Постыдный секрет

Впервые за долгое время Диана не считала, на сколько дней ей хватит денег. Она сидела перед экраном и считала, сколько сцен осталось до конца.

Глава 2 Мария Северова

Утром Диана проснулась с ощущением, что ночью сделала что-то очень сомнительное. Первые несколько секунд она ещё не понимала что именно, потом увидела открытый ноутбук на столе, вспомнила любовный роман, нейросеть и четыре часа утра, после чего натянула одеяло выше и закрыла лицо.

— Прекрасно.

Стыд оказался особенно сильным именно утром, когда всё вчерашнее перестало казаться разумным. Ночью идея выглядела почти практичной: нужен дополнительный доход, есть готовый сюжет, есть инструмент, который может ускорить работу, а значит, почему бы хотя бы не попробовать. Утром это переводилось совсем иначе: Диана Умнова, которая четыре года мучила каждую сцену собственного фэнтези, за несколько часов получила почти пятьдесят страниц любовного романа, значительная часть которого была написана не ею.

Она полежала ещё немного, надеясь, что если достаточно долго не вставать, документ исчезнет сам. Не исчез. Какаши со стены тоже никуда не делся.

— Даже не начинай.

Диана всё-таки поднялась, поставила чайник и вернулась к ноутбуку. Файл был открыт на сцене, которую она закончила последней. Героиня стояла перед мужчиной, которого ненавидела, и почему-то замечала, как «его тёмный взгляд скользнул по её лицу».

Диана поморщилась.

— Тёмный взгляд не может скользить.

Она переписала фразу, потом ещё одну, а на третьем абзаце остановилась. Текст раздражал её не потому, что был совсем плохим. Было бы проще, если бы он оказался ужасным. Тогда можно было бы закрыть всё, признать эксперимент неудачным и вернуться к нормальной жизни.

Но текст был вполне читаемым.

Вот это бесило сильнее всего.

Он был гладким, иногда банальным, местами слишком сладким, но у него был ритм, сцены двигались, герои разговаривали, конфликт существовал. Человек, который просто хотел вечером открыть роман и отвлечься, вполне мог дочитать.

Диана взяла чашку и начала читать внимательнее. Нейросеть постоянно делала одно и то же: герои слишком часто смотрели друг другу в глаза, слишком много чувствовали грудью, сердцем и каким-то загадочным внутренним пространством, а любое напряжение между мужчиной и женщиной обязательно превращалось в «электричество».

Она открыла поиск по документу. Слово «сердце» встретилось сорок семь раз, «взгляд» — шестьдесят два, «дыхание» — тридцать девять.

— Вы там вообще дышите когда-нибудь нормально?

Какаши, как обычно, сохранял нейтралитет.

Диана снова начала редактировать и через полчаса неожиданно поймала себя на том, что ей интересно. Не сам текст — процесс. Она всё ещё принимала почти каждое сюжетное решение сама. Если герои ехали на стройку, это происходило потому, что Диана решила, что они должны ехать на стройку. Если они ссорились, причиной была придуманная ею ошибка в старом проекте. Если мужчина пытался перейти границу слишком рано, Диана переписывала сцену и заставляла его отступить.

Нейросеть не знала, куда идёт история.

Она знала.

Эта мысль немного успокоила.

Диана открыла отдельный документ и написала сверху: «ПРАВИЛА». Сюжет остаётся её. Никакой публикации первого сгенерированного варианта. Читать всё. Переписывать всё, что звучит глупо, чуждо или противоречит характерам. Не давать нейросети решать финал.

Она посмотрела на получившийся текст и усмехнулась. Получалось почти как договор с самой собой.

— Вот теперь мы приличные люди.

Следующие два дня Диана жила в странном режиме. Утром писала фэнтези, пока голова была свежая, после обеда занималась любовным романом. Иногда это раздражало, иногда неожиданно веселило, особенно когда нейросеть начинала слишком стараться.

