё раз, и сумма уже означала не просто месяц. Если продажи не обвалятся совсем, возможно, получится полтора.

Диана смотрела на расчёты и чувствовала, как внутри сталкиваются две совершенно несовместимые реакции. Первая была очевидной: отлично, можно писать дальше, не искать работу, не паниковать, не экономить до состояния, когда половина куриной грудки превращается в стратегический актив. Вторая была гораздо неприятнее: почему это работает? Почему именно это? Почему книга, на которую она потратила несколько дней, вдруг оказалась кому-то нужна?

Рациональный ответ Диана знала. Жанр, обложка, тропы, популярный формат, алгоритмы, подборка — всё объяснялось. И всё равно обижало.

Она открыла папку с фэнтези. Там лежали старые версии глав, заметки, карты, таблицы персонажей, отдельный файл с историей мира и документ, в котором Диана однажды три часа выбирала названия для двух рек.

Четыре года.

И рядом — Мария Северова.

Неделя работы и несколько тысяч продаж.

Диана откинулась на спинку стула и посмотрела на Какаши.

— Это нечестно.

Он выглядел так, будто давно знал.

На следующий день она решила, что больше не будет смотреть статистику Марии каждый день. Раз в неделю, максимум. Это решение продержалось до вечера, потом Диана всё-таки проверила продажи один раз. На следующий день — два. К концу недели она уже знала примерный ритм продаж по часам и могла по цифрам понять, когда книга попадала в рекомендации.

Это начинало напоминать работу, а Диана этого не хотела.

Она снова закрыла страницу и установила для себя новое правило: Мария Северова должна помогать фэнтези, а не отнимать у него время. С утра она открывала только свою настоящую книгу. Никаких продаж, отзывов и писем. До обеда существовали только Диана Умнова и её мир, после обеда можно было проверить всё остальное.

Так стало легче.

Фэнтези действительно начало двигаться быстрее. За две недели Диана написала больше, чем иногда писала за два месяца, и впервые увидела конец не как абстрактную точку когда-нибудь в будущем, а как вполне реальную часть текста. Оставалось несколько крупных сцен, финальная конфронтация, последствия и последняя глава. Она уже знала, как всё закончится.

Это знание пугало.

Пока книга была незаконченной, она могла быть идеальной — в голове, в заметках, в планах. Как только Диана поставит последнюю точку, появится конкретный текст, который можно оценивать, ругать, сравнивать и не любить.

Она несколько дней откладывала одну из последних сцен. Вместо неё правила старые главы, проверяла имена, уточняла детали мира, которые никто, кроме неё, скорее всего, даже не заметит. Однажды потратила сорок минут на то, чтобы решить, в какой руке второстепенный герой держал нож в сцене на двести страниц раньше. Когда поймала себя на этом, закрыла файл.

— Ты просто боишься закончить.

Фраза прозвучала неприятно правдиво.

Диана встала, пошла на кухню, сделала кофе и вернулась, потом открыла последнюю сложную сцену и начала писать. Первые полчаса шло тяжело, потом быстрее. Через несколько часов она поняла, что плачет. Не от самой сцены, скорее от усталости. Вытерла лицо и продолжила.

К вечеру сцена была закончена. На следующий день — ещё одна. Потом оставался финал.

Диана не сказала об этом Лере. Вообще никому. Ей казалось, если произнести вслух «я почти закончила», что-то обязательно сломается, поэтому она просто писала.

Параллельно Мария Северова продолжала продаваться сама по себе. Иногда приходили письма, иногда отзывы. Однажды Диана получила сообщение от читательницы, которая написала, что книга помогла ей отвлечься после тяжёлой недели.

Диана перечитала его несколько раз.

Вот это было сложнее всего.

Можно было сколько угодно говорить себе, что роман ненастоящий, коммерческий, быстрый, сделанный с нейросетью. Но человек по ту сторону экрана не знал ничего из этого. Он просто прочитал историю и почувствовал себя чуть лучше.