В одной сцене героиня должна была приехать на строительную площадку и потребовать переделать фасад. Вместо этого нейросеть отправила её в кафе, где она случайно столкнулась с героем возле стойки и пролила на него кофе.

Диана перечитала.

— Нет.

Она удалила сцену и отправила новый запрос. На этот раз героиня приехала на стройку, но герой оказался там в идеально сидящем костюме.

— Нет.

Ещё один запрос. Теперь он стоял среди рабочих в каске и белой рубашке с закатанными рукавами.

Диана задержалась на этом варианте.

— Ладно. Это оставим.

Потом задумалась и добавила грязь на рукавах. Стало лучше.

Постепенно Диана поняла, что больше всего ей не нравилась стерильность. Нейросеть легко выдавала красивую картинку, но почти никогда не добавляла мелкие неприятные детали, которые делали сцену живой. Если человек нервничал, он просто нервничал. Если шёл дождь, он красиво стучал по окнам. Если люди ели, тарелки каким-то образом никогда не мешали разговору.

Диана начинала добавлять это сама: застрявший пакет, размазанный карандаш, мокрый след от стакана на документах, героиню, которая после тяжёлого разговора не плачет у окна, а идёт в туалет и обнаруживает, что порвала колготки. В какой-то момент новая версия сцены действительно стала лучше, и Диана перечитала её с раздражением, потому что ей понравилось.

— Отлично. Теперь ещё и понравилось.

Она закрыла файл, а через пять минут снова открыла.

К концу третьего дня у романа было уже больше половины объёма. Диана старалась не считать это достижением, но всё равно считала. За те же три дня фэнтези выросло примерно на девять тысяч знаков, а любовный роман — на десятки тысяч. Разница выглядела почти оскорбительно.

Несколько раз Диана ловила себя на неприятной мысли: а что если так пишется проще не потому, что жанр проще, а потому, что её собственная книга никому не нужна настолько сложной? Она сразу отгоняла эту мысль. Нет. Фэнтези было другим. Там был мир, история, политика, мифология и персонажи, которых она знала годами. Любовный роман был задачей, почти проектом. Именно поэтому он двигался быстрее. Эта формулировка помогала.

На четвёртый день Диана поняла, что если собирается действительно публиковать книгу, нужен псевдоним. Собственное имя даже не рассматривалось. Она не хотела, чтобы однажды человек, нашедший её фэнтези, открыл профиль и рядом увидел роман с мужчиной на обложке и словами «фиктивная любовь».

Нет.

Абсолютно нет.

Диана открыла новый документ и начала перебирать варианты. Мира Волкова казалась слишком похожей на автора фэнтези, Алина Ветрова — на человека, который пишет книги про богатых оборотней, Елена Громова звучала слишком по-настоящему, а на варианте «Элина Арден» Диана просто застонала.

— Господи, нет.

Она удалила всё и попробовала исходить из другого принципа: имя должно быть обычным, запоминающимся и настолько нейтральным, чтобы никто никогда не подумал о ней.

Мария.

Подходило.

Фамилия появилась почти случайно.

Северова.

Мария Северова.

Диана произнесла вслух:

— Мария Северова.

Ничего. Никакой ассоциации. Прекрасно.

Она даже открыла поиск, чтобы проверить, не существует ли уже какой-нибудь очень известной Марии Северовой, и, не найдя ничего настолько очевидного, чтобы сразу отказаться от идеи, записала имя в отдельный файл.

Мария Северова была удобной. У неё не было прошлого. Она не росла по съёмным квартирам, не сидела в ванной после сообщения начальника, не считала, сколько дней можно жить без зарплаты, и не мечтала стать популярнее Роулинг. Мария Северова просто писала любовные романы.

Диане неожиданно стало легче, словно между ней и книгой появилась необходимая дистанция.

Через несколько дней роман был почти готов. Не идеально, даже близко не идеально, но закончен. Диана прочитала его целиком за два вечера: местами морщилась, местами правила, один диалог переписала полностью, потому что герой звучал так, будто проходил собеседование на должность собственного мужа. Несколько сцен сократила, одну выкинула совсем, в другой добавила больше конфликта, потому что персонажи слишком быстро переставали злиться друг на друга.

Финал она написала почти полностью сама.

Это почему-то было важно.

Когда последняя сцена закончилась, Диана долго смотрела на документ и ждала какого-то чувства. Гордости не было. Облегчение — да. Усталость — тоже. Стыд никуда не делся, но рядом с ним появилось ещё кое-что: любопытство.

А вдруг действительно кто-то купит?

На следующий день она начала заниматься оформлением, и это оказалось отдельным видом страдания. Обложки любовных романов словно существовали в параллельной реальности, где мужчины всегда были либо миллиардерами, либо владельцами подпольной империи, а женщины никогда не выглядели так, будто им нужно утром ехать в поликлинику.

Диана просмотрела десятки вариантов. Мужчина в костюме казался слишком корпоративным. Мужчина без рубашки — просто нет. Мужчина без рубашки на фоне небоскрёба — тем более нет. Мужчина, который держит женщину за талию так, будто собирается похитить, вообще выглядел как начало уголовного дела.

В итоге Диана выбрала более спокойный вариант: мужчина в тёмной рубашке стоит у панорамного окна, рядом женщина, оба повернуты так, что лица почти не видны. Достаточно романтично, достаточно жанрово и никто не выглядит так, будто через пять минут кого-нибудь свяжут.

Теперь нужно было название.

Это оказалось ещё хуже.

Диана хотела что-то не слишком позорное и достаточно понятное читателю. После часа вариантов получила: «Фиктивная любовь босса. Сделка без чувств».

Она смотрела на название минуту.

— Я ненавижу всё в этой строке.

Потом подумала и решила, что именно поэтому оно подходит. В нём были фиктивные отношения, босс и обещание конфликта. Жанр читался мгновенно.

Следом понадобилась аннотация. Вот её Диана решила написать сама. После нескольких неудачных заходов получилось: «Я ненавижу Марка Орлова с того дня, когда из-за него потеряла самый важный проект в своей карьере». Дальше появились вынужденное сотрудничество, три месяца фиктивных отношений и правила: никаких чувств, никаких поцелуев вне камер, никаких нарушений договора.

Диана перечитала текст и усмехнулась.

— Значит, нарушат всё.

Это было настолько очевидно, что даже нравилось.

Она ещё немного поправила аннотацию и сохранила.

До публикации оставался один шаг, и вот тут внезапно стало страшно. До этого всё можно было считать экспериментом, файлом на компьютере, глупостью, практикой — чем угодно. Публикация превращала это в книгу, в товар, в вещь, за которую люди могут отдать деньги.

Диана открыла страницу самиздата, загрузила файл и обложку, ввела имя автора — Мария Северова, название — «Фиктивная любовь босса. Сделка без чувств», выбрала жанр, теги, возрастное ограничение и вставила аннотацию. Потом дошла до кнопки публикации и не нажала.

Закрыла вкладку.

Через десять минут открыла снова.

Всё было сохранено. Кнопка никуда не делась.

Диана встала, прошла на кухню, налила воды, посмотрела на Какаши и вернулась.

— Если никто не купит, это даже хорошо. Я просто проверю.

Плакат не спорил.

Диана села, навела курсор на кнопку и снова убрала руку. Если книга провалится — будет стыдно. Если продастся — почему-то тоже. Второй вариант пугал даже сильнее, и Диана не хотела слишком глубоко размышлять, почему.

Она нажала «Опубликовать».

На экране появилось сообщение, что книга отправлена на модерацию. Всё. Никакой молнии, никакой полиции нравственности, никто не постучал в дверь и не забрал у неё право называться писателем. Просто модерация.

Диана закрыла ноутбук, через минуту открыла обратно и проверила статус.

Модерация.