Диана не знала, что делать с таким фактом, поэтому ничего не ответила. Только сохранила сообщение.

Однажды вечером она всё-таки купила любимый сыр, тот самый, за тысячу двести. Стояла в магазине, смотрела на цену и почти автоматически хотела положить обратно, потом вспомнила, сколько сегодня продалось книг Марии Северовой, и взяла.

Дома Диана нарезала два тонких кусочка, положила на хлеб и вдруг поняла, насколько давно не покупала что-то просто потому, что хочется. Это было смешно: сыр, не отпуск, не новая техника, не дорогая одежда, просто сыр — и всё равно казалось почти символом достатка.

Диана съела первый кусок и посмотрела на Какаши.

— Вот. Продалась. В прямом смысле.

Ей стало смешно.

На следующий день она написала почти десять тысяч знаков, а ещё через два дня открыла документ с финальной главой. Несколько часов ничего не получалось. Она ходила по квартире, перечитывала начало книги, смотрела заметки четырёхлетней давности и в одном старом файле нашла первую версию главной героини — совсем другую, с другим характером, другим возрастом и даже другим именем.

Диана читала и улыбалась. За четыре года изменилась не только книга, она тоже. Некоторые вещи, которые казались важными в двадцать шесть, теперь выглядели смешными. Какие-то персонажи стали мягче, какие-то жестче, некоторые темы вообще исчезли, другие появились сами. Наверное, поэтому книга и не могла быть написана за месяц. Она росла вместе с ней.

Диана вернулась к последней главе и наконец начала. Писала до двух ночи, потом до трёх, а в четыре поняла, что осталось несколько абзацев. На этом месте она остановилась и несколько минут просто смотрела на последний диалог. Не хотелось писать дальше, потому что дальше будет конец.

Она встала, налила воды, вернулась и села. Какаши смотрел со стены.

— Всё. Хватит.

Диана дописала последний абзац и поставила точку. Несколько секунд ничего не происходило. Она ожидала чего-то большего — музыки, слёз, какого-то внутреннего хлопка, — но на экране просто мигал курсор после последнего предложения.

Она посмотрела на часы. Было 02:16.

Потом на статистику документа.

Потом снова на последнюю строку.

Четыре года.

Диана нажала «Сохранить». Файл назывался «финал_последний_реально_точно.docx», и от одного этого она рассмеялась. А потом внезапно заплакала — тихо, без понятной причины, которую можно было бы объяснить.

Ей захотелось кому-нибудь позвонить.

Первой мыслью была мама.

Она исчезла почти сразу.

Диана сидела перед экраном и смотрела на телефон. Лере звонить не хотелось после последнего разговора, другие знакомые были слишком далеко от этой части её жизни. И тогда она вдруг очень ясно поняла, что человека, которому можно позвонить в два часа ночи и сказать «я закончила книгу», у неё нет.

Это открытие немного испортило момент.

Диана вытерла лицо, сделала скриншот последней страницы и сохранила его в телефоне — для себя. Потом открыла банковское приложение. Баланс больше не выглядел как обратный отсчёт до катастрофы. В этом месяце придут выплаты от Марии Северовой, следом, возможно, ещё.

Она посмотрела на цифру и впервые по-настоящему поняла смысл фразы, которую сказала в ту ночь. Мария действительно купила ей время.

И Диана успела.

На экране всё ещё была открыта последняя страница фэнтези. Она закрыла банковское приложение и вернулась к ней.

В этот раз деньги могли подождать.

Глава 4 Последняя глава

До конца книги оставалось три главы, и именно в этот момент Диана почти перестала писать. Первые несколько дней она пыталась убедить себя, что просто устала. За последние недели фэнтези росло с такой скоростью, какой она от себя никогда не видела, и организм вполне мог потребовать передышку. Теперь ей не приходилось выдавливать из себя по тысяче знаков после рабочего дня, когда голова была занята чужими задачами и таблицами. Она могла встать утром, сварить кофе, открыть рукопись и заниматься только ею до самого вечера. Деньги Марии Северовой действительно подарили ей эту возможность, и сначала Диана использовала её почти жадно: пять тысяч знаков за день казались нормой, семь — хорошим результатом, однажды получилось почти десять, и она ещё час ходила по квартире с ощущением, будто открыла в себе сверхспособность.

А потом осталось три главы. В понедельник Диана решила проверить начало книги, просто убедиться, что первая сцена всё ещё ей нравится. Через два часа она уже меняла диалог во второй главе, который спокойно существовал четыре года и почему-то именно сегодня стал невыносимым. Во вторник понадобилось срочно проверить хронологию одного события. В среду она обнаружила, что не до конца понимает, сколько времени герои добирались из одного города в другой, хотя этот вопрос никак не влиял на последние главы. В четверг провела сорок минут, выясняя, в какой руке второстепенный персонаж держал нож в сцене, написанной почти два года назад.

После этого Диана закрыла документ и посмотрела на Какаши.

— Я саботирую.

Плакат не возражал.

— Мог бы хотя бы иногда меня поддерживать.

Выражение единственного открытого глаза не изменилось.

Диана встала и пошла на кухню. На холодильнике по-прежнему висел магнит с требованием писать книгу. Последние недели он раздражал её меньше, потому что формально она выполняла приказ, но теперь снова начинал действовать на нервы.

— Я пишу. Просто не последние три главы.

Никто не спорил.

Она достала молоко, налила немного в кофе и поняла, что разговаривает одновременно с плакатом и холодильником. Видимо, социальная изоляция писателя всё-таки существовала.

Телефон лежал на столе. Диана машинально открыла статистику Марии Северовой. Роман продолжал продаваться не так резко, как в первые дни, но достаточно стабильно, чтобы каждый раз, когда она смотрела на начисления, становилось легче дышать. Приходили новые отзывы. Кто-то снова спрашивал про продолжение, одна читательница хотела отдельную историю про второстепенного героя, другая требовала «дать счастье Лизе», которую Диана вообще вводила исключительно затем, чтобы главной героине было с кем поговорить в двух сценах. Всё это всё ещё казалось абсурдным, но абсурд исправно оплачивал продукты.

Диана закрыла статистику и вернулась к фэнтези. Три главы никуда не делись. Она прекрасно знала, что в них произойдёт: финальная конфронтация была расписана практически по сценам, последствия тоже, а последний эпизод существовал у неё в голове несколько лет. Иногда перед сном Диана мысленно доходила до него и представляла последнюю реплику героини. Когда-то именно эта сцена помогала писать дальше: если добраться до неё, всё сложится. Теперь добраться оставалось совсем немного, и Диана вдруг не хотела.

Причину она поняла только вечером. Пока книга не закончена, с ней ничего нельзя сделать. Она ещё не плохая и не хорошая. Её нельзя провалить, нельзя получить две звезды, никто не может написать, что мир вторичен, героиня раздражает, сюжет предсказуем, а автор явно переоценивает собственные способности. Незаконченная книга была обещанием. В ней всё ещё можно было исправить, добавить, убрать, переписать и однажды сделать идеальной. Законченная становилась конкретной, а значит, её придётся кому-нибудь показать.

Диана несколько минут смотрела на экран, потом громко сказала:

— Вот трусиха.

Магнит на холодильнике наконец оказался полностью прав.

На следующий день она запретила себе открывать предыдущие главы и даже спрятала боковую панель с содержанием, чтобы не было соблазна. Разрешался только текущий файл. Диана поставила рядом кофе, телефон перевернула экраном вниз и написала первую фразу финальной конфронтации. Фраза была плохой, и она её удалила. Вторая тоже не понравилась. Третья оказалась терпимой, четвёртая появилась почти сразу, а примерно через сорок минут произошло то, ради чего Диана и любила писать: она перестала замечать отдельные предложения.