— Конечно.

На следующий день пришло уведомление, что книга опубликована. Диана открыла страницу и увидела обложку, название, имя Марии Северовой, цену и кнопку покупки. Всё выглядело слишком настоящим. Она прокрутила страницу вниз, потом вверх и снова посмотрела на имя.

Мария Северова.

Не она.

Это помогало.

Диана решила, что не будет проверять статистику вообще, хотя бы неделю. Если смотреть каждый час, она сойдёт с ума — это она знала о себе совершенно точно. Поэтому открыла настройки браузера, добавила страницу статистики в блокировку сайтов и установила срок на семь дней.

Семь дней без продаж, просмотров и отзывов. Как будто книги вообще не существует.

После этого Диана открыла своё фэнтези. Первые десять минут ничего не писалось, потому что в голове всё равно крутилась одна мысль: а вдруг уже купили? Она посмотрела на заблокированную вкладку, напомнила себе про семь дней и заставила вернуться к сцене. Через полчаса герои снова начали разговаривать, а через два часа она почти перестала думать о Марии Северовой.

Почти.

К вечеру пришло сообщение от Леры.

Ты завтра свободна? Кофе?

Диана посмотрела на календарь. На следующий день никаких дел не было. То есть формально у неё теперь вообще почти никогда не было дел.

Давай.

Лера сразу ответила:

В два? В нашем месте.

Да.

Диана закрыла переписку и вернулась к рукописи.

Следующий день оказался холоднее, чем она ожидала. По дороге к кафе начался мелкий дождь, и Диана пожалела, что не взяла зонт. Лера уже сидела за столиком у окна и листала телефон.

— Ты похудела? — спросила она вместо приветствия.

— Нет.

— А выглядишь как будто.

— Это безработица.

Лера засмеялась, Диана сняла куртку и села. Они заказали кофе, и она автоматически посмотрела на цену, после чего запретила себе переводить капучино в упаковки макарон. Получилось не сразу.

Первые минут пятнадцать разговор был нормальным. Лера рассказывала про работу, про коллегу, которая снова собиралась разводиться, про знакомую, переехавшую в Петербург. Диана слушала, смеялась и почти расслабилась.

Потом Лера спросила:

— Ну и что у тебя дальше?

Диана знала, что этот вопрос когда-нибудь появится, и всё равно он ей не понравился.

— В смысле?

— Ну с работой.

— Пока никак.

— Ты даже не ищешь?

— Иногда смотрю.

— И?

— Закрываю.

Лера покачала головой.

— Диан, ну серьёзно.

— Я серьёзно.

— Ты же понимаешь, что деньги закончатся?

Диана сделала глоток кофе.

— Да.

— И что тогда?

— Посмотрим.

— Что посмотрим?

Диана поставила чашку.

— Лер, я пишу книгу.

— Я знаю. Но книга и работа друг другу не мешают.

Диана ничего не ответила.

— Все люди не хотят работать, — продолжила Лера.

— Я не говорила, что я особенная.

— Ну а получается как будто так. Ты же не можешь просто решить: всё, теперь я писательница, и больше никогда не работаю.

— Я такого тоже не говорила.

— А что ты говоришь?

Диана посмотрела в окно. Дождь уже стал сильнее.

— Что я хочу хотя бы несколько месяцев попробовать нормально писать.

— Ты и раньше могла писать вечером.

Эта фраза задела сильнее всего, потому что Диана слышала её уже десятки раз: от знакомых, от коллег, от самой себя.

— Я четыре года так писала.

— И?

Диана посмотрела на Леру.

— И за четыре года написала примерно половину книги.

Лера пожала плечами.

— Ну так у всех жизнь.

— Я знаю.

— Тогда я не понимаю, чего ты ждёшь.

Диана почувствовала, как начинает злиться. Не сильно. Пока.

— Я ничего не жду. Я пробую.

— На последние деньги.

— Не на последние.

— Они же не бесконечные.

— Спасибо, я в курсе.

Лера вздохнула.

— Я просто переживаю.

Вот эта фраза Диану всегда раздражала, потому что после неё обычно следовало что-то неприятное. Так вышло и сейчас.

— Тебе тридцать, Диан. Ну вот если у тебя не получится, что дальше? Кто тебя будет содержать?

Диана несколько секунд молчала.

— Я себя всегда содержала сама.

— Я не об этом.

— А о чём?

— О будущем. Семья, отношения. Ты вообще об этом думаешь?

Диана почувствовала, что разговор ушёл куда-то совсем не туда.

— Иногда.

— И?

— Что «и»?

— У тебя же даже отношений никогда толком не было.

Вот теперь стало действительно неприятно.

Диана отвела взгляд. Лера, видимо, поняла, что сказала лишнее, но уже продолжила:

— Я не в плохом смысле. Просто ты всё время откладываешь жизнь. Сначала учёба, потом работа, теперь книга.

Диана смотрела на чашку. Фраза была несправедливой, но именно поэтому так хорошо попадала в больное место. Иногда ей самой казалось, что она действительно всё время ждёт момента, когда жизнь наконец начнётся. Только сейчас впервые за много лет ей казалось, что она как раз начала.

— Я не хочу ещё десять лет писать по вечерам, — сказала она.

Лера вздохнула.

— А если книга не выстрелит?

Диана подняла глаза.

— Тогда не выстрелит.

— И пойдёшь работать?

— Наверное.

— Тогда почему не сейчас?

Диана устала.

— Потому что сейчас я ещё могу не идти.

Лера ничего не ответила.

Они допили кофе уже гораздо тише. Когда Диана вышла из кафе, дождь почти закончился. Она не стала сразу вызывать транспорт и пошла пешком, хотя до дома было далеко.

Слова Леры неприятно крутились в голове: кто тебя будет содержать, если не получится, тебе тридцать, у тебя даже отношений не было. Диана ускорила шаг. Она понимала, что Лера, наверное, не пыталась специально сделать ей больно, но от этого легче не становилось.

Телефон лежал в кармане, а до окончания блокировки статистики оставалось несколько часов. Диана проверила время и увидела, что прошли шесть дней и двадцать один час. Формально ещё нельзя.

Она прошла ещё квартал, потом остановилась под навесом закрытого магазина, достала телефон и открыла браузер. Страница статистики была заблокирована.

Доступ будет восстановлен через 3 часа 11 минут.

— Серьёзно?

Она сама установила это ограничение. Сама.

Диана зашла в настройки, отключила блокировку и снова открыла страницу. Появилась авторизация, потом загрузка. На секунду она закрыла глаза и попыталась заранее договориться с собой, что любой результат нормальный. Если там ноль — ничего страшного, это всего неделя, никто не обязан покупать неизвестного автора. Если десять — уже хорошо. Если двадцать — очень хорошо.

Страница открылась.

Диана сначала решила, что смотрит не туда.

В строке продаж стояло:

1 037

Она моргнула и обновила страницу.

1 038

Диана замерла под навесом. На улице проезжали машины, кто-то рядом разговаривал по телефону, дождь капал с края крыши прямо на асфальт, а она смотрела на цифру и не понимала, что с ней делать.

Тысяча тридцать восемь человек купили книгу.

Её книгу.

Нет.

Не её.

Книгу Марии Северовой.

Диана открыла раздел с начислениями и посчитала комиссии. Потом ещё раз, потому что с первого раза не поверила. Сумма была не огромной, не двести тысяч и не обещание новой жизни, но её хватало примерно ещё на месяц. На целый месяц, в течение которого можно не отправлять резюме, не открывать вакансии и не читать «коллеги, подскажите статус».

Ещё месяц для фэнтези.

Диана стояла под навесом и чувствовала, как впервые за долгое время тревога внутри становится тише. Она ещё раз посмотрела на цифру, улыбнулась и тихо сказала:

— Мы купили месяц.