Персонажи снова начали жить. Ей больше не приходилось думать, какую реплику поставить следующей. Диалог вытягивал следующий, действие рождало реакцию, сцена, которую она столько раз прокручивала в голове, вдруг оказалась немного другой. Второстепенный герой сказал не то, что стояло в плане. Диана сначала хотела исправить, потом поняла, что так лучше. Из-за этой реплики пришлось поменять несколько абзацев дальше, зато конфликт стал острее. Она писала до темноты, не включая верхний свет, и заметила это только тогда, когда буквы на клавиатуре почти перестали быть видны.

За день получилось восемь с половиной тысяч знаков. Финальная конфронтация была закончена, и после короткого перечитывания последних абзацев Диана сохранила файл. Вместо облегчения пришёл новый приступ страха: теперь оставалось всего две главы.

На следующий день осталась одна.

Последняя.

Утром Диана открыла её и ничего не написала до обеда. Потом сходила в магазин, хотя продукты были. Купила хлеб, яйца и зачем-то средство для стёкол. Вернулась домой, протёрла зеркало в ванной, окно на кухне и экран телевизора. Разобрала ящик со старыми проводами, выбросила зарядку от телефона, которого не было уже лет семь, нашла две батарейки, не поняла, рабочие они или нет, и положила обратно. К четырём часам квартира стала заметно чище, а последняя глава всё ещё состояла только из заголовка.

Диана села за ноутбук.

— Всё.

Через минуту встала и поставила чайник.

— Это последнее.

Какаши выглядел оскорбительно спокойно.

— Тебе легко. У тебя манга закончилась давно.

Она сделала кофе и снова села. В этот раз не встала.

Первые несколько абзацев шли медленно. Диана знала эту сцену слишком хорошо. Любое написанное предложение казалось хуже версии в голове, потому что в голове не требовалось подбирать слова. Там были сразу чувство, картинка, музыка, нужный взгляд. На странице всё это приходилось переводить на язык, и перевод неизбежно что-то терял. Она заставила себя продолжать, напоминая, что сейчас не обязательно писать идеально, нужно просто дойти до конца, а исправить можно потом.

К вечеру начало получаться. За окном зажглись окна соседних домов, потом постепенно погасли. Диана один раз вспомнила, что ничего не ела с обеда, сделала бутерброд и принесла его к компьютеру. Он пролежал рядом почти час, пока она не заметила.

В 01:46 оставалась примерно страница. Диана посмотрела на часы и почувствовала, как внутри всё сжалось. Последнюю сцену она придумала ещё в двадцать семь. Тогда была жива совсем другая версия книги: другие персонажи, часть другого сюжета, некоторые имена с тех пор менялись дважды. Но этот эпизод пережил всё. Героиня возвращалась домой не победительницей и не человеком, который получил всё, чего хотел, а просто собой, только немного другой. Диана всегда любила именно это.

Она написала ещё абзац, потом ещё. Осталась последняя реплика, и Диана знала её почти дословно. Пальцы легли на клавиатуру, но в этот момент ей вдруг захотелось позвонить маме.

Мысль пришла настолько естественно, что Диана на секунду даже повернулась к телефону. Вот сейчас написать: «Мам, я почти закончила». Мама бы спросила, почему она не спит в два часа ночи. Потом наверняка попросила бы прислать книгу. Диана сказала бы, что там четыреста тысяч знаков и она всё равно не прочитает. Мама возмутилась бы, а через неделю спросила бы, почему в первой главе столько странных имён.

Диана сидела неподвижно.

Мамы не было уже много лет, и она прекрасно это знала. Обычно это знание не причиняло острой боли. Оно стало частью мира, такой же постоянной, как квартира, возраст или необходимость утром чистить зубы. Иногда Диана могла несколько дней вообще не думать о родителях, иногда вспоминала что-то смешное, иногда во сне они были живыми, и после пробуждения требовалось несколько секунд, чтобы всё вернулось на место.