Через секунду сама себя поправила:

— Ладно. Я купила. Мария Северова тоже немного помогла.

Дома Диана первым делом открыла фэнтези, и в тот вечер слова почему-то шли легче.

Глава 3 Купленный месяц

На следующее утро Диана проснулась раньше будильника и почти сразу вспомнила про тысячу продаж. Ощущение было странное: не радость в чистом виде и даже не гордость, а скорее облегчение, настолько непривычное, что первые несколько минут она просто лежала и смотрела в потолок. Ещё вчера цифры на банковском счёте постоянно что-то от неё требовали — ускориться, решиться, искать работу, сократить расходы, придумать запасной план. Сегодня они впервые за долгое время будто немного отступили. Не исчезли совсем, но хотя бы перестали стоять над душой.

Диана взяла телефон и открыла страницу Марии Северовой. За ночь продажи выросли ещё немного. Она посмотрела на цифру и почти сразу закрыла страницу. Так нельзя. Вчера она уже сорвала собственный недельный запрет, а если теперь начнёт обновлять статистику каждые двадцать минут, новая свобода закончится психозом.

Она открыла банковское приложение, прикинула будущие выплаты и снова посчитала, сколько времени фактически купила эта книга. Получалось около месяца, возможно, чуть больше, если не тратить лишнего. Раньше месяц казался коротким, а теперь звучал почти роскошно. Тридцать дней, в течение которых никто не заставляет её писать резюме, проходить собеседования и объяснять незнакомому человеку, почему после четырёх лет опыта она вдруг решила уйти без нового места. Тридцать дней, когда можно просто писать.

Диана повернула голову к Какаши.

— Мы молодцы.

Потом сразу поправилась:

— Ладно. Я молодец.

Плакат не спорил.

Она встала, сварила кофе и впервые за несколько недель не открыла таблицу расходов за завтраком. Это оказалось сложнее, чем должно было быть: рука буквально сама потянулась к файлу.

— Нет. Сегодня я живу как человек.

Через десять минут Диана всё-таки открыла таблицу, но только чтобы внести вчерашний кофе с Лерой. После этого закрыла. Почти победа.

В тот день фэнтези писалось легко. Не идеально, но без постоянных остановок на мысли о деньгах. Диана закончила сцену, над которой возилась несколько дней, и впервые за долгое время не стала сразу проверять количество знаков. Ещё неделю назад каждая тысяча была единицей выживания, теперь снова становилась просто текстом, и это нравилось.

К вечеру у неё получилось почти семь тысяч знаков. Диана перечитала последнюю сцену и неожиданно улыбнулась: в ней наконец заработал диалог, который раньше казался деревянным. Героиня перестала говорить как человек, обязанный объяснить читателю все свои чувства, а второстепенный персонаж внезапно стал живее, чем Диана планировала. Такое она любила больше всего — когда история начинала немного сопротивляться, когда персонаж переставал идеально выполнять план и сам подталкивал сцену куда-то в сторону.

Именно поэтому работа над фэнтези ощущалась совершенно иначе, чем роман Марии Северовой. Там Диана всё время контролировала механизм. Здесь иногда казалось, будто она просто идёт следом.

На следующий день ей пришёл первый отзыв. Уведомление появилось утром, и Диана несколько секунд не открывала его, а потом всё-таки нажала. Пять звёзд. Читательница написала, что прочитала книгу за один вечер и теперь хочет ещё что-нибудь похожее.

Диана несколько раз перечитала отзыв. Он был коротким, совсем простым, но это был первый человек, который не просто купил книгу, а дочитал и захотел ещё. Диана почувствовала совершенно неправильную эмоцию — удовольствие. Вот это уже было опасно. Она ведь не должна была радоваться, по крайней мере не так. Это была временная книга, техническая, коммерческая, почти случайная. Мария Северова не была настоящей.

И всё же Диана сделала скриншот отзыва.