Но хорошие события почему-то до сих пор работали хуже плохих.

Когда случалось что-нибудь неприятное, Диана привыкла справляться сама. Это она умела. Когда происходило что-то хорошее, внутри всё ещё иногда возникало старое движение: рассказать.

Она взяла телефон, открыла контакты и почти сразу закрыла. Номеров родителей давно там не было. Когда-то Диана сама их удалила, потому что каждый случайный взгляд на имена делал больно. Сейчас почему-то пожалела. Не потому, что можно было бы позвонить, а просто хотелось, чтобы хотя бы имя осталось.

Диана отложила телефон и посмотрела на экран. Последняя реплика ждала. Она напечатала её, прочитала, исправила одну запятую, потом добавила последнее предложение. Точку поставила в 02:13.

Несколько секунд Диана просто сидела. Ничего не произошло. Компьютер не заиграл музыку, за окном не вспыхнул салют, Какаши не ожил и не сообщил, что всегда в неё верил. Курсор просто мигал после точки.

Диана посмотрела на него и почему-то рассмеялась.

— Всё. Я закончила.

Она произнесла это уже Какаши. Тот сохранял профессиональную невозмутимость.

Диана нажала «Сохранить». Файл всё ещё назывался «финал_последний_реально_точно.docx», потому что несколько месяцев назад она решила, что это название временное, а потом привыкла. Потом посмотрела на дату создания первого файла книги.

Почти четыре года.

За это время Диана меняла работу, переезжала, хоронила родителей, несколько раз была уверена, что бросит рукопись, потом возвращалась, переписывала первые главы, выкидывала десятки страниц, добавляла новые, ненавидела героиню, снова начинала её любить и бесконечно обещала себе, что «в этом году точно закончу».

И вот закончила.

Она почувствовала, что плачет, только когда слеза упала на руку. Вытерла щёку и улыбнулась.

Хотелось кому-нибудь написать. Не обязательно звонить. Просто отправить два слова: «Я закончила».

Диана открыла переписку с Лерой. После кафе они общались мало. Лера несколько раз присылала мемы и спрашивала, как дела, Диана отвечала нормально, но прежней лёгкости пока не было.

Я закончила книгу.

Палец завис над отправкой. Диана представила ответ. Возможно, «Поздравляю». Возможно, «Наконец-то». Возможно, Лера действительно обрадуется. Но сейчас почему-то не хотелось проверять.

Она стёрла сообщение, потом открыла список контактов, пролистала несколько имён и закрыла. Не было человека, которому она хотела рассказать именно сейчас, и это оказалось самой неприятной частью вечера.

Диана посмотрела на Какаши.

— Получается, ты. Поздравляй.

Тишина.

— Спасибо. Очень трогательно.

Она рассмеялась сквозь слёзы, сделала скриншот последней страницы и сохранила в телефоне. Через секунду подумала и создала отдельную папку с названием «Я всё-таки закончила», положила туда скриншот и закрыла галерею.

Спать Диана легла почти в четыре, но уснула не сразу. В голове почему-то продолжали звучать сцены из книги. Не последние, а самые разные: первая встреча героев, диалог из шестой главы, сцена, которую она переписывала десять раз, персонаж, которого вообще не было в первом плане и который в итоге стал одним из любимых.

Утром оказалось, что закончить книгу — не значит закончить с книгой. Диана поняла это примерно через пятнадцать минут после пробуждения. Она открыла файл с совершенно невинным намерением перечитать последнюю главу и почти сразу нашла повтор. Потом не понравилось предложение двумя абзацами выше, затем возникло подозрение, что предыдущая сцена заканчивается слишком резко. Через час Диана уже снова редактировала.

— Нет.

Она отняла руки от клавиатуры. Если продолжить так, через месяц книга снова будет «почти закончена». Нужно было двигаться дальше.